Постановление от 24 сентября 2024 г. по делу № А73-19187/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА


Пушкина ул., д. 45, г. Хабаровск, 680000, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-3467/2024
25 сентября 2024 года
г. Хабаровск


Резолютивная часть постановления объявлена 17 сентября 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 25 сентября 2024 года.

Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Чумакова Е.С.,

судей: Кучеренко С.О., Сецко А.Ю.

при участии:

представителя ФИО1 - ФИО2, по доверенности от 14.12.2023;

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1, действующей интересах несовершеннолетнего ФИО3

на определение Арбитражного суда Хабаровского края от 23.05.2024, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 10.07.2024

по делу № А73-19187/2023

по заявлению ФИО1, действующей в интересах несовершеннолетнего ФИО3

о включении требований в реестр требований кредиторов должника

в рамках дела о признании общества с ограниченной ответственностью «Дальрео» (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 680501, <...>) несостоятельным (банкротом)  

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Хабаровского края от 30.11.2023 принято к производству заявление Федеральной налоговой службы (далее – ФНС России) о признании общества с ограниченной ответственностью «Дальрео» (далее - ООО «Дальрео», должник) несостоятельным (банкротом).

В рамках данного дела ФИО1, действующая от имени своих несовершеннолетних детей - ФИО4 и ФИО3, также обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «Дальрео» несостоятельным (банкротом), просила признать обоснованными и подлежащими включению в третью очередь реестра требований кредиторов должника (далее – реестр) требования в общем размере 58 794 345,20 руб.

В соответствии с пунктом 8 статьи 42 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) заявление ФИО1 о признании ООО «Дальрео» несостоятельным (банкротом) принято к производству в качестве заявления о вступлении в дело № А73-19187/2023.

Определением суда от 09.01.2024 (резолютивная часть от 25.12.2023) производство по заявлению ФНС России ввиду отказа последней от требования прекращено.

Определением от 29.12.2023 заявление ФИО1 о признании ООО «Дальрео» несостоятельным (банкротом) назначено к рассмотрению в судебном заседании.

Определением Арбитражного суда Хабаровского края от 22.03.2024 заявление ФИО1 удовлетворено: в отношении ООО «Дальрео» введена процедура наблюдения; требование ФИО1 в общем размере 58 794 345,20 руб. признано обоснованным и подлежащими удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ); временным управляющим ООО «Дальрео» утверждена ФИО5.

ФИО1, действующая в интересах несовершеннолетнего ФИО3, 25.03.2024 обратилась в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр дополнительно задолженности в общем размере              23 832 029,15 руб.

Определением Арбитражного суда Хабаровского края от 23.05.2024, оставленным без изменения постановлением  Шестого арбитражного апелляционного суда от 10.07.2024, требование ФИО1, действующей в интересах ФИО3, в заявленном размере признано обоснованным и подлежащим удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи               63 ГК РФ.

ФИО1 (далее также - заявитель, кассатор), обратилась в Арбитражный суд Дальневосточного округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции от 23.05.2024, постановление апелляционного суда от 10.07.2024 отменить, включить требования в размере 23 832 029,15 руб. перед ФИО3 в третью очередь реестра.

В обоснование своей позиции заявитель жалобы приводит доводы о том, что исходя из правового подхода, сформулированного в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2020 № 307-ЭС19-10177(4) и Обзоре в судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020), разрешение вопроса о субординировании не могло быть произведено в отсутствие требований иных кредиторов, которые были бы в порядке статей 16, 71, 100 Закона о банкротстве включены в реестр и составляли бы конкуренцию требованиям заявителя; вместе с тем в данном случае на момент вынесения судом первой инстанции определения от 23.05.2024 требования иных кредиторов отсутствовали, равным образом, такие требования отсутствуют и в настоящее время. Помимо указанного, заявитель отмечает и то, что требование, предъявленное к установлению в реестр, является задолженностью должника учредителю по выплате доходов по договорам доверительного управления за второе полугодие 2021 года, из чего следует отсутствие воли кредитора на финансирование должника; при этом нахождение должника в период образования задолженности в состоянии имущественного кризиса материалами дела не подтверждено.

Определением от 06.08.2024 кассационная жалоба принята к производству Арбитражного суда Дальневосточного округа, судебное заседание по ее рассмотрению назначено на 14 час. 10 мин. 17.09.2024.

Отзывы на кассационные жалобы не поступили.

