Постановление от 10 февраля 2025 г. по делу № А56-24583/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


11 февраля 2025 года

Дело №

А56-24583/2020


Резолютивная часть постановления объявлена 28 января 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 11 февраля 2025 года.


Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Мирошниченко В.В., судей Колесниковой С.Г., Яковлева А.Э.,

при участии ФИО1 (паспорт), от ФИО2 представителя ФИО3 (доверенность от 04.08.2022),

 рассмотрев 28.01.2025 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 06.06.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2024 по делу № А56-24583/2020/суб.2,

у с т а н о в и л :

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Торговый дом «АПТРЕЙДИНГ», адрес: 192289, Санкт-Петербург, пр. 9-го января, д. 19/А, пом. 38,                                       ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество), конкурсный управляющий ФИО4 и кредитор закрытое акционерное общество «Петербургский тракторный завод», адрес: 198097, Санкт-Петербург, пр. Стачек, д. 47, лит. АВ, каб. 615, ОГРН <***>,  ИНН <***> (далее - Компания),  обратились в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлениями о  привлечении к субсидиарной ответственности солидарно ФИО1, ФИО2 и ФИО5.

Определением от 31.08.2022 рассмотрение названных заявлений объединено в одно производство.

Определением от 06.06.2024, оставленным без изменения постановлением  Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2024, заявления удовлетворены частично,  ФИО2 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, производство по обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами. В удовлетворении заявлений в остальной части  отказано.

В кассационной жалобе ФИО2 просит определение от 06.06.2024 и постановление от 24.10.2024 отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Податель жалобы ссылается на то, что судами не указано, в результате  каких именно его действий Общество стало отвечать признакам неплатежеспособности. По мнению ФИО2, к банкротству должника привели объективные обстоятельства, а именно отказ   Компании от выполнения договора поставки оборудования от 21.07.2016.

В отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий Обществом просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, считая их законными и обоснованными.

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы жалобы.

Участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов жалобы, а именно в части удовлетворения заявлений.

Как следует из материалов дела, ФИО2 являлся генеральным директором Общества с 15.02.2005 (с момента образования), а в период с 15.02.2005 до 15.04.2019 - его единственным участником.

В последующем, с 16.04.2019 по 16.03.2021, согласно сведениям из единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) генеральным директором должника являлся ФИО1, а участником должника  на основании решения от 15.04.2019 и заявления о внесении изменений в сведения о юридическом лице, содержащиеся в ЕГРЮЛ, от 18.04.2019 - ФИО5, владеющий  долей в уставном капитале в размере 50% (оставшиеся 50% в связи с выходом ФИО2 из состава участников принадлежат самому Обществу).

Определением от 13.04.2020 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Общества.

 Определением от 09.08.2020 в отношении должника введена процедура наблюдения

Решением от 19.03.2021 должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4

Конкурсный управляющий Обществом и Компания, ссылаясь на то, что управляющему не переданы документация и имущество Общества, что затруднило формирование конкурсной массы, а также полагая, что в результате действий  ФИО2 Общество стало отвечать признакам банкротства, обратились в суд с рассматриваемыми заявлениями.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Заявление о привлечении в рамках дела о банкротстве к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов является иском, направленным на возмещение убытков контролирующим лицом в ситуации, когда его неразумные и недобросовестные действия (бездействие) оказали такое негативное воздействие на имущественную сферу  подконтрольной организации, что совокупный размер активов последней стал недостаточен для проведения расчетов с кредиторами, то есть данные действия (бездействие) послужили необходимой причиной банкротства (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В данном случае суды установили, что согласно сведениям, имеющимся в регистрационном деле Общества, представленным налоговым органом, ФИО2 с момента образования Общества являлся его генеральным директором на основании решения № 1 вплоть до 16.04.2019. В период с 15.02.2005 до 15.04.2019 он являлся единственным учредителем должника с долей в уставном капитале в размере 100% номинальной стоимостью                   10 000 руб. Решение о снятии полномочий генерального директора с ФИО2 и возложения их на ФИО1 оформлено решением единственного учредителя общества ФИО2 от 16.04.2019. На основании решения единственного участника ФИО2 от 15.04.2019 об увеличении уставного капитала и принятии нового участника, удостоверенного нотариусом ФИО6 от 15.04.2019, а также заявления по форме Р13001, поданного в связи с изменениями, вносимыми в учредительные документы (увеличением уставного капитала и внесением сведений о новом участнике общества ФИО5), удостоверенного ФИО7 (врио нотариуса нотариального округа Санкт-Петербург ФИО8) размер доли ФИО2 в уставном капитале общества стал 50%. В материалах регистрационного дела имеется форма от 18.04.2019 Р14001, свидетельствующая о выходе ФИО2 из состава учредителей Общества через передачу своей доли самому обществу. Также в материалах дела имеется заявление ФИО2 о выходе из Общества от 30.04.2019, то есть датированное более поздней датой, чем форма Р14001, поданная в налоговый орган.

