Решение от 29 июня 2021 г. по делу № А28-14454/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КИРОВСКОЙ ОБЛАСТИ

610017, г. Киров, ул. К.Либкнехта,102

http://kirov.arbitr.ru


Именем Российской Федерации



РЕШЕНИЕ




Дело № А28-14454/2020
г. Киров
29 июня 2021 года
Резолютивная часть решения объявлена 17 июня 2021 года

Решение в полном объеме изготовлено 29 июня 2021 года


Арбитражный суд Кировской области в составе судьи Погудина С.А.

при ведении протокола судебного заседания c использованием средств аудиозаписи секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании дело по иску

общества с ограниченной ответственностью "МИШЛЕН Русская Компания по производству шин" (ИНН: <***>, ОГРН: <***>, адрес: 142641, Россия, Московская область, д. Давыдово, Орехово-Зуевский район, ул. Заводская, д. 1)

к ФИО2 (ИНН: <***>, адрес: 610014, Россия, Кировская область, г. Киров),

ФИО3 (ИНН: <***>, адрес: 610014, Россия, Кировская область, г. Киров)

обществу с ограниченной ответственностью "Центр Юридических экспертиз" (ИНН: <***>, ОГРН: <***>; адрес: 620012, Россия, <...> д.29,56)

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, финансового управляющий ФИО3 - ФИО4 (ИНН <***>, регистрационный номер в реестре арбитражных управляющих СРО – 501, адрес для направления корреспонденции арбитражному управляющему: 603132, <...>), общество с ограниченной ответственностью "Киров-Тат-шина" (ИНН: <***>, ОГРН: <***>, адрес: 610000, Россия, <...>) в лице конкурсного управляющего ФИО5 (адрес для направления корреспонденции: 610000, <...>, а/я 84),

о взыскании 4 246 813 рублей 05 копеек,


при участии в судебном заседании представителей:

от истца: ФИО6, по доверенности от 01.01.2021, ФИО7, по доверенности от 01.01.2021, с использованием системы «Онлайн-заседания» в режиме Веб-конференции,

от ответчика ФИО3 – ФИО8, по доверенности от 02.09.2019,

от ответчика ФИО2 - ФИО9, по доверенности от 22.12.2019,

от ответчика ООО «Центр Юридических экспертиз» - ФИО10, по доверенности от 11.12.2017,

от третьих лиц не явились, извещены надлежащим образом,



установил:

общество с ограниченной ответственностью "МИШЛЕН Русская Компания по производству шин" (далее – истец, Компания, Общество "Мишлен Русская Компания по производству шин") обратилось в арбитражный суд с иском к ФИО2, ФИО3, обществу с ограниченной ответственностью "Центр юридических экспертиз" (далее – ответчики, соответственно ФИО2, ФИО3, Общество «Центр юридических экспертиз», Центр) о взыскании солидарно убытков в размере 4 246 813 рублей 05 копеек.

Исковые требования основаны на нормах статей 53, 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, части 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" и мотивированы причинением истцу убытков недобросовестными действиями ответчиков как директора общества с ограниченной ответственностью Торговая Компания «Киров-Тат-Шина» (далее – Общество, Общество ТК «Киров-Тат-Шина»), лица, фактически определявшего действия, и управляющей организации Общества соответственно, которые повлекли невозможность исполнения вступившего в законную силу решения Арбитражного суда города Москвы по делу №А40-103549/2016.

Общество «Центр юридических экспертиз» в отзыве на исковое заявление и письменных дополнениях к нему просило в удовлетворении иска отказать. По мнению данного ответчика, убытки истца в размере задолженности возникли в период с сентября по октябрь 2015 года в период поставки товара Обществу, то есть за два года до того, как Центр вошел в состав органов управления Обществом. Невозможность исполнения обязательств перед истцом возникла у Общества в 2016 году, что подтверждается заключением ООО «АКП-КОНСАЛТИНГ-ГРУПП» от 20.04.2020 №12/3. Должник исключен из единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) по решению регистрирующего органа, Центр не совершал никаких действий по целенаправленной, умышленной ликвидации должника. При этом само по себе исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности на основании части 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью". Указанная норма закона вступила в силу позже событий, с которыми истец связывает возникновение убытков, и не имеет обратной силы. Истец сам способствовал увеличению убытков, поставляя Обществу товар в отсутствие предусмотренной договором предварительной оплаты, не обращался в установленном порядке с заявлением о признании должника банкротом. Фактическое наличие активов должника, отраженных в бухгалтерском балансе на 2016 год, не доказано истцом, в связи с чем не доказана возможность удовлетворения требований истца за их счет. По мнению ответчика, данное обстоятельство свидетельствует об отсутствии прямой причинно-следственной связи между поведением ответчика и возникшими у истца убытками. Бухгалтерская отчетность Общества за 2016 год недостоверна, поэтому наличие дебиторской задолженности, за счет которой могли быть удовлетворены требования истца, не доказано. Ответчик считает, что требования истца основаны на договоре поставки, который ничтожен, поскольку содержит признаки притворной сделки. Ответчик также полагает, что истцом пропущен срок исковой давности по заявленным требованиям, который должен исчисляться с момента, когда удовлетворение требований к основному должнику стало невозможным.

ФИО3 представил ходатайство об оставлении исковых требований к нему без рассмотрения со ссылкой на то, что решением Арбитражного суда Кировской области от 27.11.2019 по делу №А28-12427/2018 ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, требования истца носят реестровый характер.

В отзыве на исковое заявление ФИО3, сославшись на то, что часть 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" введена в действие 28.06.2017, а спорные правоотношения возникли до этого момента, просил в удовлетворении иска отказать.

ФИО2 также представила отзыв на исковое заявление, в котором согласилась с позицией Центра о том, что спорные правоотношения возникли до введения в действие части 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью". По мнению ФИО2, факт совершения ответчиками совместных согласованных действий, которые могли бы служить основаниями для их привлечения к ответственности солидарно, не доказан. ФИО2 сослалась на то, что Общество всегда контролировалось ФИО11, привлечение к ответственности номинального руководителя не соответствует закону. 16.06.2017 между ФИО2 и Центром был заключен договор купли-продажи доли 95% в уставном капитале Общества, 19.07.2017 Центром принято решение о передаче полномочий единоличного исполнительного органа Общества управляющей организации (сведения внесены в ЕГРЮЛ 02.08.2017). В период после возбуждения в отношении Общества исполнительного производства 25.11.2016 и по дату прекращения формальных полномочий директора ФИО2 02.08.2017 службой судебных приставов с ответчика ни разу не были получены объяснения, никакие требования не предъявлялись, в последствии меры по принудительному исполнению решения суда к управляющей организации также не принимались. После прекращения полномочий директора Общества ФИО2 принимала меры к передаче управляющей организации документации Общества. ФИО2 не согласилась с выводами, сделанными специалистами в заключении ООО «АКП-КОНСАЛТИНГ-ГРУПП» от 20.04.2020 №12/3, указав на отсутствие у них полных и достоверных данных, которые были необходимы для анализа. В обоснование данных возражений ФИО2 представила рецензию на данное заключение специалиста от 31.05.2021 №1/2021. При этом отсутствие документации, по мнению ответчика, обусловлено недобросовестным бездействием Центра, который отказался принять документацию о деятельности Общества у ФИО2 после наделения Центра полномочиями управляющей организации. ФИО2 поддержала заявление Центра о пропуске срока исковой давности. Более подробно доводы ФИО2 изложены в отзыве на иск и в дополнительных пояснениях.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены финансовый управляющий ФИО3 - ФИО4, общество с ограниченной ответственностью "Киров-Тат-шина" в лице конкурсного управляющего ФИО5 (далее – третьи лица), которые отзывы на исковое заявление не представили.