В представленных письменных дополнениях к кассационной жалобе ее заявителем, помимо прочего, приведены доводы о том, что постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 26.08.2024 по настоящему делу о банкротстве не является преюдициальным для настоящего обособленного спора, поскольку принято при иных фактических обстоятельствах, а именно: требование из займа, предъявленное к включению в реестр, являлось унаследованным пятью наследниками. При этом, как полагает заявитель, использование положений статьи 19 Конституции Российской Федерации для настоящего случая, как они применены судом округа в названном постановлении к требованиям конкурирующего кредитора, невозможно, поскольку фактически отнесет на ФИО3 риск наступления последствий совершения или несовершения процессуальных действий третьими лицами – конкурирующими кредиторами. Также отметил, что у должника нет кредиторов, включенных в реестр, что не позволяет перейти к неизбежной исходя из финансового положения должника процедуре конкурсного производства с независимым арбитражным управляющим, выбранным путем случайной выборки.

В судебном заседании суда округа представитель ФИО1  поддержал заявленную позицию по существу спора.

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражного суда в сети «Интернет», в судебное заседание не явились, что в соответствии с правилами части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) позволяет суду округа рассмотреть кассационную жалобу в их отсутствие.

Документы, представленные кассатором на этапе настоящего кассационного обжалования в обоснование доводов, изложенных в письменных дополнениях к кассационной жалобе, судом округа возвращены в судебном заседании представителю указанного лица под роспись ввиду отсутствия оснований для их принятия и приобщения к материалам дела, поскольку процессуальными нормами не предусмотрена возможность установления в суде кассационной инстанции новых обстоятельств, сбора и исследования дополнительных  доказательств.

Проверив законность обжалуемых судебных актов и действуя в пределах предоставленной суду кассационной инстанции законом компетенции, а также в порядке, предусмотренном статьями 284, 286              АПК РФ, Арбитражный суд Дальневосточного округа оснований                для изменения определения суда первой инстанции и постановления апелляционного суда по доводам кассатора не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, между ФИО1, ФИО4, ФИО3 и ООО «Дальрео» заключены договоры доверительного управления № 1/2019-ДУ от 20.05.2019, № 3/2019-ДУ от 20.05.2019, № 4/2019-ДУ от 01.07.2019, № 5/2019-ДУ от 01.07.2019.

ФИО1 владеет 1/10 (10%) доли переданного в доверительное управление имущества, ФИО4 и ФИО3 владеют каждый по 9/40 (22,5%) доли указанного имущества.

Доход учредителей управления должен перечисляться доверительным управляющим на их расчетные счета пропорционально доле каждого из учредителей управления.

Указанные договоры доверительного управления расторгнуты в 2023 году.

ФИО1 в своих интересах и в интересах своих несовершеннолетних детей ФИО4 и ФИО3 в адрес доверительного управляющего было направлено требование о выплате причитающихся им денежных средств. Требование не исполнено.

В этой связи ФИО1 – также в своих интересах и в интересах своих несовершеннолетних детей в декабре 2021 года обратилась с исковым заявлением к ООО «Дальрео» о взыскании денежных средств по договорам доверительного управления за период 2019 - 2021 годы.

Решением Хабаровского районного суда Хабаровского края от 28.09.2023 по делу № 2-5/2023 с ООО «Дальрео» в пользу, в том числе, ФИО3 взыскано 23 772 029,15 руб. задолженности по выплате доходов по договорам доверительного управления, а также 60 000 руб. - расходов по уплате государственной пошлины.

Введение в отношении должника процедуры наблюдения и наличие задолженности по договору доверительного управления, размер которой подтвержден вступившим в законную силу судебным актом, послужило основанием для обращения ФИО1, действующей в интересах несовершеннолетнего ФИО3, в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Пунктом 1 статьи 71 Закона о банкротстве предусмотрено, что для целей участия в первом собрании кредиторов кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в течение тридцати календарных дней с даты опубликования сообщения о введении наблюдения.

По смыслу названной статьи арбитражный суд при установлении размера требований кредиторов проверяет обоснованность соответствующих требований кредиторов.

В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – постановление Пленума № 35) разъяснено, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В силу статьи 16 АПК РФ, статьи 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу судебные акты арбитражных судов, федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, в том числе для судов, рассматривающих дела о банкротстве. Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица; вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле (части 2 и 3 статьи 69 АПК РФ).

Согласно абзацу второму пункта 10 статьи 16 Закона о банкротстве (в редакции по состоянию на период рассмотрения спора судом первой инстанции) разногласия по требованиям кредиторов или уполномоченных органов, подтвержденным вступившим в законную силу решением суда в части их состава и размера, не подлежат рассмотрению арбитражным судом, а заявления о таких разногласиях подлежат возвращению без рассмотрения, за исключением разногласий, связанных с исполнением судебных актов или их пересмотром.

