Решение от 2 октября 2023 г. по делу № А40-100154/2023

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Дело № А40-100154/23-51-804
02 октября 2023 года
город Москва



Резолютивная часть решения объявлена 21 сентября 2023 года

Решение в полном объеме изготовлено 02 октября 2023 года


Арбитражный суд города Москвы в составе:

Судьи Козленковой О. В., единолично,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Власенко А. В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ЮНИКС-ИТ» (ОГРН <***>)

к ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «СИСТЕМНЫЙ СОФТ» (ОГРН <***>)

о взыскании по договору № 06092019/МСК от 06 сентября 2019 года перечисленных денежных средств в размере 1 616 853 руб. 49 коп., неустойки в размере 36 676 руб. 08 коп., процентов в размере 71 097 руб. 26 коп., по день фактической оплаты,

третье лицо – ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ЭВОТОР» (ОГРН <***>),


при участии:

от истца – ФИО1, по дов. № 05/23 от 01 мая 2023 года;

от ответчика – ФИО2, по дов. № б/н от 17 февраля 2023 года; ФИО3, по дов. № 29 от 09 июня 2023 года;

от третьего лица – не явилось, извещено;



У С Т А Н О В И Л:

ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ЮНИКС-ИТ» (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением к ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «СИСТЕМНЫЙ СОФТ» (далее – ответчик) о взыскании по договору № 06092019/МСК от 06 сентября 2019 года перечисленных денежных средств в размере 1 616 853 руб. 49 коп., неустойки в размере 36 676 руб. 08 коп., процентов в размере 71 097 руб. 26 коп., по день фактической оплаты.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ЭВОТОР».

Третье лицо, извещенное надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в судебное заседание не явилось.

С учетом своевременного размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет, спор рассмотрен в его отсутствие на основании статей 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), п. 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17 февраля 2011 года № 12 «О некоторых вопросах применения АПК РФ в редакции Федерального закона от 27 июля 2010 года № 228-ФЗ «О внесении изменений в АПК РФ».

Ответчик против удовлетворения заявленных требований возражает по доводам, изложенным в письменном отзыве.

Рассмотрев заявленные требования, выслушав представителей сторон, исследовав и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, суд пришел к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, 06 сентября 2019 года между истцом (стороной 2) и ответчиком (стороной 1) был заключен смешанный договор № 06092019/МСК.

В соответствии с пунктом 2.1. договора сторона 1 в соответствии с условиями договора обязалась с использованием телекоммуникационных каналов связи предоставить стороне 2 право использования программ, указанных в спецификациях, которые после их подписания сторонами будут являться неотъемлемыми частями договора, а сторона 2 обязалась оплатить вознаграждение стороне 1 за предоставленные права на условиях договора и спецификации.

В соответствии с пунктом 2.1.1. договора стороне 2 предоставляется право использования программ на территории Российской Федерации следующими способами: воспроизводить программы (инсталлировать, запускать программы на ЭВМ). Право использования, предоставляемое стороне 2, включает право на распространение конечным пользователям и/или третьим лицам (ресейлерам) для передачи конечным пользователям права использования программ для ЭВМ путем воспроизведения, ограниченного инсталляцией, копированием (для архивных целей) и запуском программ для ЭВМ с ограничениями и дополнениями для конечного пользователя, предусмотренными лицензионным соглашением конечного пользователя. Право использования программ по функциональному назначению предоставляется конечному пользователю путем полного и безоговорочного принятия EULA, к которому конечный пользователь присоединяется с момента начала использования программ. Условия, принятого конечным пользователем EULA, имеют преимущественную силу в отношении указанных в нем программ. Срок действия прав использования программ для ЭВМ определяется в спецификации. Если указание на срок действия прав использования программ для ЭВМ отсутствует, права предоставляются на срок действия исключительного права правообладателя.

В соответствии с пунктом 2.2. договора сторона 1 в соответствии с условиями договора обязалась передать стороне 2 экземпляры программ и/или сертификаты технической поддержки в отношении программ и/или оборудование, предусмотренные спецификацией, а сторона 2 обязалась принять и оплатить поставленный товар на условиях договора и спецификации.

25 января 2022 года ответчиком был выставлен счет № СФ00-001905 на оплату товара «Tenable.sc - Subscription, Dates: 2/27/2022 to 2/26/2023, Term: 12 Months, IP Bands: 500, Order Type: Renewal Includes: -TSC-STNDC, Standard Tenable.s» на сумму 22 310 долларов США.

