Решение от 15 сентября 2022 г. по делу № А73-8071/2022

Арбитражный суд Хабаровского края

г. Хабаровск, ул. Ленина 37, 680030, www.khabarovsk.arbitr.ru


Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

дело № А73-8071/2022
г. Хабаровск
15 сентября 2022 года
Резолютивная часть судебного акта объявлена 13 сентября 2022 года


Арбитражный суд Хабаровского края в составе судьи Изосимова С.М.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Окуневой К.И.,

рассмотрел в заседании суда дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Камелот» (ОГРН <***>, ИНН <***>; адрес: 682644 Хабаровский край, Амурский район. <...>)

к ФИО1

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «ДЭМ-Комплект ДВ» (ОГРН <***>, ИНН <***>), взыскании 1 455 392 руб.

При участии в судебном заседании:

от истца – явку представителя не обеспечил, о времени и месте судебного заседания извещен в порядке статьи 123 АПК РФ.

от ответчика – ФИО2, действующая по доверенности от 08.06.2022, выполненной на бланке 27АА1850292.



Общество с ограниченной ответственностью «Камелот» обратилось в Арбитражный суд Хабаровского края с исковым заявлением о привлечении ФИО1 как руководителя и единственного участника ООО «ДЭМ-Комплект ДВ» к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «ДЭМ-Комплект ДВ» (ОГРН <***>, ИНН <***>) и взыскании в пользу ООО «Камелот» 1 455 392 руб. 00 коп. задолженности, подтвержденной вступившими в законную силу судебными актами по делу № А73-13418/2020 и делу № А73-14067/2020.

Истец явку представителя в судебное заседание не обеспечил.

Представитель истца представил ходатайство об отложении судебного разбирательства в связи с поздним ознакомлением с документами, представленными ответчиком.

В случае, если лицо, участвующее в деле и извещенное надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, заявило ходатайство об отложении судебного разбирательства с обоснованием причины неявки в судебное заседание, арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает причины неявки уважительными (часть 3 статьи 158 АПК РФ).

Арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает, что оно не может быть рассмотрено в данном судебном заседании (часть 5 статьи 158 АПК РФ).

Истец в обоснование заявления об отложении судебного заседания ссылается на то, что истец ознакомился с документами, представленными ответчиком только 25.08.2022 и по данной причине необходимо предоставить дополнительные доказательства.

Как установлено судом, дополнительные документы представлены ответчиком в арбитражный суд 18.07.2022, опубликованы в «Картотеке арбитражных дел» 27.07.2022.

Ознакомление представителя истца с материалами дела спустя почти месяц 25.08.2022 является результатом его процессуального поведения.

В определении от 19.07.2022 судом предложено истцу представить письменные пояснения с учетом документов, представленных 18.07.2022, представить пояснения по дате объективного банкротства ООО «ДЭМ-Комплект ДВ».

Определение суда истцом не исполнено.

В соответствии с частью 1 статьи 9 Кодекса судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности.

Заявляя ходатайство об отложении судебного заседания, истцом не указано какие именно доказательства представитель истца полагает необходимым представить в опровержение обстоятельств, подтверждаемых доказательствами, представленными ответчиком, представителем истца не подтверждено совершение действий направленных на получение этих доказательств.

Ходатайство представителя истца судом отклонено как необоснованное.

Представитель ответчика против удовлетворения исковых требований возражала, по доводам, изложенным в отзыве, дополнительных пояснениях, в том числе со ссылкой на то, что истцом не доказано виновности ответчика в утрате Обществом возможности погасить требования его кредиторов, а также того, что действия ответчика выходили за пределы предпринимательского риска либо добросовестной реализации своих полномочий; истцом не доказано наличие признаков объективного банкротства Общества на дату принятия ООО «ДЭМ-Комплект ДВ» обязательств перед ООО «Камелот» в июле-августе 2019 года; истцом не проявлено должной осмотрительности и добросовестности, выразившейся в не предъявлении исполнительных листов для исполнения в службу судебных приставов, а также в не представлении возражений заинтересованного лица относительно предстоящего исключения ООО «ДЭМ-Комплект ДВ» из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГЮЛ).

В порядке статьи 156 АПК РФ, дело рассмотрено в отсутствие представителей истца, извещенных в порядке статьи 123 АПК РФ, по имеющимся в материалах дела доказательствам.

Рассмотрев материалы дела, заслушав представителя ответчика, арбитражный суд

УСТАНОВИЛ:

общество с ограниченной ответственностью «ДЭМ-Комплект ДВ» (далее - Общество) зарегистрировано в качестве юридического лица 02.03.2011 (ГРН <***>).

