Постановление от 30 ноября 2022 г. по делу № А40-251491/2016

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А40-251491/16
30 ноября 2022 года
г. Москва




Резолютивная часть постановления объявлена 23 ноября 2022 года

Постановление в полном объеме изготовлено 30 ноября 2022 года


Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Мысака Н.Я.

судей Коротковой Е.Н., Зеньковой Е.Л.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 –ФИО2 по дов. от 21.09.2021 г. № 77/797-н/77-2021-13-1386

от ФИО3 –ФИО4 по дов. от 26.08.2022 г. № 77/36-н/77-2022-2-1676

ФИО5 – лично, паспорт

от ФИО6 –лично, паспорт, ФИО7 по дов. от 19.11.2021 г. № 77/626-н/77-2021-5-2411

от ГК «АСВ» - ФИО8 по дов. от 11.10.2021 г. № 77/486-н/77-2021-13-4738

от ФИО9 – ФИО10 дов. от 04.12.2020 г. № 77/594-н/77-2020-3-572, ФИО11 по дов. от 04.12.2020 г. № 77/594-н/77-2020-3-572

от ФИО9 - ФИО10 дов. от 20.12.2020 г. № 77/195-н/77-2020-13-104

от ФИО12 – ФИО13 дов. от 08.02.2022 г. № 50/964-н/50-2022-1-194

от ФИО14 – ФИО13 по дов. от 21.02.2022 № 50/213-н/77-2022-1-905

от ФИО15 – ФИО16 по дов. от 31.08.2020 г. № 77/453-н/77-2020-3-82

рассмотрев в судебном заседании 23 ноября 2022 года

кассационные жалобы ФИО15, ФИО17, ФИО3 и конкурсного управляющего АО КБ «Международный Банк Развития»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 20 июля 2022 года

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15 сентября 2022 года

о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

в рамках дела о банкротстве АО КБ «Международный Банк Развития»

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 14.03.2017 г. должник Коммерческий банк "Международный Банк Развития" (АО), далее - должник, Банк) признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, функции конкурсного управляющего Банком возложены на Государственную корпорацию "Агентство по страхованию вкладов". Сообщение о признании должника банкротом и открытии в отношении него конкурсного производства опубликовано конкурсным управляющим в газете "Коммерсантъ" N 51 от 25.03.2017.

Судом первой инстанции рассмотрено заявление конкурсного управляющего ООО КБ "АйМаниБанк" ГК АСВ о привлечении ФИО1, ФИО15, ФИО17, ФИО24, ФИО6, ФИО3, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО14, ФИО12, ФИО9, ФИО22, ФИО23 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поступившее в суд 09.12.2019 г.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 16.07.2021 г., оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 09.09.2021 г., суд привлек солидарно, как контролирующих лиц должника, ФИО15, ФИО1, ФИО17, ФИО24, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в удовлетворении оставшейся части требований отказал, приостановил производство по заявлению конкурсного управляющего должником о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 08.12.2021 определение Арбитражного суда г. Москвы от 16.07.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 09.09.2021 отменены в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО15, ФИО6, ФИО1, ФИО17, и отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО18, ФИО20, ФИО14, ФИО12, ФИО9 В отмененной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд г. Москвы. В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 16.07.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 09.09.2021 оставлены без изменения.

При новом рассмотрении спора определением Арбитражного суда города Москвы от 20 июля 2022 года, оставленного без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 15 сентября 2022 года суд привлек солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам АО АКБ "Международный Банк Развития" ФИО15, ФИО17 и ФИО3, отказал в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6, ФИО18, ФИО20, ФИО14, ФИО12, ФИО9

С определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции не согласились конкурсный управляющий АО КБ «Международный Банк Развития» ГК АСВ, ФИО15, ФИО17, ФИО3 каждый со своей кассационной жалобой, в которых:

конкурсный управляющий АО КБ «Международный Банк Развития» ГК АСВ просит обжалуемые судебные акты в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6, ФИО18, ФИО20, ФИО14, ФИО12, ФИО9 отменить и направить обособленный спор в отмененной части на новое рассмотрение в суд первой инстанции, а ФИО15 и ФИО17 просят обжалуемые судебные акты в части привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам АО АКБ "Международный Банк Развития" отменить и принять новый судебный акт, которым отказать в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО15 и ФИО17

ФИО3 просит обжалуемые судебные акты в части привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам АО АКБ "Международный Банк Развития" отменить и направить обособленный спор в отмененной части на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В обоснование своей кассационной жалобы конкурсный управляющий АО КБ «Международный Банк Развития» ГК АСВ ссылается на нарушение судами норм процессуального и материального права, на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам, утверждая, что судами при вынесении решения не были учтены финансовые показатели Банка.

По мнению подателя жалобы, определение суда первой инстанции в части отказа в привлечении ФИО6, ФИО1, ФИО18, ФИО20, ФИО14, ФИО12 и ФИО9 к субсидиарной ответственности никак не обосновано и не мотивировано.

По утверждению кассатора, судами не учтено, что работники отдельных структурных подразделений Банка являются субъектами гражданско-правовой ответственности и несут ответственность за допущенные ими нарушения перед руководством Банка в пределах трудового законодательства.

В обоснование своей кассационной жалобы ФИО15 ссылается на нарушение судами норм процессуального и материального права, на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам, утверждая, что в период с 26.12.2015 по 31.07.2016 ему как врио председателя правления банка не требовалось принимать меры для предотвращения банкротства кредитной организации, потому что, признаки несостоятельности (банкротстве) возникли после 15.09.2016. ФИО15 не являлся инициатором размещения денежных средств по Договору РЕПО № 0407/2016-РЕПО-1 04.07.2016 и Договору РЕПО № 13072016-1 от 13.07.2016.

По утверждению кассатора, сделки, договоры по которым подписывал Ответчик, и иные действия Ответчика не отвечают правовой позиции, сформулированной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3).

В обоснование своей кассационной жалобы ФИО17 ссылается на нарушение судами норм процессуального и материального права, на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам, утверждая, что ему как врио председателя правления банка не требовалось принимать меры для предотвращения банкротства кредитной организации, потому что, признаки несостоятельности (банкротстве) возникли после 10.10.2016 г.

В обоснование своей кассационной жалобы ФИО3 ссылается на нарушение судами норм процессуального и материального права, на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам, утверждая, что суды при рассмотрении требований конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9, ФИО18, ФИО20 оценивали период наличия у них соответствующего статуса применительно к совершенным техническим сделкам, факт их подписания или влияния на их одобрение. Между тем, указанный подход не был применен к ФИО3, не содержит фактического обоснования ни для одного вывода и содержит прямое противоречие другому.

Заявитель ссылался на то, что судами не исследован период, в который ФИО3 был акционером Банка лично, а так же ФИО25

При этом, как на то ссылался податель жалобы, судом при рассмотрения вопроса об обоснованности требования о привлечении ФИО3 как контролирующего должника лица в связи с наличием в его владении и владении ФИО25 акций Банка не исследован надлежащим образом вопрос о том, в какой период каким объемом акций ФИО3 прямо или через аффилированных лиц владел акциями Банка и имели ли место в этот период времени сделки, повлекшие причинение вреда кредиторам (технические сделки).

