Решение от 29 мая 2019 г. по делу № А79-9957/2017

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ-ЧУВАШИИ

428000, Чувашская Республика, г. Чебоксары, проспект Ленина, 4 http://www.chuvashia.arbitr.ru/

Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А79-9957/2017
г. Чебоксары
29 мая 2019 года
Резолютивная часть решения объявлена 23.05.2019.

Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии

в составе судьи Коркиной О.А.,

при ведении протокола судебного заседания

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску

общества с ограниченной ответственностью "Чебоксарская фабрика дверей", ОГРН <***>, ИНН <***>, Россия, 428008, г. Чебоксары, Чувашская Республика, ул. Текстильщиков, д. 8,

к обществу с ограниченной ответственностью "Чебоксарская фабрика дверей плюс", ОГРН <***>, ИНН <***>, Россия, 428020, г. Чебоксары, Чувашская Республика, ул. Пристанционная, д. 7, оф. 305,

о запрете использования в фирменном наименовании слов "Чебоксарская фабрика дверей",

с привлечением третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора:

ФИО2,

ФИО3,

ФИО4,

общества с ограниченной ответственностью "Чебоксарская фабрика дверей",

общества с ограниченной ответственностью "Приволжская фабрика дверей",

общества с ограниченной ответственностью "Торговый дом "Дверей",

общества с ограниченной ответственностью "ТАФИ",

при участии:

от истца – ФИО5 по доверенности,

от ответчика – директора ФИО3 согласно выписке из ЕГРЮЛ, приказу от 18.02.2016 №2, ФИО6 по доверенности от 01.10.2018 (сроком на 3 года),

от третьих лиц - ФИО3, ФИО6 по доверенности от 09.07.2018 (сроком на пять лет, от ФИО2),

установил:

общество с ограниченной ответственностью "Чебоксарская фабрика дверей" обратилось в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью "Чебоксарская фабрика дверей плюс" о запрете использования в фирменном наименовании слова "Чебоксарская фабрика дверей" и обязании в течение 10 рабочих дней с момента вступления в законную силу решения суда внести соответствующие изменения в учредительные документы с их последующей регистрацией.

Исковые требования основаны на нормах статей 54, 1252, 1229, 1474, 1475 Гражданского кодекса Российской Федерации и мотивированы тем, что фирменное наименование истца возникло ранее наименования ответчика и стороны осуществляют аналогичную деятельность по производству межкомнатных дверей.

Определениями суда от 23.01.2018, 16.04.2018 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены нынешние и прежние участники обществ - ФИО2, ФИО3, ФИО4, общество с ограниченной ответственностью "Чебоксарская фабрика дверей", общество с ограниченной ответственностью "Приволжская фабрика дверей", общество с ограниченной ответственностью "Торговый дом "Дверей", общество с ограниченной ответственностью "ТАФИ".

Определением суда от 16.05.2018 производство по настоящему делу №А79-9957/2017 приостановлено до вступления в законную силу судебного акта по делу №А79-10612/2017.

Определением суда от 21.08.2018 производство по делу возобновлено.

В судебном заседании представитель истца иск поддержал, суду пояснил, что ответчиком производство межкомнатных дверей начато лишь в марте 2016 года, до этого ответчик реализовывал производимые истцом двери по агентскому договору с истцом от 01.10.2014, младшее общество создавалось для оказания бухгалтерских, агентских, аутсорсинговых услуг истцу.

Представители ответчика иск не признали, суду пояснили, что младшее общество учреждено теми же участниками, что и у истца для ведения аналогичной деятельности, изначально производственный цех и станки находились в собственности физического лица – ФИО3, который передал их истцу для ведения производственной деятельности. Указали, что дружественными истцу лицами учрежден ряд других обществ, в том числе с аналогичным наименованием, фактически ведущими деятельность по месту нахождения истца, однако к ним исковые требования истцом не предъявляются. Заявили об истечении срока исковой давности.

Третье лицо ФИО3 и представитель третьего лица – ФИО2 поддержали позицию ответчика.

Иные третьи лица, будучи надлежащим образом извещенными о процессе, представителей в суд не направили.

Выслушав явившихся участников процесса, изучив материалы дела, суд установил следующее.

Общество с ограниченной ответственностью "Чебоксарская фабрика дверей" (истец) зарегистрировано в качестве юридического лица 31.08.2012.

