Решение от 15 сентября 2019 г. по делу № А40-309956/2018

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А40-309956/18-19-2571
16 сентября 2019г.
г. Москва


Резолютивная часть решения объявлена 16 июля 2019г.

Мотивированное решение изготовлено 16 сентября 2019г.

Арбитражный суд города Москвы в составе судьи Подгорной С. В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Кунициной Ю.В.

рассмотрел в судебном заседании дело по иску Общества с ограниченной ответственностью «Страховая компания «СОГЛАСИЕ»

к ответчику Обществу с ограниченной ответственностью «БИЗНЕС КАР ВОРОНЕЖ»

о признании договора №0010122-0818151/17ИМЮ страхования имущества юридического лица от 20.09.2017 недействительным.

При участии представителей:

от истца – ФИО1 на основании доверенности от 01.03.2019 №854/Д,

от ответчика – ФИО2 на основании доверенности№ 048-2018 от 29.12.2018, ФИО3 на основании доверенности от 09.04.2019

УСТАНОВИЛ:

ООО «Страховая компания «СОГЛАСИЕ» обратилось с исковым заявлением к ООО «БИЗНЕС КАР ВОРОНЕЖ» о признании недействительным договора №0010122-0818151/17ИМЮ от 20.09.2017г.

Истец в судебном заседании поддержал исковые требования, просил их удовлетворить.

Ответчик иск не признал по основаниям, изложенным в письменном отзыве.

Как следует из искового заявления, 20.09.2017г. между истцом и ответчиком заключен договор страхования №0010122-0818151/17ИМЮ.

Застрахованным имуществом по условиям п. 2.1 договора является имущество, указанное в заявлении, в перечне застрахованного имущества и в перечне застрахованных ТМЦ.

13.03.2018г. ответчик уведомил истца о событии, имеющем признаки страхового случая, по факту повреждения в результате пожара, произошедшего 08.03.2018г., застрахованного имущества, находящегося по адресу: <...>.

Истец ссылается на то, что в ходе рассмотрения заявления им установлено, что при заключении договора страхования и заполнении заявления ответчиком сообщены ложные сведения об обстоятельствах, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и возможных убытках от его наступления.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, истец обратился в суд с настоящим исковым заявлением.

Оценив материалы дела, выслушав представителей лиц, участвующих в деле, суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении иска по следующим основаниям.

В порядке ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с положениями ст.ст. 179 и 944 Гражданского кодекса Российской Федерации возможность признания договора страхования недействительной сделкой предусмотрена в случае сообщения страхователем заведомо ложных сведений, то есть совершения последним умышленных действий, направленных на обман своего контрагента по договору.

В соответствии с п. 3 ст. 944 ГК РФ страховщик вправе требовать признания договора недействительным и применения последствий, предусмотренных п. 2 ст. 179 ГК РФ, если после заключения договора страхования будет установлено, что страхователь сообщил страховщику заведомо ложные сведения об обстоятельствах, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления, если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику.

Обязанность доказывания наличия умысла страхователя при сообщении страховщику заведомо ложных сведений лежит на страховщике, обратившемся в суд с иском о признании сделки недействительной.

Обращаясь в суд с настоящим иском, истец указывает, что ответчик предоставил ложные сведения в заявлении на страхование касаемо наличия в здании и его помещениях автоматической системы пожаротушения, системы дымоудаления, тревожной кнопки, специальной огнезащитной обработки строительных конструкций и отделочных материалов, несоответствие вида деятельности, материалов отделки, многочисленные нарушения норм и правил пожарной безопасности. Полный перечень несоответствий, по мнению истца, зафиксирован в актах осмотра №810070, 810071, 810072 от 08.06.2018г.

Вместе с тем, у истца отсутствовало заявление, равно как и сведения, указанные в заявлении, в момент подписания договора. Предоставление сведений о страхуемом по договору имуществе предоставлялось в следующем порядке.

Так, 19.04.2017г. истец получил от ответчика перечни имущества, на основании которых 20.09.2017г. сторонами был подписан договор.

