Решение от 6 марта 2023 г. по делу № А33-32579/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ


ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ


06 марта 2023 года


Дело № А33-32579/2020

Красноярск


Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 27.02.2023 года.

В полном объёме решение изготовлено 06.03.2023 года.



Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску негосударственного пенсионного фонда «Сибирский региональный» в лице ликвидатора (ИНН <***>, ОГРН <***>) к сельскохозяйственному производственному кооперативу «Колхоз имени Кирова» (ИНН <***>, ОГРН <***>) о взыскании вексельного долга;

с участием в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика:

- ФИО1; 07 марта 2023 года

в присутствии в судебном заседании:

- представителя истца: ФИО2, полномочия подтверждаются решением Арбитражного суда Красноярского края от 12.10.2016 о назначении ликвидатором;

- представителя ответчика: ФИО3, полномочия подтверждаются доверенностью от 19.01.2023;

- от третьего лица: ФИО4, полномочия подтверждаются доверенностью от 06.04.2021;

- слушателя;

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО5;



установил:

негосударственный пенсионный фонд «Сибирский региональный» (далее – истец, фонд) обратился в Арбитражный суд Красноярского края с иском к сельскохозяйственному производственному кооперативу «Колхоз имени Кирова» (далее – ответчик, кооператив) о взыскании задолженности по векселю в размере 53 000 000 руб.

Определением от 12.11.2020 возбуждено производство по делу. Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 27.02.2023. Лица, участвующие в деле, извещены о времени и месте судебного разбирательства. Сведения о дате и месте слушания размещены на официальном сайте Арбитражного суда Красноярского края в сети Интернет. Процессуальных препятствий для проведения заседания и рассмотрения спора по существу не установлено.

В ходе судебного заседания судом отказано в удовлетворении ходатайства истца о вызове свидетеля ФИО6, поскольку усматривается наличие признаков заинтересованности такого свидетеля. Из материалов дела следует, что раннее данный гражданин взаимодействовал в качестве представителя аудитора фонда – общества с ограниченной ответственностью «КВП «Сибаудит инициатива», являлся исполнительным директором аудитора, подготовил отчет о результатах аудиторской проверки за первый квартал 2015 г. от 30.04.2015, а также участвовал во внеочередном заседании Совета фонда № 01/Г/2015 от 30.03.2015. С учетом предмета спора и имеющихся в деле доказательств истец не обосновал, каким образом показания такого свидетеля помогут разрешению спора и объективно смогут внести ясность в разрешаемые по спору вопросы.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

Приказом Банка России от 01.09.2016 N ОД-2908 в связи с неоднократным нарушением действующего законодательства у фонда аннулирована лицензия на осуществление деятельности по пенсионному обеспечению и пенсионному страхованию. После этого решением Арбитражного суда Красноярского края от 12.10.2016 по делу № А33-20727/2016 в отношении истца инициирована процедура ликвидации по требованию Центрального банка Российской Федерации. Обязанности по осуществлению функций ликвидатора фонда возложены ФИО2.

Как указывается в исковом заявлении, ФИО2 при осуществлении функции ликвидатора обнаружил вексель серии 24 № 0005500 от 08.08.2016, согласно которому кооператив в лице председателя ФИО1 (с проставлением печати кооператива) обязался уплатить по векселю фонду 53 000 000 руб. в срок до 08.08.2020. В связи с чем истец предъявил ответчику претензию исх. № 01/023 от 08.08.2020 с требованием оплатить долг по векселю. Изложенные обстоятельства послужили поводов для обращения истца в суд с заявленным иском.

В обоснование хронологии событий, объясняющих историю возникновения долга по векселю представлен договор мены № МН 001 от 18.10.2016, заключенный между фондом и кооперативом, подписанный со стороны фонда ФИО2, со стороны кооператива – ФИО1 По условиям договора фонд обязался передать кооперативу вексель № 000004 от 01.07.2014 сроком оплаты по предъявлению, но не ранее 30.06.2017 на сумму 53 000 000 руб., векселедателем по которому является Енисейское войсковое казачье общество (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – казачье общество). От имени векселедателя вексель подписан руководителем ФИО7 с проставлением печати организации.