По смыслу пункта 22 постановления Пленума № 35 арбитражный суд при рассмотрении требования кредитора, основанного на решении суда, вступившем в законную силу, не проверяет вновь установленные таким решением обстоятельства при предъявлении кредитором денежных требований к должнику.

Исследовав и оценив в порядке статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции, констатировав, что требование кредитора подтверждено вступившим в законную силу судебным актом от 28.09.2023, при этом доказательств его исполнения должником в материалы дела не представлено, размер задолженности участвующими в деле лицами не оспорен, признал обоснованными требования               ФИО3 к должнику в общем размере 23 832 029,15 руб.

При этом также суд, проанализировав сложившиеся между должником и кредитором правоотношения, определил требования ФИО3 подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Суд апелляционной инстанции, повторно оценив и исследовав представленные в материалы дела доказательства по правилам статей 65 и 71 АПК РФ, согласился с позицией о наличии оснований как для вывода об обоснованности заявленной суммы долга в указанном кредитором размере, так и для субординирования данного требования в соответствии с разъяснениями, данными в Обзоре от 29.01.2020.

Судебная коллегия суда округа отклоняет возражения заявителя кассационной жалобы, основанные на несогласии с выводом судов о наличии оснований для понижения очередности рассмотренных требований в реестре, руководствуясь нижеследующим.

Согласно пункту 1 статьи 19 Закона о банкротстве, положениям статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», части 1 статьи 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» аффилированность с юридическим лицом прослеживается через возможность осуществления влияния - более 20% прямого участия в капитале общества.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 3 Обзора от 29.01.2020, при банкротстве требование контролирующего должника лица подлежит удовлетворению после удовлетворения требований других кредиторов, если оно основано на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса, в составе очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, а именно: после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 №306-ЭС16-20056 (6), доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие, «юридическое» родство или свойство), но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Также при рассмотрении заявлений в ситуации включения в реестр требований аффилированного кредитора выработаны критерии распределения бремени доказывания: при представлении доказательств общности экономических интересов (аффилированности) должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) и заявлении возражений относительно наличия и размера задолженности должника перед аффилированным кредитором, - на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства, в частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Абзацем 8 статьи 2 Закона о банкротстве предусмотрено, что к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия, поскольку характер обязательств этих лиц непосредственно связан с их ответственностью за деятельность общества в пределах стоимости принадлежащих им долей.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы кредитор не участвовал в капитале должника).

В этой связи обязательства должника перед своими учредителями (участниками), вытекающие из такого участия, носят внутренний характер и не могут конкурировать с внешними обязательствами, то есть с обязательствами должника как участника имущественного оборота перед другими участниками последнего. Учредители (участники) должника юридического лица несут риск отрицательных последствий, связанных с его деятельностью. Как следствие, требования таких лиц по в действительности корпоративным обязательствам не подлежат включению в реестр требований кредиторов.

В рассматриваемом случае постановленные при проверке обоснованности заявленного ФИО3 требования выводы              сделаны судебными инстанциями на основании оценки совокупности представленных в дело доказательств, по результатам исследования которых было констатировано, что ФИО3 является аффилированным с должником лицом (владеет 22,5 % доли как в самом обществе-должнике, так и в переданном в доверительное управление имуществе), деятельность должника осуществлялась с использованием имущества последнего на условиях, не доступных обычным (независимым) участникам рынка.

Применительно к перечисленным выше обстоятельствам и нормам права основания считать конечные постановленные судами выводы о субординировании рассмотренных требований ошибочными (на чем настаивают заявитель кассационной жалобы) у судебной коллегии суда округа отсутствуют.

Вопреки позиции кассатора, исследованные нижестоящими судами правоотношения получили в данном случае в необходимой степени полную и всестороннюю правовую оценку, в том числе и с точки зрения разъяснений, содержащихся Обзоре от 29.01.2020; при этом, также вопреки утверждениям заявителя, из электронной карточки дела о банкротстве должника, размещенной на информационном ресурсе «Картотека арбитражных дел», следует, что об установлении требований в реестр заявлено: уполномоченным органом (3 283,03 руб.), обществом с ограниченной ответственностью «Специализированный застройщик «Фонд жилищного строительства (55 640 руб.),  обществом с ограниченной ответственностью «Григорьев групп» (808 366,06 руб.), обществом с ограниченной ответственностью «Телеком» (2 200 000 руб.), обществом с ограниченной ответственностью «Бизнес-Актив» (403 422 руб.); также уже рассмотрены требования ФИО6 и ФИО7, основанные на ненадлежащем исполнении должником обязанности по выплате доходов по вышеуказанным договорам доверительного управления  (определениями суда от 07.06.2024 требования названных кредиторов признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты).