По утверждению кассатора в обжалуемых судебных актах отсутствуют ссылки на обстоятельства, свидетельствующие о наличии у ФИО3 фактического статуса лица, контролирующего должника: дача им указаний по совершенным сделкам, совершение технических сделок с аффилированными им лицами и так далее. Судами не оценены и не исследованы пояснения ФИО3 относительно обстоятельств, следующих из реализации ФИО3 акций Банка.

В судебном заседании представители заявителей каждый свою кассационную жалобу поддержал, а представители ФИО1, ФИО6, ФИО18, ФИО14, ФИО12, ФИО9 относительно доводов кассационных жалоб возражали.

Представленные в судебном заседании отзывы ФИО12, ФИО1, ФИО6 и ФИО9 на кассационную жалобу ГК АСВ приобщены к материалам дела.

Как следует из материалов дела, в обоснование заявления о привлечении к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий должника указал, что анализ финансового состояния КБ "Международный Банк Развития" (АО) в ходе проведенной проверки обстоятельств банкротства за период с 01.12.2014 по дату отзыва лицензии (09.12.2016) показал, что по состоянию на 01.12.2014 имущества должника было достаточно для исполнения обязательств перед кредиторами, стоимость имущества превышала размер его обязательств на 523 432 000 руб. Однако на указанную дату размер собственных средств должника был ниже размера уставного капитала.

С 01.07.2015 финансовое положение стало ухудшаться, в результате чего по состоянию на 01.07.2016 возник признак банкротства, предусмотренный ст. 189.8 Закона о банкротстве - недостаточность стоимости имущества (активов) кредитной организации для исполнения ее обязательств перед кредиторами. Размер недостаточности на 01.07.2016 составил 340 477 000 руб. В дальнейшем финансовое положение должника продолжало ухудшаться, в результате чего размер недостаточности стоимости его имущества на дату отзыва лицензии (09.12.2016) увеличился до 1 127 266 руб.

Конкурсный управляющий отметил, что общий размер технических активов (безнадежных активов, то есть активов, по которым отсутствует вероятность возврата денежных средств в Банк), подлежащих отнесению, в соответствии с п. 1.7 Положения Банка России "О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности" (утв. Банком России 26.03.2004 N 254-П) (далее - Положение N 254-П) к V категории качества с формированием расчетного резерва на возможные потери в размере 100%, по которым КБ "Международный Банк Развития" (АО) не формировались резервы на возможные потери в полном объеме, на 01.12.2014 составлял 619 000 000 руб., на 01.07.2015 - 473 000 000 руб., на 01.07.2016 - 1 239 942 000 руб., а на дату отзыва лицензии (09.12.2016) - 2 231 668 000 руб.

Заявляя требование о привлечении к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указал, что причиной существенного ухудшения финансового положения КБ "Международный Банк Развития" (АО) стало совершение в период с 01.07.2015 по 09.12.2016 сделок, причинивших ущерб должнику, а именно: кредитование технических заемщиков-юридических лиц; приобретение ценных бумаг с обязательством обратной продажи (обратное РЕПО); приобретение ценных бумаг; расторжение обеспечительного договора в отношении технического кредита ООО "Архитрав".

Размер причиненного должнику ущерба указанными сделками не менее 1 611 347 738,11 руб.

Конкурсный управляющий указывает, что совершение неправомерных, недобросовестных и неразумных действий (бездействия) единоличных исполнительных органов, членов коллегиального исполнительного органа и членов Совета директоров Банка привело к существенному ухудшению финансового положения должника, причинило ему ущерб и, как следствие, стало причиной банкротства и невозможности удовлетворения требований кредиторов должника в полном объеме. Помимо изложенного, несмотря на наличие оснований для осуществления мер по предупреждению банкротства (размер собственных средств ниже размера уставного капитала), предусмотренных ст. 4 Закона о банкротстве кредитных организаций (действовала до 23.12.2014) и ст. 189.10 Закона о банкротстве (действовала с 23.12.2014), соответствующие меры не предпринимались в течение всего исследуемого периода (с 01.12.2014 по 09.12.2016), руководителями Банка предусмотренные законодательством мероприятия не проводились, то есть соответствующие обязанности указанными лицами исполнены не были.

Поскольку рассматриваемое заявление подано конкурсным управляющим в суд 09.12.2019 его рассмотрение судом первой инстанции правомерно произведено по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ.

В соответствии с п. 11.1 Устава КБ "Международный Банк Развития" (АО) органами управления банка являлись общее собрание акционеров банка; Совет директоров банка; Правление - коллегиальный исполнительный орган банка; Председатель Правления - единоличный исполнительный орган.

В силу п. 16.8 Устава КБ "Международный Банк Развития" (АО) к компетенции Совета директоров, в том числе, относилось определение приоритетных направлений деятельности банка; избрание членов Правления и Председателя Правления; утверждение внутренних документов банка, регламентирующих приоритетные направления деятельности банка и организацию системы внутреннего контроля; наблюдение за функционированием системы внутреннего контроля и оценка ее эффективности; одобрение крупных сделок и сделок с заинтересованностью, предусмотренных главами X, XI Федерального закона "Об акционерных обществах".

Согласно п. 17.2. Устава КБ "Международный Банк Развития" (АО) к компетенции Правления относились в, том числе, организация выполнения решений Общего собрания акционеров банка и Совета Директоров; руководство проведением банковских операций и сделок, в том числе, утверждение тарифов и комиссий по операциям и услугам банка; обеспечение мер, гарантирующих эффективную работу Службы внутреннего контроля; определение порядка взаимодействия структурных подразделений Банка.

Согласно п. 17.10 Устава КБ "Международный Банк Развития" (АО), Председатель Правления действует от имени банка без доверенности, в том числе представляет его интересы, совершает сделки, распоряжается имуществом банка для обеспечения его текущей деятельности. К компетенции Председателя Правления относятся осуществление оперативного руководства деятельностью банка, издание приказов, распоряжений и указаний, обязательных для исполнения всеми работниками банка; распоряжается всем имуществом и всеми средствами Банка; выдача доверенностей от имени банка, прием на работу и увольнение работников Банка, решение вопросов подбора, расстановки, подготовки и переподготовки персонала Банка.

Суд кассационной инстанции направил настоящий обособленный спор на новое рассмотрение в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО15, ФИО6, ФИО1, ФИО17 и отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО18, ФИО20, ФИО14, ФИО12, ФИО9

Как следует из материалов дела, указанные лица занимали следующие должности:

ФИО15 - член правления Банка с 02.09.2009 по 14.09.2016, ВРИО председателя правления Банка с 26.12.2015 по 31.07.2016, ФИО6 - член правления Банка с 15.09.2016 по 20.03.2017, ФИО1 - член совета директоров Банка с 26.06.2015 по 21.12.2015, член правления Банка с 12.04.2012 по 27.12.2015, ВРИО председателя правления Банка с 17.07.2014 по 25.12.2015, ФИО17 - член правления Банка с 15.11.2007 по 04.10.2016, ВРИО председателя правления Банка с 01.08.2016 по 14.09.2016, ФИО3 - председатель совета директоров Банка с 07.05.1998, ФИО18 - член совета директоров Банка с 22.12.2015, ФИО20 - член совета директоров Банка с 04.06.1999 по 21.12.2015, ФИО14 - член совета директоров Банка с 22.12.2015 по 13.09.2016, ФИО12 - член совета директоров Банка с 22.12.2015 по 13.09.2016, ФИО9 - член совета директоров Банка с 26.06.2015 по 21.12.2015.