Лицом, имеющим право без доверенности действовать от имени юридического лица, согласно выписке из ЕГРЮЛ Общества являлся директор ФИО1 (ГРН записи в ЕГРЮЛ 2152723048840 от 28.04.2015).

Он же являлся единственным участником Общества с размером доли 100 процентов и номинальной стоимостью доли в уставном капитале общества 10 000 руб. (запись ГРН 2152723041865 от 26.03.2015).

22.12.2020 в ЕГРЮЛ Общества внесены сведения о недостоверности сведений о юридическом лице (результаты проверки достоверности содержащихся в ЕГРЮЛ сведений о юридическом лице) (ГРН 2202700446551).

07.07.2021 в ЕГРЮЛ Общества внесена запись ГРН 2212700209676 о предстоящем исключении юридического лица из ЕГРЮЛ (наличие в ЕГРЮЛ сведений о юридическом лице, в отношении которых внесена запись о недостоверности).

28.10.2021 в ЕГРЮЛ Общества внесена запись ГРН 2212700343030 о прекращении юридического лица (исключение из ЕГРЮЛ юридического лица в связи с наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности).

Из материалов дела следует, 24.07.2019 между ООО «Камелот» и ООО «ДЭМ-Комплект ДВ» заключен договор поставки, по условиям которого поставщик обязуется изготовить и передать в собственность покупателя, а покупатель обязуется принять и оплатить продукцию в ассортименте, количестве, и по цене, указанным в спецификации (приложение №1) и на условиях, определенных настоящим договором.

Договор заключен во исполнение государственного оборонного заказа в рамках исполнения государственного контракта №1820187377852554164000000 от 17.10.2018.

В соответствии со спецификацией №1 поставщик обязался поставить блок модуль (транс пак) 2460x6080x2600мм в количестве 8 штук стоимостью 230 000 руб. за штуку. Стоимость доставки составляет 270 000 руб. Итого общая стоимость товара с учетом доставки составляет 2 110 000 руб. Срок поставки 30 рабочих дней с момента получения предоплаты в размере 70% от стоимости договора. Условия оплаты: предоплата в размере 70% от стоимости договора, 30% перед отгрузкой продукции со склада поставщика.

Во исполнение условий договора кредитор перечислил на счет должника предоплату в сумме 1 100 000 руб. платежным поручением от 01.08.2019 № 1059. Свои встречные обязательства должник не исполнил. 26.05.2020 кредитор направил в адрес должника претензию от 24.05.2020 №56 о передаче блок-модулей либо возврате денежных средств. Поскольку должником требования претензии исполнены не были, кредитор обратился с иском в суд.

Решением Арбитражного суда Хабаровского края от 14 декабря 2020 г. по делу А73-13418/2020 исковые требования кредитора удовлетворены.

С общества с ограниченной ответственностью «ДЭМ-Комплект ДВ» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Камелот» взыскан долг в сумме 1 100 000 руб., неустойка в размере 78 210 руб., расходы по госпошлине в сумме 24 782 руб.

Выдан исполнительный лист ФС 034497497 от 14 декабря 2020 г.

Кроме того, между ООО «Камелот» и ООО «ДЭМ-Комплект ДВ» был заключен договор поставки товара от 27.08.2019 № б/н, в рамках которого кредитор поставил должнику товар (Блок модуль - 4 шт.) на общую сумму 1 000 000 руб., что подтверждается товарной накладной от 27.08.2019 № 152.

Ненадлежащее исполнение должником обязанности по оплате поставленного товара, в том числе по требованию, выраженному в претензии от 24.05.2020 № 57, послужило основанием для обращения ООО «Камелот» в арбитражный суд с исковым заявлением.

Решением Арбитражного суда Хабаровского края от 01 февраля 2021 г. по делу № А73-14067/2020 исковые требования кредитора удовлетворены. С ООО «ДЭМ-Комплект ДВ» в пользу ООО «Камелот» взыскана задолженность за поставленный товар в сумме основного долга 250 000 руб., а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 2 400 руб.

Выдан исполнительный лист ФС 034497586 от 21 февраля 2021 г.

14.04.2021 года вышеуказанные исполнительные листы предъявлены в ПАО «Сбербанк России» на списание денежных средств, находящихся на расчетных счетах должника. 29.10.2021 года исполнительные листы возвращены, по причине закрытия расчетных счетов должника и его ликвидацией.

Исполнительные документы не предъявлялись на принудительное взыскание в УФССП по Хабаровскому краю по причине невозможности установить место нахождения должника. О недостоверности сведений о месте нахождения ООО «ДЭМ-Комплект ДВ» свидетельствует выписка из ЕГРЮЛ, а так же, служебные записки сотрудников ООО «Камелот», которые в досудебном порядке пытались установить адрес должника, выезжая в г. Хабаровск по адресам, указанным директором должника.