Вместе с тем, и как следует из всего вышеперечисленного, ключевыми обстоятельствами для применения правил о субординации, имевшими существенное значение для правильного разрешения настоящего спора, являлась не подтвержденная иными разумными экономическими мотивами (кроме как перераспределение риска на случай банкротства и возможность занятия места в реестре наравне с независимыми кредиторами) именно совокупность условий и дальнейшего поведения сторон в рамках исполнения заключенных договоров, которые по существу являлись формой финансирования должника контролирующим лицом: неистребование образовавшейся у общества задолженности с 2019 года – вопреки утверждениям кассатора, иск в суд общей юрисдикции был подан с указанием именно такого периода образования задолженности; т.е. в течение длительного времени (двух лет); обращение заявителя  в конце 2021 года с соответствующим гражданским иском в суд общей юрисдикции и его длительное рассмотрение судом на фоне, помимо прочего, как нетипичности и самой ситуации, когда все учредители (наследники), передавшие в доверительное управление своему же обществу имущество (не сдававшие его в аренду самостоятельно) в определенный период обращаются к нему в суд с требованиями о недоплате им доходов по договорам доверительного управления начиная с 2019 года и получают соответствующий судебный акт о взыскании уже непосредственно накануне инициирования банкротного дела, так и со всей очевидностью имевшегося внутрисемейного конфликта, притом, что именно подобные требования, возникшие, по перечисленному, вне рамок доступного обычным независимым кредиторам, по доводам кассатора последний намерен противопоставить здесь иным (имеющимся и упомянутым выше) внешним кредиторам.

Кроме того, несубординирование требований ФИО3 привело бы к ситуации, когда установлена разная очередность удовлетворения требований совпадающих по статусу кредиторов (в данном случае ФИО6 и ФИО7, требования которых основаны на аналогичных рассматриваемым обстоятельствам и в настоящее время рассмотренные судом первой инстанции и также субординированные), которые должны нести равные риски утраты предоставленного ими должнику финансирования при несостоятельности последнего, что, в свою очередь, противоречит закрепленному статьей 19 Конституции Российской Федерации принципу равенства, предполагающему необходимость проявлять равное отношение к лицам, находящимся в схожем положении (запрет различного обращения с лицами, находящимися в одинаковых или сходных ситуациях).

Соответственно, доводы кассатора об отсутствии оснований для субординации заявленного ФИО3 требования в связи с отсутствием в реестре требований иных независимых кредиторов со ссылкой на вышеуказанное определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2020 № 307-ЭС19-101774(4) по делу № А56-42355/2018 отклоняются, поскольку указанное определение вынесено при иных фактических обстоятельствах, в то время как в данном деле формирование реестра требований кредиторов не завершено, судом приняты к производству требования иных кредиторов, рассмотрение которых назначено в судебных заседаниях (требование ФНС России определено к рассмотрению в следующей процедуре банкротства) и отнесение в данной ситуации требований ФИО3 к той же очереди удовлетворения (предшествующей распределению ликвидационной квоты), что и уже включенных требований двух других аффилированных к должнику кредиторов по аналогичным обстоятельствам возникновения задолженности, обеспечивает баланс прав и интересов должника и всех кредиторов, вовлеченных в процесс банкротства ООО «Дальрео» (даже в случае последующего отказа во включении в реестр иных кредиторов аффилированные к должнику участники банкротного дела будут оставаться здесь в обоснованно равном положении без ущемления чьих-либо прав, включая их самих).

С учетом изложенного суд округа приходит к выводу, что оснований для отмены судебных актов не имеется, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам дела, нормы материального права применены верно, в соответствии с разъяснениями высшей судебной инстанции по данной категории споров.

Таким образом, доводы заявителя кассационной жалобы судом округа отклоняются, как направленные на переоценку имеющихся в деле доказательств в ситуации наличия установленной (и подтвержденной доказательствами) судами двух инстанций в рамках настоящего обособленного спора совокупности оснований для понижения очередности (субординации) требования ФИО3

Нормы материального права применены судами правильно по отношению к установленным фактическим обстоятельствам. Нарушений норм процессуального права, влекущих отмену определения и постановления по безусловным основаниям, судами не допущено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты изменению, а кассационные жалобы удовлетворению, не подлежат.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Хабаровского края от 23.05.2024, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 10.07.2024        по делу № А73-19187/2023 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий судья                                           Е.С. Чумаков


Судьи                                                                                    С.О. Кучеренко

А.Ю. Сецко