Платежным поручением № 527 от 11 февраля 2022 года истец перечислил ответчику денежные средства в размере 1 667 094 руб. 67 коп., указав в назначении платежа на счет № СФ00-001905.

В соответствии с пунктом «k» статьи 1 договора спецификация это приложение к договору, содержащее:

- наименование и количество программ, в отношении которых предоставляется право использования, количество ЭВМ, на которых допустимо использование программ, срок действия такого права, размер вознаграждения стороны 1 и сроки его оплаты, а также сроки предоставления права на использование программ;

- наименование и количество передаваемого товара, стоимость товара и сроки его оплаты, сроки и способ доставки товара, а также адрес его доставки;

- перечень услуг, срок и место их оказания, результат оказания услуг, стоимость услуг и порядок их оплаты.

Предусмотренная пунктом «k» статьи 1 договора спецификация к смешанному договору к иску не была приложена.

В соответствии с пунктами 4.1., 4.2., 4.3. договора право использования программ, предусмотренных спецификацией или счетом, или заявкой, предоставляется стороне 2 в соответствии с общепринятым в мировой практике обычаем делового оборота - принципом «AS IS» («как есть»). На аналогичных условиях стороне 2 передаётся товар в соответствии с разделом 4 договора. Право использования программ предоставляется стороной 1 в срок, указанный в спецификации или в счете, или в заявке. Факт предоставления права использования программ (надлежащего исполнения стороной 1 своих обязательств по договору) подтверждается подписанием стороной 2 акта на передачу прав или универсального передаточного документа («Первичный документ»). Стороны пришли к соглашению, что Первичный документ, содержащий перечень программ, в отношении которых передается право использования, соответствующий перечню программ, указанных в спецификации, после его подписания сторонами будет являться неотъемлемой частью договора даже при отсутствии в нем ссылки на договор.

В соответствии с пунктами 5.1., 5.1.1. договора сторона 1 в срок, предусмотренный спецификацией или в счете, или в заявке, своими силами либо с привлечением третьих лиц осуществляет доставку товара по адресу, указанному в спецификации, предварительно уведомив сторону 2. Факт поставки товара (надлежащего исполнения стороной 1 своих обязательств по договору) подтверждается подписанием стороной 2 товарной накладной по унифицированной форме № ТОРГ-12 или универсального передаточного документа без замечаний.

Предусмотренные вышеуказанными пунктами договора акт на передачу прав или универсальный передаточный документ, а также товарная накладная по форме ТОРГ-12 к иску не были приложены.

Согласно пункту 3 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), стороны могут заключить договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами. К отношениям сторон по смешанному договору применяются в соответствующих частях правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора.

Проанализировав условия договора, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что он является смешанным, содержащим в себе элементы договора поставки, договора возмездного оказания услуг и лицензионного договора.

Согласно пункту 3 статьи 421 ГК РФ, к договору в соответствующих частях применяются правила параграфа 3 главы 30 и частью 4 ГК РФ.

В соответствии со ст. 506 ГК РФ по договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности.

Согласно пункту 1 статьи 486 ГК РФ, покупатель обязан оплатить товар непосредственно до или после передачи ему продавцом товара, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другим законом, иными правовыми актами или договором купли-продажи и не вытекает из существа обязательства.

В соответствии со статьей 779 ГК РФ по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги.

Статьей 781 ГК РФ предусмотрено, что заказчик услуг обязан оплатить оказанные ему услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг.

Согласно пункту 1 статьи 1235 ГК РФ, по лицензионному договору одна сторона - обладатель исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования такого результата или такого средства в предусмотренных договором пределах.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1233 ГК РФ к договорам о распоряжении исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, в том числе к договорам об отчуждении исключительного права и к лицензионным (сублицензионным) договорам, применяются общие положения об обязательствах (статьи 307 - 419) и о договоре (статьи 420 - 453), поскольку иное не установлено правилами раздела VII ГК РФ и не вытекает из содержания или характера исключительного права.

По правилам пункта 5 статьи 1235 ГК РФ по лицензионному договору лицензиат обязуется уплатить лицензиару обусловленное договором вознаграждение.

В соответствии с положениями статей 309 и 310 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов. Односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается.