21.09.2017г. истец получил от ответчика заявление-опросники.

После 21.09.2017г. истец самостоятельно сформировал заявление, исключив из него описание двух страхуемых объектов, расположенных по адресам: <...> и <...>. Следовательно, содержание заявления отличается от содержания заявлений-опросников, направленных ответчиком истцу.

Истцу было предоставлено два вида информации в отношении застрахованного имущества: перечень застрахованного имущества, предоставленный до подписания истцом договора и заявления-опросники в отношении каждого объекта страхования с описанием рискозащищенности, предоставленные после подписания истцом договора.

Таким образом, до подписания договора о страховании имущества ответчика, истец получил от ответчика лишь перечень. Сведения о рискозащищенности имущества, указанные в заявлениях - опросниках, были предоставлены уже после подписания истцом договора.

Так, электронными письмами от 17.04.2017г. и 10.08.2017г. перечень был предоставлен истцу через страхового брокера АО «Марш - страховые брокеры».

Письмом по электронной почте от 21.09.2017г. истец получил заявления - опросники от АО «Марш-страховые брокеры». В заявлении - опроснике по ФИО4, 64 ответчиком сообщено об отсутствии исправной системы автоматического пожаротушения.

Следовательно, принимая решение о страховании имущества ответчика и подписывая договор, истец не обладал спорными сведениями, что противоречит ссылки последнего на возможность отказа от заключения договора страхования.

Отсутствие сведений о рискозащищенности страхуемого имущества, содержащихся в заявлениях - опросниках в момент заключения договора, свидетельствует о том, что эти сведения не влияли на размер страховой премии. Счет на оплату страховой премии был выставлен истцом 20.09.2017г., а заявления - опросники от ответчика, истец получил лишь 21.09.2017г.

Таким образом, формируя размер страховой премии по договору истец не основывался на сведениях о рискозащищенности страхуемого имущества. Истцом принимался во внимание лишь объем страхуемого имущества группы компаний Бизнес Кар.

Таким образом, истцом доказательств умышленных действий со стороны ответчика не представлено.

В соответствии со ст. 432 и п. п. 1 - 4 ч. 1 ст. 942 ГК РФ при подписании договора стороны согласовали все существенные условия сделки.

При заключении договора страхования имущества страховщик вправе произвести осмотр страхуемого имущества, а при необходимости назначить экспертизу в целях установления его действительной стоимости (п.1 ст. 945 ГК РФ).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 14 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.11.2003г. №75 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования», страховщик при осуществлении профессиональной деятельности на рынке страховых услуг вправе использовать любые допускаемые законом способы для восполнения недостаточности предоставленных страхователем сведений, проверки их достоверности, в том числе путем осмотра и запроса дополнительных документов.

Из изложенного следует, что проверка наличия и характера страхуемого интереса при заключении договора проводится по инициативе страховщика, т.к. при заключении договора страхования имущества страховщик наделен правом его осмотра с целью установления степени возможного риска (ст. 945 ГК РФ) и, осуществляя профессиональную деятельность на рынке страховых услуг, располагает необходимыми инструментами для проверки соответствия указанных страхователем сведений о технических характеристиках страхуемых объектов, влияющих на степень риска, в связи с чем, обязанность проверять наличие и характер страхуемого интереса при заключении договора страхования, а также бремя истребования и сбора необходимой информации лежат на страховщике. Риск последствий заключения договора без соответствующей проверки достоверности представленных сведений лежит на страховщике.

Страховщик, считая себя добросовестным контрагентом при заключении договоров страхования с кооперативом, должен был осознавать правовые последствия совершения данных сделок.

Из материалов дела не следует, что при заключении спорных договоров страхования страховщиком предпринимались действия по проверке представленных страхователем сведений относительно характеристик системы пожаротушения, системы дымоудаления, тревожной кнопки, специальной огнезащитной обработки строительных конструкций и отделочных материалов, вида деятельности, материалов отделки, многочисленные нарушения норм и правил пожарной безопасности, т.е. истец своим правом произвести оценку страхового риска не воспользовался.

