Постановление от 12 октября 2025 г. по делу № А53-35490/2021

АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А53-35490/2021
г. Краснодар
13 октября 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 08 октября 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 13 октября 2025 года.


Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Сороколетовой Н.А., судей Истоменок Т.Г. и Мацко Ю.В., при участии в судебном заседании от ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 07.04.2023), от ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 06.02.2025), от ФИО5 – ФИО4 (доверенность от 04.02.2025), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу финансового управляющего ФИО6 – ФИО7 на определение Арбитражного суда Ростовской области от 25.02.2025 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.07.2025 по делу № А53-35490/2021, установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО6 (далее – должник) финансовый управляющий должника ФИО7 (далее – финансовый управляющий) обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными соглашения об отступном от 18.08.2020, заключенного должником и ФИО3; договора купли-продажи земельного участка от 09.09.2020, заключенного ФИО3 и ФИО5; договора купли-продажи земельного участка от 25.09.2020, заключенного ФИО5 и ФИО8, о применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника указанного имущества (с учетом уточнения первоначально заявленного требования, принятого судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – Кодекс).

В связи со смертью ФИО8, произведена его замена на надлежащего ответчика ФИО1, к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ФИО9, ФИО10, ФИО11.

Определением суда от 25.02.2025, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 28.07.2025, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе финансовый управляющий просит обжалуемые судебные акты отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Податель жалобы указывает, что суды первой и апелляционной инстанции должны были самостоятельно определить нормы права, подлежащие применению в данном споре, даже в том случае, если заявитель на них не ссылался; в рассматриваемом случае подлежат применению нормы Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс) (статьи 10 и 168) с учетом положений статьи 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); суд первой и апелляционной инстанций необоснованно не принял во внимание наличие у оспариваемых сделок признаков «цепочки» сделок; судебный акт первой инстанции основан на заключении эксперта, которое нельзя признать достоверным и объективным; эксперт необоснованно не принял к сведению кадастровую стоимость земельного участка.

В отзывах на кассационную жалобу ФИО1, ФИО3, ФИО5 указали на законность и обоснованность принятых по делу судебных актов, просили в удовлетворении кассационной жалобы отказать.

В судебном заседании представители ФИО1, ФИО3 и ФИО5 возражали против доводов жалобы по основаниям, изложенным в отзывах, просили судебные акты оставить без изменения.

Кассационная жалоба рассмотрена на основании части 3 статьи 284 Кодекса, в отсутствие ее заявителя, иных лиц, участвующих в деле, в порядке, установленном           главой 35 вышеназванного Кодекса.

Изучив материалы дела и доводы, изложенные в кассационной жалобе, выслушав участвующих в деле лиц, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела и установили суды, индивидуальный предприниматель ФИО12 обратился в суд с заявлением о признании ФИО6 несостоятельным (банкротом). Определением от 18.10.2021 заявление принято к производству суда, возбуждено дело о банкротстве.

Определением суда от 30.05.2022 заявление кредитора признано обоснованным, в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим должника утвержден ФИО7 Сведения о введении процедуры опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 11.06.2022 № 103 (7304).

Решением от 30.01.2023 ФИО6 признан банкротом, в отношении него введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим должника утвержден ФИО7 Сведения о введении процедуры опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 04.02.2023 № 21 (7466).

12 марта 2020 года ФИО3 (займодавец) и ФИО6 (заемщик) заключили договор займа № 1, в соответствии с которым займодавец предоставил заемщику денежные средства в сумме 6 млн. рублей со сроком возврата до 10.08.2020. Заем предоставляется заемщику в день подписания договора наличными в полном объеме, что подтверждается распиской в получении денежных средств, выданных заемщиком (пункт 1.2 договора). В обеспечение обязательств заемщика по возврату займа, стороны заключают между собой договор залога недвижимого имущества – земельного участка сельскохозяйственного назначения с кадастровым номером 61:35:0600021:171, площадью 1 075 885 кв. м, расположенного в Семикаракорском районе Ростовской области                (пункт 1.4 договора).

Передача денежных средств по указанному договору займа подтверждена распиской должника от 12.03.2020.