В обоснование исковых требований истец указал, что 24 января 2022 года между истцом (лицензиатом) и третьим лицом (сублицензиатом) был заключен сублицензионный договор № 17538, по условиям которого сублицензиату предоставлено право использования программы для ЭВМ Tenable.sc в период с 27.02.2022 по 26.02.2023 По сообщению сублицензиата 10.03.2022 доступ к программе для ЭВМ Tenable.sc прекратился. Данное обстоятельство подтверждалось сублицензиатом в претензиях от 14.03.2022 и 12.04.2022 о возврате денежных средств, перечисленных во исполнение сублицензионного договора. При этом нарушений интеллектуальных прав правообладателя при использовании истцом и сублицензиатом программы для ЭВМ Tenable.sc, как и других нарушений, не допускалось. Претензией исх. № 1/04 от 27.04.2022 истец сообщал ответчику о наличии спора с сублицензиатом и о его обстоятельствах, а также требовал возвратить денежные средства. Указанной претензией ответчику также фактически заявлено об отказе от исполнения договора в части, в которой договор касается права использования программы для ЭВМ Tenable.sc, поскольку условие о сроке предоставления права использования программы для ЭВМ Tenable.sc было нарушено. В ответ на указанную претензию ответчик признал факт ограничения и/или приостановления со стороны правообладателя действия программы для ЭВМ Tenable.sc для российских заказчиков. Однако денежные средства возвращены не были.

Исполнение договора полностью или в части путем предоставления ответчиком истцу права использования в отношении программ, имеющих аналогичные функциональные возможности, сторонами не согласовано.

При таких обстоятельствах истец считает, что имеются основания для возврата ответчиком истцу уплаченных денежных средств (предоплаты) в течение 10 рабочих дней с даты аннулирования спецификации. Со стороны ответчика не заявлено о расторжении спецификации в одностороннем порядке, что является злоупотреблением правом и нарушает права истца. В то же время договор предоставляет сторонам право на его расторжение инициативе одной из Сторон с предварительным письменным уведомлением другой стороны не менее чем за 30 календарных дней до даты его расторжения и при условии проведения всех взаиморасчетов между собой (пункт 13.1.1. договора). Таким образом, договором предусмотрено право сторон на отказ от его исполнения. Следуя принципу толкования a fortiori (тем более), если договор допускает возможность отказаться от него полностью, то тем более он допускает отказаться от него в части. Если позволено большее, то позволено и меньшее.

На основании изложенного, в претензии исх. № 1/04 от 27.04.2022, полученной ответчиком 10.05.2022, истец отказался от исполнения договора в части, в которой договор касается права использования программы для ЭВМ Tenable.sc. Отказ от исполнения договора в части подтвержден также в досудебной претензии, полученной ответчиком 23.12.2022. Договор в соответствующей части прекращен с 10.06.2022. Денежные средства должны были быть возвращены ответчиком истцу в срок не позднее 27.06.2022. До настоящего времени денежные средства ответчиком не возвращены. В настоящее время имеет место неравнозначность встречных представлений, что недопустимо. Досудебной претензией от 13.12.2022 истец сообщил ответчику о том, что он поддерживает ранее заявленный отказ от исполнения Договора в части, в которой договор касается права использования программы для ЭВМ Tenable.sc, и требование о возврате денежных средств по просроченному обязательству.

В соответствии с пунктом 1 статьи 450.1 ГК РФ предоставленное настоящим Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором право на односторонний отказ от договора (исполнения договора) (статья 310) может быть осуществлено управомоченной стороной путем уведомления другой стороны об отказе от договора (исполнения договора). Договор прекращается с момента получения данного уведомления, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором.

Законом право лицензиата на односторонний отказ от договора не предусмотрено, соответственно, право на такой отказ должно быть предусмотрено договором.

В соответствии с пунктом 13.1.1. договора настоящий договор может быть расторгнут:

- по соглашению сторон либо по инициативе одной из сторон с предварительным письменным уведомлением другой стороны не менее чем за 30 календарных дней до даты его расторжения и при условии проведения всех взаиморасчетов между собой;

- по основаниям, установленным действующим законодательством РФ.

Как следует из содержания пункта 13.1.1. договора, право на расторжение договора предоставлено любой из сторон.

Вопреки доводам истца, претензия исх. № 1/04 от 27.04.2022 не содержит отказа истца от спорного договора.

