Постановление от 9 октября 2023 г. по делу № А56-35418/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


09 октября 2023 года

Дело №

А56-35418/2021


Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Чернышевой А.А., судей Казарян К.Г. и Яковлева А.Э.,

при участии от акционерного общества «Пересвет» представителя ФИО1 (доверенность от 29.11.2022), от общества с ограниченной ответственностью «Индастер» и конкурсного управляющего ФИО2 представителя ФИО3 (доверенность от 01.08.2023),

рассмотрев 02.10.2023 в открытом судебном заседании кассационную жалобу акционерного коммерческого банка «Пересвет» (публичное акционерное общество) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 17.04.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.06.2023 по делу № А56-35418/2021/суб.2,



у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 17.05.2021 принято к производству заявление ФИО4 о признании общества с ограниченной ответственностью «Индастер», адрес: 192019, Санкт-Петербург, пр. Обуховской Обороны, д. 49, лит. К, оф. 2, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Решением от 18.08.2021 заявление ФИО4 признано обоснованным, Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыта процедура конкурсного производства по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утверждена ФИО2.

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 07.08.2021 № 139.

В рамках дела о банкротстве акционерный коммерческий банк «Пересвет» (публичное акционерное общество), адрес: 119049, Москва, ул. Шаболовка, д. 10, корп. 2, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Банк), обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО5, ФИО6, ФИО7 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

Определением от 28.02.2023 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен финансовый управляющий ФИО8 – ФИО9.

Определением от 17.04.2023, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.06.2023, в удовлетворении заявленных требований отказано.

В кассационной жалобе Банк, ссылаясь на допущенные судами нарушения норм материального права, неполное выяснение фактических обстоятельств дела, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и представленным в материалы дела доказательствам, просит определение от 17.04.2023 и постановление от 26.06.2023 отменить, дело направить на новое рассмотрение.

В обоснование кассационной жалобы ее податель приводит доводы, аналогичные по своему содержанию изложенным в заявлении, полагая, что суды надлежащим образом не рассмотрели доводы Банка о неполной передаче ответчиками документации конкурсному управляющему и необоснованно отклонили ходатайства об истребовании доказательств, что привело к неустановлению фактических обстоятельств дела.

Податель жалобы полагает, что вывод судов о полной передаче документов должника конкурсному управляющему сделан в отсутствие соответствующих доказательств; судами не принято во внимание, что акт приема-передачи от 25.08.2021 не содержит поименованного перечня переданной первичной документации, а содержит ссылку на приложение, отсутствующее в материалах дела.

Податель жалобы обращает внимание на то, что в период с 2019 по 2021 год Общество располагало активами, сведения об обстоятельствах утраты которых не были раскрыты бывшим руководителем должника ФИО8

Податель жалобы отмечает, что в целях выявления сделок должника, в результате совершения которых произошло выбытие имущества должника, причинившее вред кредиторам, Банком в судах нижестоящих инстанций заявлено ходатайство об истребовании. Податель жалобы считает, что такой отказ не является обоснованным в ситуации, когда кредитор объективно испытывает сложность в получении отсутствующих у него доказательств.

Податель жалобы обращает внимание на то, что Банк ссылался на показатели 2020 года, согласно которым дебиторская задолженность составляла 30 028 тыс. руб., запасы 25 229 тыс. руб., денежные средства 53 тыс. руб., тогда как в 2021 году почти все указанные показатели достигли нулевого значения; первичные документы, из которых бы усматривалась судьба выбывшего в обозначенный период имущества должника, в материалы дела не представлены.

В связи с этим податель жалобы настаивает, что выбытие имущества Общества произошло в отсутствие первичных документов, что свидетельствует о сокрытии сведений о его судьбе и хозяйственных операциях, усугубивших финансовое положение должника и ставших причиной банкротства, а также о ненадлежащем ведении бухгалтерского учета и невозможности формирования конкурсной массы на сумму более 55 000 тыс. руб.