На основании статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) судебное разбирательство по делу неоднократно откладывалось для представления сторонами дополнительных доказательств.

Также на основании статьи 163 АПК РФ судебное разбирательство проведено с перерывом 09, 15 и 17 июня 2021 года.

Истец в судебном заседании исковые требования поддержал, сославшись на недобросовестное поведение ответчиков, которое послужило причиной неисполнения Обществом обязательств перед истцом.

Общество «Центр юридических экспертиз» в судебном заседании просило отказать в иске по основаниям, изложенным в отзыве не исковое заявление и дополнениях к нему, дополнительно указав, что в момент приобретения Центром доли 95% в уставном капитале Общества у ФИО2 ООО ТК «Киров-Тат-Шина» фактически уже не вело деятельность, не имело имущества. Центр не имел намерений продолжать деятельность Общества в том или ином виде, имея единственный интерес в приобретении доли и принятии функций управляющей организации в попытке извлечь выгоду от оказания Обществу юридических услуг, связанных с оспариванием решения Арбитражного суда Кировской области по делу №А28-4346/2016 в суде кассационной инстанции. Это было единственной целью участия в Обществе и руководства им. Центром не были обнаружены иные дебиторы Общества при этом долги были как минимум перед Компанией. Само по себе приобретение статуса управляющей организации в таком ситуации не является основанием для возложения на Центр субсидиарной ответственности.

Представитель ФИО3 в судебном заседании поддержал доводы, изложенные в отзыве на исковое заявление, а также в ходатайстве о его оставлении без рассмотрения.

Представитель ФИО2 в судебном заседании просил отказать в иске к данному ответчику по основаниям, подробно изложенным ранее в отзыве на исковое заявление с дополнительными письменными пояснениями.

Третьи лица явку представителей в судебное заседание не обеспечили, извещены о времени и месте его проведения надлежащим образом.

В ходе рассмотрения спора Центр представил заявление о фальсификации доказательств – товарных накладных №№ 607108 от 01.10.2015, 607107 от 01.10.2015, 607106 от 01.10.2015, 607104 от 01.10.2015, 607100 от 01.10.2015, 607099 от 01.10.2015, 607098 от 01.10.2015, 604766 от 24.09.2015, 604764 от 24.09.2015, 604763 от 24.09.2015, 604761 от 24.09.2015, 604760 от 24.09.2015, 602816 от 17.09.2015, 602815 от 17.09.2015, 602814 от 17.09.2015, 602813 от 17.09.2015, 600724 от 10.09.2015, 600723 от 10.09.2015, 600719 от 10.09.2015, 600718 от 10.09.2015, 598559 от 03.09.2015, 598558 от 03.09.2015, 598557 от 03.09.2015 (далее – спорная партия товара). Заявление основано на утверждении о том, что подписи на товарных накладных выполнены не ФИО2, а иным лицом, в подтверждение чего ответчиком представлено заключение специалиста ООО «Независимая экспертиза» от 23.04.2021 №1/229и-21.

Истец, возражая против заявления о фальсификации, сослался на то, что факт поставки товара по указанным товарным накладным Центром и ФИО2 не оспаривается, полномочия действовать от лица ООО ТК «Киров-Тат-Шина» у лица, подписавшего товарные накладные, следуют из наличия в его распоряжении печати Общества. Поставленные ранее и оплаченные Обществом партии товара были получены Обществом с оформлением аналогичных документов. В обоснование данных возражений истец представил подлинники вышеуказанных товарных накладных, товарно-транспортные накладные от 18.09.2015, 12.09.2015, 26.09.2015, 03.10.2015, 29.10.2015 на спорную партию товара, а также от 05.05.2015 в отношении ранее поставленной партии товара, копии платежных поручений о частичной оплате товара.

Ответчики ФИО2 и ФИО3 возражали против заявления о фальсификации доказательств.

В соответствии со статьей 161 АПК РФ если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд:

1) разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления;

2) исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу;

3) проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

Результаты рассмотрения заявления о фальсификации доказательства арбитражный суд отражает в протоколе судебного заседания.

В данном случае, учитывая наличие возражений истца против исключения из материалов дела товарных накладных, суд с учетом мнения участников спора относительно способов проверки заявления о фальсификации счел достаточным сопоставить товарные накладные с иными имеющимися в материалах дела доказательствами, а также пояснениями сторон.

Анализ совокупности доказательств показал, что спорные товарные накладные скреплены печатями ООО ТК «Киров-Тат-Шина», имеют подписи ответственного лица о приемке товара, соответствуют содержанию товарно-транспортных накладных от 18.09.2015, 12.09.2015, 26.09.2015, 03.10.2015, 29.10.2015 на перевозку спорной партии товара. При этом суд принимает во внимание, что факт передачи товара по товарным накладным не оспаривается ФИО2 и ФИО3 и не оспаривался ООО ТК «Киров-Тат-Шина» в ходе судебного разбирательства по делу №А40-103549/2016.

Отсутствие либо наличие подписи именно ФИО2 на указанных документах не является подтверждением фальсификации данных накладных при наличии на накладных оттисков печати ООО ТК «Киров-Тат-Шина», свидетельствующих о полномочиях ответственных за приемку товара лиц.

На основании вышеизложенного суд не усмотрел обстоятельств, свидетельствующих о фальсификации товарных накладных №№ 607108 от 01.10.2015, 607107 от 01.10.2015, 607106 от 01.10.2015, 607104 от 01.10.2015, 607100 от 01.10.2015, 607099 от 01.10.2015, 607098 от 01.10.2015, 604766 от 24.09.2015, 604764 от 24.09.2015, 604763 от 24.09.2015, 604761 от 24.09.2015, 604760 от 24.09.2015, 602816 от 17.09.2015, 602815 от 17.09.2015, 602814 от 17.09.2015, 602813 от 17.09.2015, 600724 от 10.09.2015, 600723 от 10.09.2015, 600719 от 10.09.2015, 600718 от 10.09.2015, 598559 от 03.09.2015, 598558 от 03.09.2015, 598557 от 03.09.2015 и отказал в удовлетворении заявления об их фальсификации.