Пунктом 4.4 Устава общества, утвержденного общим собранием его участников 23.08.2012, определен предмет деятельности общества – распиловка и строгание древесины, пропитка древесины, лесоводство и лесозаготовки, производство деревянной тары и прочих изделий из дерева, иные виды (т.10, л.д. 80-87; т.9, л.д. 180).

В соответствии с выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц основным видом деятельности истца является распиловка и строгание древесины – ОКВЭД 16.1, одним из дополнительных видов – 16.23 "Производство прочих деревянных строительных конструкций и столярных изделий".

Как следует из договора об учреждении от 23.08.2012 (т.10, л.д. 65), а также установлено вступившим в законную силу решением суда от 12.10.2017 по делу №А79- 2233/2017, до марта 2014 года участниками ООО "Чебоксарская фабрика дверей" являлись: ФИО4 (с долей в уставном капитале 40%, номинальной стоимостью 4 000 руб.), ФИО3 (с долей в уставном капитале 30%, номинальной стоимостью 3 000 руб.) и ФИО2 (с долей в уставном капитале 30%, номинальной стоимостью 3 000 руб.).

14.03.2014 ФИО3 направил в адрес ООО "Чебоксарская фабрика дверей" уведомление-оферту о намерении продать свою долю в размере 30% третьему лицу.

В ответ на указанное уведомление - оферту ООО "Чебоксарская фабрика дверей" и участником ФИО2 заявлено об отказе от преимущественного права приобретения доли согласно заявлению от 17.03.2014, а участником ФИО4 оферта акцептована, указано о намерении приобрести принадлежащую ФИО3 долю в размере 30% по номинальной стоимости - 3 000 руб.

На основании указанного заявления между ФИО3 и ФИО4 заключен договор продажи доли от 18.03.2014, по условиям которого доля в размере 30% номинальной стоимостью 3 000 руб. перешла ФИО4

27.03.2014 в Единый государственный реестр юридических лиц по заявлению ФИО3 внесены изменения, касающиеся сведений об участниках общества, которыми стали: ФИО4 с размером доли 70% и ФИО2 с размером доли - 30%.

03.09.2013 в качестве юридического лица зарегистрирован ответчик - общество с ограниченной ответственностью "Чебоксарская фабрика дверей плюс", что подтверждается выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц и свидетельством серии 21 № 002423551 от 03.09.2013 (т.1, л.д. 43).

Учредителями данного общества являлись те же лица, что и у истца – ФИО4 с долей 80 % и ФИО3 с долей 20%, что следует из протокола общего собрания участников ответчика № 1 от 23.08.2013 (т.1, л.д. 47-51).

Пунктом 4.4 Устава ответчика также определен предмет его деятельности: производство деревянных строительных конструкций, включая сборные деревянные строения, и столярных изделий, производство деревянной тары, производство прочих изделий из дерева, и другие виды (т.1, л.д. 29).

В соответствии с выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц от 12.09.2013, полученной при регистрации общества, основными видами деятельности ответчика были: производство деревянных строительных конструкций, включая сборные деревянные строения, и столярных изделий (ОКВЭД 20.30), производство деревянной тары (ОКВЭД 20.40), производство прочих изделий из дерева (ОКВЭД 20.51) и иные виды деятельности (т.1, л.д. 52-53).

В настоящее время в связи с изменением классификатора видов экономической деятельности основным видом деятельности ответчика является производство прочих деревянных строительных конструкций и столярных изделий под ОКВЭД 16.23.

На основании заявления от 25.02.2014, полученного ответчиком в тот же день, ФИО4 вышла из состава участников ответчика (т.13, л.д. 3).

Фактически и истец, и ответчик ведут аналогичную деятельность по производству межкомнатных дверей, что сторонами не оспаривается и установлено вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии от 13.03.2018 по делу №А79-10612/2017.

Разногласия сторон касаются лишь момента начала и прекращения такой деятельности, которые суд разрешит при рассмотрении заявления ответчика о применении срока давности.

Таким образом, истец является обладателем исключительного права на фирменное наименование "Чебоксарская фабрика дверей", а слова "Чебоксарская фабрика дверей", являющиеся оригинальной частью фирменного наименования истца, полностью входят в оригинальную часть фирменного наименования ответчика "Чебоксарская фабрика дверей плюс".