В претензии исх. № б/н от 13.12.2022 истец указал, что «Претензией исх. № 1/04 от 27.04.2022 ООО «ЮНИКС-ИТ» сообщало Вам о наличии спора с Сублицензиатом и о его обстоятельствах, а также требовало возвратить денежные средства. Указанной претензией Вам также фактически заявлено об отказе от исполнения Договора в части обязательств Сторон, связанных с приобретением Программы для ЭBM Tenable.sc, поскольку срок предоставления права использования Программы для ЭВМ Tenable.sc был нарушен…. С учетом изложенного мы вынуждены поддержать ранее заявленный отказ от исполнения Договора в части и требование о возврате денежных средств по просроченному обязательству».

Исходя из содержания данной претензии, суд приходит к выводу о том, что только лишь в претензии от 13 декабря 2022 года, которая была направлена в адрес ответчика 14 декабря 2022 года и получена последним 23 декабря 2022 года, истец заявил не о расторжении договора, а об отказе от исполнения договора в части обязательств сторон, связанных с приобретением программы для ЭBM.

К отзыву на исковое заявление ответчик приложил подписанный обеими сторонами через электронный документооборот УПД № 1330 от 03 февраля 2022 года на сумму 1 706 378 руб. 12 коп., согласно которому, ответчик предоставил истцу лицензию на использование программного обеспечения «Tenable.sc - Subscription, Dates: 2/27/2022 to 2/26/2023, Term: 12 Months, IP Bands: 500, Order Type: Renewal Includes: -TSC-STNDC, Standard Tenable.s».

Суд считает, что оснований для удовлетворения исковых требований не имеется, поскольку истцом не предоставлены доказательства отзыва лицензии ответчиком, также не установлена причинно-следственная связь, позволяющая утверждать, что в ограничении действия лицензии прослеживаются действия ответчика.

Предоставленная лицензия начала действовать с 27.02.2022 и истец утверждает, что лицензия прекратила действовать 10.03.2022 по вине ответчика, т.е. лицензия была активирована и активна 12 календарных дней (с 27.02.2022 по 10.03.22 включительно).

Дополнительно, факт действия лицензии отмечен в решении от 04.07.2023 по делу № А40-6310/23-51-48 на стр. 3 по иску третьего лица к истцу по настоящему делу.

Факт активации и действия лицензии позволяет утверждать, что на момент исполнения условий договора и подписания истцом и ответчиком УПД, условия договора ответчиком выполнены в полном объёме и без нарушений.

Учитывая, что лицензия была предоставлена истцу без замечаний, а им в свою очередь передана конечному пользователю (третьему лицу), так же без замечаний, что следует из материалов дела № А40-6310/23-51-48, активирована конечным пользователем и начала действовать, истцом не учтены условия предоставления и использования лицензии, а именно: пунктами «d» раздела 1, пп. 2.1.1., п. 2.7. договора установлено, что перед началом пользования лицензией, конечный пользователь обязан согласиться и принять условия лицензионного пользовательского соглашения (далее – «EULA») в полном объёме.

В соответствии с п. 5 ст. 1286 ГК РФ в случае приобретения конечным пользователем программных продуктов, использование таких продуктов требует от конечного пользователя заключение лицензионного пользовательского соглашения (EULA) с правообладателем (иностранной компанией «Tenable. Inc», зарегистрированной на территории США (далее – правообладатель). Заключение такого соглашения (EULA) происходит в упрощенном порядке между конечным пользователем и правообладателем.

Как отмечено пункте 103 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 года № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», предусмотренный пунктом 5 статьи 1286 ГК РФ договор заключается между обладателем исключительного права на программу для ЭВМ или базу данных и пользователем, то есть лицом, правомерно владеющим экземпляром такой программы или базы и начинающим пользование соответствующей программой или базой. Лицо, приобретшее экземпляр программы для ЭВМ или базы данных не для самостоятельного пользования, а для перепродажи его третьему лицу, не является субъектом отношений, определенных названной нормой.

Без принятия лицензионного пользовательского соглашения (EULA) конечным пользователем, пользоваться программными продуктами не представляется возможным, поскольку в этом случае программные продукты либо не будут запускаться, либо не будут устанавливаться (инсталлироваться) на оборудование конечного пользователя.

Данное обстоятельство является общеизвестным фактом, не требующим доказывания, учитывая, что подавляющее большинство правообладателей во всём мире реализовывают свои программные продукты по такой схеме (с обязательным соглашением конечного пользователя с EULA).

