Решение от 15 апреля 2024 г. по делу № А41-97211/2022

Арбитражный суд Московской области

107053, проспект Академика Сахарова, д. 18, г. Москва

http://asmo.arbitr.ru/


Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело №А41-97211/22
15 апреля 2024 года
г.Москва



Резолютивная часть решения объявлена 21 февраля 2024 года

Полный текст решения изготовлен 15 апреля 2024 года.


Арбитражный суд Московской области в составе судьи Дубровской Е.В.,

при ведении протокола судебного заседания

секретарем судебного заседания ФИО1

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ООО АФИПСКИЙ НЕФТЕПЕРЕРАБАТЫВАЮЩИЙ ЗАВОД (ИНН <***>, ОГРН <***>) к ПАО МОСКОВСКИЙ КРЕДИТНЫЙ БАНК (ПУБЛИЧНОЕ АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО) (ИНН <***>, ОГРН <***>) о признании договора поручительства №4378802/17 от 13.12.2017 недействительной сделкой,

при участии в судебном заседании: согласно протоколу с/з от 21.02.2024,



УСТАНОВИЛ:

ООО «Афипский НПЗ» (Афипский НПЗ, Общество, истец) обратилось в Арбитражный суд Московской области с иском к ПАО «Московский кредитный банк» (ПАО «МКБ», Банк, ответчик) о признании недействительным договора поручительства №4378802/17 от 13.12.2017, заключенного между ООО «Афипский НПЗ» и ПАО «Московский кредитный банк».

В качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, к участию в деле привлечены ООО «МАРИЙСКИЙ НЕФТЕПЕРЕРАБАТЫВАЮЩИЙ ЗАВОД», ПАО «СБЕРБАНК РОССИИ», ФИО2.

В судебном заседании представитель истца настаивал на удовлетворении исковых требований по основаниям, изложенным в исковом заявлении и представленных письменных пояснениях.

Представитель ответчика против удовлетворения исковых требований возражал по основаниям, изложенным в отзыве и дополнениях и нему.

От третьего лица ПАО «СБЕРБАНК РОССИИ» поступили письменные пояснения, согласно которым указанное третье лицо исковые требования поддержало.

В ходе рассмотрения дела истцом заявлено о фальсификации доказательства, представленного ответчиком, копии Анкеты юридического лица ООО «Афипский НПЗ» от 13.12.2017. В обоснование заявления истца указал, что при визуальном осмотре Анкеты юридического лица можно предположить, что подпись ФИО2 наложена поверх на текст и отличается от его подписи на нотариально заверенном заявлении о предоставлении подписи.

Согласно ч. 1 ст. 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд: 1) разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления; 2) исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу; 3) проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

Под фальсификацией доказательств по рассматриваемому арбитражным судом делу понимается подделка либо фабрикация вещественных доказательств и (или) письменных доказательств (документов).

Как указано в п. 39 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции», в порядке статьи 161 АПК РФ подлежат рассмотрению заявления, мотивированные наличием признаков подложности доказательств, то есть совершением действий, выразившихся в подделке формы доказательства: изготовление документа специально для представления его в суд (например, несоответствие времени изготовления документа указанным в нем датам) либо внесение в уже существующий документ исправлений или дополнений (например, подделка подписей в документе, внесение в него дополнительного текста). В силу части 3 статьи 71 АПК РФ не подлежат рассмотрению по правилам названной статьи заявления, касающиеся недостоверности доказательств (например, о несоответствии действительности фактов, изложенных в документе)

Между тем, изучив заявление истца о фальсификации, суд пришел к выводу, что приведенные в обоснование заявления доводы и доказательства не позволяют сделать вывод о том, что доказательства, оспариваемые истцом, являются сфальсифицированными по смыслу статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

С учетом приведенных сторонами объяснений и имеющихся в деле доказательств у суда не имеется оснований для вывода о том, что ответчиком совершались какие-либо действия, направленные на фальсификацию вышеуказанной анкеты.