Решения Арбитражного суда Хабаровского края 01 февраля 2021 г. по делу № А73-14067/2020, от 14 декабря 2020 г. по делу А73-13418/2020 на дату исключения ООО «ДЭМ-Комплект ДВ» из ЕГРЮЛ исполнены не были.

29.07.2021 ООО «Камелот» обратилось в Арбитражный суд Хабаровского края с заявлением о признании ООО «ДЭМ-Комплект ДВ» несостоятельным (банкротом). Заявление ООО «Камелот» было оставлено без движения определением от 05.08.2021. Срок оставления заявления без движения дважды продлялся судом.

Определением от заявление о признании должника банкротом принято к производству, возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «ДЭМ-Комплект ДВ», делу присвоен номер А73-11971/2021.

Определением Арбитражного суда Хабаровского края от 19.04.2022 года производство по делу № А73-11971/2021 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «ДЭМ-Комплект ДВ» прекращено поскольку организация, являющаяся по делу должником, прекратило свою деятельность.

Ссылаясь на то, что погашение требований истца к Обществу стало невозможно в следствие действий (бездействий) ответчика – ФИО1, как руководителя (директора) и единственного участника ООО «ДЭМ-Комплект ДВ», в результате противоправных, недобросовестных действий ответчика Общество перестало быть способным исполнять обязательства с контрагентами, и руководствуясь нормами статей 15, 53.1, 399 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), пунктом 3.1. статьи 3 от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон Об ООО) истец обратился в арбитражный суд с рассматриваемым иском.

Исследовав материалы дела, оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса РФ, представленные в материалы дела доказательства, арбитражный суд считает заявленные требования не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с пунктом 1 статьи 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом.

Из положений пункта 1 статьи 40 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон Об ООО), пункта 3 статьи 53 ГК РФ следует, что директор является единоличным исполнительным органом управления общества и, реализуя от имени и в интересах данного юридического лица гражданские права и обязанности, должен действовать добросовестно и разумно.

В силу пунктов 2 и 3 статьи 44 Закона Об ООО члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами. При этом не несут ответственности члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, голосовавшие против решения, которое повлекло причинение обществу убытков, или не принимавшие участия в голосовании. При определении оснований и размера ответственности членов совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличного исполнительного органа общества, членов коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющего должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота и иные обстоятельства, имеющие значение для дела.

Аналогично, частями 1-2 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

В силу части 3 статьи 53.1 ГК РФ лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Как установлено частью 1 статьи 399 ГК РФ, если основной должник отказался удовлетворить требование кредитора или кредитор не получил от него в разумный срок ответ на предъявленное требование, это требование может быть предъявлено лицу, несущему субсидиарную ответственность.

Частью 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ Об ООО установлено, что исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1-3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

В настоящем споре ООО «Камелот» предъявляет требования о привлечении ФИО1 к ответственности по обязательствам ликвидированного ООО «ДЭМ-Комплект ДВ» в субсидиарном порядке.

Из материалов дела следует, что ООО «ДЭМ-Комплект ДВ» исключено из ЕГРЮЛ в связи с наличием в едином государственном реестре юридических лиц сведений, в отношении которых внесена запись об их недостоверности, то есть на основании п. 5 статьи 21.1. Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее - Закон № 129-ФЗ), согласно которой, предусмотренный настоящей статьей порядок исключения юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц применяется также в случаях наличия в едином государственном реестре юридических лиц сведений, в отношении которых внесена запись об их недостоверности, в течение более чем шести месяцев с момента внесения такой записи (подпункт «б» пункта 5 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ).

Порядок исключения юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц установлен пунктом 2 статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ., положения которого аналогичны пункту 1 статьи 64.2 ГК РФ. В соответствии с пунктом 2 статьи 64.2 ГК РФ исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц влечет правовые последствия, предусмотренные настоящим Кодексом и другими законами применительно к ликвидированным юридическим лицам.

Как указывалось, согласно пункту 3.1., введенному Федеральным законом от 28.12.2016 № 488-ФЗ в статью 3 Закона № 14-ФЗ, исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Таким образом, у истца имеется право на предъявление требований о возмещении убытков по корпоративным основаниям в результате деятельности директора и участника ООО «ДЭМ-Комплект ДВ».

В соответствии с пунктом 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

Возмещение убытков является одним из способов защиты гражданских прав, предусмотренных статьей 12 ГК РФ, и мерой ответственности за нарушение обязательств.

Положениями статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) закреплено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере (пункт 1 статьи 15 ГК РФ).

