Решение от 7 ноября 2017 г. по делу № А66-7018/2016

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

08 ноября 2017 года

(изготовлено в полном объёме)

г.Тверь

Дело № А66-7018/2016

Арбитражный суд Тверской области в составе судьи Белова О.В. при ведении протокола судебного заседания секретарём судебного заседания ФИО1, при участии представителей: заявителя — ФИО2, ответчика — ФИО3, ФИО4, ФИО5, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению акционерного общества "Сибур-ПЭТФ", г.Тверь

к Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 10 по Тверской области

о признании недействительным решения

УСТАНОВИЛ:

Акционерное общество "Сибур-ПЭТФ" (далее — Общество) обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным решения Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 10 по Тверской области (далее — налоговая инспекция) от 25.01.2016 № 19-26/1.

Ответчик в представленных суду отзыве и в пояснениях в ходе судебного разбирательства возразил против удовлетворения заявленных требований.

Рассмотрев материалы дела и заслушав представителей сторон, арбитражный суд считает, что заявленные требования подлежат удовлетворению.

Как усматривается из дела, налоговой инспекцией была проведена выездная налоговая проверка Общества по вопросам правильности исчисления и своевременности уплаты (удержания, перечисления) налогов и сборов за период с 01.01.2012 по 31.12.2013 (налога на доходы физических лиц за период с 29.09.2012 по 24.09.2014).

По результатам проверки налоговой инспекцией составлен акт от 17.09.2015 № 19-26/74дсп, по результатам рассмотрения которого, а также представленных Обществом возражений вынесено оспариваемое по настоящему делу решение от 25.01.2016 № 19-26/1.

Решением Управления Федеральной налоговой службы по Тверской области от 15.03.2016 № 08-11/44, принятым по апелляционной жалобе Общества, указанное решение налоговой инспекции оставлено без изменения.

Оспариваемым решением налоговая инспекция, в частности, доначислила Обществу налог на прибыль в сумме 37 965 228 руб., пени в сумме 14 288 190 руб., привлекла Общество к налоговой ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 122 Налогового кодекса Российской Федерации, с учётом положений подпункта 3 пункта 1 статьи 112 и пункта 3 статьи 114 Налогового кодекса Российской Федерации в виде взыскания штрафа в сумме 3 172 094 руб., а также уменьшила сумму убытков прошлых лет (остаток неперенесённого убытка на 01.01.2012) на 207 999 522 руб.

Основанием для принятия решения в данной части послужил вывод налоговой инспекции о получении Обществом необоснованной налоговой выгоды по договорам займа от 27.12.2006 № 06-12/ОП-О и от 22.03.2007 № СМ-175, заключенным между правопредшественником Общества – обществом с ограниченной ответственностью "Отечественные полимеры" (далее — ООО "Отечественные полимеры") (реорганизовано в форме присоединения к Обществу) и закрытыми акционерными обществами "Лукойл-Нефтехим" и "Сибур-Моторс" (далее — ЗАО "Лукойл-Нефтехим" и ЗАО "Сибур-Моторс") соответственно.

Арбитражный суд полагает данный вывод налогового органа необоснованным.

В ходе проведения выездной налоговой проверки налоговая инспекция установила, что Обществом в налоговых декларациях по налогу на прибыль организаций за 2012-2013 годы налоговая база для исчисления налога на прибыль организаций была уменьшена на сумму убытков прошлых лет.

Так, в налоговой декларации по налогу на прибыль организаций за 2012 год Обществом налоговая база в размере 26 159 574 руб. уменьшена на сумму убытка в том же размере. Сумма неперенесённого убытка на конец 2012 года составила 181 839 948 руб. В налоговой декларации по налогу на прибыль организаций за 2013 год Обществом налоговая база в размере 131 337 140 руб. уменьшена на сумму убытка в том же размере. Сумма неперенесённого убытка на конец 2013 года составила 49 233 451 руб.