Суды пришли к выводу, что  решение единственного участника от 16.04.2019, принятое ФИО2, о прекращении у него полномочий генерального директора и возложений их на ФИО1, ничтожно в силу статей 8, 9, 32, 40 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об ООО), поскольку на основании нотариально удостоверенного решения от 15.04.2019 состав учредителей Общества изменился, о чем ФИО2 было достоверно известно, и, следовательно, 16.04.2019 он не мог единолично принять решение о смене руководителя.

При этом согласно пункту 12 статьи 21 Закона об ООО доля или часть доли в уставном капитале общества переходит к ее приобретателю с момента внесения соответствующей записи в ЕГРЮЛ, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 7 статьи 23 настоящего Федерального закона.

В рамках дела № А56-99774/2023, возбужденного по исковому заявлению конкурсного управляющего о взыскании убытков с нотариуса ФИО8, установлено, что по состоянию на 18.04.2019 согласно сведениям ЕГРЮЛ, в состав участников Общества входил единственный учредитель с долей в размере 100% - ФИО2, иные лица отсутствовали. 

Согласно  решению от 18.04.2024 по делу № А56-99774/2023 в соответствии с имеющимися записями в электронном и бумажном реестрах за 18.04.2019 в нотариальную контору обратился ФИО1 с просьбой удостоверить его подпись на трех заявлениях в МИФНС №15 по Санкт-Петербургу в отношении Общества.

За реестровым номером 78/180-н/78-2019-3-1413 имеется запись о свидетельствовании нотариусом подлинности подписи на заявлении по форме Р14001 в связи с изменением сведений о юридическом лице - прекращением полномочий генерального директора Общества ФИО2 и возложением полномочий на ФИО1 Данное нотариальное действие совершено на основании решения единственного участника Общества ФИО2 от 16.04.2019. На дату удостоверения указанного заявления согласно общедоступным сведениям ЕГРЮЛ ФИО2 числился как единственный участник. Данное  заявление было подписано назначенным на должность генеральным директором ФИО1 в присутствии ФИО7 (врио нотариуса нотариального округа Санкт-Петербург ФИО8), его личность установлена, полномочия и волеизъявление проверены.

За реестровым номером 78/180-н/78-2019-3-1414 имеется запись о свидетельствовании нотариусом подлинности подписи на заявлении по форме Р14001 в связи с изменением сведений о юридическом лице - изменением видов экономической деятельности Общества.

Следующая запись за реестровым номером 78/180-н/78-2019-3-1415 ФИО7 свидетельствует подлинность подписи на заявлении по форме Р13001 в связи с изменениями, вносимыми в учредительные документы (увеличением уставного капитала и внесением сведений о новом участнике Общества ФИО5) Указанное нотариальное действие совершено на основании решения единственного участника Общества ФИО2 от 15.04.2019, удостоверенного нотариусом ФИО6 На дату удостоверения указанного заявления согласно общедоступным сведениям, содержащимся в ЕГРЮЛ, ФИО2 числился как единственный участник Общества. Заявителем по данному заявлению являлся ранее назначенный на должность генеральный директор Общества ФИО1 Подпись ФИО1 сделана в присутствии нотариуса, его личность установлена, полномочия и волеизъявление проверены.

Согласно выводам судов действия ФИО2 способствовали тому, что в ЕГРЮЛ были внесены недостоверные сведения об изменении состава учредителей Общества, смене руководителя, а также о выходе ФИО2 из состава учредителей общества, и в  итоге руководителем Общества согласно ЕГРЮЛ стал  ФИО1, который являлся номинальным руководителем.

Как указали суды, последствием действий ФИО2 стало прекращение должником хозяйственной деятельности, что лишило его возможности исполнять свои обязательства перед кредиторами и привело к наступлению банкротства.