Полагая, что ответчиком нарушено исключительное право на фирменное наименование, истец обратился в суд с настоящим иском.

Исследовав и оценив представленные в дело доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает иск подлежащим отклонению по следующим основаниям.

Согласно статье 54 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо имеет свое наименование, содержащее указание на организационно-правовую форму, а в случаях, когда законом предусмотрена возможность создания вида юридического лица, указание только на такой вид. Требования, к которому устанавливаются названным Кодексом и другими законами. Права на фирменное наименование определяются в соответствии с правилами раздела VII названного Кодекса.

В силу пункта 1 статьи 1473 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо, являющееся коммерческой организацией, выступает в гражданском обороте под своим фирменным наименованием, которое определяется в его учредительных документах и включается в ЕГРЮЛ при государственной регистрации юридического лица.

Фирменное наименование юридического лица должно содержать указание на его организационно-правовую форму и собственно наименование юридического лица, которое не может состоять только из слов, обозначающих род деятельности (пункт 2 названной статьи).

Как указано в пункте 1 статьи 1474 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридическому лицу принадлежит исключительное право использования своего фирменного наименования в качестве средства индивидуализации любым не противоречащим закону способом (исключительное право на фирменное наименование), в том числе путем его указания на вывесках, бланках, в счетах и иной документации, в объявлениях и рекламе, на товарах или их упаковках, в сети "Интернет".

На основании пункта 1 статьи 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением). Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных этим Кодексом.

Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность.

Согласно пункту 3 статьи 1474 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускается использование юридическим лицом фирменного наименования, тождественного фирменному наименованию другого юридического лица или сходного с ним до степени смешения, если указанные юридические лица осуществляют аналогичную деятельность и фирменное наименование второго юридического лица было включено в ЕГРЮЛ ранее, чем фирменное наименование первого юридического лица.

В силу пункта 6 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации, если различные средства индивидуализации (фирменное наименование, товарный знак, знак обслуживания, коммерческое обозначение) оказываются тождественными или сходными до степени смешения и в результате такого тождества или сходства могут быть введены в заблуждение потребители и (или) контрагенты, преимущество имеет средство индивидуализации, исключительное право на которое возникло ранее, либо в случаях установления конвенционного или выставочного приоритета средство индивидуализации, которое имеет более ранний приоритет.

Таким образом, приведенными правовыми нормами сформулировано три признака противоправности использования фирменного наименования:

- во-первых, тождественность используемого лицом обозначения с фирменным наименованием другого лица или их сходство до степени смешения;

- во-вторых, осуществление такими юридическими лицами аналогичной деятельности;

- в-третьих, более позднее включение в ЕГРЮЛ фирменного наименования второго лица.

Исключительное право на фирменное наименование подлежит защите при установлении совокупности приведенных признаков.

Согласно пункту 4 статьи 1474 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо, нарушившее правила пункта 3 той же статьи, по требованию правообладателя обязано по своему выбору прекратить использование фирменного наименования, тождественного фирменному наименованию правообладателя или сходного с ним до степени смешения, в отношении видов деятельности, аналогичных видам деятельности, осуществляемым правообладателем, или изменить свое фирменное наименование, а также обязано возместить правообладателю причиненные убытки.

Защите подлежит исключительное право на фирменное наименование юридического лица, раньше другого включенного в реестр, вне зависимости от того, какое из юридических лиц раньше приступило к соответствующей деятельности.

Согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 152 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации", выбор способа прекращения нарушения исключительного права - прекращение использования фирменного наименования в отношении конкретных определенных судом видов деятельности или изменение фирменного наименования в силу пункта 4 статьи 1474 ГК РФ (в редакции Федерального закона № 35-ФЗ) - принадлежит не истцу, а ответчику.

В ходе рассмотрения соответствующего спора судом должно быть установлено, что истец и ответчик имеют тождественные или сходные до степени смешения фирменные наименования и фактически занимаются конкретными установленными судом аналогичными видами деятельности.