Из материалов дела следует, что отвечая на вопросы, содержащиеся в бланках опроснике ответчик сообщил страховщику известные ему сведения о страхуемом имуществе.

При этом материалы дела не содержат каких-либо доказательств, свидетельствующих о том, что страхователь умышленно сообщил страховщику заведомо ложные сведения об обстоятельствах, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), о которых страховщик не мог и не должен был знать.

Согласно п. 11 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 №16 «О свободе договора и ее пределах», в случае неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон с учетом цели договора, в том числе исходя из текста договора, предшествующих заключению договора переговоров, переписки сторон, практики, установившейся во взаимных отношениях сторон, обычаев, а также последующего поведения сторон договора (статья 431), толкование судом условий договора должно осуществляться в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия.

Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной было лицо, являющееся профессионалом в соответствующей сфере, требующей специальных познаний (например, банк по договору кредита, лизингодатель по договору лизинга, страховщик по договору страхования и т.п.).

Таким образом, страховщик, разрабатывающий договоры, правила страхования, приложения к ним (заявления на страхование), к которым присоединяются стороны при заключении договора, как профессиональный участник рынка страхования не должен допускать противоречивых и неясных формулировок обстоятельств, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления, а впоследствии ссылаться на данные формулировки как на основания для признания договоров недействительными.

Учитывая, что страхователь является потребителем страховых услуг, лишенным возможности каким-либо образом влиять на формирование условий, всякое условие договора страхования, правил страхования, приложений к ним, не урегулированное ясным и недвусмысленным образом, и допускающее неоднозначное толкование, должно толковаться в пользу страхователя как слабой стороны правоотношения, что соответствует разумной соотносимости принципа свободы договора с принципом договорной справедливости.

В соответствии с пунктом 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо, действует недобросовестно, в том числе, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Как разъяснено в пункте 70 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как следует из материалов дела, истец, являясь страховщиком и принимая от ответчика оплату страховой премии по договору, что подтверждается платежными поручениями №1066 от 26.03.2018г. и №2683 от 29.06.2018г., ни разу не предпринимал попыток проверить предоставленные страхователем сведения относительно характеристик данного имущества, при этом принимал исполнение от страхователя в виде уплаты страховой премии по заключенному договору.

Поскольку такое поведение страховщика объективно давало страхователю основание полагаться на действительность заключенных договоров страхования, судам первой и апелляционной инстанций следовало применить в данном случае пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации и отказать в удовлетворении предъявленного страховщиком к страхователю иска.

Действия истца, связанные с предъявлением настоящего иска после наступления страхового случая и подачи ответчиком заявления о выплате страхового возмещения, не могут, в соответствии с положениями статей 1 и 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, быть расценены иначе, чем как злоупотребление правом, не подлежащим судебной защите.

Кроме того, ответчиком заявлено о пропуске срока исковой давности, поскольку договор заключен сторонами 20.09.2017г., в то время как истец обратился в суд с иском 24.12.2018г.

Так, исходя из вышеупомянутых обстоятельств, страховщик, действуя добросовестно и разумно, на момент заключения оспариваемого договора страхования (20.09.2017г.) мог и должен был знать обо всех обстоятельствах, указанных в п. п. 1, 3 статьи 944 ГК РФ, в связи с чем, на момент подачи искового заявления (24.12.2018г.) годичный срок исковой давности, предусмотренный п.2 ст.181 ГК РФ, истцом пропущен.

В соответствии с абзацем 2 ч. 2 ст. 199 ГК РФ, истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Таким образом, основания для признания оспариваемой сделки недействительной в соответствии со ст. 168 ГК РФ отсутствуют.

Госпошлина по иску относится на истца, в связи с отказом в удовлетворении исковых требований в порядке ст. 110 АПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 166, 168, 174, 199 ГК РФ, ст. ст. 110, 167-170, 176 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований Общества с ограниченной ответственностью «Страховая компания «СОГЛАСИЕ» - отказать.

Решение может быть обжаловано в месячный срок с даты его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья:

С.В. Подгорная