Данные убытки были получены ООО "Отечественные полимеры" за период 2007-2010 годы. Названное общество было зарегистрировано в налоговом органе 10.03.2005, 16.11.2011 переименовано в ООО "СИБУР-ПЭТФ", 16.07.2012 преобразовано в ЗАО "СИБУР-ПЭТФ", которое 19.11.2012 присоединено к Обществу.

ООО "Отечественные полимеры" были заключены следующие договоры займа:

– договор от 22.03.2007 № СМ-175 с ЗАО "СИБУР-Моторс", сумма займа составила 1 060 000 000 руб., дополнительными соглашениями от 20.08.2011 и от 31.08.2013 сумма займа была увеличена до 1 070 000 000 руб., срок возврата займа продлён до 31.12.2013;

– договор от 27.12.2006 № 06-12/ОП-О с ЗАО "ЛУКОЙЛ-Нефтехим", сумма займа составила 36 700 000 долларов США, дополнительными соглашениями от 19.03.2007, от 30.12.2011, от 31.08.2013 сумма займа увеличена до 39 500 000 долларов США, общий срок возврата займа продлён до 31.12.2013.

ООО "Отечественные полимеры" использовало полученные по договорам займа денежные средства на приобретение обыкновенных именных акций ОАО "ПОЛИЭФ", вид деятельности которого – производство пластмасс и синтетических смол в первичных формах.

Права первоначальных кредиторов по названным договорам ЗАО "Сибур-Моторс" и ЗАО "ЛУКОЙЛ-Нефтехим" на основании соглашений о переуступке прав (требований) перешли к новому кредитору – ОАО "СИБУР Холдинг" в том объёме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

Заимодавцами начислялись проценты на предоставленные суммы займов в соответствии с условиями договоров. В налоговом учёте ООО "Отечественные полимеры" названные проценты были учтены в составе расходов, учитываемых для целей налогообложения по налогу на прибыль. Поскольку в 2006-2012 годах расходы ООО "Отечественные полимеры" превышали доходы, в налоговом учёте сформировался убыток.

После присоединения ООО "Отечественные полимеры" к Обществу переданный от правопредшественника убыток был учтён Обществом в налоговой базе по налогу на прибыль.

Из содержания оспариваемого решения и пояснений налоговой инспекции в ходе судебного разбирательства следует, что, по мнению налоговой инспекции, вышеназванные договоры займа являлись притворными сделками, в действительности имело место инвестирование денежных средств, целью сделок было приобретение контроля (акций) над производителем сырья, но следовало действовать иным путём – через прямое приобретение акций, а не через третье (зависимое) лицо. Налоговая инспекция пришла к выводу, что Обществом получена необоснованная налоговая выгода в виде уменьшения налоговой базы по налогу на прибыль на сумму процентов по вышеназванным договорам займов.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12 октября 2006 года № 53 "Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды" (далее — Постановление № 53), налоговая выгода может быть признана необоснованной, в частности, в случаях, если для целей налогообложения учтены операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом или учтены операции, не обусловленные разумными экономическими или иными причинами (целями делового характера).

При этом следует учитывать, что возможность достижения того же экономического результата с меньшей налоговой выгодой, полученной налогоплательщиком путём совершения других предусмотренных или не запрещённых законом операций, не является основанием для признания налоговой выгоды необоснованной (пункт 4 названного Постановления).

Обосновывая свой вывод о том, что договоры займа фактически являлись инвестиционными договорами, налоговая инспекция указывает, что договоры займа фиктивны, поскольку сторонами не исполнялись; срок погашения займов переносился, что якобы нетипично для договоров займа; ООО "Отечественные полимеры" не предполагало иметь источник дохода для возврата займов, а заимодавцы полностью разделяли риски заёмщика, что характеризует договор как инвестиционный.

Данные доводы подлежат отклонению.

Фиктивность предполагает, что исполнение по сделке не производилось. Между тем материалами проверки подтверждено, что вся сумма по договорам займа была предоставлена заимодавцами, заёмщик использовал предоставленные денежные средства в соответствии с целью, указанной в договорах. ООО "Отечественные полимеры", а впоследствии и Общество, стало собственником акций ОАО "ПОЛИЭФ", для приобретения которых занимались денежные средства.