В силу статьи 49 Гражданского кодекса Российской Федерации коммерческие организации, за исключением унитарных предприятий и иных видов организаций, предусмотренных законом (кредитных организаций, страховых организаций и обществ взаимного страхования, инвестиционных фондов), наделены общей правоспособностью и могут осуществлять любые виды предпринимательской деятельности, не запрещенные законом, в том случае, если в их учредительных документах не содержится исчерпывающий перечень видов деятельности, которыми они вправе заниматься.

Сведения о кодах ОКВЭД, то есть сведения о видах деятельности, которые юридическое лицо предполагает осуществлять, включаются в ЕГРЮЛ (подпункт п) пункта 1 статьи 5 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей").

При рассмотрении дел о нарушении права на фирменное наименование истец должен доказать, какими видами деятельности фактически занимается и он, и ответчик, а также аналогичность соответствующих видов деятельности.

Именно фактическое осуществление аналогичных видов деятельности создает реальную угрозу смешения различных производителей и поставщиков товаров (услуг) в глазах потребителя.

При этом истец, обладая всей полнотой сведений о видах деятельности, осуществляемой им самим, подтверждая виды деятельности, осуществляемые им самим, должен представить доказательства фактического осуществления им конкретных видов деятельности, в том числе указанных в его учредительных документах.

В отношении ответчика истец может приводить данные, как о фактической деятельности ответчика, так и о деятельности, указанной в учредительных документах.

До тех пор, пока не доказано иное, деятельность двух юридических лиц, охватываемая одним подклассом видов экономической деятельности по ОКВЭД, считается аналогичной.

Аналогичность видов деятельности определяется судом исходя из позиции среднего потребителя товаров и услуг, адресата соответствующей деятельности. При этом учитывается, возможно ли смешение видов деятельности истца и ответчика в глазах такого потребителя.

Предполагается, что деятельность истца и ответчика, охватываемая одним подклассом экономической деятельности по ОКВЭД, в глазах потребителя является аналогичной, если не доказано иное восприятие потребителем конкретных видов деятельности истца и ответчика.

Так, истцом в материалы дела представлены доказательства ведения производственной деятельности по изготовлению межкомнатных дверей: сведения о наличии производственных помещений (договор безвозмездного пользования, договор купли-продажи, договор аренды), соответствующих сотрудников, штатное расписание, доказательства выплаты заработной платы работникам (платежные ведомости), статистические отчеты ПМ-пром о количестве произведенных за отчетный месяц дверей за 2017-2018 годы (т.2, л.д. 58-70, 74-80, 154-190; т. 3- т. 8; т.9, л.д.1-159; т. 10, л.д. 2-12; т.14, л.д. 30-56, 90-91, 94-101).

Ответчик также подтверждает, что занимается производством межкомнатных дверей, указанное следует и из представленных им доказательств, аналогичных по составу доказательствам истца.

Факт ведения сторонами аналогичной деятельности установлен и вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Чувашской Республики – Чувашии от 13.03.2018 по делу №А79-10612/2017.

Ответчиком заявлено о применении срока давности по заявленному требованию.

В обоснование этого довода ответчик ссылается на начало ведения им деятельности по производству межкомнатных дверей с 2013 года, а соответственно, на то обстоятельство, что истец, учрежденный теми же участниками, мог узнать об этом с указанного времени.

В подтверждение этого ответчиком представлены: товарные накладные № 1 от 05.12.2013, № 12 от 13.03.2014, № 20 от 25.04.2014, № 52 от 22.08.2014 на поставку дверей (т.28, л.д. 17-23); сведения о выплате заработной платы сотрудникам, данные бухгалтерской и налоговой отчетности (т.19, л.д. 60-101).

Опровергая указанные доводы ответчика, истец привел доказательства о дате фактического начала производства ответчиком дверей – с 2016 года, в частности, репортаж об открытии ответчиком фабрики по новому адресу от 01.07.2016 (т.10, л.д. 17), а также судом по ходатайству истца получены сведения от органа статистики о начале сдачи ответчиком отчетов ПМ-пром по ОВКЭД 16.23 лишь с марта 2016 года и с нулевыми показателями (т.14, л.д. 77-78).

Кроме того, истец указал, что все приобретенное ответчиком сырье и материалы переданы им истцу для изготовления дверей (т. 15-18; т.19, л.д. 20-46; т. 21-22; т.23, л.д. 1-116), а все товарные накладные на продажу дверей свидетельствуют лишь об исполнении ответчиком заключенного с истцом агентского договора №1 от 01.10.2014, по условиям которого ответчик должен был заниматься реализацией производимых истцом дверей (т.19, л.д. 47-49; т. 20; т. 24-27).