Кооператив в обмен обязался передать фонду вышеуказанный вексель серии 24 № 0005500 от 08.08.2016, по которому сам является векселедателем. К договору составлены акты приема-передачи № 1, № 2 от 18.10.2016, подписанные ФИО1

На векселе № 000004 от 01.07.2014 имеется отметка от 30.07.2014 о вексельном поручительстве, авалистом по которой является председатель кооператива ФИО1

30.07.2014 казачье общество в лице ФИО7 оформило письмо, адресованное фонду, о своем выходе из состава учредителей фонда в связи с тем, что кооператив взял на себя обязательство по оплате векселя № 000004 от 01.07.2014. После проставления аваля ФИО1 как председатель кооператива подготовила письмо от 01.08.2014, адресованное фонду, в котором она со ссылкой на принятие обязательств за казачье общество по векселю № 000004 от 01.07.2014 просила принять кооператив в состав Совета фонда в качестве учредителя с правом голосования. Также ФИО1 подготовила письмо аналогичного содержания, датированное апрелем 2015 г.

07.08.2014 проведено внеочередное заседание Совета фонда (протокол № 05/2014), участие в котором приняли 3 члена из 5 членов Совета фонда (ФИО8 – представитель НПР «Союз товаропроизводителей, предпринимателей Красноярского края»; ФИО2; ФИО9 – президент фонда). На указанном заседании решено принять кооператив в состав учредителей в качестве члена Совета фонда с правом голосования.

По состоянию на 19.07.2012 в состав учредителей фонда входили: НПР «Союз товаропроизводителей, предпринимателей Красноярского края»; ФИО2 и ООО «Красноярская Страховая Компания «Возрождение-Кредит». До этих событий казачье общество получило кредит от ЗАО КБ «Кедр» по договору № 1 от 07.09.2012. В тот же день казачье общество перечислило фонду 50 000 000 руб. согласно платежному поручению № 837 от 07.09.2012, указав в назначении платежа на взнос в совокупный вклад учредителей фонда. Согласно платежному поручению № 3 от 07.09.2012 фонд разместил указанные средства на депозите ЗАО КБ «Кедр». Затем 10.09.2012 указанные средства сняты с депозита и обратно переведены на счет фонда. В этот же день согласно платежному поручению № 4 от 10.09.2012 средства возвращены казачьему обществу, в назначении платежа указано на возврат вклада. Также 11.09.2012 фонд перечислил казачьему обществу 50 000 руб. и 42 000 руб. в качестве процентов по кредиту и комиссии.

Решением внеочередного заседания Совета фонда от 07.09.2012 (протокол № 03/2012) казачье общество принято в состав учредителей фонда с внесением вклада на счет фонда в размере 50 000 000 руб. В протоколе отмечалось, что вклад уже внесен. В последующем о казачьем обществе упоминается как об учредителе фонда в справках фонда о списке учредителей от 10.09.2012 и от 01.01.2014, в протоколах заседаний Совет фонда от 14.05.2014 № 01/Г/2014, от 16.07.2014 № 04/2014.

После возврата денежных средств казачье общество в период с 2012 г. по 2014 г. выдавало в пользу фонда векселя. Очередным таким векселем стал вексель № 000004 от 01.07.2014.

В ходе рассмотрения спора ФИО1 заявила о фальсификации векселя, договора мены векселей и актов приема-передачи к нему. ФИО2 и ФИО1 разъяснены уголовно-правовые последствия рассмотрения заявления о фальсификации.

Определением от 12.11.2021 назначения судебная экспертиза, проведение которой поручено эксперту ФБУ «Сибирский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации». На разрешение поставлены следующие вопросы:

1. кем, ФИО1 или другим лицом выполнена подпись от имени ФИО1 на векселе серии 24 № 0005500 от 08.08.2016.

2. кем, ФИО1 или другим лицом выполнена подпись от имени ФИО1 на договоре мены от 18.10.2016 № МН 001.

3. кем, ФИО1 или другим лицом выполнена подпись от имени ФИО1 на актах приема передачи векселей № 1 и № 2 к договору мены № МН 001 от 18.10.2016.

