Решение от 9 октября 2023 г. по делу № А33-17553/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ


ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ


09 октября 2023 года


Дело № А33-17553/2023

Красноярск


Резолютивная часть решения размещена в установленном порядке в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» 17.08.2023 года.

Мотивированное решение составлено 09.10.2023 года.


Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в порядке упрощенного производства дело по иску федерального государственного унитарного предприятия «Горно-химический комбинат» (ИНН <***>, ОГРН <***>) к обществу с ограниченной ответственностью «Киберсталь» (ИНН <***>, ОГРН <***>) о взыскании неустойки;



установил:

федеральное государственное унитарное предприятие «Горно-химический комбинат» (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Киберсталь» (далее – ответчик) о взыскании неустойки по договору поставки № 17706413348220000070/01-03-22-740/17152/865/644 от 29.09.2022 в размере 771 264 руб. за период с 20.10.2022 по 01.11.2022.

Дело рассматривалось в порядке упрощенного производства. 16.08.2023 вынесена резолютивная часть решения, опубликованная на сайте суда 17.08.2023.

В последующем в Арбитражный суд Красноярского края от обеих сторон поступило заявление о составлении мотивированного решения по настоящему делу.

При указанных обстоятельствах суд принимает решение по правилам главы 20 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее – АПК РФ).

При рассмотрении настоящего дела арбитражным судом установлены следующие обстоятельства.

Между сторонами был заключен вышеупомянутый договор, по которому истец являлся заказчиком, а ответчик – поставщиком товара.

Условиями договора предусмотрена обязанность поставщика предоставить обеспечение исполнения обязательств в различных формах, в частности путем выдачи банковской гарантии (пункт 10.1 договора). Указанное обязательство поставщик должен был исполнить не позднее 20 дней с даты заключения договора (пункт 10.2 договора).

При этом за просрочку исполнения указанного обязательства пунктом 7.5 договора предусмотрена мера ответственности в виде неустойки в размере 0,06% от цены договора за каждый день просрочки.

В рамках сложившихся договорных отношений ответчик допустил такую просрочку. С учетом даты заключения договора обеспечение ответчик должен был предоставить до 19.10.2022. Фактически банковская гарантия была оформлена 01.11.2022, о чем был составлен акт приема-передачи. Просрочка составила 13 дней. В связи с чем истец произвел начисление неустойки с 20.10.2022 по 01.11.2022. С учетом цены договора (98 880 000 руб.) размер неустойки определен истцом в сумме 771 264 руб. (98 880 000 / 100 х 0,06 х 13).

В последующем 08.12.2022 истец направил ответчику претензию с требованием оплатить неустойку. Поскольку требование не было удовлетворено, истец обратился в суд.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы сторон, суд пришел к следующим выводам.

В силу пункта 1 статьи 330 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) на случай неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности при просрочке исполнения, законом или договором может быть предусмотрена обязанность должника уплатить кредитору определенную денежную сумму (неустойку), размер которой может быть установлен в твердой сумме - штраф или в виде периодически начисляемого платежа.

Истец в правовом обосновании заявленного иска исходил из правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.01.2017 по делу № 305-ЭС16-14210, А40-85057/2015, о допустимости обеспечения неустойкой обязательства предоставить банковскую гарантию. В указанном определении отмечалось, что обязательство предоставить банковскую гарантию, как и любое иное обязательство, в том числе дополнительное, может быть обеспечено неустойкой, поскольку гражданское законодательство не содержит исключений для данного вида обязательства и обеспечение неустойкой не является несовместимым с характером обязательства.

Также в нем указывалось, что отказ в удовлетворении требований о представлении банковской гарантии и взыскании согласованной сторонами неустойки за непредставление банковской гарантии может стимулировать должников к неисполнению принятых на себя обязательств, поскольку лицо, нарушившее обязательство не будет нести за это гражданской ответственности, а лицо, в пользу которого должно быть исполнено это обязательство, не получит компенсации своих потерь, а кроме того, создает преимущественное положение для такого должника перед другими участниками закупки.