В силу пункта 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Истечение срока исковой давности, о применении которого заявлено стороной в споре, является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (пункт 2 статьи 199 ГК РФ, пункт 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" (далее - Постановление № 43).

Право на фирменное наименование является имущественным правом юридического лица, которое с точки зрения его оборотоспособности ограничено в силу прямого указания закона.

Имущественная природа указанного права в совокупности с прямым запретом, установленным нормой пункта 3 статьи 1227 Гражданского кодекса Российской Федерации в отношении применения норм раздела II ГК РФ к интеллектуальным правам, исключает возможность применения в данном случае норм статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации о требованиях, на которые исковая давность не распространяется.

Таким образом, требование о защите исключительного права на фирменное наименование может быть предъявлено в пределах общего трехлетнего срока исковой давности, установленного статьей 196 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в абзаце втором пункта 1 Постановления № 43, если иное не установлено законом, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).

Таким образом, трехлетний срок исковой давности для защиты права на фирменное наименование, с учетом положений статьи 200 ГК РФ и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации, в данном случае следует исчислять с момента, когда истец стал считать такое право нарушенным.

В данном случае представители истца суду пояснили, что истец счел свое право нарушенным с момента начала производства ответчиком межкомнатных дверей, а именно, с 2016 года, то есть, с момента начала ведения ответчиком деятельности, аналогичной с деятельностью истца.

Проверив и оценив данный аргумент истца, суд пришел к следующему.

Ответчиком в материалы дела представлено штатное расписание за 2013-2015 годы, данные бухгалтерской и налоговой отчетности за эти годы, сведения о среднесписочной численности работников в этот период (т.19-л.д. 51-101), из которых следует, что:

- в 2013 году в штате ответчика имелся один человек (директор на 0,5 ставки), выручка составила 68 000 руб., расходы – 68 000 руб., соответственно, чистая прибыль – 0 руб.; согласно налоговой декларации по налогу на прибыль за 2013 год выручка от реализации составила 67 841 руб. и получена она от реализации покупных товаров (код строки - 012), а не товаров, произведенных ответчиком (код строки – 011, т.19, л.д. 69);

- в 2014 году в штате ответчика состояли 26,5 человек, при этом имелось 13 работников основного производства (доборщики, комплектовщик, операторы вакуумного и горячего пресса, станков ЧПУ, линий деревообработки, станочник, 2 упаковщика, 2 шлифовщика); среднесписочная численность работников – 20 человек; выручка составила 10 842 000 руб., чистая прибыль - 762 000 руб., при этом доходы, полученные за девять месяцев 2014 года, предшествующих заключению сторонами агентского договора от 01.10.2014, составили 1 753 517 руб.;

- в 2015 году ответчик уже находился по другому адресу – <...> (т.19, л.д. 94), где находится и в настоящее время; выручка за 2015 год составила 24 575 000 руб., чистая прибыль – 1 368 000 руб. (т.19, л.д. 96), облагаемые доходы – 26 603 616 руб.; среднесписочная численность работников -21, в штате – 29,5 единиц, в том числе по основному производству – 17 работников, включая 4 шлифовщиков.

При этом согласно отчетам ответчика по агентскому договору от 01.10.2014, которые приняты истцом, в 4 квартале 2014 года ответчиком реализовано произведенных истцом дверей на общую сумму 11 598 851 руб. (т. 26, л.д. 100); в 1 квартале 2015 года – на сумму 14 954 517 руб. 08 коп., в 4 квартале 2015 года – на сумму 18 040 076 руб. 92 коп., всего за 1 и 4 квартал 2015 года на сумму 32 994 594 руб. (т.20, л.д.3, 129; т. 24 л.д. 1-67; 68-139; т. 27), что превышает выручку ответчика согласно вышеупомянутым данным его бухгалтерской отчетности.

Таким образом, убедительных доказательств осуществления собственного производства межкомнатных дверей в период с 2013 по 2015 год ответчиком не представлено, материалами дела его доводы об этом опровергаются.