Согласно пункту 2 статьи 15 ГК РФ, под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утраты или повреждения его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгод

Верховный Суд РФ в пункте 12 постановления Пленума от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснил, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности.

То есть, требование о взыскании убытков может быть удовлетворено при наличии в совокупности следующих условий: противоправности действий нарушителя, наличия и размера понесенных убытков, причинной связи между правонарушением и убытками, вины нарушителя, а также принятие истцом мер к предотвращению убытков или уменьшению их размера.

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное (пункт 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25).

Таким образом, по общему правилу, убытки являются универсальной мерой гражданско-правовой ответственности и для взыскания убытков на основании статьи 15 ГК РФ лицо, требующее их возмещения, должно представить доказательства, подтверждающие противоправность поведения ответчика, причинную связь между противоправным поведением и возникшими убытками, а также наличие и размер понесенных убытков.

В качестве доводов, подтверждающих, по мнению истца, недобросовестность и неразумность действий ответчика, истцом указывается, что ФИО1 не предпринял действий по предоставлению налоговому органу достоверных сведений о месте нахождения общества и прекращению процедуры ликвидации Общества налоговым органом; устранился от финансово-хозяйственной деятельности общества, не проявив должной степени заботливости и осмотрительности для надлежащего исполнения принятых Обществом обязательств, в том числе неоднократно скрывал сведения о месте нахождения юридического лица, вводил истца в заблуждение, указывая недостоверные сведения об адресе предприятия, не являлся в судебные заседания.

Также, истцом указывается, что ответчиком не была исполнена обязанность по подаче заявления о банкротстве Общества. При этом согласно абз. 2 п. 2 статьи 61.12. Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредитора, обязательства перед которым возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Таким образом, в исковом заявлении и дополнениях к нему истец указывает на следующие основания субсидиарной ответственности ответчиков:

- исключение должника из Единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц - п.3.1. ст. 3 Федерального закона № 14-ФЗ «Об ООО»;

-нарушение контролирующим лицом обязанности по обращению в суд с заявлением должника о признании его несостоятельным (банкротом) - ст.ст.9, 61.12 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)»;

- совершение контролирующим должника лицом действий, влекущих невозможность удовлетворения требований кредиторов, а именно, истца - ст. 61.11 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)».

Согласно пункту 1 статьи 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Исходя из разъяснений, изложенных в пунктах 1 и 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д.), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно. В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причинение юридическому лицу убытков в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.) (пункт 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62).

В качестве одного из оснований удовлетворения исковых требований и обстоятельств, свидетельствующих, по мнению истца, о противоправном поведении ФИО1, что повлекло невозможность удовлетворения требований кредиторов, истец указывает на исключение общества – ООО «ДЭМ-Комплект ДВ» из Единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц (в административном порядке).

Как указывает истец, невыполнение руководителем и участником общества обязанности по предоставлению возражений в регистрирующий орган относительно исключения данного лица из ЕГРЮЛ и предоставлению достоверных сведений об адресе должника до принятия регистрирующим органом решения об исключении должника из ЕГРЮЛ, было направлено на недобросовестное использование административной процедуры исключения юридического лица из ЕГРЮЛ в целях ухода от ответственности.

Указанный довод признан судом необоснованным в силу следующего.

Как следует из представленной ИФНС России по Железнодорожному району города Хабаровска информации основанием для внесении в ЕГРЮЛ 22.12.2020 сведений о недостоверности сведений в отношении места нахождения и адреса юридического лица послужили протоколы осмотра территорий, помещений от 16.10.2019 и 06.10.2020, согласно которым по адресу: <...> расположено 4-х этажное административное здание в котором находятся офисные помещения. На третьем этаже офис № 32 не обнаружен. Информационных вывесок ООО «ДЭМ-Комплект ДВ» не обнаружено. На момент проведения осмотра место нахождения ООО «ДЭМ-Комплект ДВ» не установлено.

Следует отметить, что согласно единообразной судебной практике сам по себе факт прекращения правоспособности должника в административном порядке при наличии у должника неисполненных обязательств перед кредиторами не квалифицируется в качестве вредоносного действия, влекущего невозможность осуществления расчётов с кредиторами, как основание для субсидиарной ответственности, предусмотренной ст.61.11 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)», на что, в частности, указано в определении Верховного Суда РФ от 25 августа 2020 г. №307-ЭС20-180, постановлениях Арбитражного суда Дальневосточного округа от 25 ноября 2020 г. №Ф03-5000/2020, от 13 мая 2020 г. №Ф03-157/2020, от 10 июня 2020 г. №Ф03-1437/2020, от 14 мая 2020 г. №Ф03-1294/2020 и т.д.

