Решение от 24 сентября 2024 г. по делу № А40-238856/2023

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

Дело №А40-238856/23-179-369
г. Москва
25 сентября 2024 г.
Резолютивная часть решения объявлена 12 сентября 2024 г.

Решение в полном объеме изготовлено 25 сентября 2024 г.


Арбитражный суд города Москвы в составе:

судьи Коршунова П.Н.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Алексеевой С.М.,

рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению ООО «ТАЛОСТРАНС» о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ДЕЛЬТА МЕКОНГ» (ОГРН: <***>, ИНН: <***>),

с участием: представитель ответчика ФИО1 – ФИО2 (удостоверение адвоката, доверенность от 19.12.2023 №77 АД 4563984, представитель истца ООО «ТАЛОСТРАНС» - ФИО3 (паспорт, доверенность № б/н от 25.01.2023), 



У С Т А Н О В И Л:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 30.10.2023 г. принято к производству исковое заявление ООО «ТАЛОСТРАНС» о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ДЕЛЬТА МЕКОНГ», возбуждено производство по делу №А40-238856/23-179-369.

В настоящем судебном заседании подлежало рассмотрению дело по существу.

Заслушав мнения лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, представленные сторонами документы, суд приходит к следующим выводам.

Дела о несостоятельности (банкротстве) в силу части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пункта 1 статьи 32 Закона о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно п. 3 ст. 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, после прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, обладает, в том числе, заявитель по делу о банкротстве в случае прекращения производства по делу о банкротстве по указанному ранее основанию до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве.

В соответствии с п. 31 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» по смыслу пунктов 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве при прекращении производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства) заявитель по делу о банкротстве вправе предъявить вне рамок дела о банкротстве требование о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, если задолженность перед ним подтверждена вступившим в законную силу судебным актом или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона. В этом случае иные лица не наделяются полномочиями по обращению в суд вне рамок дела о банкротстве с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности.

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда города Москвы от 13.12.2021 г. принято к производству заявление ООО «ТАЛОСТРАНС» о признании несостоятельным (банкротом) ООО «ДЕЛЬТА МЕКОНГ», возбуждено производство по делу №А40-264954/21-179-627 Б.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 21.04.2022 г. в отношении ООО «ДЕЛЬТА МЕКОНГ» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.11.2022 г. производство по делу прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Таким образом, ООО «ТАЛОСТРАНС» правомерно обратилось в суд с настоящим заявлением.

Как следует из материалов дела, согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц, на момент принятия судом заявления о признании несостоятельным (банкротом) ООО «ДЕЛЬТА МЕКОНГ», генеральным директором и учредителем являлся ФИО1.

Заявитель обратился с требованием о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности, указав в обоснование на непередачу документов бухгалтерского учета и (или отчетности) должника, имущества должника.

Отказывая в удовлетворении требований, суд исходит из следующего.

В соответствии с п. 1 ст. 61.16 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей главой, подлежат рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

Согласно пункту 61.10 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) если иное не предусмотрено настоящим Законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В силу подпункта 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.

Пункт 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве говорит о том, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуации, когда документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы, а также когда документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

Обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника возложена на руководителя общества Федеральным законом от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах с ограниченной ответственностью) и Федеральным законом от 06.12.2011 N 402-ФЗ «О 3 бухгалтерском учете» (далее - Закон о бухучете) в силу наделения руководителя общества его полномочиями.

В соответствии с п. 4 ст. 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Поскольку вина лица, не исполнившего обязанность по передаче документов арбитражному управляющему, презюмируется Законом о банкротстве, отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 3 Постановления N 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально- юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Требования истца основаны на положениях подп. 2, 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве согласно которым предполагается, пока не доказано иное, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в частности, в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление N 53), лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Истец указывает, что ответчиком не исполнялась обязанность по сдаче в установленном порядке бухгалтерской отчётности в ИФНС по месту налогового учёта.

В связи с этим представителем ответчика в адрес ИФНС № 29 по городу Москве был направлен адвокатский запрос № 08/24 от 17 августа 2024 года, оставшийся без какого-либо ответа.

Однако, факт сдачи отчётности за 2017, 2018, 2019 и 2020 годы подтверждается данными ГМЦ Росстата и ГИР БО ФНС. Отчётность сдавалась в электронном виде, с помощью программного обеспечения СБиС++ Тензор.