Полученные займы погашены. В частности, в 2007 году ООО "Отечественные полимеры" погашено около половины полученной суммы займа. Оставшаяся часть займов с начисленными процентами погашена Обществом как правопреемником заёмщика в 2013 году.

Следовательно, фактические обстоятельства свидетельствуют о возвратности и платности предоставленных денежных средств, т.е. о полном соответствии фактического исполнения договора займа его правовому содержанию.

Перенос сроков возврата займа может свидетельствовать о притворности займа, если по обстоятельствам дела заём в действительности не был возвращён. В настоящем деле заём и начисленные проценты полностью погашены, что демонстрирует не только возвратность, но и платность предоставленных денежных средств – признаки, характеризующие именно заёмные отношения.

Продление сроков возврата займа может иметь экономическую обоснованность как для заёмщика, так и для заимодавца, поскольку последний за более продолжительный период займа получает дополнительный процентный доход.

Довод налоговой инспекции об отсутствии у ООО "Отечественные полимеры" источника дохода для погашения займа, о разделении займодавцами риска невозврата займа противоречит фактическим обстоятельствам дела.

По условиям договоров займа возврат денежных средств был обеспечен залогом приобретаемых акций ОАО "ПОЛИЭФ". В данном случае риск невозврата займа для заимодавцев отсутствовал, поскольку в таком случае могло быть обращено взыскание на указанные акции. Кроме того, полученные займы возвращены.

Изменение юридической квалификации сделки в целях оценки налоговых последствий финансово-хозяйственных операций, совершённых во исполнение сделки (подпункт 3 пункта 2 статьи 45 Налогового кодекса Российской Федерации), производится в случае, если избранная форма сделки не соответствует действительной воле сторон и прикрывает иные правовые последствия, к которым в действительности стремились стороны и которые определяются исходя из подлинного экономического содержания произведённого исполнения.

В данном случае отсутствуют обстоятельства, которые свидетельствовали бы о притворности договоров займа, заключенных ООО "Отечественные полимеры" с ЗАО "Лукойл-Нефтехим" и ЗАО "Сибур-Моторс". Обязательства, возникшие из данных договоров, были прекращены исполнением: суммы займа с начисленными процентами уплачены в полном объёме заемщиком – ООО "Отечественные полимеры" и его правопреемником – Обществом.

Представленное налоговой инспекцией заключение экономико-правовой экспертизы, выполненной Федеральным государственным бюджетным образовательным учреждением высшего образования "Тверской государственный университет", не может быть принято судом в качестве заключения экспертов, поскольку вопросы права и правовых последствий оценки доказательств не могут быть поставлены перед экспертом (пункт 8 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04 апреля 2014 года № 23 "О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе").

Делая вывод о получении Обществом (его правопредшественником – ООО "Отечественные полимеры") необоснованной налоговой выгоды вследствие предоставления данному обществу для приобретения акций ОАО "ПОЛИЭФ" финансирования на основании договоров займа, заключенных с участником общества (ЗАО "Лукойл-Нефтехим") и взаимозависимым лицом (ЗАО "Сибур-Моторс"), а не путём вложения необходимых денежных средств в уставный капитал участниками (ЗАО "Лукойл-Нефтехим" и ОАО "СИБУР-ПЭТФ"), налоговая инспекция по существу оспаривает целесообразность избранной субъектами предпринимательской деятельности формы достижения хозяйственной цели.

Однако возможность достижения того же экономического результата с меньшей налоговой выгодой, полученной налогоплательщиком путём совершения других предусмотренных или не запрещённых законом операций, не является основанием для признания налоговой выгоды необоснованной (пункт 4 Постановления № 53).

Обосновывая свои доводы, налоговая инспекция указывает, что в действительности вышеназванными организациями были заключены не договоры займа, а инвестиционные договоры.

Вместе с тем в Гражданском кодексе Российской Федерации и других федеральных законах отсутствует какое-либо определение инвестиционного договора.