Для проведения исследования эксперту предоставлены подлинники векселя, договора мены, актов приема-передачи векселей, а также экспериментальные образцы подписи ФИО1, отобранные в судебном заседании, и оригиналы документов, содержащих свободные образцы подписи ФИО1

Экспертной организацией подготовлено заключение № 2673/5-3 от 20.12.2021. Эксперт пришел к выводу, что на всех исследуемых документах подписи от имени ФИО1 выполнены самой ФИО1

ФИО1 не согласилась с результатами судебной экспертизы, представила рецензию АНО «Восточно-сибирский центр судебной экспертизы» № 04/3/22 от 13.01.2022. Согласно выводам рецензента, экспертное заключение № 2673/5-3 от 20.12.2021 выполнено с многочисленными нарушениями методики производства почерковедческих экспертиз и нарушениями статьи 8 Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации".

Также ФИО1 представила почерковедческое исследование № 03 от 15.01.2022, подготовленное ООО «Сибирский правовой центр». Из указанного документа следует, что эксперт пришел к противоположному выводу о том, что подписи на исследуемых документах выполнены иным лицом с подражанием подписи ФИО1

В связи этим эксперту ФИО10, проводившей исследование по судебной экспертизе, направлены возражения ФИО1 В ответ экспертное учреждение представило письменные пояснения на имеющиеся замечания. Также эксперт принял участие в судебном заседании, эксперт отвечал на вопросы суда и лиц, участвующих в деле.

По ходатайству ФИО1 определением от 23.08.2022 назначена повторная судебная экспертиза, проведение которой поручено эксперту ФБУ «Уральский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации». На разрешение поставлены следующие вопросы:

1. кем, ФИО1 или другим лицом выполнена подпись от имени ФИО1 на векселе серии 24 № 0005500 от 08.08.2016.

2. кем, ФИО1 или другим лицом выполнена подпись от имени ФИО1 на договоре мены от 18.10.2016 № МН 001.

3. кем, ФИО1 или другим лицом выполнена подпись от имени ФИО1 на актах приема передачи векселей № 1, № 2 к договору мены № МН 001 от 18.10.2016.

Экспертной организацией подготовлено заключение № 3789/06-3 от 08.11.2022. Эксперт отметил, что объём и значимость выявленных совпадающих и различающихся признаков не образуют совокупности, достаточной для определенного категорического или даже вероятного вывода об исполнителе подписей. Эксперту не удалось однозначно объяснить причину появления различий. Эксперт указал, что полученный результат может быть связан с влиянием «сбивающих» факторов, в том числе в связи с намеренным изменением ФИО1 своего подписного почерка. Выявить большее количество совпадающих (различающихся) признаков не удалось по причинам вариационности признаков подписного почерка ФИО1 и малого количества образцов подписей проверяемого лица. В связи с чем эксперт не смог ответить на поставленные вопросы.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы присутствующих в заседании лиц, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Правоотношения сторон регулируются Федеральным законом от 11 марта 1997 г. № 48-ФЗ "О переводном и простом векселе" и Постановлением Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров СССР от 7 августа 1937 г. № 104/1341 "О введении в действие Положения о переводном и простом векселе" (далее – Положение), и Конвенции, имеющей целью разрешение некоторых коллизий законов о переводных и простых векселях (Женева, 7 июня 1930 г.).

Согласно статье 142 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) вексель является ценной бумагой – документом, соответствующим установленным законом требованиям и удостоверяющий обязательственные и иные права, осуществление или передача которых возможны только при предъявлении таких документов (документарные ценные бумаги). Перечень обязательных реквизитов для простого векселя установлен в статье 75 Положения.

В пункте 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33, Пленума ВАС РФ № 14 от 04.12.2000 разъяснено, что при рассмотрении требований об исполнении вексельного обязательства судам следует учитывать, что истец обязан представить суду подлинный документ, на котором он основывает свое требование, поскольку осуществление права, удостоверенного ценной бумагой, возможно только по ее предъявлении. Документ должен считаться подлинным, если на нем имеется подпись, выполненная собственноручно лицом, которое его составило либо приняло на себя обязательство.

Согласно части 3 статьи 145 ГК РФ против требования об исполнении по документарной ценной бумаге лицо, указанное в качестве ответственного за исполнение по ней, может выдвинуть возражения, связанные с подделкой такой ценной бумаги или с оспариванием факта подписания им ценной бумаги (подлог ценной бумаги).