ФИО1 в ходе рассмотрения настоящего дела направил в адрес временного управляющего ФИО4 всю имеющуюся документацию.

Таким образом, обязанность по предоставлению документов о финансово-хозяйственной деятельности должника и имущества ответчиком исполнена, доказательств обратного суду не представлено.

Истец не раскрыл объем принятых временным управляющим должника мер к поиску имущества должника, учитывая наличие возможности к получению документации должника в рамках исполнительного производства, доказательств использования которой в материалы иска также не представил.

Истцом не представлены доказательства, свидетельствующие о том, что ФИО1 не передана какая-либо иная документация должника, которая у него имелась, повлекшая затруднительность проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, а также формирования и реализации конкурсной массы и обнаружения дебиторской задолженности.

Не доказано наличие причинно-следственной связи между отсутствием иной документации и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, а именно, что отсутствие иной документации должника привело к невозможности формирования конкурсной массы, расчетов с кредиторами.

Суд учитывает положения ст. 20.3 Закона о банкротстве, согласно которым арбитражный управляющий в деле о банкротстве имеет право запрашивать необходимые сведения о должнике, о лицах, входящих в состав органов управления должника, о контролирующих лицах, о принадлежащем им имуществе (в том числе имущественных правах), о контрагентах и об обязательствах должника у физических лиц, юридических лиц, государственных органов, органов управления государственными внебюджетными фондами Российской Федерации и органов местного самоуправления, включая сведения, составляющие служебную, коммерческую и банковскую тайну.

Представленные доказательства не позволяют сделать достоверный вывод о том, что именно отсутствие документов бухгалтерского учета и отчетности должника затруднило проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Причины банкротства носят объективный характер и не зависят от негативных действий контролирующих лиц должника.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации, от 21 мая 2021 г. N 20-П, предусмотренная данной нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения.

При этом, как отмечалось Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации) (п. 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10 июня 2020 г.).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

Согласно пункту 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Согласно Уставу ООО «Дельта Меконг» основным видом его деятельности была - 46.31 Торговля оптовая фруктами и овощами (ОКВЭД 2).

Деятельность предполагала покупку тропических фруктов во Вьетнаме и их реализацию со склада в Москве на условиях самовывоза, преимущественно путём продажи без заключения договора в виде единого документа, по счёту направляемому покупателю.

Нормы российского гражданского законодательства, регулирующие договор поставки, не содержат каких-либо ограничений в отношении заключения такого договора путём оплаты счёта, выставленного поставщиком. Согласно сложившейся судебной практике данное действие приравнивается к акцепту, то есть принятию оферты продавца (ст. 438 ГК РФ).

В целях осуществления уставной деятельности ООО «Дельта Меконг» было открыто два банковских счёта в акционерном обществе «Райффайзенбанк»:

-   валютный - для закупки фруктов у единственного поставщика - резидента Вьетнама по внешнеэкономическому контракту, зарегистрированному в установленном законом порядке;

-   рублёвый - для расчётов с контрагентами - резидентами РФ: покупателями фруктов, транспортными экспедиторами, включая истца, расчётов с Таможенной службой РФ, а также за мероприятия фито-санитарного контроля, конвертации валюты по внутреннему курсу Райффайзенбанка, обслуживанию кредитного договора с ним же, оплаты комиссий за проведённые Райффайзенбанком денежные транзакции ООО «Дельта Меконг», оплаты услуг бухгалтера и выплаты заработной платы генеральному директору ООО «Дельта Меконг», ФИО1 (в минимальном размере).

Каких-либо иных операций, которые могли бы причинить вред имущественным интересам кредиторов, либо повлиять на величину активов ООО «Дельта Меконг», обществом не совершалось. Все расчёты осуществлялись в безналичной форме через указанные банковские счета.

11.01.2024 года ФИО1 были получены выписки по указанным счетам:

валютному 40702840500000007530 на 64 листах (к делу имеют отношение листы 26-64 - по операциям с 21.04.2019 по 30.12.2020 - 3 года до введения наблюдения);

рублёвому 40702810200000050008 на 571 листе (к делу имеют отношение листы 239-571 - по операциям с 21.04.2019 по 02.03.2021 - 3 года до введения наблюдения).