В соответствии с пунктом 1 статьи 189.23 Закона о банкротстве в случае, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном статьей 10 данного Федерального закона.

Суд первой инстанции учел и принял во внимание правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, сформулированную в определении от 10.11.2021 г. N 305-ЭС19-14439 (3 - 8), который указал следующее.

Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, статьи 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 "О банках и банковской деятельности").

Данные особенности деятельности банков предопределяют то, что в рамках дел об их банкротстве споры о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности зачастую сопровождаются наличием большого количества ответчиков. Разрешая подобные споры, судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации.

Верховный Суд Российской Федерации указал, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок);

ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве").

Названная правовая позиция изложена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 г. N 307-ЭС19-18723 (2,3).

Применительно к критерию N 2 квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений "должник (его конкурсная масса) - кредиторы", то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

Возражая против доводов истца, ответчик вправе ссылаться на правило о защите делового решения, а именно, что он действовал разумно и добросовестно (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Так, в частности, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности. Тогда как на истце лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например того, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке профильным подразделением заключения по сделке или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту.

Суд кассационной инстанции, направляя обособленный спор на новое рассмотрение, указал на необходимость исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов, а также оценивать условия сделок на предмет их убыточности, отметил, что судам при разрешении споров о привлечении бывшего руководства банка к субсидиарной ответственности необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них. Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность в банке (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины. Изучению подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие абстрактные выводы об их недобросовестности (неразумности), основанные исключительно на их принадлежности к числу контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц), недопустимы. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

Верховный Суд Российской Федерации указал, что в контексте названного критерия это означает, что суд, установив наличие отношения ответчика к руководству банка, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 ГК РФ).

Доводы заинтересованных лиц (ответчиков) со ссылкой на определения судов о том, что обязательства перед клиентами банка перестали исполняться надлежащим образом с 10.10.2016 и что на 01.01.2016 признаки банкротства банка отсутствовали, судом первой инстанции отклонены, поскольку правовые выводы судов не могут рассматриваться в качестве обстоятельств, не требующих доказывания.

Довод о том, что объективное банкротство банка наступило не 01.07.2016, как указывает заявитель, а 10.10.2016, как утверждают ответчики, судом первой инстанции обоснованно не приняты, в связи с разницей понятий неплатежеспособности юридического лица и неспособности в полном объеме удовлетворить требования кредиторов.

Суд первой инстанции также указал, что на 01.07.2016 Банк объективно являлся банкротом, поскольку стоимости его имущества было недостаточно для исполнения обязательств перед кредиторами, вследствие чего не соблюдались все капиталосодержащие нормативы, размер технических активов, подлежащих отнесению к V категории качества с формированием расчетного резерва на возможные потери в размере 100%, на указанную дату составлял 1 239 942 000 руб.

Доводы ответчиков об отсутствии претензий к качеству активов Банка со стороны Банка России как об основании для освобождения их от субсидиарной ответственности суд первой инстанции счел несостоятельными, поскольку из содержания главы 10 Инструкции ЦБ РФ от 01.12.2003 N 108-И (с 13.03.2014 - Инструкция Банка России от 25.02.2014 N 149-И) следует, что как сам акт проверки Банка России, так и индивидуальные отчеты членов рабочей группы, на основании которых он составляется, содержат оценки, суждения и выводы, а также сведения и информацию. Акт проверки ЦБ РФ имеет значительную оценочную часть. Таким образом, выводы, содержащиеся в актах проверки Банка России, без приложения доказательств, на основании которых сформулировано мнение Банка России в отношении того или иного заемщика, должны оцениваться в совокупности с другими доказательствами, содержащимися в материалах дела.

Приговором от 18.12.2020 Пресненского районного суда города Москвы ФИО24 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 160 УК РФ - растраты, то есть хищение чужого имущества, совершенного с использованием своего служебного положения в особо крупном размере. Приговором суда установлено, что ФИО24 занимавший должность исполняющего обязанности Председателя Правления Банка, совершил хищение денежных средств Банка, используемых при совершении сделок обратного РЕПО - сделок, в которых Банк выступает покупателем ценных бумаг с обязательством их последующей обратной продажи через установленный соглашением сторон срок, а также иные активы Банка в виде уже имеющихся в его собственности или приобретаемых высоликвидных ценных бумаг.

В соответствии с п. 4 ст. 69 АПК РФ вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу обязательны для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.

Как следует из вышеуказанного приговора, ФИО24 умышленно, из корыстных побуждений с использованием своего служебного положения исполняющего обязанности Председателя Правления Банка, от имени Банка подписал:

договор купли-продажи ценных бумаг с обязательством обратного выкупа (РЕПО) N 28102016-1 от 28.10.2016 с ООО "ФА "Милком-Инвест", действующего в интересах АО ФК "Сивер", а затем и соглашение от 28.10.2016 (в день заключения договора) между Банком и ООО "ФА "Милком-Инвест", действующего в интересах АО ФК "Сивер", об урегулировании обязательств по второй части сделки РЕПО N 28102016-1 от 28.10.2016, в результате которого, якобы по взаимному согласию сторон, взамен исполнения денежных обязательств по второй части сделки обратного РЕПО, Банк получил низколиквидные ИСУ "Кредитный портфель", которые, с 10.10.2016 в связи с отсутствием необходимого уровня кредитного рейтинга, исключены из списка ценных бумаг, допущенных к торгам ПАО "Московская биржа". В результате указанных действий было похищено имущество Банка на сумму в 212 523 200 руб.;

договор купли-продажи ценных бумаг с обязательством обратного выкупа (РЕПО) N 2710/2016-РЕПО-5 от 27.10.2016 с ЗАО ИК "Аврора Капитал", а затем и соглашение от 24.11.2016 между Банком и ЗАО ИК "Аврора Капитал", об урегулировании обязательств по второй части сделки РЕПО-5 от 27.10.2016 (день заключения договора и соглашения совпадают), в результате которого, якобы по взаимному согласию сторон, взамен исполнения денежных обязательств по второй части сделки обратного РЕПО, Банк получил низколиквидные акции ОАО "Таганрогский комбайновый завод", которое на протяжении 2013-2017 не вело финансово-хозяйственной деятельности и несло непокрытые убытки, а также доплату в размере 32 896,05 руб. В результате указанных действий было похищено имущество Банка на сумму в 213 724 637,95 руб.;

договоры купли-продажи ценных бумаг с обязательством обратного выкупа (РЕПО) N ИК2Б/Р-00043; N ИК2Б/Р-00044; N ИК2Б/Р-00045; N ИК2Б/Р-00046 от 02.11.2016 с ООО ИК "Витус", действующего по поручению АО "Ф.И.П.", а также соглашение от 25.11.2016 между Банком и ООО ИК "Витус", об урегулировании обязательств по договорам N ИК2Б/Р-00043; N ИК2Б/Р-00044; N ИК2Б/Р-00045; N ИК2Б/Р-00046 от 02.11.2016, в результате которого, обязательства сторон, предусмотренные договорами, якобы по их взаимному согласию переквалифицированы в обязательства, вытекающие из простого договора купли-продажи, таким образом, взамен в собственности Банка оказались низколиквидные ИСУ "Кредитный портфель", которые, с 10.10.2016 в связи с отсутствием необходимого уровня кредитного рейтинга, исключены из списка ценных бумаг, допущенных к торгам ПАО "Московская биржа". В результате указанных действий было похищено имущество Банка на сумму в 207 328 800 руб.;