Между тем судом отмечается, что изложенную правовую позицию нельзя воспринимать как вывод о безусловном праве кредитора в каждом подобном случае взыскивать неустойку. Следует учитывать, что в указанном рассмотренном Верховным судом РФ случае речь шла о том, что должник в принципе не исполнил обязанность по предоставлению банковской гарантии. В связи с чем в определении и приведены мотивы, по которым неустойка является допустимым способом обеспечения обязательства по предоставлению банковской гарантии, несмотря на то, что это обязательство является дополнительным.

Возражая против иска, ответчик ссылался на то, что он добросовестно исполнял свои обязанности согласно пункту 10.4 договора, а просрочка в предоставлении банковской гарантии была вызвана поведением истца, поскольку от него требовалось согласование условий банковской гарантии.

Пунктом 10.4 договора предусмотрено, что поставщик вправе согласовать проект банковской гарантии предварительно с покупателем либо представить подписанное обеспечение. Во втором случае покупатель при возникновении обоснованных замечаний вправе потребовать исправления текста обеспечения.

В обоснование своих доводов ответчик представил электронные письма, свидетельствующие о ведении им в октябре 2022 г. двусторонней переписки: с одной стороны с банком, а с другой – с истцом. Из адресов электронной почты и контекста сообщений видно, что истец действительно принимал участие в согласовании условий банковской гарантии. И это участие с учетом пункта 10.4 договора являлось весомым.

Из текста переписки усматривается, что предметом общения было согласование условий банковской гарантии. Окончательно этот вопрос был разрешен 27.10.2022. По крайней мере, из текста писем следует, что до указанной даты решение этого вопроса находилось на стадии обсуждений.

Возражая против доводов ответчика, истец представил письмо Казначейства от 26.07.2023, которое было подготовлено по запросу истца. В этом письме Казначейство указывает, что в период с 01.10.2022 по 30.11.2022 проект или подписанная банковская гарантия не поступала от ответчика.

Процессуальные правила доказывания предполагают, что стороны должны представлять ясные и убедительные доказательства обстоятельств дела либо доказательства, преобладающие над доказательствами процессуального противника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.12.2018 № 305-ЭС17-4004(2) по делу № А40-80460/2015).

Исходя из принципа состязательности, подразумевающего, в числе прочего, обязанность раскрывать доказательства, а также сообщать суду и другим сторонам информацию, имеющую значение для разрешения спора, нежелание стороны опровергать позицию процессуального оппонента должно быть истолковано против нее (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006, 246210793171, постановление Президиума ВАС РФ от 06.03.2012 № 12505/11 по делу № А56-1486/2010).

В настоящем случае ответчик представил доказательства обмена сообщениями по вопросу согласования условий банковской гарантии. Бремя доказывания обратного по этому доводу перешло на истца. Между тем письмо Казначейства, представленное истцом, само по себе не опровергает доказательства ответчика.

Истец должен был дать вразумительные пояснения по поводу представленной ответчиком переписки, в частности высказаться, была такая переписка вообще или нет, а если была, то прокомментировать мотивы и цели своего поведения при участии в переписке. Однако он не отрицал ведение описанной переписки и не оспорил представленные ответчиком электронные письма. Информация, содержащаяся в представленном истцом письме, направлена на отрицание факта представления проекта или подписанной банковской гарантии, а не факта ведения вышеуказанной переписки.

То, что проект или подписанная банковская гарантия не были представлены к определенному моменту, не имеет значение, поскольку между сторонами нет спора о том, что ответчиком была допущена просрочка (с формальной точки зрения подсчета сроков). Для обеих сторон ясно, что обязательство по предоставлению банковской гарантии было исполнено 01.11.2022.

Отклоняя при таких обстоятельствах доказательства, представленные ответчиком, суд фактически исполнил бы обязанность истца по опровержению этих доказательств (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 03.11.2020 № 302-ЭС20-6718 по делу № А69-303/2018, постановление Президиума ВАС РФ от 15.10.2013 № 8127/13 по делу № А46-12382/2012), что недопустимо.

При этом при толковании пункта 10.4 договора истец исходил из того, что у поставщика был выбор – он вправе был согласовать с заказчиком проект банковской гарантии или представить подписанное обеспечение. Толкование истца состояло в том, что он предложил риски неблагоприятных последствий такого выбора ответчика возложить на ответчика. Иными словами, по логике истца ответчик сам виноват в том, что он решил согласовать проект с истцом. Такое толкование основано на недобросовестных мотивах, поскольку оно направлено на оправдание истцом получаемых из сложившейся ситуации преимуществ (пункты 3-4 статьи 1 ГК РФ).