Кроме того, в распоряжении ФИО1 сохранились все 449 счетов, направленных покупателям посредством электронной почты либо электронного документооборота, отражающие продажи фруктов за указанный период с указанием ассортимента, количества и стоимости. Все эти данные совпадают со сведениями, содержащимися в банковских выписках по счетам.

Помимо этого, основные расходы по покупке фруктов у единственного поставщика во Вьетнаме, а также факты таможенного оформления соответствующих грузов подтверждаются ведомостью банковского контроля от 11.01.2024 года по внешнеэкономическому контракту №19030039/3292/0000/2/1 от 04.03.2019 года на 17 листах.

Совокупность указанных выше доказательств позволяет выявить все сделки, совершённые ООО «Дельта Меконг» в период подозрительности, установить всех контрагентов по ним, всесторонне оценить финансово-хозяйственную деятельность должника за все 3 года, предшествовавшие введению наблюдения.

В рассматриваемом случае неплатежеспособность ООО «ДЕЛЬТА МЕКОНГ» обусловлена объективными обстоятельствами и не связана с виновными противоправными и недобросовестными действиями ФИО1

Согласно пункту 1.6 Указа Мэра Москвы от 14.03.2020 года № 20-УМ «О внесении изменений в указ Мэра Москвы от 05 марта 2020 года № 12-УМ» было установлено, что распространение новой коронавирусной инфекции является в сложившихся условиях чрезвычайным и непредотвратимым обстоятельством, повлекшим введение режима повышенной готовности в соответствии с Федеральным законом от 21 декабря 1994 г. № 68-ФЗ «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера», который является обстоятельством непреодолимой силы».

В связи с угрозой распространения новой коронавирусной инфекции органами государственной власти и местного самоуправления были приняты меры по ограничению ее распространения в том числе: запрет на передвижение транспортных средств, ограничение передвижения физических лиц, приостановление деятельности предприятий и учреждений, введение режима самоизоляции и т.п.

Верховный Суд РФ в «Обзоре по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) N 1» от 21.04.2020 пояснил, если отсутствие у должника необходимых денежных средств вызвано установленными ограничительными мерами, отсутствие средств могут признать основанием для освобождения от ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств согласно ст. 41 ГК РФ. В соответствии с п. 1 ст. 401 ГК РФ лицо, не исполнившее обязательства, либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности. Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

Неспособность должника погасить задолженность перед кредиторами была обусловлена не действиями его руководителей, а объективно не зависящим от их воли внешним фактором в виде наложенных на территорию города Москвы ограничительных мер, связанных с распространением коронавирусной инфекции.

Как следует из разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащихся в пункте 16 постановления от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление N 53) суд должен оценить существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Из статьи 61.11 Закона о банкротстве следует, что контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, в связи с отсутствием его действиях вини в невозможности полного погашения требований кредиторов.

Между тем сам факт наличия непогашенной задолженности перед кредитором основанием для привлечения к ответственности контролирующего должника лица не является.

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Сам факт наличия непогашенной задолженности перед кредитором основанием для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица не является.

Само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Судом установлено, что причиной банкротства стало не использование ответчиком схемы взаимодействия аффилированных лиц в целях причинения вреда должнику и кредиторам, а стечение внешних экономических факторов.

При таких обстоятельствах, поскольку, как было отмечено, привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов, принимая во внимание, что сам факт не передачи документации должника временному управляющему не может быть положен в вину в целях возложения субсидиарной ответственности, учитывая, что не установлено и не подтверждено достаточными доказательствами ни умысел ФИО1 в намеренном выводе имущества, прекращении исполнения обязательств перед кредиторами, остановкой деятельности общества, ни причинно-следственная связь между действиями/бездействиями ответчика и банкротством общества, суд пришел к выводам об отсутствии оснований для удовлетворения заявления истца и привлечения ФИО1 к ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве.

Отклоняя доводы истца о наличии оснований для привлечения ответчика к ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве, суд исходит из следующего.

Пунктом 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

В соответствии с абзацем шестым пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве такое заявление должно быть направлено в арбитражный суд в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обязательств.