Заслушав представителей сторон, исследовав материалы дела, арбитражный суд установил следующие фактические обстоятельства.

Согласно сведениям Единого государственного реестра юридических лиц общество с ограниченной ответственностью Торговая компания «Киров-Тат-Шина» (ИНН <***>, ОГРН <***>) зарегистрировано 22.02.2005.

Общество учреждено ФИО2, которая одновременно избрана его генеральным директором.

Между Обществом ТК «Киров-Тат-Шина» в лице генерального директора ФИО2 (покупатель) и Обществом "Мишлен Русская Компания по производству шин" (поставщик) заключен договор поставки №2135/2014 от 11.01.2014, по условиям которого поставщик обязался по согласованным заявкам поставлять, а покупатель – принимать и своевременно оплачивать товар.

Компания поставила Обществу товар по товарным накладным №№ 607108 от 01.10.2015, 607107 от 01.10.2015, 607106 от 01.10.2015, 607104 от 01.10.2015, 607100 от 01.10.2015, 607099 от 01.10.2015, 607098 от 01.10.2015, 604766 от 24.09.2015, 604764 от 24.09.2015, 604763 от 24.09.2015, 604761 от 24.09.2015, 604760 от 24.09.2015, 602816 от 17.09.2015, 602815 от 17.09.2015, 602814 от 17.09.2015, 602813 от 17.09.2015, 600724 от 10.09.2015, 600723 от 10.09.2015, 600719 от 10.09.2015, 600718 от 10.09.2015, 598559 от 03.09.2015, 598558 от 03.09.2015, 598557 от 03.09.2015.

Решением Арбитражного суда города Москвы по делу №А40-103549/2016 с Общества ТК «Киров-Тат-Шина» в пользу Общества "Мишлен Русская Компания по производству шин" взысканы: сумма долга по договору поставки №2135/2014 от 11.01.2014 в размере 4 246 813 рублей 05 копеек, пени в размере 368 571 рубль, а также расходы по оплате государственной пошлины в размере 46 077 рублей.

Решение суда вступило в законную силу, взыскателю выдан исполнительный лист серии ФС №015762837 от 17.10.2016.

Постановлением судебного пристава-исполнителя МРО СП по ИОИП УФССП по Кировской области от 25.11.2016 на основании указанного исполнительного листа возбуждено исполнительное производство №58634/16/43001-ИП.

Судебными приставами-исполнителями МРО СП по ИОИП УФССП по Кировской области приняты постановления от 04.09.2017 и от 19.12.2018 об окончании исполнительных производств, возбужденных на основании упомянутого исполнительного документа, и возвращении последнего взыскателю в связи с невозможностью установления местонахождения должника, его имущества либо получения сведений о наличии принадлежащих должнику денежных средств и иных ценностей, а также отсутствием имущества, на которое может быть обращено взыскание.

Между ООО «Центр Юридических Экспертиз» (покупатель) и ФИО2 (продавец) заключен договор купли-продажи части доли в уставном капитале Общества от 16.06.2017, согласно которому ФИО2 продала ООО «Центр Юридических Экспертиз» часть принадлежащей ей доли в уставном капитале Общества в размере 95%. Изменения в сведениях об участниках Общества и размере принадлежащих им долей в уставном капитале внесены в ЕГРЮЛ 23.06.2017.

Общим собранием участников Общества ТК «Киров-Тат-Шина» согласно протоколу №1/у от 18.07.2017 в составе Общества «Центр Юридических Экспертиз» (95% уставного капитала) и ФИО2 (5% уставного капитала) приняты решения в том числе о прекращении полномочий директора ФИО2 и возложении полномочий единоличного исполнительного органа на управляющую организацию.

Сведения о том, что Общество «Центр Юридических Экспертиз» является лицом, уполномоченным действовать от лица Общества ТК «Киров-Тат-Шина» без доверенности, были внесены в ЕГРЮЛ 02.08.2017.

ФИО2 обратилась в Общество с нотариально заверенным заявлением от 04.10.2017 о выходе из состава его участников.

27.09.2018 и 13.05.2019 регистрирующим органом принимались решения о предстоящем исключении недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ, в отношении которых поступали возражения заинтересованных лиц.

11.03.2020 в ЕГРЮЛ в отношении Общества внесены сведения о принятии регистрирующим органом решения о предстоящем исключении недействующего юридического лица из реестра от 10.03.2020.

29.06.2020 в ЕГРЮЛ внесены сведения о прекращении Общества (исключении из реестра недействующего юридического лица).

В претензии от 27.08.2020 Компания предъявила Центру, ФИО3 и ФИО2 как лицам, несущим субсидиарную ответственность по обязательствам исключенного из ЕГРЮЛ Общества, требования о возмещении убытков в размере 4 246 813 рублей 05 копеек.

Неисполнение данных требований ответчиками послужило основанием для обращения истца в арбитражный суд с настоящим иском.

Оценив установленные по делу обстоятельства, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Согласно статье 2 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее - Закон №14-ФЗ) обществом с ограниченной ответственностью признается созданное одним или несколькими лицами хозяйственное общество, уставный капитал которого разделен на доли; участники общества не отвечают по его обязательствам и несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им долей в уставном капитале общества.

В силу пункта 1, пункта 2 статьи 3 Закона №14-ФЗ общество несет ответственность по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом; общество не отвечает по обязательствам своих участников.

Согласно пункту 3.1 статьи 3 Закона №14-ФЗ исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1-3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 399 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) если основной должник отказался удовлетворить требование кредитора или кредитор не получил от него в разумный срок ответ на предъявленное требование, это требование может быть предъявлено лицу, несущему субсидиарную ответственность.

Согласно статье 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

В случае совместного причинения убытков юридическому лицу лица, указанные в пунктах 1 - 3 настоящей статьи, обязаны возместить убытки солидарно.

Материалами дела подтверждается, что решением Арбитражного суда города Москвы по делу №А40-103549/2016 с Общества ТК «Киров-Тат-Шина» в пользу Общества "Мишлен Русская Компания по производству шин" взыскана сумма долга по договору поставки №2135/2014 от 11.01.2014 в размере 4 246 813 рублей 05 копеек, а также 368 571 рубль пени, 46 077 рублей расходов по оплате государственной пошлины.

Решение суда вступило в законную силу, однако не было исполнено в полном объеме в ходе исполнительного производства.

В силу положений статьи 16 АПК РФ вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда являются обязательными для органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации. Неисполнение судебных актов, а также невыполнение требований арбитражных судов влечет за собой ответственность, установленную настоящим Кодексом и другими федеральными законами.