В судебном заседании представитель Банка поддержала кассационную жалобу, представитель Общества и конкурсного управляющего возражала против ее удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о месте и времени рассмотрения кассационной жалобы, однако своих представителей в судебное заседание не направили, поэтому в соответствии со статьей 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) жалоба рассмотрена в их отсутствие.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационной жалобы.

Как усматривается из материалов дела и установлено судами, в период с 15.11.2016 по 18.08.2021 (дата признания Общества несостоятельным (банкротом) и открытия в отношении него конкурсного производства) обязанности управляющего Общества исполнял индивидуальный предприниматель ФИО7

При этом в период с 05.08.2020 по настоящее время единственным участником Общества является ФИО8

Помимо этого, участниками должника являлись ФИО5, которому принадлежала доля в размере 90% уставного капитала в период с 30.08.2016 по 19.05.2020 и 87,8% в период с 20.05.2020 по 04.08.2020; ФИО6, которому принадлежала доля в размере 10% уставного капитала в период с 30.08.2016 по 19.05.2020 и в размере 9,76% в период с 20.05.2020 по 04.08.2020, а также ФИО8, которому принадлежала доля в размере 2,44% уставного капитала в период с 20.05.2020 по 04.08.2020.

Обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, Банк в обоснование доводов о необходимости привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности сослался на то, что невозможность полного удовлетворения требований кредиторов вызвана непередачей конкурсному управляющему документов должника, а также совершением ответчиками сделок, причинивших вред имущественным правам должника и кредиторов (платежи на сумму 1,2 млн руб. в пользу общества с ограниченной ответственностью «УРАЛТРАНСМЕТ» (далее – ООО «УРАЛТРАНСМЕТ») и на сумму 54 000 руб. в пользу ФИО10, общества с ограниченной ответственностью «ПК Парус»; далее – ООО «ПК Парус»).

Суд первой инстанции, с выводами которого согласился апелляционный суд, счел заявленные требования необоснованными.

Изучив материалы дела и проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, суд кассационной инстанции не усматривает оснований для удовлетворения кассационной жалобы и отмены принятых по делу судебных актов.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно статье 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1).

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

По общему правилу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Законом, в целях этого Закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 приведенного положения, возможность определять действия должника может достигаться, среди прочего в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника).

Как указано в пункте 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Как разъяснено в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

В ходе рассмотрения спора суды выяснили, что ФИО6 являлся миноритарным участником Общества с долей в уставном капитале в размере от 9,76 до 10%.

При этом, как верно отмечено судом первой инстанции, кредитор не представил доказательств того, что указанный участник должника действовал согласованно с иными участниками должника, принимал ключевые корпоративные решения единогласно с ними, фактически преследовав цель выстраивания такой модели ведения бизнеса, при которой их консолидированным большинством достигалось совершение юридически значимых действий в компании.

Данному обстоятельству также корреспондирует и тот факт, что у одного лица в обществе-должнике всегда имелась доля в размере от 87,5% стоимости уставного капитала, что позволяло такому участнику контролировать принятие любого корпоративного решения, отнесенного к компетенции собрания участников, вне зависимости от воли ФИО6

Следовательно, ФИО6 не имел достаточного размера голосов, которые обеспечивали бы ему возможность самостоятельно избирать исполнительный орган должника или давать исполнительному органу Общества обязательные указания.

Материалы спора не содержат доказательств того, что участники должника были заинтересованными или аффилированными лицами по отношению к кому-либо из других участников, кредиторов или исполнительных органов должника.

В силу пункта 5 Постановления № 53 само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица, а участник Общества признается контролирующим должника лицом при условии, что он (и аффилированные с ним лица) вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием.

Изложенное обусловило верный вывод суда первой инстанции о невозможности отнесения ФИО6 к числу лиц, контролирующих должника.

Доводов о несогласии с выводами судов в этой части кассационная жалоба Банка не содержит.