Пунктом 1 статьи 8 Федерального закона от 25.02.1999 № 39-ФЗ "Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений" (так же, как и пунктом 1 статьи 7 Закона РСФСР от 26.06.1991 № 1488-1 "Об инвестиционной деятельности в РСФСР") предусмотрено только, что отношения между субъектами инвестиционной деятельности осуществляются на основе договора и (или) государственного контракта, заключаемых между ними в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации. Названный Кодекс допускает возможность заключения сторонами договора, как предусмотренного, так и не предусмотренного законом или иными правовыми актами (пункт 2 статьи 421).

Вопрос о сущности инвестиционного договора до сих пор не нашел однозначного разрешения и в отечественной юридической науке. Так, ряд учёных рассматривают инвестиционный договор как договор между инвестором и заказчиком – лицом, которое является стороной по другому договору – договору строительного подряда (ФИО6 Договоры подряда и возмездного оказания услуг по гражданскому законодательству // Законодательство и экономика. 1997. № 17/18.; ФИО6 ФИО7 Договорное право. М.: Статут, 2002. Кн. 3-я: Договоры о выполнении работ и оказании услуг; Гражданское право: В 3 ч. / Под ред. А.ПСергеева, Ю.К.Толстого. М.: Проспект, 1997. Ч.2.).

Инвестиционный договор связывают со строительством объекта недвижимости и другие правоведы (ФИО8 Правовое регулирование долевого финансирования строительства // Право и экономика. 2004. № 9; ФИО9 Инвестиционное обязательство в строительстве: Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2001; ФИО10 Инвестиционный договор как гражданско-правовая форма инвестирования в жилищное строительство: Автореф. дис. канд. юрид. наук. Волгоград, 2002.

Другие полагают, что инвестирование осуществляется преимущественно на рынке ценных бумаг, а инвестиционный характер имеют лишь договоры на приобретение акций, договоры облигационного займа, договоры банковского вклада, договоры негосударственного пенсионного обеспечения, договоры долевого участия в строительстве и договоры доверительного управления паевого инвестиционного фонда (ФИО11 Гражданско-правовые конструкции инвестирования. М.: Волтерс Клувер, 2006).

Согласно другой точки зрения, инвестиционный договор регулирует любые отношения между участниками инвестиционной деятельности — инвесторами, заказчиками, подрядчиками, пользователями и иными лицами (ФИО12 Инвестиционный контракт // Бизнес, менеджмент и право. 2006. № 2; Международное коммерческое право: Учеб. пособие / Под общ.ред. В.Ф. Попондопуло. М.: Омега-Л, 2004). Иные исследователи употребляют термин "договор, используемый для осуществления инвестиционной деятельности" как договорно-правовую форму иностранной инвестиции и относят к ней любые гражданско-правовые договоры, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации — например, договоры коммерческой концессии и возмездного оказания услуг (ФИО13 Обзор законодательства об иностранных инвестициях за 1996 г. // Право и экономика. 1997. № 4).

Учитывая многообразие точек зрения на институт инвестиционного договора и существующее правое регулирование инвестиционной деятельности, арбитражный суд полагает, что основным критерием для признания того или иного договора инвестиционным должен быть признак осуществления инвестиционной деятельности. Исходя из этого следует признать, что в самом общем виде инвестиционный договор — это договор, в силу которого одна из сторон – инвестор обязуется вложить инвестиции в объект инвестиционной деятельности, который может принести инвестору доход в будущем. Содержание обязанностей другой стороны – заказчика, застройщика, подрядчика, пользователя и др. будет зависеть от того, в какое конкретно договорное правоотношение вступают стороны.

Формулировать более полное определение инвестиционного договора не представляется возможным, поскольку в нём сложно учесть весь возможный субъектный состав и содержание ввиду того, что инвестиционным договором могут выступать качественно разные договоры (договор купли-продажи акций и иностранной валюты, финансовой аренды, строительного подряда, простого товарищества, договор участия в долевом строительстве, концессионное соглашение, договор о развитии застроенной территории и т.д.).

Правовые формы осуществления инвестиционной деятельности многообразны и включают в себя различные договоры, в том числе и те, которые прямо предусмотрены Гражданским кодексом Российской Федерации.