В настоящем случае истец предъявил подлинный вексель. Между тем ФИО1 отрицала факт подписания ценной бумаги. Для создания условий всестороннего и объективного рассмотрения спора судом проводилась судебная экспертиза. Первоначально проведенная судебная экспертиза указывает на то, что подпись действительно выполнена самой ФИО1 Однако такой результат исследования не устроил ФИО1 В связи чем ею в опровержение были представлены рецензия и почерковедческое исследование с категорически противоположными выводами.

Очевидно, что в таких условиях такие рецензии и экспертные заключения, представленные по заказу лиц, участвующих в деле, не лишены сомнений в их объективности. ФИО1 была заинтересована в получении приемлемого для нее результата – отрицательного ответа на вопрос о том, она ли подписала исследуемые документы. Поэтому очередная (повторная) судебная экспертиза проводилась специально для окончательного устранения разногласий в вопросе определения подписанта на исследуемых документах. Однако эксперт не смог ответить на поставленные вопросы по причинам, не зависящим от него.

Суд пришел к выводу, что экспертное заключение, полученное по результатам проведения первичной судебной экспертизы, является обоснованным и пригодным доказательством для разрешения поставленных судом вопросов. Убедительных доказательств, позволяющих усомниться в компетентности и квалификации эксперта, в обоснованности содержащихся в заключении выводов, не представлено. Вывод ФИО1, основанный на документах, изготовленных по её заказу, представляет лишь выгодную для нее переоценку того, относительно чего высказывался эксперт.

С учетом данных экспертом ответов на предъявленные замечания основания для критической оценки заключения отсутствуют. В исследовательской части экспертного заключения отражается ход исследования. Исследовательская часть экспертного заключения позволяет проверить достоверность и объективность проведенного исследования. Выводы эксперта основаны на предоставленных ему для исследования материалах с учетом специфики объекта исследования.

Суд не обладает специальными познаниями в области почерковедческого исследования. Поэтому суд не может объективно дать оценку правильности или неправильности выводов эксперта. Вместе с тем это не должно создавать повода для спекуляций сторон, недовольных результатами судебной экспертизы. Выводы эксперта должны опровергаться убедительными аргументами, которые по существу нивелировали бы ценность проведенного исследования и указывали на фундаментальные упущения, которые могли повлиять на результаты исследования. Проведение экспертиз не может быть бесконечным, пока их результат не удовлетворит какую-либо из сторон. Из поведения ФИО1 усматривается, что какой бы не был результат экспертизы, которая не соответствует её интересам, в опровержение такой экспертизы представляются мало чем отличающиеся друг от друга заключения специалистов. Цитирование выводов эксперта и описания исследования с последующим изложением по сути своей оценки этому не является должны опровержением экспертного заключения как доказательства. Таким образом, с учетом результата судебной экспертизы фальсификация векселя не подтвердилась.

Также в материалах дела имеются доказательства, в совокупности указывающие на то, что вексель действительно был подписан ФИО1 Об этом свидетельствует её последующее поведение.

18.12.2015 ФИО1 оформила заявление исх. № 045 об увеличении учредителем ранее внесенного вклада, согласно которому она предложила одобрить решение о принятии в качестве дополнительного вклада земельного участка площадью 38 840 000 кв.м. кадастровой стоимостью 89 332 000 руб. с кадастровым номером 24:17:0000000:11 по адресу: Красноярский край, Казачинский район, с. Рождественское, принадлежащего кооперативу. 25.12.2015 между фондом и кооперативом подписан акт приема-передачи указанного земельного участка. От фонда документ подписан ФИО2, от кооператива – ФИО1

15.06.2018 ФИО1 обращалась в МИФНС № 23 по Красноярскому краю с заявлением о внесении изменений сведений в едином государственном реестре юридических лиц о составе учредителей фонда на основании протокола 07.08.2014. В ответ на данное заявление письмом от 29.06.2018 налоговый орган сообщил о том, что внесение таких сведений отнесено к компетенции Министерства юстиции РФ.