Кроме того, из абз. 3 п. 39 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции» следует, что исходя из положений части 1 статьи 64, части 2 статьи 65, статьи 67 АПК РФ не подлежит рассмотрению заявление о фальсификации, которое заявлено в отношении доказательств, не имеющих отношения к рассматриваемому делу, а также, если оно подано в отношении документа, подложность которого, по мнению суда, не повлияет на исход дела в связи с наличием в материалах дела иных доказательств, позволяющих установить фактические обстоятельства.

В настоящем случае установление подложности вышеуказанной Анкеты или отсутствие таковой не повлияет на результат рассмотрения дела по существу, с учетом наличия других доказательств, достаточных для полного и всестороннего рассмотрения дела.

При изложенных обстоятельствах заявление истца о фальсификации доказательств не может быть признано судом обоснованным.

Рассмотрев материалы дела и представленные доказательства, исследовав их, выслушав доводы присутствующих в судебном заседании представителей лиц, участвующих в деле, суд считает исковые требования не подлежащими удовлетворению, ввиду следующего.

Как установлено судом, между ООО «Афипский НПЗ» («ПОРУЧИТЕЛЬ»), в лице ФИО2, действующего на основании Доверенности от «31» октября 2017 года, и ПАО «Московский кредитный банк» (БАНК) заключен договор поручительства № 437802/17 от 13.12.2017 (далее - Договор поручительства), согласно которому ПОРУЧИТЕЛЬ обязуется солидарно с Обществом с ограниченной ответственностью «Марийский нефтеперерабатывающий завод» (ИНН <***>, ОГРН <***>) (далее - ДОЛЖНИК) в полном объеме отвечать перед БАНКОМ за исполнение ДОЛЖНИКОМ обязательств по Кредитному договору № <***> от «» декабря 2017 г., заключенному между БАНКОМ и ДОЛЖНИКОМ (далее - Договор основного обязательства).

Как указал истец, о заключении Договора поручительства ему стало известно после получения 06 декабря 2021 года требования ПАО «Московский кредитный банк» № 93/01-226 от 26.11.2021 о погашении просроченной задолженности в размере 159 731 713,60 руб., основанном на вышеуказанном Договоре поручительства.

При этом истец настаивает, что до получения требования Банка не знал о заключённом Договоре поручительства, не одобрял и не согласовывал в установленном порядке данную сделку; между истцом и должником по Кредитному договору ООО «Марийский НПЗ» отсутствуют какие-либо хозяйственные связи. Отмечает, что обязательства по Договору поручительства в бухгалтерском учете Общества не отражены, что подтверждается оборотно-сальдовой ведомостью по счету 009 «Обеспечения обязательств и платежей выданные», что зафиксировано в справке главного бухгалтера Общества №б/н от 18.11.2022.

Как следует из доводов истца, Договор поручительства заключен представителем истца с превышением полномочий, не позволяющих подписывать оспариваемый договор в период присутствия генерального директора Общества на рабочем месте.

Так, по состоянию на дату подписания Договора поручительства Генеральным директором ООО «Афипский НПЗ» являлся ФИО3, который вступил в должность с 29.09.2017.

Договор поручительства подписан от имени ООО «Афипский НПЗ» ФИО2 на основании нотариальной доверенности от 31.10.2017 за № 77АВ 4642746.

Из содержания доверенности от 31.10.2017 за №77АВ4642746 следует ограничение полномочий представителя ФИО2 на представление интересов ООО «Афипский НПЗ» в банках.

В частности, на основании указанной доверенности право на совершение сделок с банком предоставлено ФИО2 только на период отсутствия генерального директора завода (отпуск, временная нетрудоспособность, командировка и иные причины).

Как утверждает истец, наличие в доверенности формулировки «на период отсутствия генерального директора общества (отпуск, временная нетрудоспособность, командировка и иные причины)» не позволяло Банку сделать вывод о наличии у ФИО2 безусловных полномочий на заключение Договора поручительства.

При этом истец отмечает, что генеральный директор ООО «Афипский НПЗ» ФИО3 в день заключения договора находился на рабочем месте, а Договор поручительства заключен без его ведома и волеизъявления. Факт нахождения генерального директора Общества на рабочем месте в день заключения Договора поручительства подтверждается табелем учета рабочего времени Общества от 13.12.2017 № 00000001867, данными системы СКУД (система контроля и управления доступом), Справкой № 41 от 23.03.2022 г. и Приказами ООО «Афипский НПЗ» № 500 и № 501 от 13.12.2017г. подписанным генеральным директором Общества ФИО3 собственноручно.