При этом товарная накладная от 05.12.2013, которая, по мнению ответчика, свидетельствует о реализации им собственной продукции уже в декабре 2013 года, не подписана покупателем, а, значит, не свидетельствует ни о факте реализации по ней дверей, ни тем более о факте их производства ответчиком, при том, что в 2013 года в штате ответчика на 0,5 ставки был трудоустроен лишь директор общества ФИО3 и у общества отсутствовали какие-либо основные средства (т.19, л.д. 80 и 62).

Накладные № 12 от 13.03.2014, № 20 от 25.04.2014, № 52 от 22.08.2014 также не подтверждают факт производства ответчиком собственных дверей, учитывая, что стоимость реализованных ответчиком дверей по агентскому договору с истцом в 4 квартале 2014 года (11 598 851 руб.) превысила задекларированный ответчиком доход за весь 2014 год (10 842 000 руб.)

При изложенных обстоятельствах суд соглашается с доводами истца о фактическом начале ведения ответчиком аналогичной с истцом деятельности по производству межкомнатных дверей с 2016 года.

С настоящим иском истец обратился 25.08.2017, в пределах трехлетнего срока исковой давности, в этой связи оснований для отказа в иске по этим причинам не имеется.

Между тем судом проведен анализ взаимоотношений сторон, который свидетельствует о предъявлении истцом рассматриваемого требования не в целях действительной защиты исключительного права на фирменное наименование.

Указанный вывод суда основан на следующем.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Судебная защита права на фирменное наименование имеет целью восстановление нарушенных прав истца либо пресечение действий, направленных на такое нарушение.

В соответствии со статьей 10.bis Конвенции по охране промышленной собственности от 20.03.1883, участником которой является и Российская Федерация, актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах.

В частности, подлежат запрету:

1) все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов или промышленной или торговой деятельности конкурента;

2) ложные утверждения при осуществлении коммерческой деятельности, способные дискредитировать предприятие, продукты или промышленную или торговую деятельность конкурента;

3) указания или утверждения, использование которых при осуществлении коммерческой деятельности может ввести общественность в заблуждение относительно характера, способа изготовления, свойств, пригодности к применению или количества товаров.

Сам по себе факт регистрации ряда юридических лиц с одинаковым наименованием, безусловно, не свидетельствует о наличии запрещенных Конвенцией и Гражданским кодексом Российской Федерации действий всех последующих обществ.

Запрета на регистрацию обществ с одинаковым наименованием закон не содержит, тем самым предоставляя правоприменителю возможность оценить такие действия с учетом конкретных обстоятельств рассматриваемого спора.

Для применения мер судебного принуждения к последующему обществу в виде его обязанности прекратить использовать собственное фирменное наименование суду необходимо убедиться, что только эта мера способна защитить первое общество от недобросовестных действий второго и что это второе общество, избрав наименование, идентичное первому, действует недобросовестно, в целях использования репутации первого общества, введения потребителей в заблуждение и в иных "недостойных" целях.

Однако из материалов дела такие действия ответчика не явствуют, истцом недобросовестность ответчика не доказана, напротив, по мнению суда, недобросовестность истца послужила причиной предъявления настоящего иска.

Во-первых, судом установлено и не оспаривается участниками дела, что на момент создания ответчика – 03.09.2013 участниками обоих обществ были ФИО3 и ФИО4 (у истца – общая доля участия этих лиц – 70 %, у ответчика – 100%).

При этом, доля участия ФИО4 в уставном капитале ответчика была преобладающей – 80 %, по утверждению представителей ответчика, именно ею предложено фирменное наименование ответчика, совпадающее с наименованием истца.

То есть, решение об избрании фирменного наименования "младшего" общества фактически принято двумя мажоритарными участниками истца – ФИО3 и ФИО4

Устав ответчика с указанием в нем видов деятельности, частично совпадающих с деятельностью истца, также составлен и утвержден указанными лицами.

Указанные общества, как и его участники, являлись дружественными, имели тесные финансовые, производственные и прочие связи.

Директором истца и учредителем ответчика в разное время был также ФИО2

На момент создания обоих обществ производственные помещения и земельный участок по адресу: <...>, принадлежали лично ФИО3, который передал их истцу в безвозмездное пользование по договорам №1юр от 20.11.2012 и № 2юр от 15.02.2013 для производственных целей (т. 14, л.д. 90-91).