12 марта 2020 года ФИО3 (залогодержатель) и ФИО6 (залогодатель) заключили договор залога № 1-1, в соответствии с которым в обеспечение исполнения обязательств по договору займа от 12.03.2020 № 1 залогодатель передал в залог залогодержателю земельный участок сельскохозяйственного назначения с кадастровым номером 61:35:0600021:171, площадью 1 075 885 кв. м, расположенный в Семикаракорском районе Ростовской области. Предмет залога оценен сторонами в 6 млн. рублей (пункт 1.3 договора). Договор заключен с учетом согласия на передачу имущества в залог (ипотеку) супруги залогодателя ФИО13, удостоверенного нотариусом ФИО14 (пункт 1.6 договора). Согласно пункту 5.1 договора залогодержатель вправе обратить взыскание на предмет залога в случае неисполнения заемщиком обязательств, определенных в условиях договора займа, по истечении 7 календарных дней после наступления срока исполнения указанных обязательств, в том числе при неуплате или несвоевременной уплате суммы долга полностью.

Ипотека в отношении земельного участка зарегистрирована 17.03.2020 (номер регистрации 61:35:0600021:171-61/041/2020-4).

18 августа 2020 года ФИО3 (кредитор) и ФИО6 (должник) заключили соглашение об отступном, на основании которого должник передал кредитору в качестве отступного земельный участок сельскохозяйственного назначения с кадастровым номером 61:35:0600021:171, площадью 1 075 885 кв. м, расположенный в Семикаракорском районе Ростовской области, в счет прекращения обязательства вытекающих из договора займа от 12.03.2020 № 1. Отступное предоставляется взамен исполнения обязательств должника по возврату займа в размере 6 млн. рублей, со сроком погашения до 10.08.2020. Указанные обязательства прекращаются на дату государственной регистрации перехода к кредитору права собственности на земельный участок (пункт 1.5 соглашения). Согласно пункту 1.7 соглашения земельный участок находился в залоге у кредитора согласно договору залога недвижимости от 12.03.2020 № 1-1 к договору займа от 12.03.2020 № 1, зарегистрированного в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ростовской области, дата регистрации 17.03.2020 (ипотека). Договор залога недвижимости от 12.03.2020 № 1-1 прекращает действие одновременно с государственной регистрацией перехода к кредитору права собственности на земельный участок.

Переход права собственности на земельный участок зарегистрирован 27.08.2020 (номер регистрации 61:35:0600021:171-61/041/2020-7).

9 сентября 2020 года ФИО3 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключили договор купли-продажи земельного участка, в соответствии с которым продавец продал и передал  в собственность, а покупатель принял и оплатил в соответствии с условиями договора земельный участок сельскохозяйственного назначения с кадастровым номером 61:35:0600021:171, площадью 1 075 885 кв. м, расположенный в Семикаракорском районе Ростовской области. Стоимость имущества определена сторонами в размере 6 млн. рублей (пункт 4 договора). Покупатель передал продавцу денежные средства в сумме 6 млн. рублей. Расчет произведен полностью до подписания договора (пункты 4, 5 договора).

Переход права собственности на земельный участок зарегистрирован 17.09.2020 № 61:35:0600021:171-61/041/2020-9.

Впоследствии ФИО5 произвел отчуждение указанного земельного участка в пользу ФИО8 на основании договора купли-продажи от 25.09.2020 № 1. Цена договора составила 6 100 тыс. рублей. Покупатель перечисляет денежные средства за приобретенное имущество на расчетный счет продавца непосредственно после подписания договора и регистрации перехода права собственности не позднее 09.10.2020.

Переход права собственности на земельный участок зарегистрирован 30.09.2020 № 61:35:0600021:171-61/041/2020-11.

Полагая, что отчуждение земельного участка произведено в отсутствие равноценного встречного исполнения, в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, при злоупотреблении правом, соглашение об отступном от 18.08.2020 и договор купли-продажи от 09.09.2020 прикрывают действительную волю сторон по отчуждению имущества в пользу ФИО8, аффилированного по отношению к должнику, финансовый управляющий обратился в суд с заявлением о признании сделок недействительными (ничтожными) на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве,            статей 10, 168 Гражданского кодекса.