29.06.2020 в ЕГРЮЛ внесена запись о прекращении Общества как недействующего юридического лица.

Согласно статье 64.2 ГК РФ считается фактически прекратившим свою деятельность и подлежит исключению из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом о государственной регистрации юридических лиц, юридическое лицо, которое в течение двенадцати месяцев, предшествующих его исключению из указанного реестра, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (недействующее юридическое лицо).

Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц влечет правовые последствия, предусмотренные настоящим Кодексом и другими законами применительно к ликвидированным юридическим лицам.

Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в статье 53.1 настоящего Кодекса.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61 ГК РФ ликвидация юридического лица влечет его прекращение без перехода в порядке универсального правопреемства его прав и обязанностей к другим лицам.

В данном случае судом установлено, что генеральным директором Общества с момента его учреждения и до 18.07.2017 являлась ФИО2

Общим собранием участников Общества ТК «Киров-Тат-Шина» согласно протоколу №1/у от 18.07.2017 приняты решения в том числе о прекращении полномочий генерального директора ФИО2 и возложении полномочий единоличного исполнительного органа на управляющую организацию – Общество «Центр Юридических Экспертиз». Сведения об Обществе «Центр Юридических Экспертиз» как лице, уполномоченном действовать от лица Общества ТК «Киров-Тат-Шина» без доверенности, были внесены в ЕГРЮЛ 02.08.2017.

Норма пункта 3.1 статьи 3 Закона №14-ФЗ введена в действие Федеральным законом от 28.12.2016 N 488-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", который в указанной части вступил в силу с 30.07.2017.

Согласно пункту 1 статьи 4 ГК РФ акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие.

Из материалов дела не следует, что ФИО2 после возложения полномочий единоличного исполнительного органа на управляющую организацию Общество «Центр Юридических Экспертиз» имела фактическую возможность определять действия Общества. Материалами дела также не подтверждается совершение ФИО2 после 30.07.2017 года совместно с другими ответчиками неразумных и недобросовестных действий, которые могли бы повлечь невозможность удовлетворения требований Компании.

При таких обстоятельствах ФИО2 не может быть привлечена к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, поскольку с момента вступления в силу закона, вводящего данную ответственность, не являлись её субъектом.

Исковые требования к ФИО3 основаны на том, что он являлся лицом, фактически определявшим действия ООО ТК «Киров-Тат-Шина», а также входившего в группу компаний с ним ООО «Киров-Тат-Шина».

В ходе судебного разбирательства арбитражный суд истребовал в УМВД России по городу Кирову материал проверки КУСП №48469 от 19.08.2019 по заявлению Компании о проведении проверки в отношении ФИО2, ФИО12 по признакам преступления, предусмотренного частью 5 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – материал проверки).

Согласно объяснениям ФИО3 от 26.08.2019, содержащимся в материалах проверки, ФИО2 учредила Общество ТК «Киров-Тат-Шина» и стала его директором по просьбе ФИО3, который являлся (на момент получения объяснений 26.08.2019) фактическим руководителем холдинга, состоящего из указанного общества и ООО «Киров-Тат-Шина» (далее – холдинг).

В ходе проверки аналогичные объяснения дала и ФИО2

В соответствии с пунктом 3 статьи 53.1 ГК РФ, пунктом 3.1 статьи 3 Закона №14-ФЗ лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, является субъектом субсидиарной ответственности по обязательствам последнего.

Вместе с тем, решением Арбитражного суда Кировской области от 27.11.2019 по делу №А28-12427/2018 ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина. Определение о введении процедуры реструктуризации долгов гражданина принято арбитражным судом 18.04.2019.

Согласно пункту 2 статьи 213.11 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве) С даты вынесения арбитражным судом определения о признании обоснованным заявления о признании гражданина банкротом и введении реструктуризации его долгов требования кредиторов по денежным обязательствам, об уплате обязательных платежей, за исключением текущих платежей, требования о признании права собственности, об истребовании имущества из чужого незаконного владения, о признании недействительными сделок и о применении последствий недействительности ничтожных сделок могут быть предъявлены только в порядке, установленном настоящим Федеральным законом. Исковые заявления, которые предъявлены не в рамках дела о банкротстве гражданина и не рассмотрены судом до даты введения реструктуризации долгов гражданина, подлежат после этой даты оставлению судом без рассмотрения.

В силу пункта 4 статьи 213.24 того же Закона в ходе процедуры реализации имущества гражданина требования конкурсных кредиторов и уполномоченного органа подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном статьей 100 настоящего Федерального закона. Пропущенный кредитором по уважительной причине срок закрытия реестра может быть восстановлен арбитражным судом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 5 Закона о банкротстве в целях настоящего Федерального закона под текущими платежами понимаются денежные обязательства, требования о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и обязательные платежи, возникшие после даты принятия заявления о признании должника банкротом, если иное не установлено настоящим Федеральным законом.

Возникшие после возбуждения производства по делу о банкротстве требования кредиторов об оплате поставленных товаров, оказанных услуг и выполненных работ являются текущими.

В пункте 53 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" разъяснено, что с даты введения первой процедуры банкротства и далее в ходе любой процедуры банкротства требования должника, его участников и кредиторов о возмещении убытков, причиненных арбитражным управляющим (пункт 4 статьи 20.4 Закона о банкротстве), а также о возмещении убытков, причиненных должнику - юридическому лицу его органами (пункт 3 статьи 53 ГК РФ, статья 71 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах", статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" и т.д.), могут быть предъявлены и рассмотрены только в рамках дела о банкротстве.

Судом установлено, что производство по делу о банкротстве ФИО3 возбуждено определением суда от 05.10.2018.

В данном случае из материалов дела не следует, что спорные требования к ФИО3 по дате возникновения могут быть квалифицированы в качестве текущих платежей либо не имеется оснований для применения приведенных разъяснений арбитражного суда высшей судебной инстанции.

Следовательно, требование о возмещении ФИО3 убытков в порядке субсидиарной ответственности по обязательствам Общества подлежат рассмотрению в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3

В соответствии с пунктом 4 части 1 статьи 148 АПК РФ арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после его принятия к производству установит, что заявлено требование, которое в соответствии с федеральным законом должно быть рассмотрено в деле о банкротстве.

Принимая во внимание вышеизложенное, требование истца о взыскании с ФИО3 4 246 913 рублей 05 копеек в порядке субсидиарной ответственности подлежат оставлению без рассмотрения.

Исковые требования к Обществу «Центр юридических экспертиз» основаны на недобросовестном бездействии в период наделения полномочиями управляющей организации Общества.

Материалами дела подтверждается, что Общество «Центр Юридических Экспертиз» наделено полномочиями управляющей организации в отношении Общества решением общего собрания участников от 18.07.2017.