Условиями п. «b» раздела 10 EULA установлено, что стороны (конечный пользователь и правообладатель) обязаны следовать экспортному законодательству США:

«(b) Торговый контроль.

Применимые законы включают в себя экспортное законодательство США (в том числе Положение о международной торговле оружием (ITAR), 22 CFR 120-130, и Положение об управлении экспортом (EAR), 15 CFR части 730 и последующие) и правила по борьбе с бойкотом, введенные Министерством торговли и Министерством финансов. Заказчик соглашается с тем, что он будет выступать в качестве зарегистрированного экспортера во всех случаях, когда по его вине доступ к Продуктам будет осуществляться за пределами США или гражданином любой страны, не являющейся США. Стороны также соглашаются соблюдать торговые и экономические санкции, правила и положения США, Европейского союза, стран-членов ЕС, Великобритании и других соответствующих государственных органов и не осуществлять запрещенную торговлю с физическими или юридическими лицами, в отношении которых действуют санкции, эмбарго или исполнительное распоряжение. …».

Учитывая введение Правительством США санкций в отношении России и российских заказчиков, а также приказ №14065 и правило, изданное 03.03.2022 Бюро промышленной безопасности Министерства торговли США («BIS»), которое запрещает Правообладателю экспортировать продукцию клиентам на территории России, Правообладатель вынужден прекратить действие своих программных продуктов на территории России.

Факт такого прекращения дополнительно подтверждается письмами, разосланными правообладателем по адресам электронной почты конечных пользователей. Данная информация подтверждается аналогичным письмом, которое получил ответчик.

Также в отзыве на иск ответчиком приведена ссылки на сайты в сети «Интернет», где размещена соответствующая информация: https://всезапомним.рф/company/464-tenable.html; https://internet-lab.ru/nessus_off.

Цитата из полученного ответчика письма: «Раздел 10(a) Генерального соглашения Tenable («Соглашение»), который регулирует все виды использования Продуктов и Услуг Tenable и доступ к ним, гласит: «Каждая сторона соглашается выполнять свои соответствующие обязательства в соответствии со всеми применимыми национальными, федеральными законами, законами штата и местными законами, статутами, постановлениями, нормативными актами и кодексами («Применимое законодательство»)». В разделе 10(b) далее говорится: «Стороны далее соглашаются соблюдать торговые и экономические санкции, правила и нормативные акты Соединенных Штатов... и не должны заниматься запрещенной торговлей с физическими или юридическими лицами, на которые распространяются действующие санкции, эмбарго или указ президента».

Факт наличия санкционных ограничений введёнными Европейскими государствами, США и Великобританией в отношении российских компаний и физических лиц, является общеизвестным фактом и не требует дополнительных доказательств.

В частности, санкции включают, но не ограничиваются Указом Президента США (Executive Order) 14065 от 21 февраля 2022 года, предусматривающим запрет прямого и/или косвенного взаимодействия лиц, зарегистрированных в или расположенных в США, с ДНР и ЛНР и связанными либо взаимодействующими с ними лицами, а также с поставщиками услуг, товаров, материальной, финансовой и технической поддержки санкционных лиц. Условия Указа включают, но не ограничиваются запретом передачи, продажи, экспорта и реэкспорта товаров, услуг и технологий, инвестиции и иной технологической и фактической поддержки санкционных лиц.

В данном случае ответчик:

- не имеет возможности повлиять на условия лицензионного пользовательского соглашения (EULA), заключенного между конечным пользователем и правообладателем;

- не является стороной лицензионного пользовательского соглашения (EULA) заключенного между конечным пользователем и правообладателем.

Конечный пользователь заключил лицензионное пользовательское соглашение с правообладателем в момент установки программного обеспечения на оборудование (или при первом запуске лицензии на своём оборудовании). С этого момента действуют условия EULA, имеющие преимущественное значение перед условиями договора или условиями договора, заключенного между истцом и конечным пользователем.

Истец знал о EULA и необходимости его заключения между конечным пользователем и правообладателем (п. «d» раздела 1, пп. 2.1.1., п. 2.7. договора) и факте заключения EULA между конечным пользователем и правообладателем.

Пунктом 4.1. договора установлено, что предоставление лицензии происходит в соответствии с общепринятым в мировой практике обычаем делового оборота – принципом «аs is» («как есть»).