Остальные поименованные Банком лица, как правильно указано судами, подпадают под определение контролирующих в соответствующий период осуществления таких полномочий, в том числе с учетом вмененного им состава деликтной ответственности.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

В пункте 23 Постановления № 53 разъяснено, что к числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Одним из оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности Банк указывает на совершение платежей на сумму 1,2 млн руб. в пользу ООО «УРАЛТРАНСМЕТ» от 11.01.2021, в пользу ФИО10, ООО «ПК Парус» от 10.02.2021 на общую сумму 54 тыс. руб.

Как указывает Банк, финансовые показатели должника за период с 31.12.2019 по 31.12.2020 резко сократились, а именно: показатель «запасы» по состоянию на 31.12.2019 составлял 93 912 тыс. руб., а на 31.12.2020 запасы сократились более чем в три раза и составили 25 229 тыс. руб.; показатель «дебиторская задолженность» по состоянию на 31.12.2019 составлял 39 034 тыс. руб., а по состоянию на 31.12.2020 составил 30 028 тыс. руб.; показатель «нераспределенная прибыль» по состоянию на 31.12.2019 составлял 901 000 руб., по состоянию на 31.12.2020 данный показатель принял отрицательное значение и составил «минус» 101 018 000 руб.

В свою очередь ответчик ФИО8, возражая против удовлетворения заявленных требований, отметил, что указанные платежи совершены в рамках обычной хозяйственной деятельности должника, являются оплатой поставщику за поставленный товар; Банком не учтено, что Общество производило расчет за предшествующую поставку для осуществления фактической деятельности в 2020 году.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований в указанной части, суды правомерно исходили из следующего.

В ходе проведенного анализа сделок исходя из имеющихся у конкурсного управляющего сведений и документов не были выявлены сделки, заключенные или исполненные должником на условиях, не соответствующих рыночным условиям, послужившие причиной возникновения или увеличения неплатежеспособности и причинившие реальный ущерб должнику в денежной форме, подлежащие оспариванию в рамках главы III.1 Закона о банкротстве.

Общество на протяжении длительного времени осуществляло свою деятельность в рамках обычного делового оборота. До момента признания Общества несостоятельным (банкротом) производилась поставка товара, совершались расчеты с контрагентами, оплачивались налоги, перечислялась заработная плата. Таким образом, часть запасов была реализована.

В ходе рассмотрения обособленного спора суды выяснили, что платеж на сумму 1,2 млн. руб. совершен должником в пользу ООО «УРАЛТРАНСМЕТ» от 11.01.2021 (проволока ГОСТ 3282-74, 1,5 мм оцинк.). Получение товара подтверждается счетом-фактурой от 07.12.2020 № 3865. В отношении платежей в пользу ФИО10 и ООО «ПК Парус» от 10.02.2021 на сумму 54 тыс. руб. имеются сведения о том, что ООО «ПК Парус» поставляло «гофролист» на сумму 41 328 руб. ФИО8 представлена товарная накладная от 27.10.2020 № 2062/Г, подписанная поставщиком. В 2020 году для осуществления фактической деятельности должником производился расчет за предшествующие поставки.

Указанные сделки не отвечают критериям крупной сделки, не являются существенно убыточными для Общества в масштабах его деятельности и не могут свидетельствовать о доведении Общества до банкротства, а также быть основанием для привлечения лица к субсидиарной ответственности.

Данный вывод не опровергнут подателем кассационной жалобы.

Судами принято во внимание, что Компанией не указаны конкретные неразумные или недобросовестные действия (заключение сделок), которые, по ее мнению, совершены ответчиками или в их пользу, в результате которых причинен существенный вред кредиторам, имеющие признаки недействительности по общим или специальным основаниям и находящиеся в причинной связи с банкротством должника.