Отказывая в удовлетворении заявления, суды руководствовались статьями 65, 71 и 223 Кодекса, статьями 61.1, 61.2 Закона о банкротстве, статьями 10, 168 Гражданского кодекса, разъяснениями изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"» (далее – постановление Пленума № 63), и исходили из недоказанности совокупности обстоятельств, необходимой для признания сделок недействительными.

Суды первой и апелляционной инстанций обоснованно исходили из следующего.

В соответствии со статьей 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Законе.

Специальные основания для оспаривания сделок должника перечислены в           статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Статья 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания сделки должника недействительной, если она совершена при неравноценном встречном исполнении (пункт 1), с целью причинения вреда кредиторам (пункт 2).

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве недействительной может быть признана сделка (действия по исполнению обязательств), совершенная в годичный период подозрительности при неравноценном встречном исполнении обязательств, то есть сделка, по которой исполнение, предоставленное должником, в худшую для него сторону отличается от исполнения, которое обычно предоставляется при сходных обстоятельствах. При этом не требуется доказывать факты, указывающие на недобросовестность другой стороны сделки (абзац второй пункта 9 постановления Пленума № 63).

Квалифицирующими признаками подозрительной сделки, указанной в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, являются ее направленность на причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны сделки об указанной противоправной цели, фактическое причинение вреда в результате совершения сделки.

При этом при доказанности обстоятельств, составляющих презумпции, закрепленные в абзацах втором – пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, предполагается, что сделка была совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. В свою очередь, в абзаце первом пункта 2 статьи 61.2 Закона названы обстоятельства, при доказанности которых предполагается, что контрагент должника знал о противоправной цели совершения сделки. Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (пункты 6 и 7 постановления Пленума № 63).

Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса (пункт 4 постановления Пленума № 63, пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)"»). Однако в данных разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Поскольку предметом сделок являлось недвижимое имущество (земельный участок), переход права собственности на которое подлежит государственной регистрации, установив, что государственная регистрация совершена с 27.08.2020 по 30.09.2020, в то время как дело о банкротстве должника возбуждено 18.10.2021, т.е. оспариваемые сделки совершены в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Проверив обоснованность позиции финансового управляющего о совершении оспариваемой сделки по отчуждению имущества должника (соглашение об отступном) в отсутствие равноценного встречного исполнения суды установили, что стоимость отступного (земельного участка) согласно условиям соглашения составила 6 млн. рублей.

В целях установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания по настоящему обособленному спору судом первой инстанции определением от 29.10.2024 назначена судебная экспертиза по определению рыночной стоимости отчужденного имущества – земельного участка, производство которой поручено ООО «Оценочная компания "Объектив"» эксперту ФИО15

По результатам экспертизы в материалы дела представлено заключение эксперта  от 16.12.2024 № 12/25, согласно которому эксперт путем проведения сравнительного анализа с учетом примененных корректировок пришел к выводу о том, что рыночная стоимость земельного участка на дату совершения оспариваемой сделки (18.08.2020) составила 6 280 тыс. рублей.

Оценив представленное заключение, суды пришли к выводу, что доказательств, свидетельствующих о нарушении экспертом при проведении экспертного исследования требований Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации», федеральных стандартов оценки, неиспользовании их при проведении экспертного исследования, материалы дела не содержат и непосредственно из заключения не усматриваются, примененные аналоги объектов, подходы, корректировочные коэффициенты отвечают требованиям, предъявляемым законом к проведению подобной экспертизы.

Доводы финансового управляющего о некорректно подобранных объектах-аналогах отклонены судами, поскольку  не ставят под сомнение выводы экспертного заключения.  Суды исходили из того, что действующее законодательство не содержит императивного требования о том, что объектом-аналогом может быть избран только полностью идентичный объекту оценки аналог, не отличающийся от объекта оценки.

При анализе рынка, а также в рамках сравнительного подхода экспертом приведена информация об объектах со сходными характеристиками, предлагаемых к продаже в соответствующий период, данные о них содержатся в открытых источниках, подтвержденных материалами экспертизы. Применение либо неприменение поправочных коэффициентов также находится в ведении эксперта, эксперт указал в экспертном заключении источники информации по применению поправочных коэффициентов, ответил на вопросы относительно возможности либо невозможности их применения.