Более того, истец отмечает, что в ООО «Афипский НПЗ» отсутствуют какие-либо сведения о выдаче указанной доверенности ФИО2, оригинал доверенности у Общества отсутствует.

Также из доводов истца следует, что в отношении выданной ФИО2 доверенности не соблюден порядок выдаче доверенностей, установленный Положением «О порядке выдачи доверенностей» ПИСМ-4.2.1-70-2016, установленный приказом № 36 от 08.02.2016г. (далее - Положение), устанавливающий строгие требования к процедуре выдаче и учету доверенности от имени Общества.

Таким образом, исходя из доводов истца, ФИО2, подписывая Договор поручительства 13.12.2017г., не являлся уполномоченным лицом ООО «Афипский НПЗ» и действовал в отсутствие полномочий.

Кроме того, истец указал, что в период заключения Договора поручительства в ООО «Афипский НПЗ» Приказами № 289 от 30.11.2011г., № 22 от 25.01.2012г., № 118 от 13.05.2015г., № 63 от 29.02.2016г. был установлен порядок согласования проектов документов, в том числе договоров, в ПО 1С Предприятие 8.2., который при заключении Договора поручительства не был соблюден. Таким образом, ФИО2 в момент подписания Договора поручительства знал, что не имеет права подписывать данный договор, не прошедший установленный порядок согласования в Обществе.

Учитывая изложенное, истец полагает, что ФИО2 не имел права подписывать данный договор, не прошедший установленный порядок согласования.

При этом истец отмечает, что Банк, являющийся профессиональным участником финансового рынка, обладающий значительными информационными ресурсами, не мог не знать о содержащемся в доверенности ограничении полномочий представителя ФИО2 на представление интересов ООО «Афипский НПЗ». Истец полагает, что Банк действовал недобросовестно, без должной осмотрительности, в частности, не запросил подтверждение у генерального директора истца о том, что ФИО2 уполномочен на заключение Договора поручительства на соответствующих условиях. Также истец отметил, что в распоряжении Банка отсутствовали документы, подтверждающие невозможность подписания Договора самим генеральным директором ООО «Афипский НПЗ» ввиду его отсутствия. Кроме того, Банк не удостоверился о наличии у Общества воли на заключения Договора поручительства.

Таким образом, истец полагает, что поскольку при заключении спорного Договора поручительства Банк не проявил достаточной степени осмотрительности и не проверил наличие у представителя ООО «Афипский НПЗ» достаточных полномочий на совершение оспариваемого Договора поручительства, имеются основания для признания соответствующего Договора недействительным применительно к пункту 1 статьи 174 ГК РФ.

При этом истец также отмечает, что поскольку полномочия ФИО2 имели силу только в отсутствие генерального директора истца, то, с учетом присутствия генерального директора истца на рабочем месте, ФИО2 действовал без полномочий и заключил сделку от своего имени и в своих интересах, что является основанием для применения ст. 183 ГК РФ и признания сделки заключенной от имени и в интересах самого ФИО2

Также в качестве основания для признания Договора поручительства недействительным истец ссылается на то, что Договор поручительства заключен с нарушением п.2. ст. 174 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) в результате сговора ФИО2 и Банка, в ущерб ООО «Афипский НПЗ». При этом ущерб для истца явным и значительным и очевиден для любого участника сделки, в том числе для Банка.

Как следует из доводов истца, на момент заключения оспариваемого Договора поручительства финансовое состояние Общества, с учетом наличия значительной долговой нагрузки, превышающей многократно чистые активы, не позволяло Обществу заключить Договор поручительства без нанесения Обществу экономического ущерба.

Договор поручительства заключен в обеспечение исполнения обязательств ООО «Марийского НПЗ», доли в уставном капитале которого с 2015 года принадлежат группе Новый Поток.