Проанализировав данные финансового анализа и бухгалтерской отчетности, исследовав обстоятельства, связанные с причинами возникновения банкротства Общества, суды приняли во внимание пояснения бывшего руководителя должника ФИО8, согласно которым признаки неплатежеспособности у должника, основной вид деятельности которого – производство изделий из проволоки, цепей и пружин, возникли во втором квартале 2020 года в связи со снижением спроса на рынке продукции, увеличением стоимости закупочного материала из-за мирового кризиса на рынке металлопродукции, низким уровнем техники, отставанием от запросов рынка, влиянием конкуренции, неэффективной маркетинговой политикой, а также влиянием пандемии.

При указанных обстоятельствах суды пришли к выводу о том, что ответчики не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ввиду недоказанности заявителем факта совершения ответчиками действий, направленных на ухудшение финансового состояния и причинение убытков должнику.

Отказывая в привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, суды исходили из того, что заявителем не подтверждены ни причины несостоятельности должника, ни обстоятельства, составляющие основание соответствующих презумпций невозможности полного погашения требований кредиторов.

Не установили суды и правовых оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за непередачу конкурсному управляющему документации должника (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона банкротстве).

Согласно подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 24 Постановления № 53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации, необходимо учитывать следующее:

– заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства;

– привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

– невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

– невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

– невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Отказывая в удовлетворении заявления в отношении бывших участников должника ФИО5 и ФИО6, суды правомерно исходили из того, что нормы Закона о банкротстве и Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» не возлагают на учредителей должника обязанность хранить документацию юридического лица и передать ее конкурсному управляющему. Участник не является лицом, ответственным за ведение бухгалтерского учета и хранение документов в Обществе и не может быть субъектом субсидиарной ответственности по подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Кроме того, заявитель не представил доказательств нахождения документации должника у бывшего директора ФИО7 или привлекаемых к ответственности бывших участников.

Установив исполнение обязанности по передаче документации и имущества должника конкурсному управляющему, суды пришли к выводу о недоказанности наличия оснований для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности по подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Исследовав по правилам главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, суды заключили, что передача документов конкурсному управляющему руководителем должника ФИО8 подтверждается актами приема-передачи документов от 25.08.2021. В судебном заседании от 09.08.2022 представитель конкурсного управляющего пояснила, что все документы от должника были получены.

Равным образом имущество должника в полном объеме передано конкурсному управляющему, что подтверждено инвентаризационными описями, опубликованными на Едином федеральном реестре сведений о банкротстве (сообщение от 01.11.2021 № 7606242), осуществляется реализация данного имущества.

Как отметили суды, доказательств того, что указанные документы переданы не полностью, отсутствуют документы, которые препятствуют реализации возложенных на конкурсного управляющего задач в ходе конкурсного производства должника, в материалы дела не представлено.

Сведений о том, что в распоряжении ответчиков находятся какие-либо иные документы и имущество должника, которые ими скрываются и умышленно не передаются конкурсному управляющему, в материалах обособленного спора не имеется.

Таким образом, суды пришли к правомерному выводу об отсутствии оснований, предусмотренных подпунктами 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для привлечения ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

По мнению суда кассационной инстанции, выводы судов, послужившие основанием для принятия обжалуемых судебных актов, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

Все доводы, указанные в кассационной жалобе, аналогичны доводам апелляционной жалобы и получили надлежащую правовую оценку судов двух инстанций. Переоценка доказательств и установленных судом фактических обстоятельств дела в силу статьи 286 АПК РФ не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Само по себе неотражение в судебных актах всех доводов сторон не свидетельствует об отсутствии их надлежащей судебной проверки и оценки и не может служить самостоятельным основанием для отмены судебных актов.

Нарушений норм процессуального права, которые могли бы явиться основанием для отмены обжалуемых судебных актов, кассационной инстанцией не установлено.

С учетом изложенного кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа



п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 17.04.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.06.2023 по делу № А56-35418/2021/суб.2 оставить без изменения, а кассационную жалобу акционерного коммерческого банка «Пересвет» (публичное акционерное общество) – без удовлетворения.


Председательствующий

А.А. Чернышева

Судьи


К.Г. Казарян

А.Э. Яковлев