Поскольку инвестиционные договоры могут качественно отличаться друг от друга и представлять собой различные поименованные в Гражданском кодексе Российской Федерации договоры, отнести их к какому-либо одному типу или виду известных гражданских договоров не представляется возможным. Эти договоры (например, о долевом участии в строительстве) не являются единообразными как по субъектному составу, так и по содержанию, формируемому самими сторонами. Более того, существуют различные непоименованные в Гражданском кодексе Российской Федерации, включая и так называемые комплексные договоры, содержащие не только гражданско-правовые, но и публично-правовые элементы.

Сделки являются правовой формой осуществления инвестиционной деятельности. Исходя из этого, возможно классифицировать инвестиции и инвестиционную деятельность по видам соответствующих им сделок. Так, возможно разграничить инвестиции, в ходе которых заключаются учредительные договоры, договоры об учреждении, сделки купли-продажи, о совместной деятельности, займа, строительного подряда, лизинга, оказания услуг и т.д.

Исходя из вышеизложенного и учитывая комплексный характер инвестиционного договора, арбитражный суд полагает, что его противопоставление договору займа является некорректным. Инвестиционная деятельность может осуществляться и в виде кредитования, но от этого договор займа не перестаёт быть таковым и к нему подлежат применению нормы права, регулирующие и опосредующие займ, в том числе в сфере налогового регулирования.

Фактически доводы налоговой инспекции относительно притворности договоров займа сводятся к необходимости определения налоговых последствий исполнения данных сделок по правилам, установленным Налоговым кодексом Российской Федерации для долевого участии в деятельности иных организаций.

Данные правила устанавливают налоговую оценку долгового финансирования как вклада в уставный капитал с ограничением вычета процентов для целей налогообложения у заёмщика, являющегося взаимозависимым лицом кредитора, и квалификацией процентного дохода как дивидендов (пункт 2 статьи 269 Налогового кодекса Российской Федерации). При этом при применении этих правил действительность договоров займа под сомнение не ставится.

Наличие в налоговом законодательстве таких правил обусловлено участием в заёмных отношениях со стороны кредитора иностранного лица и необходимостью предотвратить злоупотребления, допускаемые в связи с применением положений международных договоров об избежании двойного налогообложения.

Однако предусмотренное статьёй 269 Налогового кодекса Российской Федерации правило "тонкой капитализации" не может быть применено в данном случае, поскольку все участники сделок являются российскими организациями.

При указанных обстоятельствах решение налоговой инспекций в данной части не соответствует положениям Налогового кодекса Российской Федерации и нарушает права и законные интересы Общества в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Также оспариваемым решением налоговая инспекция доначислила Обществу налог на добавленную стоимость в сумме 25 341 051 руб., пени в сумме 5 813 756 руб., а также привлекла Общество к налоговой ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 122 Налогового кодекса Российской Федерации, с учётом положений подпункта 3 пункта 1 статьи 112 и пункта 3 статьи 114 Налогового кодекса Российской Федерации в виде взыскания штрафа в сумме 2 534 105 руб.

Основанием для принятия решения в данной части послужил вывод налоговой инспекции о необоснованном занижении Обществом налога на добавленную стоимость на сумму налога, подлежащего восстановлению в 1-м квартале 2013 года.

Как усматривается из дела, Обществом (покупатель) с ОАО "СИБУР Холдинг" (поставщик) был заключен договор поставки от 01.01.2011 № СХ.9029, в соответствии с которым покупатель приобретает, а поставщик поставляет товары. Пунктом 5.3 указанного договора предусмотрена предоплата поставляемых товаров в размере 100%.

В 3-м и 4-м кварталах 2012 года ОАО "СИБУР Холдинг" выставило в адрес Общества счета-фактуры на предоплату на общую сумму 167 480 000 руб., в том числе НДС – 25 147 794 руб.

Общество в 3-м и 4-м кварталах 2012 года перечислило ОАО "СИБУР Холдинг" названную сумму авансов и на основании счетов-фактур приняло к вычету суммы НДС с уплаченных авансов (25 547 794 руб). Задолженность ПАО СХ по авансу не погашалась до 2014 года.