договор купли-продажи ценных бумаг N FINM16-13/K3215 от 07.11.2016 с АО "Финанс-Инвест", действующего по поручению ООО "Пимекс", в результате заключения которого в собственности Банка оказались низколиквидные ИСУ "Кредитный портфель", которые, с 10.10.2016 в связи с отсутствием необходимого уровня кредитного рейтинга, исключены из списка ценных бумаг, допущенных к торгам ПАО "Московская биржа". В результате указанных действий было похищено имущество Банка на сумму в 56 235 000 руб.;

договор мены ценных бумаг N ИЛ-МБР-02 от 24.11.2016 с ООО "Инфинит Лайф", в результате заключения которого в собственности Банка взамен ликвидных облигаций ПАО "Национальная девелоперская компания" на сумму 264 484 000 руб. оказались низколиквидные акции ОАО "Таганрогский комбайновый завод", которое, на протяжении 2013-2017 не вело финансово-хозяйственной деятельности и несло непокрытые убытки. В результате указанных действий Банку был причинен ущерб на сумму в размере 264 484 000 руб.;

договор мены ценных бумаг N ПМ-МБР-01 от 24.11.2016 с ООО "Пимекс", в результате заключения которого в собственности Банка взамен ликвидных облигаций ООО "Фондовые стратегические инициативы" на сумму 115 378 000 руб. оказались низколиквидные акции ОАО "Таганрогский комбайновый завод", которое, на протяжении 2013-2017 не вело финансово-хозяйственной деятельности и несло непокрытые убытки. В результате указанных действий Банку был причинен ущерб на сумму в размере 115 378 000 руб.;

договор купли-продажи ценных бумаг с обязательством обратного выкупа (РЕПО) N 25102016-1 от 25.10.2016 с АО "ИК "Еврофинансы", действующего в интересах в интересах ООО "Пимекс", а затем и соглашение от 24.11.2016 между Банком и АО "ИК "Еврофинансы", действующего в интересах ООО "Пимекс", об урегулировании обязательств по второй части сделки РЕПО N 25102016-1 от 25.10.2016, в результате которого, якобы по взаимному согласию сторон, взамен исполнения денежных обязательств по второй части сделки обратного РЕПО, Банк получил низколиквидные ИСУ "Кредитный портфель", которые, с 10.10.2016 в связи с отсутствием необходимого уровня кредитного рейтинга, исключены из списка ценных бумаг, допущенных к торгам ПАО "Московская биржа". В результате указанных действий Банку был причинен ущерб в размере 175 127 011,47 руб.

Перечисленные в приговоре сделки указаны конкурсным управляющим в заявлении как сделки, причинившие ущерб Банку (часть сделок из раздела "обратное РЕПО" и все сделки из раздела "приобретение ценных бумаг"), которые повлияли на его финансовое положение и повлекли за собой невозможность удовлетворения требований кредиторов в полном объеме.

Приговором также установлено, что ООО "ПИМЕКС", ООО "Инфинив-Лайф", ЗАО ФК "Сивер" и АО "Ф.И.П" не осуществляли реальной финансово-хозяйственной деятельности и использовались для вывода активов Банка.

Таким образом, все договоры обратного РЕПО, заключенные с ФК "Сивер", а именно: N 13072016-1 от 13.07.2016 (подписал ФИО15), N 11082016-1 от 11.08.2016 (подписал ФИО17), N 09092016-1 от 09.09.2016 (подписал ФИО17), N 07102016-1 от 07.10.2016 (подписал ФИО24), N 27102016-1 от 27.10.2016 (подписал ФИО24), являются техническими, поскольку заключались с юридическим лицом, которое не вело рыночную деятельность и использовалось для вывода активов из Банка.

Также приговором установлено, что ЗАО ИК "Аврора Капитал" и ООО "ИК "Спарта-Финанс" осуществляли операции в интересах неустановленных лиц и руководителей Банка. Указанное дает основания полагать, что все договоры обратного РЕПО, заключенные с ООО "ИК "Спарта-Финанс" (данные договоров в распоряжении конкурсного управляющего отсутствуют), а также ЗАО ИК "Аврора Капитал", а именно: N 0407/2016-РЕПО-1 от 04.07.2016 (подписал ФИО15); N 0208/2016-РЕПО-2 от 02.08.2016 (подписал ФИО17); N 3108/2016-РЕПО-3 от 31.08.2016 (подписал ФИО17); N 2809/2016-РЕПО-4 от 28.09.2016 (подписал ФИО24); равно как и указанный в приговоре договор N 2710/2016-РЕПО-5, является техническими, поскольку заключались с юридическими лицами, осуществлявшими операции в интересах неустановленных лиц и руководителей Банка.

Кроме того, приговором установлено, что ООО ВА "Милком-Инвест", ООО ИК "Витус" и АО ИК "Еврофинансы", возглавлялись, хоть и не осведомленными о совершаемых преступлениях номинальными руководителями, но все же были полностью подконтрольны руководству Банка.

Таким образом, с учетом установленных приговором обстоятельств подконтрольности контрагентов, все договоры обратного РЕПО, заключенные с АО ИК "Еврофинансы" (данные договоров в распоряжении конкурсного управляющего отсутствуют), равно как и договор N 25102016-1 от 25.10.2016 с АО "ИК "Еврофинансы", указанный в приговоре являются техническими.

В своих возражениях ФИО17. утверждал, что сделки, совершенные руководством Банка после его увольнения, не могут служить основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности.

Судами установлено, что ФИО17, являясь Врио председателя правления, подписал от имени Банка с ЗАО ИК "Аврора Капитал" два договора обратного выкупа (РЕПО) ценных бумаг, являющихся техническими - N 0208/2016-РЕПО-2 от 02.08.2016 и N 3108/2016-РЕПО-З от 31.08.2016, и два аналогичных договора с АО ФК "Сивер": N 11082016-1 от 11.08.2016 и N 09092016-1 от 09.09.2016.

Указанные действия причинили Банку ущерб и явились в совокупности с иными действиями причиной невозможности удовлетворения требований кредиторов в полном объеме.

ФИО17 являлся Врио председателя правления Банка в период с 01.08.2016 по 14.09.2016, до этого же он с 15.11.2007 входил в состав правления банка - коллегиального исполнительного органа, а значит, обладал или должен был обладать сведениями о финансовом состоянии Банка.

На 01.08.2016 у Банка уже имел признак объективного банкротства в виде недостаточности стоимости имущества (активов) для исполнения обязательств перед кредиторами.

В силу ч. 1 ст. 189.12 Закона о банкротстве, в случае возникновения признаков несостоятельности (банкротства) кредитной организации, единоличный исполнительный орган кредитной организации в течение десяти дней со дня их возникновения обязан направить в совет директоров (наблюдательный совет) кредитной организации мотивированное требование о созыве внеочередного общего собрания учредителей (участников) кредитной организации для рассмотрения вопроса о ликвидации кредитной организации и направлении в Банк России ходатайства об аннулировании или отзыве у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций и уведомить Банк России о возникновении в кредитной организации указанных признаков несостоятельности (банкротства) и (или) указанных оснований и о направлении в совет директоров (наблюдательный совет) кредитной организации вышеуказанного требования.

