Постановление от 31 января 2019 г. по делу № А07-18237/2017

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075

http://fasuo.arbitr.ru
П О С Т А Н О В Л Е Н И Е № Ф09-8924/18

Екатеринбург

31 января 2019 г. Дело № А07-18237/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 24 января 2019 г. Постановление изготовлено в полном объеме 31 января 2019 г.

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Кангина А.В., судей Новиковой О.Н., Шершон Н.В.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу публичного акционерного общества «Сбербанк России» на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.08.2018 по делу № А07-18237/2017 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.10.2018 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом путем направления в их адреса копий определения о принятии кассационной жалобы к производству заказными письмами с уведомлениями, а также размещения данной информации в сети «Интернет» на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании принял участие представитель публичного акционерного общества «Сбербанк России» (далее – банк) – Романова А.А. (доверенность от 25.10.2018 № 3-ДГ/130).

В рамках дела о банкротстве Накарякова Валерия Борисовича (далее – должник), в отношении которого решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 13.10.2017 введена процедура реализации имущества гражданина, финансовый управляющий имуществом должника Рахмангулов Расих Аширафович (далее – финансовый управляющий) обратился с заявлением о признании договора купли-продажи автотранспортного средства от 20.02.2015 между Накаряковым В.Б. и Имамовым Иреком Амировичем (далее – ответчик) недействительным и о применении последствий недействительности сделки в виде обязания ответчика вернуть в конкурсную массу должника автотранспортное средство КАМАЗ 53215, VIN Х8979620190ED7020, гос. номер: М 031 ЕТ 102.

К участию в деле в рамках обособленного спора в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечён банк.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.08.2018 (судья Чернышова С.Л.) в удовлетворении заявления финансового управляющего отказано.


Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.10.2018 (судьи Румянцев А.А., Забутырина Л.В., Хоронеко М.Н.) определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе, поданной в Арбитражный суд Уральского округа, банк просит указанные судебные акты отменить, заявленные финансовым управляющим требования удовлетворить. В качестве доводов банк указал, что судами не учтены обстоятельства реализации транспортного средства без согласия залогодателя, осведомлённости должника о неправомерности такой реализации; а также выразил своё несогласие с выводами судов о том, что банк не представил доказательства предъявления требований должнику о досрочном исполнении обязательств и об обращении взыскания на предмет залога, и о том, что денежные средства от реализации залогового имущества направлены на погашение кредита. Таким образом, по мнению банка, должник совершил вывод имущества из конкурсной массы, злоупотребив своим правом.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в соответствии со статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд кассационной инстанции оснований для их отмены не установил.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 07.05.2014 между банком и индивидуальным предпринимателем Бараш Натальей Владимировной (далее – заёмщик) заключен кредитный договор № 2216/4624/000/1422/14, по условиям которого банк обязался предоставить заёмщику на срок до 06.05.2017 кредит в сумме 5 454 350 руб. для погашения текущей задолженности перед ОАО «МДМ Банк» по кредитному договору от 18.12.2013 № ИП-018-52-10-0077.

В целях обеспечения исполнения обязательств заемщика перед банком по кредитному договору от 07.05.2014 № 2216/4624/000/1422/14 были заключены следующие соглашения:

между банком и Накаряковым В.Б. договор поручительства от 07.05.2014 № 22/4624/0000/1422/14П02;

между банком и Накаряковым В.Б. договор залога от 07.05.2014 № 22/4624/000/1422/14З01, по условиям которого должник передал в залог банку транспортное средство: КАМАЗ-53215, ПТС № 16МС628620 выдан МРЭО ГИБДД Чистопольского ГРОВД 27.08.2009, VIN X8979620190ED7020, 2009 года выпуска.

20.02.2015 между Накаряковым В.Б. и Имамовым И.А. заключён договор купли-продажи, согласно которому должник продал ответчику указанное транспортное средство по цене 500 000 руб.

Ссылаясь на то, что в соответствии с условиями предоставления залога должник не имел права без письменного согласия банка распоряжаться предметом залога, а ответчик из открытых и общедоступных источников мог знать о том, что покупаемое им автотранспортное средство является предметов залога, то есть не является добросовестным покупателем, финансовый управляющий обратился в суд с настоящим требованием. В обоснование признания сделки недействительной и применения последствий её недействительности финансовый управляющий сослался на необходимость применения норм пункта 1 статьи 173.1, пункта 2 статьи 346 и статей 167, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Отказав в удовлетворении заявленных требований, суды первой и апелляционной инстанций исходили из выводов о том, что в рассматриваемом случае обстоятельства, предусмотренные статьёй 10 Гражданского кодекса


Российской Федерации, для признания сделки недействительной, не установлены, а отсутствие согласия залогодержателя (банка) на продажу должником заложенного имущества влечет иные правовые последствия и не является в силу пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации основанием для признания договора купли-продажи недействительным.

В соответствии с п. 1 ст. 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В соответствии с п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В силу п. 3 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, данным п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов.