Общепринятый принцип торговли «как есть» сводится к тому, что продавец в рамках какого-либо договора передаёт, а покупатель принимает какие либо лицензии/товары и т.д. в том состоянии, в котором они находятся на дату его приобретения, включая какие-либо оговоренные недостатки, либо дополнительные условия, к которым относится EULA. Иными словами, покупатель, приобретая вещь, принимает на себя риски, связанные с дальнейшей эксплуатацией лицензии/товара, равно как и соглашается с качеством и характеристиками вещи и возможными, оговоренными её особенностями эксплуатации, либо иными ограничениями, что лишает покупателя оснований на предъявление продавцу претензий по качеству и характеристикам вещи относительно оговоренных недостатков, либо иных ограничений.

При этом, в соответствии с п. 1 ст. 422 ГК РФ, договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами. Следовательно, продажа лицензий/товара на условиях «аs is» («как есть») должна протекать в условиях максимальной осведомленности покупателя о тех свойствах и характеристиках лицензии/товара (вещи), качество которых может быть поставлено под сомнение, либо о тех ограничениях, которые относятся к лицензиям\товарам такого вида.

В данном случае это правило касается ограничений в части соблюдения экспортного контроля, которые указаны в лицензионном пользовательском соглашении (EULA), заключенным между конечным пользователем и правообладателем

Таким образом, продажа лицензии истцу, а им впоследствии перепродажа лицензии конечному пользователю, по принципу «as is» («как есть») ограничивает покупательскую гарантию в отношении тех недостатков, либо иных ограничений (к которым можно отнести EULA), которые ответчиком оговаривались и были доведены до сведения истца на момент заключения договора.

Соответственно риски, связанные с ненадлежащим информированием конечного пользователя о достоинствах и недостатках лицензии/товаров ложатся на истца. Ответчик не имеет к этому отношения, поскольку в его обязанности входит в максимальной степени проинформировать истца о наличии всех достоинств и недостатков лицензий/товаров, в соответствии с принципом «как есть», а также необходимость принятия конечным пользователем EULA и соблюдать все его условия.

Учитывая, что лицензия была предоставлена без замечаний и ограничение её действия возникло не по вине ответчика, а по инициативе правообладателя, в связи с введением недружественными странами санкционных ограничений, а также учитывая, что ответчик не имеет фактических и юридических возможностей изменить применимое к правообладателю право и не имеет права и возможности менять условия правообладателя, закрепленные в EULA (которое принято конечным пользователем), передача лицензии совершена ответчиком в полном объёме, без каких-либо претензий со стороны истца к ответчику. Ответчик надлежащим образом исполнил условия договора и не осуществлял действий по отзыву, либо блокированию лицензии, поскольку такими правами обладает только правообладатель, а не ответчик.

Вышеуказанная правовая позиция подтверждается судебной практикой (дела №№ А40-89562/2022, А40-109591/22, А40-141371/22, А40-203551/22).

Ссылка истца на пункт 2.3. договора в части предоставленных гарантий не может быть признана обоснованной.

В данном случае истец не учитывает, что договор является рамочным и смешанным. Договор включает в себя условия договора поставки, услуг и сублицензионного договора, что указывается в разделе 2 договора и, в частности, в п. 2.10. договора.

Нельзя отождествлять понятия «право использования программы для ЭВМ» и «товар», которые являются разными по своей природе объектами гражданского оборота и разделены в предмете договора.

Лицензия была предоставлена истцу по условиям предмета сублицензионного договора (пп. 2.1.1. и п. 2.1. договора). В п. 2.3 договора чётко обозначено предоставление гарантий только в отношении товара (оборудование, экземпляра программ для ЭВМ и сертификаты).

Кроме этого, в случае предоставления «экземпляров ПО для ЭВМ», конечный пользователь также обязан принять условия лицензионного пользовательского соглашения (EULA) в соответствии с п. 5 ст. 1286 ГК РФ, что по аналогии с лицензией позволило бы правообладателю ограничить доступ к ПО и гарантия, указанная в п. 2.3. договора, могла бы быть актуальной, на момент поставки такого экземпляра, но не после его поставки, поскольку вины ответчика в ограничении действия ПО не прослеживается.

На основании вышеизложенного, и учитывая, что по договору на основании счета № СФ00-001905 от 25.01.2022г. и УПД №1330 от 03.02.2022 ответчиком была предоставлена истцу лицензия, доводы последнего, касающиеся распространения гарантий качества работоспособности на лицензию, являются необоснованными и противоречат условиям договора.