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

При этом, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. В соответствии с пунктом 1 той же статьи не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В пунктах 2 и 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» приведен перечень действий, при совершении которых недобросовестность и неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной.

При этом в пункте 1 того же Постановления указано, что арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 1 ГК РФ), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 21.05.2021 N 20-П "По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой гражданки Г.В. Карпук" указал на следующие правовые подходы к регулированию вопросов ответственности органов управления юридических лиц, которые были исключены из ЕГРЮЛ как недействующие.

Гражданское законодательство, регламентируя правовое положение коммерческих корпоративных юридических лиц, к числу которых относятся общества с ограниченной ответственностью, также четко и недвусмысленно определяет, что участие в корпоративной организации приводит к возникновению не только прав, но и обязанностей (пункт 4 статьи 65.2 ГК Российской Федерации).

Корпоративные обязанности участников сохраняются до прекращения юридического лица - внесения соответствующей записи в единый государственный реестр юридических лиц. Ряд из них непосредственно связан с самим завершением деятельности организации - это обязанности по надлежащему проведению ликвидации юридического лица.

Завершение деятельности юридических лиц представляет собой протяженные во времени, многостадийные ликвидационные процедуры, направленные в том числе на обеспечение интересов их кредиторов. Указанные процедуры, как правило, связаны со значительными временными и финансовыми издержками, желание освободиться от которых побуждает контролирующих общество лиц к уклонению от исполнения установленных законом обязанностей по ликвидации юридического лица.

В пункте 2 статьи 62 ГК Российской Федерации закреплено, что учредители (участники) юридического лица независимо от оснований, по которым принято решение о его ликвидации, в том числе в случае фактического прекращения деятельности юридического лица, обязаны совершить за счет имущества юридического лица действия по ликвидации юридического лица; при недостаточности имущества юридического лица учредители (участники) юридического лица обязаны совершить указанные действия за свой счет.

В случае недостаточности имущества организации для удовлетворения всех требований кредиторов ликвидация юридического лица может осуществляться только в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности (банкротстве) (пункт 6 статьи 61, абзац второй пункта 4 статьи 62, пункт 3 статьи 63 ГК Российской Федерации). На учредителей (участников) должника, его руководителя и ликвидационную комиссию (ликвидатора) (если таковой назначен) законом возложена обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом (статья 9, пункты 2 и 3 статьи 224 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)").

Конституционный Суд Российской Федерации ранее неоднократно обращался к вопросам, связанным с исключением юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц в порядке статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей", и, в частности, указывал, что правовое регулирование, установленное данной нормой, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в едином государственном реестре юридических лиц, доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым - на обеспечение стабильности гражданского оборота (Постановление от 6 декабря 2011 года N 26-П; определения от 17 января 2012 года N 143-О-О, от 24 сентября 2013 года N 1346-О, от 26 мая 2016 года N 1033-О и др.).

Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

Распространенность случаев уклонения от ликвидации обществ с ограниченной ответственностью с имеющимися долгами и последующим исключением указанных обществ из единого государственного реестра юридических лиц в административном порядке побудила федерального законодателя в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" (введенном Федеральным законом от 28 декабря 2016 года N 488-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации") предусмотреть компенсирующий негативные последствия прекращения общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Предусмотренная оспариваемой нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК Российской Федерации) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10 июня 2020 года; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 3 июля 2020 года N 305-ЭС19-17007(2)).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

По смыслу пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 53, статей 53.1, 401 и 1064 ГК Российской Федерации, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями - и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13 марта 2018 года N 580-О, N 581-О и N 582-О, от 29 сентября 2020 года N 2128-О и др.).

Лицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц, законом предоставляется возможность подать мотивированное заявление, при подаче которого решение об исключении недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не принимается (пункты 3 и 4 статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"), что, в частности, создает предпосылки для инициирования кредитором в дальнейшем процедуры банкротства в отношении должника. Во всяком случае, решение о предстоящем исключении не принимается при наличии у регистрирующего органа сведений о возбуждении производства по делу о банкротстве юридического лица, о проводимых в отношении юридического лица процедурах, применяемых в деле о банкротстве (абзац второй пункта 2 статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"). Это дает возможность кредиторам при наличии соответствующих оснований своевременно инициировать процедуру банкротства должника.

Однако само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались подобной возможностью для пресечения исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью".

При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору (особенно когда им выступает физическое лицо - потребитель, хотя и не ограничиваясь лишь этим случаем) требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Таким образом, пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности и исковые требования кредитора к которому удовлетворены судом, исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Само по себе исключение общества с ограниченной ответственностью из единого государственного реестра юридических лиц - учитывая различные основания, при наличии которых оно может производиться, возможность судебного обжалования действий регистрирующего органа и восстановления правоспособности юридического лица, а также принимая во внимание принципы ограниченной ответственности, защиты делового решения и неизменно сопутствующие предпринимательской деятельности риски - не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, и достаточным основанием для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью".

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

Сделанный в настоящем Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации вывод, связанный с предметом рассмотрения по данному делу, сам по себе не может рассматриваться как исключающий применение такого же подхода к распределению бремени доказывания в случаях, когда кредитором выступает иной субъект, нежели физическое лицо, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности.

В данном случае арбитражный суд, приняв во внимание приведенные позиции высших судебных инстанций, пришел к выводу о наличии оснований для привлечения Центра к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ТК «Киров-Тат-Шина» в силу нижеследующего.

Из материалов дела и пояснений представителя и директора Центра следует, что на момент наделения последнего полномочиями управляющей организации Общество фактически не вело какую-либо деятельность, её возобновление в том или ином виде Центром не планировалось.

Согласно представленным суду ИФНС России по г. Кирову сведениям бухгалтерская отчетность Общества за 2016 год была сдана генеральным директором ФИО2 28.03.2017. Отчетность за период с 2017 по 2020 год Обществом не сдавалась.

Из материалов дела также следует, что у Общества в период с 23.06.2017 по 29.06.2020 отсутствовало движение денежных средств по счетам, сведения о которых были предоставлены налоговому органу и которые были обнаружены в ходе исполнительного производства.

После получения полномочий управляющей организации Центр не предпринял мер к установлению места нахождения имущества Общества, а также к получению бухгалтерской и иной документации о его деятельности.

Между тем, письмом от 05.10.2017 ФИО2 повторно требовала принять от нее товарно-материальные ценности и документацию Общества по подготовленной описи.

Директор Центра ФИО13 в ходе судебного разбирательства подтвердил предложение ФИО2 о передаче Центру документации о деятельности Общества, однако пояснил, что это он счел нецелесообразным.

Из представленного в материале проверки протокола допроса свидетеля ФИО13 также следует, что на вопрос следователя относительно передачи документов о деятельности Общества ФИО13 пояснил, что документы были переданы незначительные, у него не сохранились, так как деятельность Общества не ведется.