25.06.2018 ФИО1 направила в адрес фонда в лице ликвидатора заявление о выходе кооператива из состава учредителей фонда с отказом от обязательства по оплате векселя за казачье общество. Также в материалы дела представлен протокол общего собрания членов кооператива от 21.06.2018 № 21.06.2018, на котором с участием ФИО1 обсуждался вопрос о выходе кооператива из состава учредителей фонда.

Изложенное свидетельствует, что сама ФИО1 в тот период, когда еще не было судебных разбирательств и разногласий с ФИО2, воспринимала кооператив как одного из учредителей фонда. Следует учитывать, что в силу пункта 2 статьи 181.1 ГК РФ именно решение органов управления юридического лица является юридическим фактом, влекущим гражданско-правовые последствия, в том числе по вопросу о принятии новых учредителей в фонд. Сведения единого государственного реестра юридических лиц являются производными. Если такой реестр не содержит сведения о состоявшихся решениях органов юридического лица, то это является свидетельством того, что реестр содержит не актуализированную или искаженную информацию. В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 28.01.2016 N 309-ЭС15-10685 по делу N А07-10144/2011 отмечается, что само по себе внесение в ЕГРЮЛ сведений о лице как участнике юридического лица не влечет наступления каких-либо правовых последствий.

С учетом результатов судебной экспертизы и имеющихся в деле протоколов собраний, писем, выраженного в них поведения ФИО1, суд пришел к выводу, что кооператив в действительности был членом фонда. По крайней мере, до возникновения конфликта между ФИО2 и ФИО1 такое развитие событий входило в их общий план взаимодействия, охватывалось их договоренностями. Между тем при этом суд не усматривает оснований для удовлетворения иска.

В пункте 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 33, Пленума ВАС РФ N 14 от 04.12.2000 "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей" разъясняется, что в случае предъявления требования об оплате векселя лицо, обязанное по векселю, не вправе отказаться от исполнения со ссылкой на отсутствие основания обязательства либо его недействительность, кроме случаев, определенных статьей 17 Положения.

Исходя из статьи 17 Положения лицо, к которому предъявлен иск по векселю, вправе ссылаться на возражения, проистекающие из его личных отношений с законным векселедержателем, предъявившим данное исковое требование.

На свои личные отношения к иным лицам, в том числе к предшествующим векселедержателям, должник вправе ссылаться лишь в том случае, когда векселедержатель, приобретая вексель, действовал сознательно в ущерб должнику, то есть если он знал об отсутствии законных оснований к выдаче (передаче) векселя до или во время его приобретения.

Лицо, обязанное по векселю, освобождается от платежа, если докажет, что предъявивший требования кредитор знал или должен был знать в момент приобретения векселя о недействительности или об отсутствии обязательства, лежащего в основе выдачи (передачи) векселя, либо получил вексель в результате обмана или кражи, либо участвовал в обмане в отношении этого векселя или его краже, либо знал или должен был знать об этих обстоятельствах до или в момент приобретения векселя.

В настоящем случае предъявленный вексель, а также предыдущие векселя, по которым обязывалось казачье общество, никогда не опосредовали реальные долги, носили эфемерный характер, а конструкция абстрактных вексельных обязательств использовалась не в соответствии с их предназначением (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФот 16.07.2020 N 307-ЭС19-20020 по делу N А56-18086/2016).

В письме № 001 от 12.04.2019, адресованном заместителю начальника Сибирского ГУ Банка России, ФИО2 от имени фонда давал пояснения. В частности, он указывал на то, что в 2015 году кооператив вошел в состав учредителей фонда под планирование реализации программы государственного субсидирования, передав в качестве оплаты вексель на сумму 53 000 000 руб. Первоначально векселедателем по этому векселю являлось казачье общество. Указанная сумма средств была перечислена казачьим обществом фонду, а затем возвращена казачьему обществу. Затем кооператив в лице ФИО1 принял на себя обязательства по векселю посредством аваля. В 2016 г. взамен этого векселя кооператив выдал новый вексель от 08.08.2016. После несостоявшейся реализации получения государственного субсидирования по вине ФИО1 (ею не было представлено экспертное заключение инвестиционного проекта для получения субсидии) она стала требовать возврата ей векселя.