Суды исходили из того, что указанная обязанность в десятидневный срок с момента начала исполнения обязанностей председателя правления Банка ФИО17. исполнена не была, а значит, его бездействие, выраженное в непринятии мер по предупреждению банкротства является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка на основании ст. 189.23 Закона о банкротстве.

Судами сделан вывод о том, что утверждение ФИО17 о том, что он состоял на должности врио председателя правления Банка, не изменял действовавший в Банке порядок выдачи кредитов и совершение операций с ценными бумагами, не менял кадровый состав кредитного подразделения и казначейства Банка, не менял порядок одобрения сделок Банка - прямо указывает на ненадлежащую организацию им работы Банка. Существовавший в Банке до начала исполнения ФИО17 обязанностей единоличного исполнительного органа Банка порядок позволял совершать сделки, причинившие Банку ущерб и в конечном счете приведшие к его объективному банкротству, а ФИО17 не предпринял никаких мер по изменению такого порядка работы в Банке.

Одобрение сделок, причинивших ущерб Банку внутренними структурными подразделениями Банка не является основанием для освобождения контролирующих Банк лиц, одобривших соответствующие сделки, от субсидиарной ответственности, поскольку ФИО17, занимая должность ВРИО председателя правления Банка, отвечал не только за свои собственные действия, но и за ненадлежащее качество работы подчиненных ему лиц. Работники нижестоящих структурных подразделений Банка отвечают за допущенные ими нарушения в рамках трудового законодательства и не являются субъектами гражданско-правовой ответственности. Заключения и иные документы нижестоящих работников и подразделений Банка, являются не решениями о выдаче ссуд, а лишь мнениями по отдельным вопросам кредитования заемщиков.

ФИО17. указывал, что контрагенты по сделкам РЕПО в период с 01.08.2016 по 14.09.2016 не являлись техническими.

Вместе с тем приговором Пресненского районного суда города Москвы от 18.12.2020 установлено, что ЗАО ИК "Аврора Капитал" осуществляло операции в интересах неустановленных лиц и руководителей Банка, а ЗАО ФК "Сивер" не осуществляло реальной финансово-хозяйственной деятельности и использовалось для вывода активов Банка. В приговоре нет указания на то, что данные факторы существовали только в определенный промежуток времени. Кроме того, ФИО17 не представлено доказательств того, что в период осуществления им своих полномочий ЗАО ИК "Аврора Капитал" и ЗАО ФК "Сивер" не являлись техническими компаниями.

Судом первой инстанции учтено, что в материалы дела конкурсным управляющим представлен также список иных сделок повлекших убытки банку в период действия полномочий ФИО17

Действия ФИО17, подписавшего от имени Банка с ЗАО ИК "Аврора Капитал" два договора обратного выкупа (РЕПО) ценных бумаг, являющихся техническими - N 0208/2016-РЕПО-2 от 02.08.2016 и N 3108/2016-РЕПО-З от 31.08.2016, и два аналогичных договора с АО ФК "Сивер": N 11082016-1 от 11.08.2016 и N 09092016-1 от 09.09.2016, а также иные сделки ухудшили финансовое положение Банка после наступления объективного банкротства последнего и сделали невозможным восстановление его платежеспособности.

Суд первой инстанции правомерно пришел к аналогичным выводам относительно наличия вины ФИО15

ФИО15, являясь членом правления Банка с 02.09.2009 по 14.09.2016 и временно исполняющим обязанности председателя правления Банка с 26.12.2015 по 31.07.2016 входил в состав правления банка - коллегиального исполнительного органа, а значит, обладал или должен был обладать сведениями о финансовом состоянии Банка.

В материалы дела конкурсным управляющим представлен также список иных сделок повлекших убытки банку в период действия полномочий ФИО15

Приговором Пресненского районного суда города Москвы от 18.12.2020, оставленным в силе апелляционным определением от 14.04.2021, установлено, что ЗАО ИК "Аврора Капитал" осуществляло операции в интересах неустановленных лиц и руководителей Банка, а ЗАО ФК "Сивер" не осуществляло реальной финансово-хозяйственной деятельности и использовалось для вывода активов Банка. В приговоре нет указания на то, что данные факторы существовали только в определенный промежуток времени.

Материалами дела также установлено, что ФИО15, являясь Врио председателя правления, подписал и одобрил от имени Банка договор N 0407/2016-РЕПО-1 от 04.07.2016, а также ряд иных сделок, в результате которых Банку причинен ущерб и в совокупности с иными действиями, стали причинами невозможности удовлетворения требований кредиторов в полном объеме.

Касательно доводов управляющего в отношении ФИО1

ФИО1 являлась членом совета директоров Банка с 26.06.2015 по 21.12.2015, членом правления Банка с 12.04.2012 по 27.12.2015 и врио председателя правления Банка с 17.07.2014 по 25.12.2015.

Суд кассационной инстанции, направляя обособленный спор на новое рассмотрение, указал на необходимость исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, действующих в банке, нормативных актов, а также оценивать условия сделок на предмет их убыточности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 N 305-ЭС18-13210(2)).

Судом первой инстанции принято во внимание, что основным доводом конкурсного управляющего относительно вины ФИО1 является одобрение и подписания кредитного договора с ООО "Архитрав" N 14-15/КЛЗ от 20.08.2015 и с ООО "СтройСтандарт": кредитные договоры N 23-15/Кр от 25.11.2015, N 24-15/Кр от 02.12.2015, N 24-15/Кр от 02.12.2015.

Из материалов дела следует, что кредит, предоставленный ООО "СтройСтандарт" был целевым - на инвестиционные цели. Кредитные денежные средства использованы Заемщиком в соответствии с целевым назначением; из выписок по расчетным счетам заемщиков, открытых в Банке, следует, что ООО "Строй Стандарт" вело реальную хозяйственную деятельность, получали и осуществляли платежи в пользу контрагентов, оплачивали налоговые платежи и прочее; факт наличия столь существенных оборотов по расчетному счету (<***> млн. руб.) исключает возможность отнесения ООО "СтройСтандарт" к "техническим" заемщикам; кредитные обязательства ООО "СтройСтандарт" были обеспечены залогом ценных бумаг (векселя самого Банка), а расторжение договора залога векселей в ноябре 2016 года, через 11 месяцев после освобождения ФИО1 от должности врио не охватывалось волей ФИО1 и не может быть ей вменено.

Суд первой инстанции также учел, что кредитный договор с ООО "Архитрав" N 14-15/КЛЗ от 20.08.2015 исполнен заемщиком, следовательно, его выдача не находится и не может находиться в причинно-следственной связи с наступлением банкротства Банка", а мнение конкурсного управляющего о техническом характере кредита, одобренного ФИО9, ООО "Архитрав" не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Относительно привлечения ФИО6

В качестве вины ФИО6 конкурсный управляющий указывает на заключение кредитных договоров с ООО "Диагональ" N 19-16/КЛВ от 30.09.2016 и ООО "Инвестстрой" N 20-16/КЛВ в результате которых существенно ухудшили финансовое положение Банка и окончательно утратили возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий.

Как указано ранее, ФИО6 являлась членом правления Банка с 15.09.2016 по 20.03.2017.