Согласно правовой позиции, сформулированной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.03.2016 N 309-ЭС15-16713 по делу N А50-4524/2013, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств:

- возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве;

- момент возникновения данного условия;

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного в пункте 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, в статьях 9 и 61.12 Закона о банкротстве исчерпывающе определены условия для привлечения руководителя должника, ответственного за подачу должником в арбитражный суд заявления о банкротстве, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, равно как и размер такой ответственности.

По смыслу приведенных норм права, а также принимая правила определения размера ответственности, по данному основанию надлежит установить дату возникновения обязанности руководителя по обращению в суд с соответствующим заявлением, а также объем обязательств должника, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

Такая правовая позиция подтверждается Определением Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 N 305-ЭС19-9992.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Судом установлено, что на момент исполнения полномочий директора у ФИО1 отсутствовали основания для обращения с заявлением в суд о признании должника банкротом и невозможности полного удовлетворения требований кредиторов.

Судом установлено, что основным видом деятельности должника, отраженным в Едином государственном реестре юридических лиц, является Торговля оптовая фруктами и овощами (код ОКВЭД 46.31).

Финансовые трудности и последующее банкротство должника обусловлено влиянием внешних факторов, находящихся вне контроля руководителя должника.

Если банкротство должника вызвано объективно сложившейся негативной экономической конъюнктурой ведения предпринимательской деятельности и не зависит напрямую от действий контролирующих должника лиц, оснований для привлечения к субсидиарной ответственности отсутствуют (определение Верховного суда Российской Федерации от 29.09.2015 года N 301-ЭС15-12865).

Суд не установил наличие доказательств возникновения обстоятельств, при которых руководитель должника обязан был обратиться в суд с заявлением должника о признании несостоятельным (банкротом), доказательств вывода ответчиком активов из общества, совершении им действий, свидетельствующих о намеренном уклонении от исполнения обязательств, совершения подозрительных сделок также не установлено.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2021), неоплата долга кредитору по конкретному договору сама по себе не свидетельствует об объективном банкротстве должника, в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения его руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Наличие вступившего в законную силу судебного акта о взыскании денежных средств само по себе не свидетельствует о наличии оснований для обращения контролирующих лиц в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Юридически значимые для данной квалификации обстоятельства - возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, момент возникновения данного условия, факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия, объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, доказаны не были, в связи с чем суд отказывает в привлечении ФИО5 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В связи с изложенным, истец ошибочно отождествляет неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору. Указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, когда должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», следует, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата.

Однако, даже при наличии признаков банкротства у внешнего по отношению к должнику лица (кредитора) возникает право на обращение в суд с заявлением о банкротстве. Данных признаков недостаточно для возникновения на стороне самого должника в лице его руководителя обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве, что соответствует правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 20.07.2017 N 309-ЭС17-1801 по делу N А50-5458/2015.

Предъявляя требование о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности в порядке пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, заявитель должен обосновать и установить конкретную дату возникновения у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом и доказать, что после указанной даты у должника возникли денежные обязательства перед кредиторами, которые не были исполнены из-за недостаточности у должника имущества.

Истец указывает, что днём наступления фактической неплатежеспособности ООО «Дельта Меконг» было 02.03.2021 - день последней операции по банковскому счёту. Таким образом, по мнению истца, руководитель должника обязан был обратиться в суд не позднее 02.04.2021.

Однако днём наступления признаков банкротства следует считать 29.04.2024 - 3 месяца после момента вступления в законную силу решения Арбитражного суда города Москвы по делу № А40-112209/2020, установившего денежное обязательство ООО «Дельта Меконг» перед истцом, которое впоследствии и стало причиной банкротства.

В уточнённом исковом заявлении истец просит суд привлечь ответчика к субсидиарной ответственности на основании того, что ответчиком якобы совершались действия, причинившие ущерб имущественным  интересам истца, в ходе исполнения договора займа № 1 от 05.04.2018 и внешнеэкономического контракта на поставку фруктов № 1/10/2018-2 от 01.10.2018.

Действительно, между ответчиком и контролируемым им обществом был заключён договор займа на общую сумму 7 500 000,00 руб. Целью данного займа было пополнение оборотных средств общества. Заём согласно пункту 1.3 Договора был беспроцентным. Срок возврата заёмных средств был установлен пунктом 2.1 Договора - «не позднее 31.12.2020 года.