Данные обстоятельства указывают на отсутствие у Центра намерения в получении документации, необходимой для отыскания и реализации активов Общества, либо возобновления деятельности Общества для целей расчета с его кредиторами. Между тем, в ходе судебного разбирательства директор Центра ФИО13 не отрицал свою осведомленность о наличии у Общества на момент принятия полномочий управляющей организации кредиторов в лице ООО ТД «Кама», задолженность перед которым была взыскана с Общества решением Арбитражного суда Кировской области по делу №1А28-4346/2016, а также в лице Компании.

Вопреки положениям утвержденного участниками в составе ООО «Центр Юридических Экспертиз» и ФИО2 на общем собрании 18.07.2017 Устава об определении места нахождения Общества по адресу: <...>, его фактическое нахождение по указанному адресу (нахождение органов управления, документации и имущества Общества) не обеспечено, что следует, в частности, из актов совершения исполнительных действий от 18.02.2018, 19.02.2018, писем УФССП по Кировской области от 01.03.2017, 30.06.2017, 30.10.2017, 01.11.2017, 05.09.2018. Данное обстоятельство повлекло неэффективность принятых судебными приставами-исполнителями мер по принудительному исполнению судебного акта, вынесенного в пользу Компании.

Неисполнение обязанности по принятию документации от бывшего генерального директора Общества ФИО2, необеспечение фактического места нахождения Общества по адресу его государственной регистрации свидетельствует, по мнению суда, в отсутствии у Центра намерения осуществлять какую-либо деятельность с целью добросовестного обеспечения интересов кредиторов, в том числе истребовать имевшуюся у Общества дебиторскую задолженность.

Согласно бухгалтерскому балансу Общества за 2016 год, представленному 28.03.2017 ФИО2 в ИФНС по городу Кирову, по состоянию на отчетную дату Общество имело оборотные активы в размере 22 151 тыс. рублей, в том числе 17 727 тыс. рублей – дебиторская задолженность, 143 тыс. рублей – запасы, 3 179 тыс. рублей – прочие оборотные активы. Краткосрочные обязательства составили заемные средства в размере 8 886 тыс. рублей, кредиторская задолженность – 10 187 тыс. рублей.

Из пояснений представителя ФИО2, данных в судебном заседании, следует, что кредиторская задолженность включала требования Компании.

Таким образом, имеющиеся в распоряжении суда сведения свидетельствуют о том, что имущественное положение Общества не исключало возможность удовлетворения требований Компании за счет его активов на момент передачи Центру полномочий управляющей организации. Иное Центром не доказано.

Кроме того, из пояснений представителя ФИО2, данных в судебном заседании, следует, что полученный от Компании товар фактически был передан во владение ООО «Киров-Тат-Шина».

Объяснения ФИО3 от 26.08.2019, имеющиеся в вышеуказанном материале проверки подтверждают, что долг перед Компанией образовался в связи с тем, что контрагенты Общества не рассчитались за поставленную в адрес холдинга продукцию.

Из пояснений директора Центра ФИО13 и протокола его допроса, содержащегося в материале проверки, следует его осведомленность на момент приобретения доли в уставном капитале у ФИО2 о наличии у Общества задолженности перед ООО ТД «Кама» в размере 32 545 175 рублей 26 копеек.

Таким образом, при наличии существенной кредиторской задолженности перед Компанией и ООО ТД «Кама», обстоятельства возникновения которых были известны Центру либо могли быть им установлены из общедоступных источников (официальные сайты арбитражных судов в сети «Интернет»), Центр либо неразумно не предпринял мер к установлению причин её образования, а также к погашению в том числе установлению контрагентов, истребованию договорной задолженности (товара из чужого незаконного владения при отсутствии в документации Общества сведений об основаниях передачи товара третьим лицам), либо, будучи осведомленным о причинах образования задолженности, преследовал недобросовестную цель сокрытия конечных выгодоприобретателей по сделкам с имуществом, полученным от ООО ТД «Кама» и от Компании.

При этом из материалов дела не следует, что задолженность перед указанными контрагентами образовалась исключительно по причине рискованного характера предпринимательской деятельности ООО ТК «Киров-Тат-Шина» и её погашение являлось в период управления Обществом Центром невозможным.

Судом отклоняется довод ответчика об отсутствии в деле доказательств фактического наличия активов у Общества, отраженных в бухгалтерском балансе на 2016 год, в том числе дебиторской задолженности и, как следствие, отсутствии причинно-следственной связи между убытками истца и поведением ответчика.

Руководствуясь разъяснениями, данными в пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 №62, арбитражный суд в ситуации явной неполноты пояснений Центра относительно целей приобретения доли в уставном капитале Общества, причин неисполнения обязательств перед Компанией, а также принятых ответчиком мер к погашению задолженности, на начальной стадии рассмотрения спора возложил на Центр, как лицо, которое осуществляло управление Обществом и должно было обладать соответствующей информацией и документами, бремя доказывания своего добросовестного и разумного поведения.

Между тем, такие доказательства суду не представлены.

При назначении управляющей организации Центр обязан был принять меры к получению у ФИО2 документации о деятельности общества, однако этого не сделал. Пояснения директора Центра ФИО13 об отсутствии места для её хранения и нецелесообразности принятия документации свидетельствуют как минимум о неразумном бездействии данного ответчика.

При таких обстоятельствах утверждение Центра об отсутствии дебиторской задолженности только из-за того, что документов, её подтверждающие, ранее не были переданы ФИО2 и ФИО3, является предположительным.

Довод Центра о том, что ФИО2 имела возможность передать документацию через нотариуса либо направить её электронной почтой подлежит отклонению, поскольку не согласуется с пояснениями директора Центра ФИО13, данными в судебном заседании, об отсутствии заинтересованности в получении документов. Обязанности передать документацию корреспондирует не право, но обязанность её принять. В ситуации фактического отказа от исполнения обязанности принять документацию непринятие ФИО2 дополнительных мер по передаче документации через нотариуса не представляется недобросовестным или неразумным, поскольку указанные действия не способны были обеспечить фактическую передачу документации при указанной позиции вновь назначенного исполнительного органа.

Вопреки позиции данного ответчика, представленные суду копии постановлений судебных приставов-исполнителей, а также вышеупомянутых писем о ходе исполнительного производства в отношении Общества не позволяют убедиться в том, что вывод об отсутствии дебиторской задолженности, содержащийся в письме судебного пристава-исполнителя от 05.08.2018, был сделан на основе исследованных бухгалтерских документов. Напротив, из пояснений ФИО2 и писем УФССП по Кировской области (за исключением упомянутого от 05.08.2018) следует, что бухгалтерские документы в службу не представлялись. Их наличие в своем распоряжении Центр отрицает.