Доказательств, достаточных для опровержения выводов эксперта, стороной не представлено, а несогласие с результатом судебной экспертизы не является основанием для проведения повторной или дополнительной экспертизы.

При этом, ходатайств о назначении по делу повторной либо дополнительной экспертизы с учетом положений статьи 87 Кодекса финансовым управляющим не заявлено.

Вопреки позиции финансового управляющего, иная оценка спорного объекта недвижимости, содержащаяся в представленном им анализе ориентировочной рыночной стоимости, составленном другим оценщиком вне рамок рассматриваемого дела, сама по себе не свидетельствует о недостоверности величины рыночной стоимости указанного объекта, определенной по результатам проведенной судебной экспертизы, равно как и кадастровая стоимость земельного участка, определенная в 2022 году, сама по себе не свидетельствует о нерыночном характере сделки, совершенной в 2020 году.

Проверив финансовую состоятельность ФИО3, суды установили, что общая сумма аккумулированных наличных денежных средств в сопоставимый со сделкой период составила 14 млн. рублей, что позволяло ему предоставить заем должнику на сумму                 6 млн. рублей.

При этом суды приняли во внимание, что заключенные должником и           ФИО3 договоры займа от 12.03.2020 № 1 и залога от 12.03.2020 № 1-1 не признаны недействительными сделками, об их мнимости не заявлено, равно как и о фальсификации расписки от 12.03.2020, выданной должником о получении денежных средств в размере 6 млн. рублей.

Учитывая изложенное, суды заключили, что передача имущества по соглашению об отступном в счет имевшейся задолженности носит возмездный характер, оснований полагать о нерыночности его условий не имеется, принимая во внимание в числе прочего стоимость указанного земельного участка приобретенного самим должником по договору купли-продажи от 25.02.2019 (5 919 100 рублей). Доказательства того, что ФИО3 является заинтересованным по отношению к должнику лицом, равно как и того обстоятельства, что он действовал недобросовестно, в ущерб интересам должника и его кредиторам, предпринимал действия, направленные на создание искусственной задолженности, в материалах дела отсутствуют и судами не установлено.

При указанных обстоятельствах, в отсутствие доказательств неравноценности, и как следствие причинения вреда имущественным правам кредиторов, иные обстоятельства, совокупность которых является основанием для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, не имеют правового значения, в связи с чем суды обоснованно отказали в удовлетворении заявленных требований.

Относительно требований финансового управляющего к ФИО5 и ФИО8 суды исходили из следующего.

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

В первом случае, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 № 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума № 63 – требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях – вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.

Однако возможна обратная ситуация, при которой первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка – сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее – бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку – ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации                 от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Аналогичная позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.08.2020 № 306-ЭС17-11031(6) по делу № А65-27171/2015.

Оценив обстоятельства совершения договора купли-продажи от 09.09.2020 заключенного ФИО3 и ФИО5 и договора купли-продажи от 25.09.2020 заключенного ФИО5 и ФИО8 по последующему отчуждению спорного земельного участка, суды установили, что указанные сделки исполнены сторонами, переход права собственности на объект недвижимости зарегистрирован в установленном порядке, ФИО5 равно как и ФИО8 обладали финансовой возможностью произвести оплату по указанным договорам, при этом осуществление расчетов со стороны ФИО8 произведено в безналичной форме.