Упрекая ответчика в сделанном выборе, истец пренебрег тем, что содержание пункта 10.4 договора определено в интересах именно истца. Выбор между возможностью согласовать проект банковской гарантии и самостоятельно определить эти условия с банком был условным. Из содержания указанного пункта следует, что в любом случае мнение истца по этому вопросу было решающим, поскольку истец при возникновении обоснованных замечаний вправе был потребовать исправления текста обеспечения. Ответчик так или иначе был связан мнением истца.

В силу положений пункта 3 статьи 1, пункта 1 статьи 10 и пункта 3 статьи 307 ГК РФ сторона обязательства должна действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

В данном случае ответчик, инициировав с истцом обсуждение по поводу согласования условий банковской гарантии, действовал в соответствии с условиями договора и в интересах истца. Истец участвовал в обсуждении условий банковской гарантии. Его устраивало такое взаимодействие с ответчиком.

Коль скоро ответчик обоснованно доверился первоначальному поступку истца, исходя из принципа добросовестности, в дальнейшем истец обязан был учитывать созданные им самим разумные ожидания контрагента. Высказанные истцом в настоящем деле возражения относительно того, что ответчик сам виноват в избранном варианте формирования условий банковской гарантии (при согласовании с истцом), свидетельствуют о противоречивом и недобросовестном поведении (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 03.05.2023 № 307-ЭС22-26731 по делу № А56-36251/2021).

Общегражданский принцип эстоппель предполагает воспрепятствование стороне получить преимущества и выгоду вследствие непоследовательности и противоречивости своего поведения в ущерб другой стороне, которая добросовестно положилась на юридическую ситуацию, созданную первой стороной. Соответственно, возражения истца на этот счет не могут противопоставляться доводами ответчика (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 17.11.2021 № 307-ЭС21-7195(2,3) по делу № А56-94223/2020, от 19.03.2015 по делу № 310-ЭС14-4786, А62-171/2014, от 24.02.2015 по делу № 304-ЭС14-495, А67-1587/2014).

Противоречивая позиция стороны судебного спора в отношении наличия фактических обстоятельств одних и тех же правоотношений не может быть признана добросовестным поведением: событие либо было, либо не было (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10.04.2023 № 305-ЭС22-2257(13) по делу № А40-274335/2019). В связи с чем возражения истца на счет избранного ответчиком варианта формирования условий банковской гарантии по сути подтверждают позицию ответчика о том, что выдаче банковской гарантии предшествовали соответствующие дискуссии между сторонами. Тем самым это еще одно свидетельство того, что версия ответчика о причинах допущенной просрочки является правдивой.

По сути возражения ответчика против заявленного иска сводились к утверждениям о том, что просрочка была допущена ввиду просрочки самого кредитора – истца, который непосредственным образом оказывал влияние на исполнение ответчиком обязательства по предоставлению банковской гарантии. При этом из материалов дела не следует, что ответчик бездействовал или действовал пренебрежительно к своим обязательствам, не проявляя должной осмотрительности. Напротив, переписка свидетельствует о том, что вопрос согласования условий банковской гарантии был на постоянном контроле у ответчика. Он оперативно реагировал на получаемые от истца и банка сообщения. При этом условия банковской гарантии должны были устроить как истца, так и банк. По сути ответчик находился в положении посредника: он доводил до банка и до истца их взаимные замечания и предложения. В этом аспекте ответчик не выглядел как сторона договора, которая не принимает усилий для надлежащего исполнения обязательств.

В силу пункта 3 статьи 405 ГК РФ должник не считается просрочившим, пока обязательство не может быть исполнено вследствие просрочки кредитора. Кредитор считается просрочившим, если он отказался принять предложенное должником надлежащее исполнение или не совершил действий, предусмотренных законом, иными правовыми актами или договором либо вытекающих из обычаев или из существа обязательства, до совершения которых должник не мог исполнить своего обязательства (пункт 1 статьи 406 ГК РФ).