В рамках уголовного дела КУСП № 4861/366 от 03.04.2015 в отношении ФИО2 по факту мошеннических действий сам ФИО2 представил указанное письмо органам предварительного расследования.

В силу принципа эстоппель истец в настоящем случае не имеет права противопоставлять ответчику и ФИО1 доводы, представляющие собой иную интерпретацию ранее имевших в прошлом событий (до возникновения конфликта), как противоречащие предшествующему поведению (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 17.11.2021 N 307-ЭС21-7195(2,3) по делу N А56-94223/2020).

Усматривается странное взаимодействие между фондом и казачьим обществом. Версия о том, что векселя выдавались только для того, чтобы создавать видимость наличия активов у фонда, признается судом весьма правдоподобной, поскольку не имеет иного разумного объяснения поведение казачьего общества, которое в очень короткий промежуток времени получило кредит, предоставило денежные средства фонду, а затем получило их обратно, но затем не получив никаких встречных предоставлений от фонда выдавало векселя. При этом кредитный долг перед банком также был погашен по возвращению денежных средств казачьему обществу. Переводы денежных средств осуществлялись в период, когда у фонда разрешался вопрос о предоставлении лицензии. Такое сложенное и скоординированное поведение указывает на то, что казачье общество в действительности не имело намерений вносить кредитные средства в фонд в качестве вклада. Иначе поведение казачьего общества является непоследовательным. Из материалов уголовного дела КУСП № 4861/366 от 03.04.2015 усматривается, что перевод денежных средств фонду и обратно казачьему обществу имел целью создать искусственные основания для выдачи векселя.

Также истец не раскрыл разумных экономических причин для того, чтобы фонд и кооператив обменялись векселями по одному и тому же номиналу. Из пояснений истца и ФИО1, данных в судебных заседаниях, усматривается определенное сходство и в тоже время различие в позициях. Их совместное поведение в периоды до возникновения конфликта и судебных разбирательств указывает на то, что действительно у ФИО1 имелся интерес принять участие в инвестиционном проекте получения субсидии. В силу существовавшего в тот период доверия и общего вектора интересов ФИО1 согласилась вступить в отношения с истцом на условиях сначала авалирования чужого вексельного долга, не имеющего под собой реальных экономических оснований для существования, так и в последующем путем выдачи нового векселя, предъявленного в рамках настоящего дела. Пока все шло по плану, истца в лице ФИО2 и ФИО1 устраивало такое подкрепление достигнутых между собой договоренностей относительно участия в инвестиционном проекте.

Пояснения истца и ФИО1 схожи в том, что главная цель их взаимодействия состояла в реализации проекта с оказанием со стороны фонда финансовой помощи. Следует полагать, что сам факт вступления в членство фонда не могло быть мотивом подписания векселя, поскольку это в сравнении с идеей о реализации проекта не давало никаких встречных предоставлений для кооператива. Из материалов дела не усматривается, что кооператив получил какие-либо преимущества от участия в фонде, а из представленных выписок по счетам следует, что кооператив не получал никакого финансирования от фонда. На фоне таких обстоятельств неубедительными были доводы истца о том, что истец изыскал бы финансирование, если ФИО1 начала бы выполнять свои договоренности по реализации инвестиционного проекта. Указанный довод являлся невразумительным, поскольку у фонда не было реальных возможностей предоставить финансирование. Все активы фонда состояли из наличия только эфемерного вексельного долга. Утверждать о таких возможностях было бы абсурдным, поскольку в отношении фонда инициирована процедура ликвидации.

Судом обращается внимание на то, что после того как на обсуждение был поставлен вопрос о реальности встречных предоставлений для кооператива и экономических основаниях возникновения вексельного долга, риторика представителя ФИО2 в сравнении с его утверждениями, изложенными в письме № 001 от 12.04.2019, изменилась. Представитель стал утверждать, что исключительно факт вступления кооператива в состав учредителей фонда предопределял мотивы подписания ФИО1 предъявленного в настоящем деле векселя. Такое процессуальное поведение объясняется тем, что для истца, исходя из материалов дела, было заведомо ясно, что он не сможет представить доказательства наличия встречности предоставлений с учетом истории возникновения вексельного долга в отрыве от каких-либо реальных экономических взаимоотношений и отсутствия фактического финансирования кооператива. С учетом того, что между лицами, участвующими в деле, не было разногласий о том, что у ФИО1 и ФИО2 был план по участию в инвестиционном проекте с привлечением финансирования со стороны фонда и получением субсидии, версия истца о взаимообусловленности вексельного долга с приобретением кооперативом статуса учредителя фонда является неправдоподобной.