В ходе исполнения данного договора займодавцем, ФИО1, в адрес заёмщика, ООО «Дельта Меконг» было направлено в общей сложности 7 237 434,00 руб. 84-мя банковскими операциями, что подтверждается представленной выпиской по банковскому счёту в рублях.

При этом заёмщиком на момент истечения установленного срока возврата денежных средств были возвращены займодавцу лишь 3 256 800,00 руб. в результате 60-ти банковских операций (снятие наличных денежных средств, переводы на личный банковский счёт займодавца).

Последняя из названных операций была осуществлена 02.12.20, то есть задолго до установления судом денежного обязательства должника в пользу истца (кредитора) и, тем более, задолго до выявления признаков банкротства ООО «Дельта Меконг».

При этом, имея право требования возврата всей суммы заёмных средств, а также применения к заёмщику требования выплаты процентов на сумму долга в порядке ст. 395 ГК, как последствий неисполнения денежного обязательства, ответчик данных требований не заявлял, что свидетельствует о его добросовестности и разумности в отношении имущественных интересов иных кредиторов ООО «Дельта Меконг».

Из данных отчётности следует, что отчётные периоды 2017, 2018, 2019 годов ООО «Дельта Меконг» завершило с чистой прибылью, а период 2020 года - с чистым убытком размером в 3 107 000 руб.

Данный убыток был связан с прекращением авиасообщения между Российской Федерацией и Социалистической Республикой Вьетнам с марта 2020 года по 15 февраля 2022 года, что подтверждается общедоступными сведениями, в частности, Поручениями Правительства РФ от 26.03.2020 «О решениях по итогам заседания президиума Координационного совета при Правительстве РФ по борьбе с распространением новой короновирусной инфекции на территории Российской Федерации», а также сообщением ТАСС от 15 февраля 2022 года, находящимися в информационно-коммуникационной сети Интернет по адресу: https://tass.ru/obschestvo/13717873

Кроме того, по просьбе ответчика АО «Райффайзенбанк» ему были предоставлены копия заявления на кредит, а также копия внешнеторгового контракта № 1/10/2018-2 от 01.10.2018 со всеми дополнительными соглашениями, из которых следует, что указанные сделки были совершены на обычных, рыночных условиях, сложившихся на тот момент в гражданском обороте, и не были направлены на противоправный вывод активов ООО «Дельта Меконг».

Сама по себе убыточность деятельности должника, даже если она и имела место, не может являться основанием для применения ответственности по пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, так как не является основанием, обязывающим руководителя должника обратиться с заявлением о признании должника несостоятельным, предусмотренным пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Наличие кредиторской задолженности в определенный момент само по себе не подтверждает наличие у руководителя обязанности обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве (пункт 9 постановления от 21.12.2017 N 53).

Выводы суда соответствуют позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 N 305-ЭС20-11412 по делу N А40-170315/2015, о том, что признаки объективного банкротства, с наступлением которого и возникает у бывшего руководителя должника обязанность по подаче заявления о признании должника, нельзя отождествлять с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору.

Согласно ст. 65 АПК РФ, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений; обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права.

Исходя из частей 1 и 2 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Суд, исследовав обстоятельства дела, оценив в порядке статьи 71 АПК РФ в совокупности и во взаимосвязи представленные в материалы дела доказательства, приходит к выводу о том, что основания для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности не установлены, поскольку в материалы дела в нарушение требований статьи 65 АПК РФ не представлены доказательства, подтверждающие наличие причинной связи между действиями контролирующих должника лиц и наступлением последствий (банкротством должника).

Таким образом, суд приходит к выводу, что недоказанность ООО «ТАЛОСТРАНС» обстоятельств, входящих в предмет доказывания по настоящему спору, влечет отказ в удовлетворении искового заявленного в полном объеме.

Учитывая изложенное и руководствуясь главой III.2 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», ст. ст. 65, 110, 112, 156, 167-170, 176 АПК РФ, Арбитражный суд города Москвы 



Р Е Ш И Л:

Отказать в удовлетворении искового заявления ООО «ТАЛОСТРАНС» о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ДЕЛЬТА МЕКОНГ» в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Девятый арбитражный апелляционной суд в месячный срок со дня его вынесения.



Судья:

П.Н. Коршунов