Указанное установлено и вступившими в законную силу судебными актами по гражданскому делу № 33-349/2018 (т.14, л.д. 92-93).

То есть, возможности и средства истцу вести производственную деятельность по изготовлению межкомнатных дверей предоставлены именно ФИО3, притом безвозмездно.

Также в целях сосредоточнения усилий истца именно на производстве дверей и освобождения его от ведения всех видов бумажной работы между истцом и ответчиком 30.12.2013 заключен договор возмездного оказания услуг, по которому ответчик оказывал истцу бухгалтерские, кадровые услуги, услуги по ведению менеджмента, подготовке всех видом отчетности, консультированию и т.п. (т.13, л.д. 130-158; т.14, л.д. 1-24).

Реализация производимых дверей в период 2014-2015 годов также была поручена истцом ответчику по агентскому договору № 1 от 01.10.2014 (т. 19, л.д. 47-49).

Таким образом, ФИО3 и ФИО4, создавая общество с идентичным фирменным наименованием, избрав виды экономической деятельности, идентичные деятельности истца, действовали единой волей и в едином экономическом интересе и должны были предполагать, что учрежденное ими "младшее" общество в любой момент сможет также заниматься производством дверей, поскольку это предусмотрено в Уставе общества, указано в Едином государственном реестре юридических лиц, а после выхода ФИО4 из "младшего" общества в марте 2014 года и производственные мощности могли остаться у ответчика, поскольку принадлежали ФИО3

Во-вторых, еще до выхода из состава участников ответчика в феврале 2014 года, ФИО4 ведала делами ответчика, занимая должность заместителя директора по стратегическому развитию в период с 10.01.2014 по 04.03.2016 (т.28, л.д.80-86).

При этом, будучи мажоритарным участником общества, в период с сентября 2013 года по февраль 2014 года, ФИО4 не приняла мер к изменению фирменного наименования ответчика, хотя, безусловно, могла инициировать и осуществить такое решение в силу своего главенствующего положения в обществе (80 % доли в уставном капитале).

Кроме того, именно ею в силу должностных обязанностей определялась стратегия развития ответчика.

В период осуществления ею полномочий заместителя директора по стратегическому развитию руководителем общества после анализа имущественного и финансового положения ответчика в связи с увеличением спроса на дверные полотна принято решение, оформленное протоколом от 19.03.2015, поручить производственной группе проработать возможность увеличения количества производимых дверных полотен (т.19, л.д.105).

В то же время ФИО3 также работал у истца.

В-третьих, из материалов дела усматривается, что, начиная с 2014 года совпадающими участниками обществ – ФИО3 и ФИО4 принимались меры по разделению бизнеса: в 2014 году ФИО4 вышла из состава участников ответчика, а ФИО3 – из состава участников истца.

В мае 2015 года ФИО3 продал принадлежащие ему производственные здания и земельный участок по адресу: <...>, ФИО4 (т.14, л.д. 94-101).

В 2015 году ответчиком изменено место нахождения общества на <...>.

В 2016 году ФИО4 уволилась с должности заместителя директора ответчика.

В этом же году ответчиком модернизировано и расширено собственное производство при финансовом содействии АНО "МК "Агентство по поддержке малого и среднего бизнеса в Чувашской Республике" Министерства экономического развития, промышленности и торговли Чувашской Республики, в подтверждение чему истцом представлен телерепортаж от 01.07.2016.

В 2017 году истцом велась убыточная деятельность, а также отсутствовал производственный персонал (т.2, л.д. 180; т.13, л.д. 44-47).

В-четвертых, как следует из пункта 1.1 агентского договора от 01.10.2014 продажа дверей, производимых истцом, должна была осуществляться ответчиком от своего имени.

Так, ответчиком представлен договор поставки № 50/01/15ЧФД+ от 01.10.2015 с ИП ФИО7, в преамбуле которого определено, что товар – это производимые ответчиком дверные полотна и погонажные изделия к ним (т.16, л.д. 80-81).

Однако, поставки товара данному предпринимателю отражены ответчиком в отчете комитенту № 4 от 31.12.2015 как товары произведенные истцом и реализованные ответчиком по агентскому договору (т.27, л.д. 124).

Таким образом, сам истец поручил ответчику реализовывать производимый им товар от имени ответчика, то есть, инициировал и допустил возможность введения обычных потребителей в заблуждение.