Эта версия не выдерживает критики даже с точки зрения внутренних правил взаимодействия в фонде. Решение о приеме нового учредителя в состав учредителей фонда принимается Советом Фонда квалифицированным большинством 2/3 голосов от общего числа голосов, принадлежащих членам Совета фонда, участвующих в заседании Совета фонда (пункт 4.6.2 Устава). Вклад нового учредителя должен быть оплачен в течение двух календарных месяцев, следующих за днем принятия Советом фонда соответствующего решения (пункт 4.6.4 Устава). В отношении тех новых учредителей, которые не внесли в установленный срок свой вклад в полном размере, решение Совета фонда аннулируется (4.6.5 Устава). Право голоса на заседании Совета фонда новый учредитель приобретает только после оплаты вклада в уставленные сроки. Новые учредители приобретают права, предоставленные учредителям фонда только после принятия Советом фонда соответствующего решения и оплаты в полном размере в установленный срок своего вклада (пункт 4.7 Устава).

Включение в состав учредителей путем внесения вклада выдачей векселя ранее фондом не осуществлялось. Подобных примеров, указывающих на обычность такой практики, нет. Выдача векселя представляет собой обещание уплатить по нему, такая форма вклада противоречит положениям Устава фонда. Более того, любой разумный участник гражданского оборота на месте фонда предпочел бы принять от нового учредителя реальный вклад в виде денежных средств или иного имущества. Поэтому стоит полагать, что вхождение кооператива в состав учредителей фонда являлся лишь одним из этапов достигнутых договоренностей по реализации инвестиционного проекта, но не является конечной целью разработанного плана.

Представляется, что оформление вексельного долга с учетом данных истцом и ФИО1 в судебных заседаниях пояснений, выявления между ними сходства и противоречий, по сути прикрывало принятие кооперативом на себя обязательства по оплате долга, который в реальности не существовал, но мог бы возникнуть при реализации разработанного плана участия в инвестиционном проекте и отсутствия конфликта между ФИО2 и ФИО1, что противоречит существу вексельного обязательства.

Товарно-денежные отношения, регулируемые гражданским правом, основываются, как правило, на равноценности обмениваемых благ, поэтому определяющими признаками этих отношений являются возмездность и эквивалентность встречного предоставления, тем более, если речь идет о предпринимательских правоотношениях. Трудно представить, чтобы разумный участник гражданского оборота просто так без причин принимал бы на себя долговые обязательства. Такое поведение аномально для гражданских правоотношений. Не допустимо использование преимуществ вексельного обязательства в виде его абстрактности для создания фиктивных долгов, не имеющих никакого отношения к реальному участию денег (денежных средств) в гражданском обороте. Абстрактность вексельного обязательства не должна подменяться искусственным созданием долгов.

При этом обвинения ФИО1 в том, что она не выполнила свою часть договоренностей по реализации инвестиционного проекта, не оправдывает предъявление требования о взыскании вексельного долга, поскольку это не устраняет дисбаланс интересов, выражающийся в том, что кооператив никакого встречного предоставления так и не получил.

В настоящем случае разногласия между ФИО2 и ФИО1 переросли в конфликт, в котором никто не желает уступать друг другу, на фоне которого истец решил воспользоваться абстрактностью вексельного обязательства, в действительности не имея сомнений в том, что предъявление векселя к оплате в судебном порядке осуществлено заведомо в отсутствие встречного предоставления и в противоречии с теми договоренностями, из которых ФИО2 и ФИО1 исходили, предвосхищая успех в реализации инвестиционного проекта и их совместного сотрудничества. При этом у истца имеются разумные ожидания на счет платежеспособности ответчика по вексельному долгу ввиду наличия у него активов в виде земельных участков, что обусловливает его живой интерес к взысканию денежных средств с ответчика.