По мнению истца, ФИО2 и Банк заключили сделку с целью переложить бремя ответственности по Кредитному договору с ООО «Марийского НПЗ», входящей в группу «Новый поток», на независимое лицо – ООО «Афипский НПЗ».

Из доводов истца также следует, что заключению Договора поручительства предшествовало заключение между АО «Новый Поток» и ООО «Афипский НПЗ» договора об оказании услуг от 30.09.2017 г. №108/2017, предметом которого являлось сопровождение производственно-хозяйственной деятельности ООО «Афипский НПЗ».

Истец полагает, что поведение представителя ООО «Афипский НПЗ» ФИО2, АО «Новый поток» и Банка свидетельствует о наличии сговора между ними при заключении Договора поручительства в ущерб интересам ООО «Афипский НПЗ».

Так, согласно доводам истца,13.12.2017 ФИО2 с превышением полномочий был подписан от имени Общества Договор поручительства, оригинал и копия которого не были представлены последним в распоряжение ООО «Афипский НПЗ». При этом на момент подписания Договора поручительства ФИО2 являлся аффилированным лицом ООО «Афипский НПЗ», мог оказывать и оказывал влияние на Общество с целью получения необходимых полномочий действовать от имени Общества.

Как следует из доводов истца, приведенных в обоснование иска, выгодоприобретателем по сделке поручительства являлись Банк и ООО «Марийский НПЗ». При этом ООО «Марийский НПЗ» являлось аффилированным лицом с АО «Новый Поток», АО «Новый Поток» под своим контролем организовало заключение оспариваемой сделки.

В то же время в ходе рассмотрения дела истец ссылался на отсутствие на момент рассмотрения спора аффилированности между ООО «Афипский НПЗ» и вышеуказанных лиц, входящих в группу компаний «Новый поток».

В опровержение доводов ответчика об аффилированности вышеуказанных лиц истцом также приведен довод о том, что ООО «Афипский НПЗ» не является аффилированным лицом с компаниями группы АО «Новый поток» применительно к в ст. 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках».

Также истец ссылается на то, что соответствующий Договор заключен в нарушение имеющихся кредитных обязательств ООО «Афипский НПЗ» перед ПАО «Сбербанк России». Так, на момент заключения оспариваемого Договора поручительства у ООО «Афипский НПЗ» имелись обязательства по ряду кредитных договоров, заключенных с ПАО «Сбербанк России». В соответствии с заключенными кредитными обязательствами, ООО «Афипский НПЗ» (Заемщик) обязался без предварительного письменного согласия ПАО «Сбербанк России» (Кредитора) не предоставлять какие-либо поручительства.

Как указал истец, в дату выдачи доверенности ФИО2 и в дату подписания Договора поручительства ФИО2 занимал должность генерального директора ООО «НефтеГазИндустрия» - единственного на тот момент участника истца. Кроме того, ФИО2 от лица единственного участника ООО «Афипского НПЗ» принял решение 28.09.2017 г. о назначении ФИО3, выдавшего ему впоследствии доверенность, генеральным директором Общества.

Поскольку ООО «НефтеГазИндустрия» являлось единственным участником ООО «Афипский НПЗ», ФИО2, являясь аффилированным лицом ООО «Афипский НПЗ», имел возможность оказания влияния на генерального директора ООО «Афипский НПЗ» и осознавал все возможные негативные последствия своих незаконных действий при подписании Договора поручительства.

Таким образом, у ООО «Афипский НПЗ» существовал запрет на заключение договоров поручительства без предварительного письменного согласования ПАО «Сбербанк России», что было известно ФИО2, как генеральному директору единственного участника Общества.

Как следует из доводов истца, то обстоятельство, что истец не знал о заключении Договора поручительства, подтверждается письмом истца от 25.09.2018г. № 8818-01 в адрес ПАО Сбербанк в ответ на запрос последнего № 63-исх/124 от 21.09.2018, в котором генеральный директор сообщает, что Общество не заключало никаких обеспечительных сделок, за исключением сделок с ПАО Сбербанк. Вместе с тем, принимая во внимание, что оспариваемый договор подписан ФИО2, соответственно последний предоставил заведомо недостоверные сведения в ПАО «Сбербанк России», что является доказательством того, что оспариваемый договор был заключен тайно, и свидетельствует о сговоре ФИО2 (как представителя ООО «Афипский НПЗ»), АО «Новый поток», ПАО «Московский кредитный банк» и выгодоприобретателя (ООО «Марийский нефтеперерабатывающий завод») по сделке в ущерб интересам ООО «Афипский НПЗ».