Кроме того, на момент подписания и исполнения договора по предоставлению лицензии и на момент подписания УПД, лицензия функционировала без замечаний. В противном случае, ответчик либо предоставил бы замену, либо вернул денежные средства, т.к. при таких обстоятельствах не смог бы утверждать, что им исполнены условия сделки надлежащим образом.

Суд приходит к выводу о том, что ответчик не нарушал условий договора, поскольку: предоставил лицензию без замечаний (УПД подписан без замечаний) и первое утверждение о неработоспособности Лицензии появилось спустя 12 дней; предоставил лицензию по принципу «как есть», т.е. максимально проинформировал истца о достоинствах и недостатках лицензии и проинформировал о наличии EULA, и необходимости его заключения между конечным пользователем и правообладателем; учитывая, что приостановка лицензии вызвана действиями правообладателя, а не ответчика, т.к. правообладатель самостоятельно ограничил доступ в соответствии с условиями EULA, на основании введённых санкций недружественными странами в отношении России и российских заказчиков; отсутствия у ответчика фактических и юридических возможностей повлиять на условия EULA, т.к. он не является его стороной.

В обоснование одностороннего отказа от договора в части лицензии истец ссылается на условия пунктов 8.7., 8.7.1. договора.

В пункте 8.7. договора идёт речь об ограничении ответственности ответчика, в случае наступления указанных в нём обстоятельств:

- вызванное приостановлением и/или ограничением и/или прекращением распространения программ, включая техническую поддержку в отношении таких программ, а также товара по решению правообладателя/производителя;

- если таковое непосредственно связано с установлением экспортных запретов и/или ограничений, включая санкции, законодательством какой-либо юрисдикции, что в свою очередь исключает для стороны 1 возможность своевременно и надлежащим образом исполнить свои обязательства в отношении соответствующих программ и/или товара.

Пунктом 8.7.1. договора ответчику предоставлена возможность на одностороннее расторжение, но не истцу.

Учитывая положения пунктов 1 и 4 ст. 421 ГК РФ, истец согласился на указанные в договоре условия, соответственно его утверждение о злоупотреблении правом является несостоятельным, т.к. его права не были нарушены и доказательств нарушения условий договора ответчиком не предоставлены.

Также положения пункта 8.7.1. договора распространяются на случаи, когда поставка не была осуществлена, а предоплата внесена. Только в таком случае предоплата возвращается и ни при каких других условиях.

Поскольку права на использование программы были предоставлены ответчику 04.02.2022, что подтверждено УПД, а истец не вносил предоплаты, а произвел оплату по факту получения прав, что подтверждается платёжным поручением № 527 от 11.02.2022, то положения пунктов 8.7. и 8.7.1. договора, касающиеся возврата предоплаты, не распространяются на возврат денежных средств в связи с неработоспособностью программы.

Более того, возврат денежных средств за уже исполненное обязательство по предоставлению права использования программы по любой причине не предусматривается пунктом 8.7.1. договора.

Ответчик не отказывался от исполнения обязательства, исполнил свои обязательства по договору своевременно, надлежащим образом и без каких-либо нарушений, что подтверждается УПД и платёжным поручением № 527 от 11.02.2022.

Ссылка истца на пункт 13.1.1. договора также не может быть признана обоснованной, т.к. данное условие предусматривает одностороннее расторжение не уже совершённой (т.е. исполненной) сделки, а самого договора. При этом предусмотрено обязательное письменное информирование не менее чем за 30 дней, до предполагаемой даты расторжения.

Учитывая, что в настоящем случае ответчик предоставил товар надлежащего качества, последний не отвечает за последующее ограничение доступа к использованию ПО со стороны правообладателя, оснований для взыскания с ответчика в пользу истца перечисленных по смешанному договору № 06092019/МСК от 06 сентября 2019 года денежных средств в размере 1 616 853 руб. 49 коп., для удовлетворения акцессорных требований о взыскании неустойки и процентов не имеется.

Расходы истца по уплате государственной пошлины в соответствии со ст. 110 АПК РФ возлагаются на истца.

Руководствуясь ст. ст. 9, 65, 110, 123, 156, 167 - 170 АПК РФ,



Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца с момента принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.


Судья: О. В. Козленкова