Кроме того, суд учитывает, что в настоящее время истцом приняты меры по изменению своего логотипа, логотипы истца и ответчика имеют значительные различия (т.1, л.д. 64-65, 69-76); и истец, и ответчик имеют собственные сайты, каталоги продукции, находятся по разным адресам; на официальном сайте ответчика отсутствует информация о какой-либо связи с истцом.

В этой связи доводы истца о целях регистрации ответчиком фирменного наименования для введения в заблуждение конечных потребителей суд находит несостоятельными, тем более, что на каждое изделие производителем выдается паспорт, где указаны все реквизиты его такого производителя.

В-пятых, судом установлено, что между участниками истца и ответчика имелся инициированный ФИО3 корпоративный конфликт, разрешенный судом в рамках арбитражного дела № А79-2233/2017.

При этом настоящий иск подан истцом 25.08.2017 в период рассмотрения указанного спора (решение принято 12.10.2017).

В–шестых, дружественные истцу лица, в частности, бывший супруг ФИО4 ФИО8 продолжают создавать общества с идентичным истцу фирменным наименованием, занимающиеся теми же видами деятельности, что и истец, и на той же производственной площадке (<...>).

Так, согласно сведениям Единого государственного реестра юридических лиц 07.12.2016 зарегистрировано создание общества с ограниченной ответственностью "Чебоксарская фабрика дверей" с ИНН <***> и местом нахождения: г. Москва, единственным учредителем и директором которого является ФИО8

Одним из видов деятельности данного общества является, как у истца и ответчика, производство деревянных строительных конструкций и столярных изделий (ОКВЭД 16.23.1).

Из представленных данным обществом суду пояснений № 41 от 14.05.2018, № 101 от 05.10.2018 (т.11, л.д. 192; т. 13, л.д. 76) следует, что общество осуществляет оптовую торговлю дверьми, которые закупает у различных производителей, производством межкомнатных дверей не занимается, в штате имеется лишь административный персонал, по спорному адресу обществом арендуется только склад и офисные помещения.

Как усматривается из договоров аренды от 09.02.2017 и от 30.10.2017 указанное общество арендует у истца производственные помещения под склад и офис (т.13, л.д. 83-97).

Между тем, информация об этом лице размещена на официальном сайте истца https://cheb-dveri.ru/ в разделе "Контакты" – "Московский офис", где приведен адрес регистрации данного лица в качестве московского подразделения истца.

Кроме того, и истец, и указанное общество на фирменных бланках используют одинаковый логотип и указание на один и тот же официальный сайт https://cheb-dveri.ru/ (т. 12. л.д. 43 48; т.13, л.д. 76).

Указанное третье общество, заключая с покупателями договоры поставки дверей и погонажных изделий, позиционирует себя в качестве производителя: в договорах поставки отражено, что обществом поставляется производимый им товар (т.12, л.д. 43, 44, 54-55, 59-147).

Расчеты с покупателями указанным обществом также ведутся по месту регистрации истца.

Из указанного следует, что истец не видит нарушений его права на фирменное наименование со стороны дружественного ему общества, ведущего аналогичную с ним деятельность на той же территории, использующего с ним один сайт и логотип, однако считает, что такое нарушение допущено ответчиком, имеющим другое место нахождения, собственный логотип и производящим продукцию, отличную от продукции истца, что представляется суду непоследовательным и выходящим за рамки благоразумного, честного и добросовестного поведения.

По изложенным мотивам суд отказывает истцу в защите права на фирменное наименование.

При этом истец, при наличии действительного намерения полностью разорвать всякую ассоциацию с ответчиком, не лишен права и возможности изменить или скорректировать собственное фирменное наименование.

Расходы истца по уплате государственной пошлины относятся на него самого по правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

Р Е Ш И Л:

иск оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Первый арбитражный апелляционный суд, г. Владимир, в течение месяца с момента его принятия.

Решение может быть обжаловано в кассационном порядке в Суд по интеллектуальным правам в течение двух месяцев с даты вступления решения по делу в законную силу при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Кассационная жалоба может быть подана в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления в законную силу обжалуемых решения, постановления арбитражного суда.

Жалобы подаются через Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии.

Судья

О.А. Коркина