Задолженность по поставкам в счёт авансовых платежей была погашена поставщиком (ОАО "СИБУР Холдинг") путём зачёта на основании акта о зачете взаимных обязательств от 01.06.2014. После указанного зачёта Общество восстановило принятый к вычету НДС по авансам в 3-м квартале 2014 года и уплатило соответствующую сумму налога в бюджет.

По мнению налоговой инспекции, Общество должно было восстановить авансовый НДС в более раннем периоде – 1-м квартале 2013 года, поскольку, по мнению инспекции, аванс был погашен поставщиком именно в 1-м квартале 2013 года поставками по дополнительным соглашениям к договору № 152-157.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 171 Налогового кодекса Российской Федерации налогоплательщик имеет право уменьшить общую сумму налога, исчисленную в соответствии со статьёй 166 Налогового кодекса Российской Федерации, на установленные статьёй 171 Налогового кодекса Российской Федерации налоговые вычеты. Вычетам подлежат суммы налога, предъявленные налогоплательщику при приобретении товаров (работ, услуг) на территории Российской Федерации в отношении товаров (работ, услуг), приобретаемых для перепродажи либо для осуществления операций, признаваемых объектами налогообложения в соответствии с главой 21 Налогового кодекса Российской Федерации, за исключением товаров, предусмотренных пунктом 2 статьи 170 Налогового кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 12 статьи 171 Налогового кодекса Российской Федерации вычетам у налогоплательщика, перечислившего суммы оплаты, частичной оплаты в счет предстоящих поставок товаров (выполнения работ, оказания услуг), передачи имущественных прав, подлежат суммы налога, предъявленные продавцом этих товаров (работ, услуг), имущественных прав.

Вычеты сумм налога, указанных в пункте 12 статьи 171 названного Кодекса, производятся на основании счетов-фактур, выставленных продавцами при получении оплаты, частичной оплаты в счёт предстоящих поставок товаров (выполнения работ, оказания услуг), передачи имущественных прав, документов, подтверждающих фактическое перечисление сумм оплаты, частичной оплаты в счёт предстоящих поставок товаров (выполнения работ, оказания услуг), передачи имущественных прав, при наличии договора, предусматривающего перечисление указанных сумм (пункт 9 статьи 172 Налогового кодекса Российской Федерации).

Согласно подпункту 3 пункта 3 статьи 170 Налогового кодекса Российской Федерации суммы налога, принятые к вычету налогоплательщиком по товарам (работам, услугам), в том числе по основным средствам и нематериальным активам, имущественным правам в порядке, предусмотренном настоящей главой, подлежат восстановлению налогоплательщиком в случае перечисления покупателем сумм оплаты, частичной оплаты в счёт предстоящих поставок товаров (выполнения работ, оказания услуг), передачи имущественных прав.

Восстановление сумм налога производится покупателем в том налоговом периоде, в котором суммы налога по приобретённым товарам (работам, услугам), имущественным правам подлежат вычету в порядке, установленном настоящим Кодексом, или в том налоговом периоде, в котором произошло изменение условий либо расторжение соответствующего договора и возврат соответствующих сумм оплаты, частичной оплаты, полученных налогоплательщиком в счёт предстоящих поставок товаров (выполнения работ, оказания услуг), передачи имущественных прав.

Суммы налога, принятые к вычету в отношении оплаты, частичной оплаты в счёт предстоящих поставок товаров (выполнения работ, оказания услуг), передачи имущественных прав, подлежат восстановлению в размере налога, принятого налогоплательщиком к вычету по приобретённым им товарам (выполненным работам, оказанным услугам), переданным имущественным правам, в оплату которых подлежат зачёту суммы ранее перечисленной оплаты, частичной оплаты согласно условиям договора (при наличии таких условий).