Судом первой инстанции учтено, что само по себе осуществленное на основании внутрибанковских правил одобрение сделки лицом, входящим в органы управления, еще не свидетельствует о том, что это лицо является соучастником вывода активов, поскольку в такой ситуации предполагается, что оно действовало в соответствии со стандартами разумности и добросовестности, обычно применяемыми в этой сфере деятельности. Бремя доказывания обратного лежит на конкурсном управляющем.

Судом первой инстанции также правомерно приняты во внимание доводы ФИО6 о том, что решение о согласовании лимита на выдачу предполагаемого кредитного займа в отношении ООО "Диагональ" и ООО "Инвестстрой" не могли привести к банкротству Банка.

Аффилированность заемщиков ООО "Диагональ" и ООО "Инвестстрой" с ФИО6, либо заинтересованность и получение выгоды ФИО6 при одобрении лимитов по спорным кредитам не подтверждена, также в материалах дела отсутствуют доказательства того, что ФИО6 является инициатором выдачи спорных кредитов.

ФИО6 представила в суд доказательства, подтверждающие тот факт, что одобренные ею на кредитном комитете лимиты сделки ООО "Диагональ" N 19-16/КЛВ от 30.09.2016 на сумму 80 000 тыс. руб. и ООО "Инвестстрой" N 20-16/КЛВ от 27.10.2016 на сумму 25 200 тыс. руб. не являлись значимыми или крупными и не причинили крупный вред кредиторам, доказательств обратного конкурсным управляющим в материалы дела не представлено.

Довод конкурсного управляющего о техническом характере кредита ООО "Диагональ", и ООО "Инвестстрой", одобренного ФИО6 в качестве члена Кредитного комитета, имеющей из общего числа голосов 1/7 часть, опровергается материалами дела, кроме того, кредит ООО "Диагональ" обслуживался в части погашения процентов по кредиту в размере 853 117,17 руб., что подтверждается выпиской с банковского счета N 40702810700000003015 за период с 26.09.2016 по 09.12.2016 транзакции N 35 от 17.10.2016 оплата процентов с 01.10.2016 по 31.10.2016 по кредитному договору N 19-16/КЛВ от 30.09.2016 в размере 518 699,01 руб., транзакция N 52 от 31.10.2016 оплата процентов по кредитному договору N 19-16/КЛВ от 30.09.2016 в размере 82 075,19, транзакция N 56 от 31.10.2016 частичное погашение процентов за ноябрь по кредитному договору N 19-16/КЛВ от 30.09.2016 в размере 252 343,33 руб.

Также судом первой инстанции отмечено, что кредитный комитет согласно п. 11.1 устава Банка не является органом управления Банка. Кредитный комитет - коллегиально-совещательный орган; принятые решения на заседаниях данного органа, носят рекомендательный характер, и не являются фактом совершения сделок или принятия решений по иным вопросам. Окончательное право совершения (либо не совершения) сделок остается за единоличным исполнительным органом Банка (Устав Банка п. 11.1).

Согласно выписке из ЕГРЮЛ по ООО "Диагональ" недостоверность сведений содержащихся в открытых источниках согласно сведениям, размещенным на сайте www.nalog.ru) выявлены налоговой службой 30.11.2017, между тем как ФИО6 одобрила лимит по кредиту 29.09.2016.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ недостоверность сведений содержащихся в открытых источниках согласно сведениям, размещенным на сайте www.nalog.ru) выявлены налоговой службой только 30.11.2017 Протоколу N 71 от 17.09.2016 заседания кредитного комитета, ООО "ИнвестСтрой" исключено из ЕГРЮЛ 25.10.2019, согласно выпискам из ЕГРЮЛ.

Таким образом, ФИО6 не могла из открытых источников в 2016 установить недостоверность сведений в ЕГРЮЛ в отношении ООО "Диагональ", установленных ФНС РФ в ноябре 2017, в отношении ООО "ИнвестСтрой" установленных налоговой службой в 2019.

Конкурсный управляющий не предоставил суду доказательства того, что ООО "Диагональ" и ООО "Инвестстрой" являются техническими компаниями, которые изначально при одобрении ФИО6 лимитов по кредитам не способны были выплатить кредит.

Конкурсный управляющий не доказал того, что при одобрении лимитов по кредитам, ФИО6 знала или могла знать о возникновении дальнейшей неоплаты.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции правомерно указал на отсутствие оснований для привлечения к ответственности ФИО6

Конкурсный управляющий вменяет в вину ФИО9 одобрение в составе совета директоров должника, кредитования одного юридического лица: ООО "Архитрав" N 14-15/КЛЗ (протокол заседания СД N 26 от 20.08.2015).

Однако в нарушение ст. 65 АПК РФ конкурсным управляющим не представлено доказательств виновных действий ФИО9, приведших к банкротству банка.

ФИО9 занимал должность члена совета директоров Банка в период с 26.06.2015 г. по 21.12.2015 с испытательным сроком 3 месяца. ФИО9 не входил в состав правления Банка, кредитного комитета Банка и не являлся акционером Банка.

Кроме того, заявление конкурсного управляющего о техническом характере кредита ООО "Архитрав", одобренного ФИО9 в составе совета директоров, опровергается материалами дела, кредит был своевременно полностью погашен.

Погашение спорного кредита подтверждается, в том числе, имеющимся в материалах дела распоряжением временного исполняющего обязанности председателя правления Банка от 14.10.2016 о закрытии кредита, из которого усматривается что в связи с погашением кредита ООО "Архитрав" по кредитному договору N 14-15/КЛЗ от 20.08.2015 в размере 108 000 000 руб. на управление кредитованием возложена обязанность по закрытию данного кредита.

На момент выдачи кредит ООО "Архитрав" был обеспечен ипотекой ликвидного имущества, поручительством двух платежеспособных физических лиц, процентная ставка по кредиту и периодичность ее выплаты соответствовали рыночным, кредит на момент выдачи относился ко 2-ой категории качества, что подтверждалось отчетностью Заемщика и зафиксировано в профессиональном суждении по указанному кредиту.

Материалы дела также содержат ежемесячные профессиональные суждения специалистов банка об обслуживании спорного кредита, об оценке кредитного риска по ссуде ООО "Архитрав". В том числе профессиональное суждение по состоянию на 28.04.2016 (дата на которую ФИО9 уже несколько месяцев не работал в банке), из которого следует, что качество обслуживания заемщиком долга по ссуде хорошее.

В материалах делах содержатся платежные поручения, подтверждающие погашение ООО "Архитрав" процентов по спорному кредиту, вплоть до его полного погашения в октябре 2016.

Также материалы дела содержит заявки Общества ООО "Архитрав" на транши по кредиту, с приложением договоров, счетов на оплату, ведомостей закупаемых материалов, что подтверждает тот факт, что кредит выдан не единовременно (что характерно для технических кредитов), а на протяжении длительного времени, отдельными траншами и на основании документов подтверждающих цели расходования кредитных средств Обществом, а также с приложением оборотных ведомостей, подтверждающих расходование денежных средств.

При этом Банком сразу же создавались резервы денежных средств на погашение спорного кредита и возможные потери по уплате процентов.

Материалы дела содержат сведения о членстве общества в СРО, обладании спец. допусками к ведению различных работ требующих повышенные стандарты безопасности, лицензии. Актами проверки фактического нахождения общества по юр. адресу подтверждается соответствие сведений.