Из принципов ограниченной ответственности и защиты делового решения (п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017г. №53) следует, что подобного рода ответственность не может презюмироваться, даже в случае исключения организации из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа на основании ст. 21.1 Федерального закона РФ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей». При разрешении такого рода споров истец должен доказать, что невозможность погашения долга перед ним возникла по вине ответчика в результате его неразумных либо недобросовестных действий.

Наличие у общества (впоследствии исключенного регистрирующим органом из соответствующего реестра) непогашенной задолженности, подтвержденной вступившим в законную силу судебным актом, само по себе не может являться бесспорным доказательством вины ответчиков (как руководителя, так и участника такого общества) в неуплате указанного долга, равно как свидетельствовать об их недобросовестном или неразумном поведении, повлекшем неуплату спорного долга.

В этой связи истец должен доказать конкретные обстоятельства, свидетельствующие о наличии или отсутствии причинно-следственной связи между действиями ответчика как руководителя и/или учредителя должника и тем, что долг перед кредитором не был погашен, то есть направленность данных действий исключительно на непогашение задолженности перед кредиторами.

Такие доказательства истцом в материалы настоящего дела не представлены.

При этом также следует учитывать, что в силу положений п.5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, что в силу положений ст.65 АПК РФ возлагает на истца обязанность по доказыванию недобросовестного или неразумного поведения ответчиков, направленного на неуплату спорного долга.

Внесение сведений об изменении адреса юридического лица осуществляется путём подачи единоличным исполнительным органом в регистрирующий орган заявления о государственной регистрации изменений сведений о юридическом лице, не связанных с внесением изменений в учредительные документы по форме № Р14001 (постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 05 апреля 2013 г. №Ф03-826/2013).

Изменение адреса юридического лица в пределах муниципального образования, являющегося его местом нахождения, не требует внесения изменений в учредительные документы общества и, соответственно, относится исключительно к компетенции единоличного исполнительного органа Общества.

Аналогичная правовая позиция изложена и в п. 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 61 от 30 июля 2013г., в котором указано, что изменение сведений ЕГРЮЛ в части адреса юридического лица в рамках его места нахождения, указанного в учредительных документах, не требует внесения изменений в учредительные документы независимо от того, был ли в них ранее указан такой адрес, если только иное прямо не предусмотрено учредительными документами юридического лица.

Также, судом принимается во внимание, что истец, действуя разумно и осмотрительно не был лишен возможности контроля за решениями, принимаемыми регистрирующим органом в отношении должника, а также возможности своевременно направить в регистрирующий орган заявление о том, что права и законные интересы кредитора затрагиваются в связи с исключением юридического лица из ЕГРЮЛ по процедуре, инициированной регистрирующим органом.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285 само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), равно как и неисполнение обязательств не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с названной нормой. Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства.

В качестве самостоятельного основания для привлечения ответчиков к ответственности, истцом указывается на совершение контролирующими должника лицами действий, влекущих невозможность удовлетворения требований кредиторов, а именно, истца - ст.61.11 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)», то есть фактически доведение должника до банкротства.

Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств; оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (статья 71 АПК РФ).

При оценке доказательств судом учтена правовая позиция Верховного Суда РФ, изложенная в определении от 14.06.2016 по делу № 309-ЭС16-1553, согласно которой бухгалтерский баланс отражает лишь общие сведения об активах и пассивах применительно к определенному отчетному периоду и сам по себе не является документом, исключительно на основании которого возможно установить финансовое положение организации.

Под финансовым положением понимается способность предприятия финансировать свою деятельность. Финансовое положение характеризуется совокупностью показателей, отражающих наличие, размещение и использование финансовых ресурсов предприятия, а также состояние капитала в процессе кругооборота. Для оценки финансового положения не достаточно оценить наличие активов. Устойчивость финансового положения достигается при достаточности собственного капитала, хорошем качестве активов, высокой деловой активности предприятия, достаточном уровне рентабельности, стабильных доходах и широких возможностях привлечения заемных средств.

В материалы дела представлена выписка по банковскому счету ООО «ДЭМ-Комплект ДВ», универсальные передаточные документы, из которых следует, что до июня 2021 года ответчик осуществлял обычную хозяйственную деятельность, осуществлял заимствования у обслуживающего банка, производил расходы на аренду производственных помещений (цеха), на закупку комплектующих и материалов, исполнял обязанность по уплате налогов и сборов.

Операций свидетельствующих о выводе денежных средств, направленных на уменьшение активов общества и других недобросовестных действиях ответчика, судом не установлено.

Нормативным основанием требования истцом указываются положения статьи 53.1. ГК РФ.

Вместе с тем, заявляя о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности, истцом не указывается конкретных действий или бездействий, в результате которых Обществу был причинен вред.