Из указанных норм следует, что принятый к вычету НДС по авансовым платежам подлежит восстановлению в том налоговом периоде, в котором происходит поставка (отгрузка) товара в счёт перечисленного аванса. Для этого необходимо установить связь поставки с авансовой оплатой. При отсутствии такой связи нельзя признать произведенную поставку осуществлённой в счёт аванса. Если поставщик, получивший аванс, осуществил несколько поставок, то для целей восстановления авансового НДС следует выяснять, какие именно поставки осуществлены в счёт аванса (зачтены авансом), а какие – с авансом не связаны. Данный вывод соответствует правовой позиции, содержащейся в Определении Верховного Суда РФ от 24.11.2014 № 304-КГ14-3718.

Исходя из положений статьи 429.1 Гражданского кодекса Российской Федерации следует сделать вывод, что возможно осуществление поставки товара в рамках одного (рамочного) договора несколькими партиями с различными условиями оплаты: поставка одной партии товара может быть осуществлена на условии предоплаты, другой — с отсрочкой или рассрочкой платежа. При этом поставка какой-либо партии товара сама по себе не означает, что она осуществлена в счёт конкретного аванса. В связи с этим также подлежит отклонению довод налоговой инспекции о том, что дополнительными соглашениями № 152 – 157 стороны полностью изменили условие договора поставки в части оплаты поставки товара — .

Согласно статье 410 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательство прекращается полностью или частично зачётом встречного однородного требования, для зачёта достаточно заявления одной стороны.

В соответствии с подпунктом 4 пункта 5 статьи 169 Налогового кодекса Российской Федерации в счёте-фактуре, выставляемом при реализации товаров (работ, услуг), передаче имущественных прав, должен быть указан номер платёжно-расчётного документа в случае получения авансовых или иных платежей в счёт предстоящих поставок товаров (выполнения работ, оказания услуг).

Следовательно, о поставке товара в счёт авансового платежа можно сделать вывод при наличии хотя бы одного из следующих условий: наличие соглашения сторон, из которого следует, что поставка произведена в счёт аванса, или о непосредственном зачёте; наличие счёта-фактуры, в котором указаны сведения о платёжно-расчётном документе, по которому перечислен соответствующий аванс.

Из имеющихся в деле материалов не следует, что поставки товаров, осуществлённые в соответствии с дополнительными соглашениями № 152 – 157, были произведены в счёт ранее перечисленных Обществом авансов.

Зачёт взаимных требований был произведён сторонами вышеназванного договора лишь 01.06.2014. В материалах дела отсутствуют доказательства того, что соответствующий зачёт взаимных обязательств был произведён сторонами ранее этого.

При указанных обстоятельствах у Общества отсутствовала предусмотренная законом обязанность восстановить в учёте и уплатить соответствующие суммы НДС в предшествовавший зачёту взаимных обязательств период.

Следовательно, оспариваемое решение налоговой инспекции в данной части также не соответствует положениям Налогового кодекса Российской Федерации и нарушает права и законные интересы Общества в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

В соответствии со статьёй 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение настоящего дела арбитражным судом первой инстанции подлежат отнесению на налоговую инспекцию.

Согласно подпункту 3 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации размер государственной пошлины по настоящему делу составляет 3000 руб. При обращении в суд Обществом была уплачена государственная пошлина в сумме 32 496 руб. Следовательно, излишне уплаченные 29 496 руб. подлежат возврату Обществу из бюджета.

Руководствуясь статьями 110, 167–170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

Заявленные требования удовлетворить.

Признать недействительным решение Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 10 по Тверской области от 25.01.2016 № 19-26/1.

Взыскать с Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 10 по Тверской области, ОГРН <***>, ИНН <***> в пользу акционерного общества "Сибур-ПЭТФ", г.Тверь, ОГРН <***>, ИНН <***>, судебные расходы по уплате государственной пошлины в сумме 3000 руб.

Исполнительный лист выдать взыскателю в соответствии со статьёй 319 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Возвратить акционерному обществу "Сибур-ПЭТФ", г.Тверь, ОГРН <***>, ИНН <***>, из федерального бюджета государственную пошлину в сумме 29 496 руб., уплаченную по платёжному поручению от 27.05.2016 № 1144, выдать справку.

Настоящее решение может быть обжаловано в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд (г.Вологда) в месячный срок со дня его принятия.

Судья

О.В.Белов