В пункте 10 обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд", утв. Президиумом Верховного Суда РФ 28.06.2017 отмечается, что при несовершении заказчиком действий, предусмотренных законом, иными правовыми актами или договором либо вытекающих из обычаев или существа обязательства, до совершения которых исполнитель государственного (муниципального) контракта не мог исполнить своего обязательства, исполнитель не считается просрочившим, а сроки исполнения обязательств по государственному (муниципальному) контракту продлеваются на соответствующий период просрочки заказчика.

Таким образом, должник не может быть привлечен к ответственности кредитором за просрочку исполнения, обусловленную просрочкой самого кредитора (пункт 47 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 20.11.2019 № 303-ЭС19-12615 по делу № А24-3917/2018, от 29.01.2019 по делу № 305-ЭС18-16642, А40-170498/2017, от 20.02.2018 № 305-ЭС17-17952 по делу № А40-7034/2017, от 28.03.2017 по делу № 305-ЭС16-17914, А40-96003/2015).

Как уже отмечалось окончательно препятствия для того, чтобы ответчик смог получить банковскую гарантию, отпали 27.10.2022. Истец не доказал, что это произошло ранее. Из материалов дела также не следует иное. Переписка велась с 17.10.2022, то есть согласование условий банковской гарантии длилось не менее 11 дней. С учетом приведенных правовых позиций срок предоставления банковской гарантии для ответчика должен был продлиться на указанное число дней. Соответственно, до 07.11.2022 включительно (27.10.2022 + 11 дней) ответчик не мог находиться в состоянии просрочки исполнения обязательства. В связи с чем нет оснований для взыскания неустойки за просрочку предоставления банковской гарантии.

Кроме этого, судом отмечается, что гражданское законодательство предусматривает неустойку в качестве способа обеспечения исполнения обязательств и меры имущественной ответственности за их неисполнение или ненадлежащее исполнение (информационное письмо Президиума ВАС РФ от 14.07.1997 № 17 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации", определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.07.2023 № 305-ЭС23-4593 по делу № А40-17960/2022, от 27.10.2022 № 305-ЭС22-13848 по делу № А40-104831/2021, от 14.06.2022 № 303-ЭС21-28637 по делу № А51-1770/2020, от 15.11.2021 № 305-ЭС21-18141 по делу № А40-33922/2020, от 22.07.2021 № 302-ЭС21-7074, А19-7006/2020, от 18.06.2021 № 305-ЭС21-980 по делу № А40-123957/2017, от 19.01.2018 № 310-ЭС17-11570 по делу № А62-434/2016).

По смыслу закона неустойка направлена на восстановление нарушенного права. Выполняя компенсаторную функцию, она служит средством возмещения потерь кредитора, вызванных нарушением должником своих обязательств (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 13.04.2023 № 307-ЭС22-18849 по делу № А56-32857/2021, от 17.11.2016 по делу № 305-ЭС16-6006(7), А40-159054/2014).

Обеспечительная функция проявляется в том, что применение неустойки создает экономические стимулы правомерного поведения должника: разумный участник оборота будет стремиться избежать неисполнения (ненадлежащего исполнения) обязательства под угрозой применения меры ответственности, если потери, ожидаемые в случае взыскания неустойки, для него окажутся большими в сравнении с преимуществом, получаемым из нарушения условий обязательства (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.11.2022 № 305-ЭС22-10240 по делу № А40-224969/2020).

Таким образом, её начисление призвано, с одной стороны, стимулировать поставщика к соблюдению сроков исполнения договора, а с другой – позволяет кредитору (заказчику) компенсировать расходы или уменьшить неблагоприятные последствия, возникшие вследствие допущенной поставщиком просрочки в исполнении договора определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 13.04.2023 № 305-ЭС22-23773 по делу № А40-111773/2021, от 06.12.2022 № 305-ЭС22-16483 по делу № А40-157213/2021, от 25.10.2022 № 308-ЭС21-16199 по делу № А32-17442/2020, от 24.01.2022 № 305-ЭС21-16757 по делу № А40-81366/2020, от 02.09.2021 № 309-ЭС20-24330 по делу № А07-22417/2019).

В тоже время превращение института неустойки в способ обогащения кредитора недопустимо и противоречит ее компенсационной функции (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.10.2016 № 305-ЭС16-7657 по делу № А40-125377/2015, постановление Президиума ВАС РФ от 15.07.2014 № 5467/14 по делу № А53-10062/2013).