Верховным судом Российской Федерации разъяснено, что привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов и при его применении судам необходимо учитывать сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве») (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285).

Как указал Верховный Суд РФ в определении от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, неисполнение должником обязательств, в том числе и длительное, не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности. Требуется, чтобы конкретные неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в пп. 1 - 3 ст. 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства.

В п.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 53 от 21 декабря 2017г. разъяснено, что при применении института субсидиарной ответственности необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (п. 1 ст. 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (ст.56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (ст. 10 ГК РФ).

Как неоднократно подчёркивали высшие судебные инстанции, судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, которые в сфере бизнеса обладают самостоятельностью и широкой дискрецией, поскольку в силу рискового характера такой деятельности существуют объективные пределы в возможностях судов и иных органов выявлять наличие в ней деловых просчётов (постановление Конституционного Суда РФ от 24 февраля 2004г. №3-П, определение Конституционного Суда РФ 4 июня 2007 г. №320-0-П, абз.2 п.1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ №62 от 30 июля 2013г.)

В этой связи в п.1 постановления № 62 от 30.07.2013 Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ разъяснил, что арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

При этом следует учитывать, что субсидиарная ответственность по обязательствам несостоятельного должника не является дополнительной ответственностью по отношению к обязательствам должника (ст.399 ГК РФ), а представляет собой самостоятельную (основную) ответственность контролирующего лица за его конкретные вредоносные противоправные действия (определение Верховного Суда РФ от 16 декабря 2019 г. №303-ЭС19-15056).

Соответственно, для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной ст.61.11 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)», необходимо установление совокупности условий:

наличие у ответчика права давать обязательные указания для должника либо возможности иным образом определять действия должника (наличие статуса контролирующего должника лица);

совершение ответчиком действий, свидетельствующих об использовании такого права и (или) возможности;

наличие причинно-следственной связи между использованием ответчиком своих прав и (или) возможностей в отношении должника и действиями должника, повлекшими его несостоятельность (банкротство);

недостаточность имущества должника для расчетов с кредиторами;

-кроме того, в силу положений ст.ст.15, 401 ГК РФ необходимо установить вину ответчика для возложения на него ответственности (постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 01 июля 1996г. №6/8).

Пленум Верховного Суда РФ в п.2 постановления № 53 от 21 декабря 2017г. указал, что при привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)», подлежат применению общие положения гл.гл. 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда. Это также подтверждает, что в основе привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника лежит совершение данными лицами конкретных вредоносных, противоправных действий, повлекших объективное банкротство должника и невозможность удовлетворения вследствие данных действий требований кредиторов, а не их потенциальная возможность влиять на деятельность должника.

Данный вывод согласуется с правовой позицией Верховного Суда РФ, сформулированной в определении от 10.04.2015 №309-ЭС 14-7022, согласно которой предусмотренная законодательством о банкротстве субсидиарная ответственность установлена в качестве санкции (ответственности в прямом смысле), причем не за действия организации-должника, а за собственные недобросовестные и неразумные действия контролирующего его лица.

В этой связи осуществление конкретных вредоносных действий, направленных исключительно на причинение вреда внешним кредиторам, должно быть доказано истцом применительно каждому из ответчиков. При этом следует также учитывать, что по делам о привлечении к ответственности лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица, применяется умеренно-строгий стандарт доказывания, который требует предоставление от заявителя ясных и убедительных доказательств вредоносного поведения данного лица (определение Верховного Суда РФ от 30 сентября 2019г. №305-ЭС 16-18600(5-8)). При этом, как указал Верховный Суд РФ в определении от 30 января 2020 г. №306-ЭС 19-18285, требуется, чтобы конкретные неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в пп.1 - 3 ст. 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами.

Согласно п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 53 от 21 декабря 2017г. под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к несостоятельности должника и невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, и т.д.

Также в п. 18 указанного постановления разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (п. 3 ст. 1 ГК РФ).

Более того, даже совершение контролирующими должника лицами сделок, влекущих причинение вреда кредиторам, не во всех случаях является основанием для привлечения их к субсидиарной ответственности. Такие действия являются основанием субсидиарной ответственности, если они не только были вредоносными для должника, но и значимыми для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющимися существенно убыточными, то есть сделка, совершённая на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключённая по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (п.23 постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 от 21 декабря 2017г.).

Данное разъяснение также свидетельствует о том, что осуществление должником текущей хозяйственной деятельности, в том числе и экономически неэффективной (убыточной), при отсутствии со стороны контролирующих должника лиц конкретных явного неразумных и недобросовестных вредоносных действий чрезвычайного (нетипичного) характера, являющихся объективной причиной банкротства должника, не может служить основанием привлечения данных лиц к субсидиарной ответственности по основаниям, установленным ст.61.11 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)».