Вместе с тем согласно пункту  1 статьи 43 Закона об ООО решение общего собрания участников общества, принятое с нарушением требований указанного федерального закона, иных правовых актов Российской Федерации, устава общества и нарушающее права и законные интересы участника общества, может быть признано судом недействительным по заявлению участника общества, не принимавшего участия в голосовании или голосовавшего против оспариваемого решения.

В данном случае сведений о том, что второй участник Общества -                ФИО5 обжаловал названное решение о смене руководителя Общества в материалах дела не имеется.

Кроме того, сама по себе смена руководителя должника и его участника, даже в случае доказанности того, что новый руководитель являлся номинальным, не является действием, которое приводит к невозможности погашения требований кредиторов должника, поскольку  данные обстоятельства не влияют на размер активов организации и ее платежеспособность.

Согласно пункту 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам.

Каких-либо иных обстоятельств, свидетельствующих о возможности привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по данному основанию, конкурсным управляющим и Компанией не названо и судом не установлено.

В соответствии с пунктом  2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Как разъяснено в пункте 24 Постановления № 53, заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается среди прочего невозможность определения основных активов должника и их идентификации, выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Возражая против удовлетворения заявления, ФИО2 ссылался на то, что ответчиком по данному эпизоду является ФИО1, поскольку определением от 14.04.2021 судом было удовлетворено ходатайство конкурсного управляющего об истребовании у ФИО1 документов о финансово-хозяйственной деятельности должника; каких-либо требований к ФИО2 с момента начала процедуры банкротства конкурсным управляющим не заявлялось, документы Общества у него отсутствуют в связи с передачей  ФИО1, в подтверждение чего представил акт приема-передачи документов, подписанный им и новым директором ФИО1

ФИО1 ссылался на то, что являлся номинальным руководителем Общества, отношения к его деятельности никогда не имел, предпринимательскую деятельность не осуществлял, документы Общества не получал, факт подписания акта отрицал.

Как усматривается из общедоступных сведений, содержащихся в ЕГРЮЛ, ФИО1 обратился в регистрирующий орган с заявлением о недостоверности  внесенных в названный реестр сведений о нем как руководителе Общества и, по результатам рассмотрения данного заявления 07.10.2019 в ЕГРЮЛ внесены данные о недостоверности сведений о                ФИО1

Суды пришли к выводу, что, представленный ФИО2 акт не подтверждает передачу документации должника ФИО1, который отвечает признакам номинального руководителя, так как после его назначения на должность должник полностью прекратил ведение деятельности. Учитывая названное и длительность исполнения ФИО2 обязанностей генерального директора Общества, суды пришли к выводу, что именно ФИО2 является лицом, который располагает документами должника.

Тот факт, что определением от 14.04.2021 документы должника истребованы  у ФИО1, не противоречит, как правильно указал суд апелляционной инстанции, выводам по настоящему делу, поскольку при рассмотрении вопроса об истребовании суд руководствовался презумпцией нахождения документации у руководителя Общества. При этом в рамках  настоящего спора установлены обстоятельства, свидетельствующие о том, что ФИО1 не обладает документацией должника.

Отсутствие информации и документов, в том числе в отношении активов Общества (запасы, дебиторская задолженность), не позволило конкурсному управляющему выявить активы, указанные в бухгалтерском балансе по состоянию на 31.12.2018, который был сдан именно ФИО2

С учетом изложенного суд кассационной инстанции в данном случае соглашается с выводом судов о наличии оснований для привлечения  ФИО2 к субсидиарной ответственности по подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе в отношении названного эпизода,  получили надлежащую оценку судов и не опровергают их выводы, а  несогласие подателя жалобы с произведенной судами оценкой фактических обстоятельств дела не может быть положено в обоснование отмены обжалуемых  судебных актов.

Нормы материального права применены судами верно, нарушений норм процессуального права, которые могли бы явиться основанием для отмены обжалуемых судебных актов, кассационной инстанцией не установлено.

С учетом изложенного основания для удовлетворения кассационной жалобы отсутствуют.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л :

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 06.06.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2024 по делу № А56-24583/2020 оставить без изменения, а кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.


Председательствующий

В.В. Мирошниченко

Судьи


С.Г. Колесникова

А.Э. Яковлев