При реализации права на получение неустойки, как и при осуществлении любого иного гражданского права, в силу положений пункта 3 статьи 1, пункта 1 статьи 10 и пункта 3 статьи 307 ГК РФ сторона обязательства должна действовать добросовестно - учитывать права и законные интересы другой стороны, воздерживаться от намеренного причинения вреда. Суд вправе отказать в присуждении неустойки в пользу лица, действия которого носят заведомо недобросовестный характер, в частности, если лицо утратило интерес к обязательству, в отношении которого установлена неустойка, но продолжает требовать ее уплаты (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 09.12.2014 № 305-ЭС14-3435, от 29.06.2023 № 307-ЭС23-5453 по делу № А56-115724/2021).

Требование о взыскании неустойки вытекает из акцессорного обязательства по обеспечению исполнения обязательства ответчика надлежащим образом исполнить обеспечиваемое обязательство. Само по себе право истца на взыскание неустойки в содержание обязательств, возникающих при заключении договора, не входит и не охватывается мотивом и целью заключения договора. Также и предоставление банковской гарантии является дополнительным (обеспечительным) обязательством. Следует учитывать, что в первую очередь стороны вступают в договорные отношения по продаже товара в целях эквивалентного обмена встречными предоставлениями (товар за деньги). Эта правовая кауза предопределяет их интерес к договору и тип возникающих между ними обязательственных правоотношений.

В настоящем случае просрочка составила всего 13 дней. Банковская гарантия в итоге была предоставлена и отношения сторон по договору поставке продолжились так, как это и планировалось. При этом речь идет не о просрочке основного обязательства, а о просрочке дополнительного обязательства, которое само по себе не влияет на исполнение основного обязательства по поставке товара, а служит лишь дополнительной гарантией его исполнения.

Ответчик указывал на произведенные поставки и просроченные оплаты истца. Истец не опровергал факт поставки товара и не ссылался на то, что ответчик неисправно исполняет основное обязательство по поставке товара. Это указывает на то, что в действительности интерес истца был бы нарушен, если поставка не состоялась и он при наличии к тому оснований не смог бы воспользоваться указанной дополнительной гарантией. Была бы банковская гарантия предоставлена немногим ранее или позднее, это никак не повлияло бы на договорные отношения сторон. По итогу каждый из них получает то, что и планировал получить, исходя из возникших разумных правовых ожиданий при заключении договора. Трудно представить, что столь малая просрочка могла с учетом содержания обеспечиваемого обязательства привести к каким-либо неблагоприятным последствиям для истца. Истец на этот счет не привел никаких вразумительных доводов, тем самым фактически отказался от участия в состязательном процессе. В частности, со стороны истца не были даны объяснения о том, какого рода убытки могли возникнуть в процессе его деятельности в связи с несвоевременным предоставлением банковской гарантии на самом первом (начальном) этапе исполнения договора. Со всей очевидностью взыскание неустойки в данном случае приведет к возникновению у кредитора (заказчика) необоснованной выгоды.

Требование истца о взыскании неустойки основано на формальных основаниях при отсутствии защищаемого субъективного права. Основанием его предъявления послужило не намерение истца компенсировать свои возможные убытки, а констатация неисполнения ответчиком договорного обязательства. Данная неустойка установлена за неисполнение дополнительной (вспомогательной) обязанности и не имеет прямого отношения к пользованию денежными средствами при исполнении договора. Эта неустойка стала носить характер наказания, не будучи направленной на компенсацию каких-либо имущественных потерь.

В тоже время была утрачена и обеспечительная функция неустойки. После 01.11.2022 (дата предоставления банковской гарантии) у истца в принципе не могло быть какого-либо интереса к этому обязательству ввиду его фактического исполнения. Поэтому истец не вправе требовать неустойку, заявленную именно как способ обеспечения обязательства, интерес к которому фактически им утрачен.

Суды должны исходить из необходимости обеспечения баланса интересов сторон, участвующих в конкретных правоотношениях, а устанавливая такой баланс в спорных отношениях, принимать решение, отвечающее принципу справедливости (постановление от 18.11.2014 № 30-П, определение от 09.12.2014 № 2750-О Конституционного Суда РФ).