Неисполнение генеральным директором ФИО2 требований судебного пристава-исполнителя о предоставлении бухгалтерской документации не исключает ответственность управляющей организации в период осуществления функций единоличного исполнительного органа за исполнение аналогичных требований должностных лиц УФССП по Кировской области, которые согласно постановлению СПИ МРО СП по ИОИП УФССП по Кировской области от 16.03.2018, требованию от 16.03.2018, постановлению о поручении от 16.03.2018 в рамках исполнительного производства №106543/17/43001-ИП от 08.12.2017 также направлялись в адрес Центра, однако не были исполнены.

Судом отклоняется довод Центра о том, что невозможность исполнения обязательств перед истцом возникла у Общества в 2016 году, то есть ранее начала управления Обществом, со ссылкой на заключение ООО «АКП-КОНСАЛТИНГ-ГРУПП» от 20.04.2020 №12/3.

Оценив представленное суду заключение ООО «АКП-КОНСАЛТИНГ-ГРУПП» от 20.04.2020 №12/3, а также рецензию на него от 31.05.2021 №1/2021, представленную ответчиком ФИО2, арбитражный суд соглашается в возражениями последней о том, что выводы заключения не основаны на исследовании необходимого и достаточного исходного материала и, в частности бухгалтерской документации Общества, но построены лишь на показателях строк баланса и сведениях, размещенных на сайте taxcom.ru в сети Интернет, которые носят производный характер и источник получения которых не назван.

Кроме того, содержание указанного заключения представляется противоречивым, поскольку оно содержит выводы о том, что, с одной стороны, финансовое состояние Общества, исходя из данных бухгалтерской отчетности за 2016 год, не позволяло ему исполнить обязательства перед контрагентами, и о том, что бухгалтерская отчетность за 2016 год не соответствует действительности – с другой стороны.

Суд также отклоняет возражения Центра о том, что на момент приобретения доли в уставном капитале Общества оно уже фактически отвечало признакам банкротства.

Статьей 9 Закона о банкротстве на руководителя должника возложена обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве при обнаружении обстоятельств, перечисленных в пункте 1 данной статьи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

При этом Законом о банкротстве предусмотрена субсидиарная ответственность руководителя, не исполнившего указанную обязанность (статья 10 Закона до 30.07.2017 и Глава III.2 Закона с указанной даты с учетом изменений, внесенных в Закон Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ).

Вопреки позиции ответчика, исполнение руководителем обязанности по обращению в суд с заявлением должника о собственном банкротстве, как следует из статьи 9 Закона о банкротстве, не ставится в зависимость от того, имеются ли у должника средства, достаточные для финансирования процедур банкротства. По смыслу пункта 5 статьи 61, пункта 2 статьи 62 ГК РФ при недостаточности имущества должника на эти цели необходимые расходы могут быть отнесены на его учредителей (пункт 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53).

Вместе с тем, вопреки указанной императивной обязанности Центр не обратился с заявлением о признании Общества банкротом, что не позволило признать в установленном законом процессуальном порядке несостоятельность Общества по результатам специальных процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Законодательство о банкротстве как в период образования спорной задолженности, так и в период наделения Центра полномочиями управляющей организации предусматривало широкий круг инструментов, позволяющих арбитражному управляющему на профессиональной основе, а также кредиторам и иным заинтересованным лицам принять меры к финансовому оздоровлению должника, а также установлению дебиторской задолженности и местонахождения имущества, их истребованию, оспариванию сделок должника, в том числе по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, принятию иных мер для пополнения конкурсной массы, в том числе – привлечению к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника и лица, фактически определявшего его действия, с целью полного либо пропорционального удовлетворения требований кредиторов. Вопросы необходимости и достаточности данных мер и, следовательно, наличия возможности удовлетворения требований Компании по результатам их принятия, не могут быть оценены судом вне рамок дела о несостоятельности.

В такой ситуации суд признает довод Центра о наличии у Общества признаков банкротства необоснованным, поскольку проверить данное утверждение не представляется возможным вследствие неправомерного бездействия самого ответчика.

Возражения Центра о том, что Компания не обращалась с заявлением о несостоятельности Общества, полагая об отсутствии денежных средств для проведения процедур банкротства, подлежит отклонению, поскольку в силу приведенных выше мотивов не влияет на оценку целесообразности данного решения. Кроме того, для кредитора в отличие от руководителя должника обращение с заявлением о несостоятельности является правом, но не обязанностью.

Суд также отмечает, что Центром в ходе рассмотрения спора не названа действительная цель назначения Центра управляющей организации и приобретения доли в уставном капитале Общества, которое, по утверждению Центра, отвечало признакам несостоятельности.

Из пояснений директора Центра ФИО13, данных в судебном заседании следует, что единственной целью приобретения доли в уставном капитале общества явилось реализации права требовать возмещения судебных расходов в деле №А28-4346/2016 по иску ООО ТД «Кама» к ООО ТК «Киров-Тат-Шина», на получение которых Центр рассчитывал в суде кассационной инстанции в случае отмены судебных актов судом нижестоящих инстанций по существу спора.

Судом установлено, что решением Арбитражного суда Кировской области от 30.12.2016 по делу №А28-4346/2016 с ООО ТК «Киров-Тат-Шина» в пользу ООО ТД «Кама» взыскано 30 158 704 рубля 70 копеек в возмещение убытков по договорам ответственного хранения товаров на складе хранителя №02/2013/0/96 от 11.02.2013, №02/2014/0/28 от 28.01.2014, 932 743 рубля 44 копейки неустойки; в удовлетворении встречного иска о признании указанных договор недействительными сделками отказано.

Постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 14.03.2017 решение суда оставлено без изменения, апелляционная жалоба ООО ТК «Киров-Тат-Шина» - без удовлетворения.

Постановлением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 17.07.2017 решение Арбитражного суда Кировской области от 30.12.2016, постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 14.03.2017 по делу №А28-4346/2016 оставлены без изменения, кассационная жалоба ООО ТК «Киров-Тат-Шина» - без удовлетворения.

Определением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 10.07.2017 кассационная жалоба Общества «Центр юридических экспертиз» возвращена в связи с пропуском срока подачи кассационной жалобы.

Вместе с тем, кассационная жалоба Центра была возвращена, а кассационная жалоба Общества – отклонена - до наделения Общества «Центр Юридических Экспертиз» полномочиями управляющей организации на общем собрании 18.07.2017. При этом из пояснений представителей Центра, данных в судебном заседании, следует, что после возврата кассационной жалобы Центр не обращался вновь с кассационной жалобой с ходатайством о восстановлении срока её подачи в связи с тем, жалоба Общества была рассмотрена по существу.