Кроме того, при подписании Договора поручительства, ФИО2 намеренно ввел ПАО «МКБ» в заблуждение, давая недостоверные заверения об обстоятельствах и гарантии указанные в разделе 4 Договора поручительства, в том числе о надлежащих полномочиях поручителя и о том, что уплата причитающихся по Договору поручительства сумм Банку не противоречит приоритетным обязательствам поручителя перед третьим лицами.

Согласно доводам истца, ФИО2, зная о заключенной сделке, сохраняя режим секретности для ООО «НефтеГазИндустрия», ООО «Афипский НПЗ» и ФИО3, направил в ПАО «Сбербанк России» от имени ООО «НефтеГазИндустрия» письмо № 1277 от 24.09.2018 г. об отсутствии у ООО «Афипский НПЗ» обязательств в пользу третьих лиц, за исключением ПАО «Сбербанк России».

Недобросовестные действия ПАО «МКБ» и ФИО2 при заключении Договора поручительства свидетельствуют о совместных действиях данных лиц, в отсутствие полномочий и вопреки законным интересам ООО «Афипский НПЗ» в целях извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц, причинения существенного вреда правам и законным интересам ООО «Афипский НПЗ», незаконно, путем обмана, завладеть имуществом (денежными средствами) ООО «Афипский НПЗ»

При таких обстоятельствах истец полагает, что в действиях ФИО2 усматриваются признаки недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом), намерения у него причинить вред Обществу.

С точки зрения истца, вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о сговоре ФИО2 (действовавшего как представитель ООО «Афипский НПЗ») и выгодоприобретателя по Договору поручительства (ООО «Марийский НПЗ») и Банка в ущерб интересам ООО «Афипский НПЗ» и признаки недействительности оспариваемого Договора поручительства.

При этом истец также отметил, что ПАО «Московский кредитный банк», заключая Договор поручительства не проявил добросовестность и должную осмотрительность. Истец указал, что ответчик не изучил ряд правоустанавливающих документов на предполагаемого заемщика (поручителя), в том числе, документы, содержащие информацию о финансово-хозяйственной деятельности общества. Отсутствуют документы, датированные до или на момент подписания Договора поручительства, а также иные документов, которые составляют юридическое дело (досье) поручителя.

Также истец полагает, что Банк не мог не знать о наличии действующих кредитных договоров с ПАО «Сбербанк», Договоров залога доли ООО «Афипский НПЗ» в пользу ПАО «Сбербанк» и имеющегося запрета на заключение оспариваемой сделки без согласования ПАО «Сбербанк», хотя мог и должен был до момента заключения Договора поручительства ознакомиться с условиями заключенных кредитных договоров ООО «Афипский НПЗ» с ПАО «Сбербанк России».

Как указал истец, согласно выписке из ЕГРЮЛ на момент 13.12.2017 г. доли Истца находились в залоге у ПАО «Сбербанк России». Кроме того, в залоге у ПАО «Сбербанк России» находились не только доли Истца, но и все его движимое и недвижимое имущество. Информация о залоге недвижимости Истца была зарегистрирована в установленном законе порядке в ЕГРН еще в 2013 г., информация о залоге движимого имущества была в 2014 г. и 2015 г. отражена в реестре уведомлений о залоге движимого имущества. Банк, являясь профессиональным участником рынка, не мог не обратить внимание на наличие такого большого количества заложенного имущества в пользу ПАО «Сбербанк России», в связи с чем, действуя добросовестно, ответчик мог узнать о наличии у истца неисполненных обязательств перед ПАО «Сбербанк России.