В частности злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.

По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение требований закона, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (ст. ст. 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).


Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при её совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Из Постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.09.2011 № 1795/11 следует, что для квалификации сделок как ничтожных в связи со злоупотреблением правом необходимо доказать наличие либо сговора между сторонами сделки, либо осведомленности одного контрагента по сделке о злоупотреблении правом (недобросовестности действий) второго контрагента в сделке.

При формировании условий сделок по распоряжению своими активами должник обязан учитывать интересы своих кредиторов, как имеющихся в момент отчуждения актива, так и необходимость погашения задолженности, срок погашения которой наступит после совершения сделок.

Судами установлено, что финансовым управляющим доказательств того, что на момент совершения сделки 20.02.2015 должник имел неисполненные обязательства перед кредиторами, в дело не представлено.

Ни финансовым управляющим, ни банком не представлено каких-либо доказательств того, что ответчик знал или безусловно должен был знать о приобретении им имущества, находящегося в залоге банка, либо был бы осведомлён о таких действиях должника, которые совершены с противоправной целью (ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Отклоняя доводы финансового управляющего о том, что в соответствии с условиями предоставления залога должник не имел права без письменного согласия банка распоряжаться предметом залога, в том числе продавать его ответчику, суды правомерно исходили из следующего.

Согласно п. 2 ст. 351 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае нарушения залогодателем правила о распоряжении заложенным имуществом залогодержатель вправе потребовать досрочного исполнения обеспеченного залогом обязательства, а если его требование не будет удовлетворено, обратить взыскание на предмет залога.

В соответствии с ч. 2 ст. 346 Гражданского кодекса Российской Федерации залогодатель не вправе отчуждать предмет залога без согласия залогодержателя, если иное не предусмотрено законом или договором и не вытекает из существа залога.


В случае отчуждения залогодателем заложенного имущества без согласия залогодержателя применяются правила, установленные подп. 3 п. 2 ст. 351, подп. 2 п. 1 ст. 352, ст. 353 настоящего Кодекса. Залогодатель также обязан возместить убытки, причиненные залогодержателю в результате отчуждения заложенного имущества.

Из разъяснений, изложенных в п. 23 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.02.2011 № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о залоге» следует, что в случае, когда для распоряжения заложенным движимым имуществом требовалось согласие залогодержателя (п. 2 ст. 346 Гражданского кодекса Российской Федерации), сделка залогодателя по распоряжению предметом залога, совершенная без согласия залогодержателя после заключения договора о залоге, не может быть оспорена последним, поскольку в подп. 3 п. 2 ст. 351 Кодекса установлено иное последствие нарушения положений закона о распоряжении залогодателем предметом залога, а именно: предъявление требования о досрочном исполнении обязательства, обеспеченного залогом, и об обращении взыскания на предмет залога.

Как верно указали суды, банком не представлены доказательства предъявления требования о досрочном исполнении обязательства, обеспеченного залогом, и об обращении взыскания на предмет залога, которые были бы предъявлены должнику до 20.02.2015 – совершения им оспариваемой сделки.

Более того, в материалах дела имеется адресованное банку письмо заёмщика от 18.112014 с просьбой о рассмотрении вопроса о реализации залогового имущества с целью предотвратить вероятность возникновения просроченной задолженности по кредиту.

Ввиду изложенного, суды сделали правильный вывод о том, что отсутствие согласия банка на продажу должником заложенного имущества влечет иные правовые последствия и не является в силу п. 2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации основанием для признания договора купли-продажи недействительным.

Более того, судами установлено и заявителем кассационной жалобы документально не опровергнуто то обстоятельство, что денежные средства, поступившие в счет погашения задолженности заёмщика поступили именно от реализации предмета залога по договору залога № 22/4624/0001422/14З01.

На основании изложенного, суды правомерно отклонили доводы Финансового управляющего о том, что должник и ответчик, совершив оспариваемую сделку с заложенным имуществом без согласия залогодержателя (банка), злоупотребили своими правами.

Суд апелляционной инстанции также верно отметил и то, что участвующие в деле лица не приводили доводов о реализации предмета залога по заниженной цене, и суду не представлено доказательств того, что право залога в результате отчуждения предмета залога, прекратилось. Учитывая это, суды пришли к правильному заключению о том, что оспариваемая сделка не причинила убытки банку.

Таким образом, оценив представленные доказательства с учётом положений главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суды сделали правомерные выводы об отсутствии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной и применении последствий ее недействительности.


Судами правильно определены юридически значимые обстоятельства, применен материальный закон, регулирующий возникшие отношения, не допущено нарушений норм процессуального права.

С учетом изложенного кассационная инстанция не находит оснований для удовлетворения жалобы и отмены обжалуемых судебных актов.

Руководствуясь ст. 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.08.2018 по делу № А07-18237/2017 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.10.2018 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу публичного акционерного общества «Сбербанк России» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий А.В. Кангин

Судьи О.Н. Новикова

Н.В. Шершон