Кроме того, возмещение судебных расходов на оплату юридических услуг представителя возможно в случае фактического их несения, а также оказания представителем, которым не может быть признан исполнительный орган стороны в споре. Из материалов дела и пояснений представителя Центра не явствуют причины, по которым получение дохода от оказания юридических услуг Обществу представлялось целесообразным именно путем приобретения доли в уставном капитале и полномочий управляющей организации, но не оказания услуг по договору с Обществом.

При таких обстоятельствах суд признает несостоятельными пояснения Центра относительно целей приобретения доли в уставном капитале и приобретения статуса управляющей организации Общества.

Принимая во внимание, что на момент совершения указанных действий Общество имело неисполненные перед Компанией обязательства, обладало согласно данным бухгалтерского учета, которые не опровергнуты Центром, активами, не предприняло каких-либо действий по истребованию активов и погашению задолженности перед контрагентами, не обратилось с заявлением о собственной несостоятельности и при этом в ходе рассмотрения настоящего спора не раскрыло достоверные цели получения статуса мажоритарного участника и исполнительного органа Общества, суд приходит к выводу о том, что Центр целенаправленно допустил вследствие неправомерного бездействия прекращение Общества.

Порядок ликвидации юридического лица, предусмотренный статьями 62 и 63 ГК РФ, предусматривает исполнение обязанностей по выбору ликвидационной комиссии, размещению сообщения о ликвидации, выявлению кредиторов и их уведомлению о ликвидации, получению дебиторской задолженности, составлению промежуточного и ликвидационного балансов, удовлетворение требований кредиторов.

Прекращение недействующего юридического лица при установленных судом обстоятельствах свидетельствует о недобросовестном использовании административного порядка исключения юридического лица из ЕГРЮЛ в обход установленного указанными статьями порядка ликвидации Общества с целью причинения вреда интересам Компании, установленные вступившим в законную силу решением суда требования которой не были удовлетворены.

Данное поведение управляющей организации повлекло прекращение обязательств Общества перед Компанией в силу прекращения недействующего юридического лица.

Между тем, в соответствии со статьей 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Если злоупотребление правом повлекло нарушение права другого лица, такое лицо вправе требовать возмещения причиненных этим убытков.

Принимая во внимание вышеизложенное, учитывая, что рассматриваемое бездействие Центра явно не соответствует стандарту поведения, учитывающего интересы кредиторов, не находится в пределах обычного предпринимательского риска, Общество «Центр юридических экспертиз» подлежит субсидиарной ответственности по обязательствам Общества ТК «Киров-Тат-Шина» в заявленном размере.

Суд отклоняет довод ответчика о том, что требования истца основаны на договоре поставки, который содержит признаки притворной сделки.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 АПК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

В данном случае из материалов дела следует, что во исполнение спорного договора поставки истец поставил Обществу товар, а Общество приняло его без замечаний. Таким образом, материалами дела не подтверждается намерение кого-либо из участников данной сделки придать ей притворный характер. Приведенные Центром в обоснование данного довода аргументы подлежат отклонению как несостоятельные.

Суд также отклоняет заявление Центра и ФИО2 о пропуске истцом срока исковой давности.

В соответствии со статьей 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса (пункт 1 статьи 196 ГК РФ).

Согласно пункту 2 статьи 199 того же Кодекса исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В данном случае требования к ответчикам основаны на возникновении оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам прекращенного в административном порядке юридического лица.

Материалами дела подтверждено, что сведения о прекращении Общества (исключении из реестра недействующего юридического лица) внесены в ЕГРЮЛ 29.06.2020.

Следовательно, с этого момента у Компании появились основания для предъявления требований о привлечении к субсидиарной ответственности руководителей Общества по рассматриваемым фактическим обстоятельствам.

Вопреки позиции ответчиков, предъявление требований о привлечении бывших руководителей действующего юридического лица вне рамок процедуры банкротства не предусмотрено законом.

Размер убытков подтвержден представленными суду первичными документами о передаче товара (товарными накладными) и не оспорен ответчиком.

Суд отклоняет довод ответчика о том, что истец сам способствовал увеличению убытков, поставляя Обществу товар в отсутствие предусмотренной договором предварительной оплаты, поскольку данное обстоятельство не находится в причинно-следственной связи с фактом неисполнения обязательств Обществом не освобождает последнего от их исполнения.

Исследовав представленные в материалы дела доказательства в их взаимосвязи, суд, таким образом, пришёл к выводу об обоснованности утверждений истца о недобросовестности бездействия Центра, которым не приняты меры к исполнению вступившего в законную силу решения суда, допустившего исключение недействующего Общества из ЕГРЮЛ в административном порядке, а также причинение убытков истцу. Приведенные истцом доводы не опровергнуты ответчиком.

На основании вышеизложенного, оценив представленные в материалы дела доказательства, арбитражный суд установил совокупность условий для привлечения Центра к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

При обращении с иском истец уплатил государственную пошлину в размере 44 234 рубля 00 копеек.

На основании статьи 110 АПК РФ и с учетом результата рассмотрения настоящего спора расходы истца по уплате государственной пошлины в указанной сумме подлежат взысканию с Центра в пользу истца.

Руководствуясь статьями 110, 148, 167-170, 176, 180 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд



РЕШИЛ:

взыскать с общества с ограниченной ответственностью "Центр Юридических экспертиз" (ИНН: <***>, ОГРН: <***>; адрес: 620012, Россия, <...> д.29,56) в пользу общества с ограниченной ответственностью "МИШЛЕН Русская Компания по производству шин" (ИНН: <***>, ОГРН: <***>, адрес: 142641, Россия, Московская область, д. Давыдово, Орехово-Зуевский район, ул. Заводская, д. 1) 4 246 813 (четыре миллиона двести сорок шесть тысяч восемьсот тринадцать) рублей 05 копеек, а также 44 234 (сорок четыре тысячи двести тридцать четыре) рубля 00 копеек расходов по уплате государственной пошлины.

Исковые требования к ФИО3 (ИНН: <***>, адрес: 610014, Россия, Кировская область, г. Киров) оставить без рассмотрения.

В удовлетворении иска к ФИО2 (ИНН: <***>, адрес: 610014, Россия, Кировская область, г. Киров) отказать.

Исполнительный лист выдать после вступления решения в законную силу.

Решение, выполненное в форме электронного документа, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его принятия.

Решение может быть обжаловано во Второй арбитражный апелляционный суд в месячный срок в соответствии со статьями 181, 257, 259 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Решение может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в двухмесячный срок со дня вступления решения в законную силу в соответствии со статьями 181, 273, 275, 276 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Жалобы подаются через Арбитражный суд Кировской области.

Пересмотр в порядке кассационного производства решения арбитражного суда в Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации производится в порядке и сроки, предусмотренные статьями 291.1-291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Кассационная жалоба в этом случае подается непосредственно в Верховный Суд Российской Федерации.


Судья С.А. Погудин