Суд на то и орган правосудия, чтобы видеть насквозь правовую ситуацию, не ограничиваясь формальным применением правовых формул. Принимая во внимание период просрочки, содержание вспомогательного обязательства и отсутствие негативных последствий, поведение истца, расшатывающее партнерские отношения с ответчиком, носит деструктивный характер. Действия истца, несмотря на формальные основания для его правоты (как ему это казалось), являются явно несправедливыми по отношению к ответчику. Его действия вместо созидания отношений дестабилизируют их, внося раздор, вызывая подозрения друг к другу и утрату доверия.

Даже если ответчик действительно просрочил бы исполнение обозначенного обязательства (без учета вины истца в его просрочке), мотивы предъявления иска не могут найти разумного объяснения, кроме как намерение обогатиться за счет другой стороны обязательства в отсутствие какого-либо интереса в защите своего права. Заявленная истцом просрочка в 13 дней настолько мала, что при изложенных обстоятельствах предъявление иска приводит к недоумению об истинной цели обращения в суд при том, что за такой период истец намеревался взыскать с ответчика существенную сумму (771 264 руб.). Предъявление рассматриваемого иска свидетельствует о том, что истцу было выгоднее и интереснее, чтобы ответчик был нарушителем обязательств, нежели получить надлежащее исполнение. То есть, истец недобросовестно пытался воспользоваться сложившейся ситуацией, обосновывая соответствие своих действий формальным требованиям законодательства.

Заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав в силу пункта 2 статьи 10 ГК РФ влечет отказ в их судебной защите.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 5 информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации", отказ в защите права лицу, злоупотребившему правом, означает защиту нарушенных прав лица, в отношении которого допущено злоупотребление. Непосредственной целью названной санкции является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, пострадавшего от этого злоупотребления. Следовательно, для обеспечения баланса прав сторон суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, обосновывающего соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства.

В данном случае применима концепция недопустимости правового пуризма, которая нашла свое отражение в определении Верховного Суда РФ от 26.10.2015 № 431-ПЭК15 по делу № А55-12366/2012, определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 13.04.2016 по делу № 306-ЭС15-14024, А57-12139/2011, от 28.05.2019 № 308-ЭС16-6887 по делу № А32-320/2015. Суть этой концепции сводится к тому, что право не должно осуществляться только ради права (самого себя), не допустим крайний формализм, влекущий очевидную несправедливость и фактически осуществляемый в противоречии с интересами личности и общества, которые право как раз и призвано защищать.

С учетом изложенного в конкретно настоящем споре суд не усматривает оснований для защиты интересов истца. Истцом предпринята попытка получить судебную защиту при отсутствии достойного интереса путем имитации наличия законного интереса (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.06.2023 № 301-ЭС23-2808 по делу № А11-417/2019, от 20.01.2016 по делу № 310-ЭС15-12683, А08-8801/2013, от 23.07.2015 по делу № 310-ЭС15-2555, А08-8802/2013). В данном случае защите подлежит ответчик от истца. Взыскание неустойки привело бы к несправедливому нарушению баланса интересов сторон. При этом статус истца, его организационно-правовая форма не может предоставлять ему преимущества и оправдывать по каким-либо причинам предъявление иска, поскольку в силу общеправового принципа все юридические лица участвуют в гражданском обороте на равных началах (пункт 1 статьи 1, пункт 1 статьи 2 ГК РФ).

Таким образом, заявленный иск не подлежит удовлетворению. С учетом результата рассмотрения спора расходы истца не подлежат возмещению.

Руководствуясь статьями 15, 110, 167 – 170, 177, 229 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края



РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований отказать.


Настоящее решение подлежит немедленному исполнению и может быть обжаловано в течение пятнадцати дней со дня изготовления решения в полном объеме путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение выполнено в форме электронного документа, подписано усиленной квалифицированной электронной подписью судьи и считается направленным лицам, участвующим в деле, посредством его размещения в установленном порядке в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

По ходатайству лиц, участвующих в деле, копии решения на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку.

Исполнительный лист на настоящее решение до истечения срока на обжалование в суде апелляционной инстанции выдается только по заявлению взыскателя.



Судья

Э.А. Дранишникова