Из представленных в материалы дела письменных пояснений (анализ сведений, полученных от Банка России) Конкурсного управляющего усматривается, что ООО "Архитрав", в отличии от других анализируемых заемщиков, производило выплаты налога на прибыль, НДС и налога за землю, а также коммунальные и арендные платежи. В указанных пояснениях конкурсный управляющий указывает, что ООО "Архитрав" осуществляло уплату НДФЛ, отчислений во внебюджетные фонды, в размере сопоставимом с объемом своей деятельности.

Таким образом, на дату одобрения кредитного договора в августе 2015 ООО "Архитрав" являлось строительной компанией, отвечающей критериям платежеспособности и выполняющей работы по двум госконтрактам с ОАО "НК Роснефть" на общую сумму более полутора миллиардов рублей. Общество дважды на протяжении 2015 г. прошло максимальный уровень проверки добросовестности у серьезного заказчика ОАО НП Роснефть в рамках проводимых конкурсов по госзакупкам и при подписании двух вышеуказанных крупных государственных контрактов на выполнение работ, что свидетельствует о невозможности отнесения указанной компании к разряду технических (т.е. к юридическим лицам, не ведущим хозяйственную деятельность). ООО "Аркитрав" осуществляло реальную хозяйственную деятельность, сопоставимую с объемом кредитования.

Из заявления конкурсного управляющего усматривается направленность увязать действия ФИО9, связанные с одобрением кредита ООО "Архитрав" 20.08.15, с последующей выдачей кредита ООО "Еврострой" (кредитный договор от 12.09.2016 N 18-16/КЛВ), как охваченные единым умыслом на причинение ущерба кредиторам Банка. Между тем, данное предположение конкурсного управляющего не принято во внимание судом, поскольку на дату выдачи кредита ООО "Еврострой" гр. ФИО9 не являлся сотрудником Банка уже более 9 месяцев. Соответственно, ФИО9 не имеет никакого отношения к одобрению кредита ООО "Еврострой", как и к последующим расторжениям и заключениям договоров ипотеки в отношении залогового имущества.

Не имеет правового значения для настоящего спора и упоминание конкурсным управляющим в заявлении о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, среди сделок, причинивших ущерб банку, расторжения обеспечительного договора в отношении кредита ООО "Архитрав". Расторжение указанного обеспечительного договора (договор ипотеки от 20.08.2015 N 14-15/Зи) состоялось 01.02.2016, то есть после того, как Неверов 21.12.2015 прекратил свои обязанности в качестве члена совета директоров Банка.

Кредитный договор с ООО "Архитрав" исполнен заемщиком, следовательно, его выдача не находится и не может находиться в причинно-следственной связи с наступлением банкротства Банка.

Учитывая, что единственным основанием для привлечения ФИО9 к субсидиарной ответственности является участие ФИО9 в коллегиальном одобрении кредитного договора с ООО "Архитрав" N 14-15/КЛЗ на заседании совета директоров от 20.08.2015 на сумму 108 000 000 руб., который был исполнен заемщиком, оснований для удовлетворения заявления управляющего в отношении ФИО9 не имеется.

Суд первой инстанции правомерно не усмотрел оснований для привлечения к ответственности ФИО18, ФИО20, ФИО14 и ФИО12

В своем заявлении конкурсный управляющий в качестве указания их вины указывает исключительно на факт того, что они состояли в органах управления Банка.

Как установлено судом, ФИО18 являлся членом совета директоров Банка с 22.12.2015; ФИО20 являлся членом совета директоров Банка с 04.06.1999 по 21.12.2015; ФИО14 являлась член совета директоров Банка с 22.12.2015 по 13.09.2016 и в период с 04.03.2016 по 09.12.2016 обладала 9,80% в уставном капитале Банка; ФИО12 являлась членом совета директоров Банка с 22.12.2015 по 13.09.2016 и в период с 04.03.2016 по 09.12.2016 обладала 7,44% в уставном капитале Банка.

Как указывалось ранее, в силу п. 16.8 Устава КБ "Международный Банк Развития" (АО), к компетенции Совета директоров, в том числе, относилось определение приоритетных направлений деятельности банка; избрание членов Правления и Председателя Правления; утверждение внутренних документов банка, регламентирующих приоритетные направления деятельности банка и организацию системы внутреннего контроля; наблюдение за функционированием системы внутреннего контроля и оценка ее эффективности; одобрение крупных сделок и сделок с заинтересованностью, предусмотренных главами X, XI Федерального закона "Об акционерных обществах".

Между тем в материалы дела не представлены доказательства, наличия у указанных ответчиков возможности оказывать существенное влияние на деятельность, не представлены доказательства, что при реализации своих полномочий действия ответчиков привели к негативным для Банка и его кредиторов последствиям, а также не раскрыто, что ответчики являлись инициаторами (соучастниками) такого поведения и (или) потенциальными выгодоприобретателями возникших в связи с этим негативных последствий.

Факт участия ФИО14 (9,80%) и ФИО12 (7,44%) в структуре собственности Банка без доказательства какой-либо причинно-следственной связи, наличия аффилированности и прочего, не может свидетельствовать об их вине.

С учетом изложенного судами сделан правильный вывод о том, что, что заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО15, ФИО17 к субсидиарной ответственности следует признать обоснованным, подлежащим удовлетворению, а в отношении ФИО6, ФИО18, ФИО20, ФИО14, ФИО12, ФИО9 заявление удовлетворению не подлежит.

В части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 суды исходили из следующего.

В соответствии с материалами дела в структуру Банка входили следующие лица:

ООО "Интергазфинансв период с 01.12.2014 по 09.12.2016 обладал 82% в уставном капитале Банка; ФИО25 в периода с 01.12.2014 по 03.03.2016 обладала 17,24% в уставном капитале Банка; ФИО14 в период с 04.03.2016 по 09.12.2016 обладала 9,80% в уставном капитале Банка; ФИО12 в период с 04.03.2016 по 09.12.2016 обладала 7,44% в уставном капитале Банка.

Бенефициаром ООО "Интергазфинанс" являлось АО "Концерн "РОСГАЗ" (CONCERN "ROSGAS" S.A.).

По состоянию на 20.06.2016 бенефициарами АО "Концерн "РОСГАЗ" (CONCERN "ROSGAS" S.A.) являлись ФИО3 (57.71%), ФИО27 (30.21%), ФИО20 (12.08%).

Суд первой инстанции исходил из того, что в рамках дела о банкротстве ФИО3 N А40-105789/2019 установлено, что ФИО25 является супругой ФИО3

Согласно материалам дела N А40-105789/2019 ФИО25, обратилась с заявлением о включении в реестр требований кредиторов ФИО3 на сумму 131 907 760,21 руб.

В обоснование своих доводов ФИО25 представила соглашение об уплате алиментов, которое заключено спустя 5 месяцев после отзыва лицензии у Банка.

Так, согласно соглашению об уплате алиментов от 22.08.2017, заключенного в г. Лондон, ФИО3, и ФИО25, проживая совместно в одной квартире, являясь родителями, стороны договорились о выплате алиментов ежемесячно на детей. Также п. 3.4 предусмотрено, что ФИО3 передает в собственность ФИО25 долю в размере 20% уставного капитала ООО "Дентал Сервис 2002".

Суды указали, что после отзыва лицензии ФИО3 осуществил отчуждение принадлежащего ему актива, а все вышеперечисленные доказательства подтверждают наличие аффилированности между ФИО25 и ФИО3

Учитывая изложенное, суд первой инстанции сделал вывод, что ФИО3 являлся конечным бенефициаром Банка, указав, что таким образом, ФИО3 не только осознавал убыточность заключенных сделок, но также и осуществлял фактический контроль за согласованной с другими контролировавшими Банк лицами с целью вывода активов Банка.