В данном случае применима концепция недопустимости правового пуризма, которая нашла свое отражение в Определении Верховного Суда РФ от 26.10.2015 N 431-ПЭК15 по делу N А55-12366/2012, Определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 13.04.2016 по делу N 306-ЭС15-14024, А57-12139/2011, от 28.05.2019 N 308-ЭС16-6887 по делу N А32-320/2015, Постановлении Президиума ВАС РФ от 23.04.2012 N 1649/13 по делу N А54-5995/2009, Постановлении ЕСПЧ от 23.07.2009 "Дело "Сутяжник" (Sutyazhnik) против Российской Федерации" (жалоба N 8269/02). Суть этой концепции сводится к тому, что право не должно осуществляться только ради права (самого себя), не допустим крайний формализм, влекущий очевидную несправедливость и фактически осуществляемый в противоречии с интересами личности и общества, которые право как раз и призвано защищать.

Принимая во внимание изложенное, стоит отметить, что разрешение настоящего спора не должно приводить к негативным последствиям для сторон, действовавших, как они полагали, в рамках сформированных договоренностей. Для обеспечения баланса интересов сторон их взаимоотношения должны быть приведены судом в состояние, максимально приближенное к положению, существовавшему до вступления в отношения друг с другом. В такой ситуации каждая сторона конфликта должна оказаться в том положении, в котором она была изначально до выдачи предъявленного векселя, то есть в том состоянии, при котором имущественная сфера и интересы фонда и кооператива никак не пострадали от взаимодействий друг с другом. Поскольку ни фонд, ни кооператив друг другу не предоставляли каких-либо экономических благ, встречных предоставлений, основания для взыскания вексельного долга отсутствуют. В противном случае удовлетворение иска будет служить средством легализации неосновательного обогащения со стороны истца.

Удовлетворение иска при установленных обстоятельствах, по меньшей мере, было бы формальным правосудием, и несправедливым разрешением спора. В связи с чем заявленный иск не подлежит удовлетворению.

На основании статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса РФ с учетом результата рассмотрения спора, степени участия в процессе, инициативы и заявленных ходатайств расходы ФИО1 по оплате судебной экспертизы, выступавшей на стороне ответчика, подлежат возмещению за счет истца в размер 65 980 руб.

По результатам проведенных судебных экспертиз ФБУ «Сибирский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации» и ФБУ «Уральский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации» выполнены поручения суда и подготовлены экспертные заключения. В соответствии со статьей 109 Арбитражного процессуального кодекса РФ указанным экспертным организациям подлежит выплате вознаграждение за счет денежных средств, поступивших на депозитный счет суда. Остаток денежных средств, перечисленных на счет суда и невостребованных для оплаты судебной экспертизы, подлежит возврату ФИО1 в размере 26 020 руб.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края



РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований отказать.

Взыскать с негосударственного пенсионного фонда «Сибирский региональный» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в пользу ФИО1 65 980 руб. судебных расходов по оплате судебных экспертиз.

Выплатить федеральному бюджетному учреждению «Сибирский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации» (ИНН <***>) 45 980 руб. за счет денежных средств, поступивших на депозитный счет Арбитражного суда Красноярского края по чек-ордеру от 26.05.2021 (платежное поручение по депозитному счету от 26.05.2021 № 704303) от ФИО1 в размере 47 000 руб.

Выплатить федеральному бюджетному учреждению «Уральский региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации» (ИНН <***>) 20 000 руб. за счет денежных средств, поступивших на депозитный счет Арбитражного суда Красноярского края по чек-ордеру от 25.02.2022 (платежное поручение по депозитному счету от 28.02.2022 № 42813) от ФИО1 в размере 45 000 руб.

Возвратить ФИО1 26 020 руб. за счет денежных средств, поступивших на депозитный счет Арбитражного суда Красноярского от ФИО1 по чек-ордеру от 26.05.2021 (платежное поручение по депозитному счету от 26.05.2021 № 704303) в размере 47 000 руб., по чек-ордеру от 25.02.2022 (платежное поручение по депозитному счету от 28.02.2022 № 42813) в размере 45 000 руб.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.



Судья

Э.А. Дранишникова