Вопреки указанным правовым позициям и требованиям законодательства, конкретных доводов, свидетельствующих о совершении ответчиком вредоносных, недобросовестных, нетипичных действий не приведено.

Кроме того, истец ссылается на наличие в данном деле оснований для применения презумпции невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, предусмотренной абз. 2 п. ст.61.12 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)», согласно которой бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 настоящей статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

Согласно положениям ст. 9 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)» в отдельных случаях контролирующие должника лица обязаны обратиться в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), а нарушение данной обязанности является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

Из содержания п.3 ст.4 Федерального закона РФ №266-ФЗ от 29 июля 2017г. следует, что с момента признания утратившими силу положений ст. 10 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)» и введения в действие гл.III.2 данного закона, при рассмотрении заявлений о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поданных с 01 июля 2017г., применяются процессуальные нормы, установленные гл.III.2 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)». В остальной части применяются положения законодательства о банкротстве, действовавшие до вступления в силу Федерального закона РФ №266-ФЗ от 29 июля 2017г.

Учитывая, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются те, которые действовали на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности) (определение Верховного Суда РФ от 06 августа 2018г. №308-ЭС17-6757 (2,3)).

Истец, ссылаясь на положения статьи 9 Закона О несостоятельности (банкротстве), не указывает конкретной даты, периода времени, когда у ответчика возникли основания для обращения должника с заявлением о его банкротстве, о есть дате объективного банкротства.

По смыслу п.1 ст. 9 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)» и разъяснений, данных в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017г. № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)».

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента возникновения обязанности по подаче заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Соответственно, само по себе наличие указанных в ст. 9 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)» признаков не является достаточным для возникновения на стороне самого должника в лице его руководителя обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве. Правовое значение имеет конкретный момент перехода должника в состояние объективного банкротства, то есть критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объёме удовлетворить требования кредиторов (определение Верховного Суда РФ от 10 декабря 2020г. №305-ЭС20-11412).

Вопреки позиции истца, само по себе наличие у организации задолженности перед кредиторами, в том числе и просроченной к оплате, не свидетельствует о наличии у должника признаков объективного банкротства, а, соответственно, и обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

Однако в материалы дела не представлены доказательства, свидетельствующие о наступлении у должника признаков объективного банкротства в июле, в августе 2019 года (даты заключения договоров между ОО «Камелот» и ООО «ДЭМ-Комплект ДВ»).

Согласно правовой позиции, изложенной в определениях Верховного суда РФ от 07 декабря 2015 №307-ЭС 15-5270, от 31 марта 2016г. №309-ЭС15-16713, субсидиарная ответственность руководителя по долгам возглавляемой им организации возникает вследствие причинения вреда кредиторам.

Невыполнение руководителем требований закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника влечет неразумное и недобросовестное принятие дополнительных (новых) долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов и, как следствие, убытки для них.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объёмом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы; исходя из этого, законодатель в п. 2 ст. 10 (ст.61.12) Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)» презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

Таким образом, исходя из положений п.2 ст. 10 (п.2 ст.61.12) Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)», п.п.12, 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017г. №53 субсидиарная ответственность в связи с неподачей (несвоевременной подачей) должником заявления о его банкротстве возникает только по обязательствам, возникшим после нарушения данной обязанности.

При установленных обстоятельствах, доводы истца о наличии оснований привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника перед истцом являются необоснованными, поскольку противоречат положениям законодательства о банкротстве и практике его применения, а равно не учитывают существо субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную) должником заявления о его банкротстве и цель установления данной ответственности, выявленную высшими судебными инстанциями.

К субсидиарной ответственности могут быть привлечены только контролирующие должника лица, под которыми понимаются физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (ст.61.10 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Основания привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности установлены ст.ст.61.11 и 61.12 Федерального закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)».

Нормативным основанием требований также истцом указываются положения статьи 53.1. ГК РФ.

Ответственность контролирующих должника лиц общества является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 ГК РФ.

Вместе с тем, заявляя о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности, истцом не указывается конкретных действий или бездействий, в результате которых Обществу был причинен вред.

Судом принята во внимание правовая позиция Конституционного суда Российской Федерации, изложенная в постановлении от 21.05.2021 N 20-П "По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой гражданки ФИО3" (далее Постанолвение № 20-П)

Так, в соответствии с п.3.2. Постановления № 20-П при обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору (особенно когда им выступает физическое лицо - потребитель, хотя и не ограничиваясь лишь этим случаем) требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

В пункте 4 Постановления № 20-П Конституционный Суд Российской Федерации в результате конституционного толкования приходит к выводу, что пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Таким образом, в силу приведенных разъяснений Конституционного Суда РФ установлена презумпция - пока не доказано иное предполагается наличие причинно-следственной связи между бездействием лиц, контролирующих должника и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами.