Суд кассационной инстанции не может согласиться с выводами судов в указанной части по следующим основаниям.

Суд, удовлетворяя заявление, исходил из того, что конечным бенефициаром банка, имеющим право воздействовать на его деятельность, является ФИО3:

посредством принадлежности ему акций компании Concern "Rosgas" S. A. в размере 57,71 % являющейся опосредовано через 100% долей уставного капитала ООО «Интергазфинанс» (ИНН <***>) собственником КБ «Международного Банка Развития» с долей участия 82,76% акций;

и наличием аффилированности с ФИО25, обладающей правом собственности на акции Банка в размере 17,24%.

Согласно п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В силу ч. 2 ст. 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться:

в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Согласно ч. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» в соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, статья 53.2 ГК РФ, статья 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции", статья 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках") вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.

Таким образом, для привлечения лица к субсидиарной ответственности и квалификации его в качестве контролирующего должника лица, судами определяются наличие как юридической возможности влиять на деятельность банкрота, так и фактической, связанной с его фактическим положением в управлении должника.

В этих целях суды при рассмотрении требований конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности остальных ответчиков оценивали период наличия у них соответствующего статуса применительно к совершенным техническим сделкам, факт их подписания или влияния на их одобрение.

Между тем, ФИО3 возражал по требованию конкурсного управляющего должником и приводил доводы о том, что в структуре владения Банком происходили следующее изменения:

изначально акционерами банка были: ФИО3, ФИО25, ФИО20, ФИО27

ФИО25 произвела отчуждение, принадлежащих ей акций Банка ФИО14 и Литвиновой ЕЛО. 04.03.2016г.

ФИО3 произвел отчуждение, принадлежащих ему акций ФИО28 и ФИО29 08.09.2016г.

ФИО27 и ФИО20 произвели отчуждение, принадлежащих им акций ФИО30 08.09.2016г.

При этом судом указано, что ФИО14 и ФИО12, которым ФИО25 произвела отчуждение принадлежащие ей акции, не имеют аффилированности с кем-либо из акционеров.

Таким образом, с 04.03.2016г. ФИО25 не являлась акционером Банка и вменение ФИО3 ранее принадлежащей ей доли в Банке является ошибочным.

Согласно регистрационным данным ФИО3 принадлежало 47,76% акций Банка, что при недоказанности совершения (несовершения) каких-либо действий (бездействия), а также недоказанности получения им выгоды само по себе не является достаточным основанием для привлечения его к ответственности. Заявителем требования о привлечении к ответственности не заявлено каких-либо оснований и не указано обстоятельств, которые бы (в т.ч. учитывая процент владения акциями должника) возлагали бы на данного ответчика бремя их опровержения.

Возражая в отношении заявленного к ФИО3 требования, он утверждал, что не доказано и не установлено технического характера ни одной сделки, совершенной до 24.03.2016 года, в том числе совершенной с его участием (или под его контролем).

Конкурсный управляющий при рассмотрении спора не приводил доводов и не ссылался на доказательства, свидетельствующие о конкретных обстоятельствах получения ФИО3 выгоды в результате сделок, совершенных банком.

Признавая аффилированность ФИО25 и ФИО3 суд сослался на то, что в рамках дела о банкротстве ФИО3 № А40-105789/2019 установлено, что ФИО25 является гражданской женой ФИО3

Таким образом, суд установил указанный статус по правилам ч. 2 ст. 69 АПК РФ.

Между тем, судебный акт об установлении требования ФИО25 к ФИО3 в рамках дела А40-105789/2019 отсутствует.

Вывод судов о том, что именно ФИО3 не только осознавал убыточность заключенных сделок, но также и осуществлял фактический контроль за согласованной с другими контролировавшими Банк лицами с целью вывода активов Банка не основан на материалах дела.

Связь ФИО3 с организациями (техническими заемщиками) также не установлена и конкурсный управляющий должником такие доводы не приводил, на соответствующие доказательства не ссылался.

ФИО3 ссылался на то, что он не давал поручений кому-либо по совершению технических сделок, он не является аффилированным по отношению к какой-либо из организаций, получивших технический кредит, а напротив, он голосовал против ряда технических сделок.

Суд установил, что ФИО14 и ФИО12 не имеют аффилированность с кем-либо из акционеров, что исключает возможность согласованных с ним действий ФИО3, на которую фактически ссылается суд применительно к ФИО3

Не установил суд и на аффилированность ФИО3 с другими акционерами Банка.

Как указывал ФИО3, в результате совершенных в феврале и сентябре 2016г. сделок полностью сменился состав акционеров Банка в реестре по сравнению с 2015г.

Аффилированность между новым и ранее действовавшим составом акционеров отсутствует.

ФИО3 утверждал, что с начала 2014г. ФИО31 намеревался приобрести акции Банка.

Так, имея намерение приобрести Банк, 13 февраля 2014 года ФИО31 заключил с ФИО3 соглашение о покупке обыкновенных именных акций, в соответствии с которым ФИО31 приобретал 36,25% акций. Таким образом, по сделке переходило право управления Банком, соотносимое с владением 30% акций КБ «МБР».

Ни это соглашение, ни последующее от 22.07.2016г. не было оформлено через регистратора и в ходе переговоров, не меняя существа моего соглашения с ФИО31 и его статуса в Банке, последним представлялись ФИО3 2 других приобретателя акций Банка.

В частности: ФИО32 и ФИО33

В последующем договор по не зависящим от ФИО3 обстоятельствам по продаже акций был заключен ФИО3 со ФИО34

При этом формально акции были реализованы не ФИО32 лично, а названным им и ФИО31 лицам (ФИО28, ФИО29, ФИО30), которым ФИО3, ФИО27 и ФИО20 и реализовали свои акции по соглашениям от 08.09.2016г.

При этом указанное имеет существенное значение для дела, так как свидетельствуют о том, что: ФИО31 намеревался приобрести Банк с начала 2014г.;

в рамках заключенных соглашений ограничивались принадлежащие ФИО3 права акционера, что лишало его возможности их осуществлять;

соглашения исполнялись в части, предоставляя ФИО31 и его партнерам полномочия по контролированию деятельности Банка;

ФИО3 не имел подконтрольных ему лиц в составе Банка. Так, согласно п. 2.1 соглашения со ФИО32 от 07.09.2016г. установлено, что на момент подписания соглашения в интересах стороны покупателя (ФИО32) сформированы такие органы управления Банка как совет директоров и Правление Банка.

Таким образом, судебная коллегия полагает, что выводы судов о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности не основаны на нормах закона и материалах дела. Судебные акты в данной части подлежат отмене, с отказом в удовлетворении заявления в указанной части.

В остальной обжалуемой части судебные акты необходимо оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 20 июля 2022 года, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15 сентября 2022 года по делу № А40-251491/16 в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 отменить. В указанной части в удовлетворении заявления отказать.

В остальной обжалуемой части определение Арбитражного суда города Москвы от 20 июля 2022 года, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15 сентября 2022 года по делу № А40-251491/16 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий-судья Н.Я. Мысак

Судьи: Е.Н. Короткова

Е.Л. Зенькова