Суды приняли во внимание пояснения ФИО5 и ФИО3, согласно которым проявляя должную степень заботливости и осмотрительности, последний в целях обеспечения исполнения должником обязательств по договору займа настоял на заключении между сторонами договора залога недвижимости от 12.03.2020 № 1-1, предметом которого стороны определили земельный участок с кадастровым номером 61:35:0600021:171, оценив его равным сумме передаваемых по договору займа денежных средств (6 млн. рублей). Должник уверил ФИО3, что денежные средства в указанном размере необходимы ему в связи с увеличением производства сельскохозяйственной продукции, ссылаясь на заключенные договоры аренды земельных участков от 05.09.2019 № 1А, от 06.09.2019 и успешное использование арендованных земель для выращивания сельскохозяйственной продукции в целях извлечения прибыли. На момент заключения договора залога от 12.03.2020 № 1-1 стоимость земельного участка с кадастровым номером 61:35:0600021:171 в размере 6 млн. рублей стороны сочли соразмерной, поскольку незадолго до заключения указанного договора должник приобрел данный земельный участок по договору купли-продажи от 25.02.2019 № Т-2 за                   5 919 100 рублей и за период владения на праве собственности не производил каких-либо улучшений земельного участка. С 18.08.2020 по 09.09.2020 ФИО3 проводил переговоры и поиск предпринимателей, готовых заключить договор аренды земельного участка в целях его использования для выращивания сельскохозяйственной продукции. В результате, оценив перспективы и риски, ФИО3 принял решение о продаже земельного участка по договору купли-продажи от 09.09.2020, воспользовавшись предложением покупателя – ФИО5, с которым находился в  доверительных отношениях. ФИО5 не скрывал, что рассчитывает продать земельный участок дороже, чем 6 млн. рублей и уже нашел покупателя, в свою очередь ФИО3 не возражал, имея намерение вернуть денежные средства, переданные по договору займа от 12.03.2020 № 1 ФИО6, не имея альтернативных вариантов использования земельного участка полученного на основании соглашения об отступном от 18.08.2020. Заинтересованность ФИО5 в сделке с ФИО8 заключалась в извлечении прибыли в размере 100 тыс. рублей.

Исследовав и оценив по правилам статьи 71 Кодекса имеющиеся в материалах дела доказательства, принимая во внимание, что аффилированность кого-либо из ответчиков-покупателей и должника, притворность сделок по выводу актива должника в пользу ФИО8 (конечный приобретатель) финансовым управляющим не доказана, мнимость спорных правоотношений не установлена, суды пришли к обоснованному выводу об отсутствии оснований для признания недействительными заключенных должником и ФИО3, ФИО3 и ФИО5, ФИО5 и ФИО8 сделок как цепочки взаимосвязанных сделок.

Поскольку доводы заявителя не выходили за пределы диспозиции пункта 2          статьи 61.2 Закона о банкротстве, оснований для применения положений статей 10, 168, Гражданского кодекса у судов не имелось.

Суд кассационной инстанции считает выводы судов соответствующими представленным доказательствам, установленным фактическим обстоятельствам спора, нормам материального и процессуального права.

Доводы финансового управляющего, выражающего несогласие с выводами судебной экспертизы, были предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции и мотивированно отклонены.

Иные приведенные в кассационной жалобе доводы подлежат отклонению, так как выводов суда первой и апелляционной инстанции не опровергают, не свидетельствуют о допущении судами нарушений норм материального и (или) процессуального права и не могут служить основаниями для отмены обжалуемых судебных актов, поскольку по своей сути касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, основаны на ином толковании норм права, подлежащих применению при рассмотрении спора; доводы заявителя кассационной жалобы тождественны доводам, являвшимся предметом исследования суда первой и апелляционной инстанции и получившим надлежащую правовую оценку с подробным изложением мотивов их отклонения.

Нормы права при разрешении спора применены правильно. Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Кодекса безусловным основанием для отмены судебных актов, судом округа не установлено.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия не находит оснований для удовлетворения кассационной жалобы и отмены судебных актов.

Согласно статье 110 Кодекса и статье 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации государственная пошлина по кассационной жалобе для физического лица составляет двадцать тысяч рублей и относится на заявителя. Поскольку финансовым управляющим при подаче кассационной жалобы в арбитражный суд государственная пошлина уплачена не в полном объеме, неоплаченная часть подлежит взысканию с должника в доход федерального бюджета.

Руководствуясь статьями 284, 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ростовской области от 25.02.2025 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.07.2025 по делу № А53-35490/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО6 (ИНН <***>) в доход федерального бюджета 18557 рублей 12 копеек государственной пошлины за рассмотрение кассационной жалобы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок,не превышающий двух месяцев, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий

Н.А. Сороколетова

Судьи

Т.Г. Истоменок


Ю.В. Мацко