Суд полагает, что материалами дела подтверждается отсутствие причинно-следственной связи между бездействием лиц, контролирующих должника и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами.

Кроме того суд исходит из следующего. Выявленный в указанном Постановлении конституционно-правовой смысл пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» является общеобязательным, что исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике (пункт 2 резолютивной части Постановления от 21.05.2021 20-П).

Как следует из материалов дела, исковые требования о взыскании убытков с генерального директора и единственного участника Общества предъявлены ООО «Камелот» в связи с невозможностью взыскания задолженности, возникшей на основании договоров поставки в рамках осуществления ООО «Камелот» и ДЭМ-Комплект ДВ предпринимательской деятельности.

Содержащиеся в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" положения служат основанием для привлечения к субсидиарной ответственности лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК Российской Федерации, - руководителя, членов коллегиальных органов управления, мажоритарных участников и иных контролирующих общество с ограниченной ответственностью лиц по неисполненным обязательствам общества, исключенного из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц по заявлению кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности, если на момент исключения общества исковые требования такого кредитора к обществу удовлетворены судом.

К установленным в настоящем деле правоотношениям сторон данный механизм судебной защиты с учетом указанной правовой позиции Конституционного Суда РФ не применим.

Конституционный суд РФ установил правовую презумпцию при применении положений пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" о возможности привлечения к субсидиарной ответственности лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК Российской Федерации, по заявлению кредитора - физического лица по обязательствам, не связанным с осуществлением предпринимательской деятельности, что в данной ситуации не имеет место быть (правовая позиция изложена в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 18.05.2022 по делу № А40-73945/2021).

Субсидиарная ответственность участника/исполнительного органа наступает тогда, когда в действиях контролирующих лиц имеется состав правонарушения, включая виновные действия (бездействие), контролирующих лиц, повлекших невозможность исполнения денежных обязательств должником-организацией перед кредитором (вывод активов, фальсификация или уничтожение документов, уничтожение имущества и т.п.), причинно-следственную связь и причиненные этими действиями (бездействием) убытки (правовая позиция изложена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2019 № 306-ЭС19-18285).

В постановлении Арбитражного суда Дальневосточного округа от 17.10.2019 № Ф03-4627/2019 сформулирована позиция, согласно которой в силу исключительности применения механизма восстановления нарушенных прав кредиторов посредством привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности (п.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ №53 от 21 декабря 2017г.), при решении вопроса о привлечении контролировавших должника лиц, исходя из задач судопроизводства (ст.2 АПК РФ) и принципа справедливости необходимо исследовать вопрос о фактическом лице (лицах), виновных в наступлении обстоятельствах, являющихся основанием привлечения к субсидиарной ответственности, и в зависимости от установленного определить их вину и размер ответственности.

В этой связи суд должен установить конкретные обстоятельства, свидетельствующие о наличии или отсутствии причинно-следственной связи между действиями ответчика как руководителя и/или учредителя должника и тем, что долг перед кредитором не был погашен, то есть направленность данных действий исключительно на непогашение задолженности перед кредиторами.

При установленных обстоятельствах, руководствуясь названными выше нормами права, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относимость, допустимость, достоверность каждого из представленных в материалы дела доказательств в отдельности, а также достаточность и взаимную связь данных доказательств в их совокупности, ввиду недоказанности необходимой совокупности условий для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в частности ввиду не подтверждения противоправности (недобросовестности и неразумности) действий ответчика, оснований для привлечения к ответственности, подтверждения отсутствия прямой причинно-следственной связи между действиями (бнздействиями) ответчика и невозможностью удовлетворения требований истца, суд отказывает в удовлетворении исковых требований.

В соответствии с частью 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны. В случае если иск удовлетворен частично, судебные расходы относятся на лиц, участвующих в деле, пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

Принимая во внимание изложенное, в силу требований статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина в сумме 27 554 руб. 00 коп. относится на истца.

Руководствуясь статьями 167-170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований отказать.

Решение вступает в законную силу по истечении месячного срока со дня его принятия (изготовления его в полном объеме), если не подана апелляционная жалоба. В случае подачи апелляционной жалобы решение, если оно не отменено и не изменено, вступает в законную силу со дня принятия постановления арбитражного суда апелляционной инстанции.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Шестой арбитражный апелляционный суд в течение месяца с даты принятия решения.

Апелляционная жалоба подается в арбитражный суд апелляционной инстанции через Арбитражный суд Хабаровского края.



Судья С.М. Изосимов