Кроме того, истец отмечает, что между сторонами Договора поручительства не велась какая-либо переписка до заключения Договора, истцом не представлены в Банк документы, отражающие финансово-хозяйственную деятельность Общества, предусмотренные п. 2.9 Договора, при этом такие документы не были получены Банком не только от истца, но и от АО «Новый Поток» и ФИО2

Таким образом, истец полагает, что ФИО2, заключив от имени ООО «Афипский НПЗ» Договор поручительства в отсутствие полномочий представителя, а также при наличии обстоятельств, свидетельствующих о сговоре представителя юридического лица, Банка и выгодоприобретателя по сделке, в ущерб интересам юридического лица злоупотребил правом, причинил ООО «Афипский НПЗ» материальный вред, выразившийся в возможности предъявления к Обществу в судебном порядке требований, вытекающих из обязательств Общества по Договору поручительства, тем самым нарушил запрет, установленный п.1 ст. 10 ГК РФ, что является основанием признания Договора недействительным.

Как пояснил истец, единственной целью привлечения поручительства ООО «Афипский НПЗ» фактически являлась попытка переложить кредитное бремя с аффилированного АО «Новый Поток» заемщика – ООО «Марийский НПЗ» на ООО «Афипский НПЗ».

Из пояснений истца также следует, что оспариваемый Договор поручительства является сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, соответственно она подлежит обязательному одобрению Общим собранием участников ООО «Афипский НПЗ» в соответствии с п. 9.4 Устава ООО «Афипский НПЗ» (действующая в период заключения оспариваемого договора редакция №8).

Между тем, ООО «НефтеГазИндустрия», являющимся единственным участником ООО «Афипский НПЗ», решение единственного участника (протокол общего собрания участников) об одобрении сделки по заключению оспариваемого договора, не оформлялось, в том числе в порядке, предусмотренном п. 9.10 Устава ООО «Афипский НПЗ» (редакция №8). Иных корпоративных одобрений, как предшествующих, так и последующих, со стороны ООО «НефтеГазИндустрия», как единственного участника ООО «Афипский НПЗ», к вышеуказанной сделке не осуществлялось. Последующего одобрения сделки (пункты 1 и 2 статьи 183 ГК РФ) со стороны ООО «Афипский НПЗ» также не производилось.

Ссылаясь на вышеприведенные обстоятельства, истец обратился в суд с рассматриваемыми требованиями о признании Договора поручительства недействительным и применении последствий недействительности сделки в виде признания того, что Договор поручительства не несет прав и обязанностей для истца, за исключением тех, которые связаны с его недействительностью.

Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии со статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 данной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 1).

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2).

Доводы истца о том, что спорный договор поручительства заключен с превышением полномочий, указанных в доверенности, отклоняются судом исходя из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации, если полномочия лица на совершение сделки ограничены договором или положением о филиале или представительстве юридического лица либо полномочия действующего от имени юридического лица без доверенности органа юридического лица ограничены учредительными документами юридического лица или иными регулирующими его деятельность документами по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка, и при ее совершении такое лицо или такой орган вышли за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, лишь в случаях, когда доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об этих ограничениях.

Согласно пункту 92 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25) пунктом 1 статьи 174 ГК РФ установлены два условия для признания сделки недействительной: сделка совершена с нарушением ограничений, установленных учредительным документом (иными корпоративными документами) или договором с представителем, и противоположная сторона сделки знала или должна была знать об этом. При этом не требуется устанавливать, нарушает ли сделка права и законные интересы истца каким-либо иным образом.

В пункте 22 Постановления № 25 указано, что по общему правилу закон не устанавливает обязанности лица, не входящего в состав органов юридического лица и не являющегося его учредителем или участником (далее в этом пункте - третье лицо), по проверке учредительного документа юридического лица с целью выявления ограничений или разграничения полномочий единоличного исполнительного органа юридического лица или нескольких единоличных исполнительных органов, действующих независимо друг от друга либо совместно.

Положения учредительного документа, определяющие условия осуществления полномочий лиц, выступающих от имени юридического лица, в том числе о совместном осуществлении отдельных полномочий, не могут влиять на права третьих лиц и служить основанием для признания сделки, совершенной с нарушением этих положений, недействительной, за исключением случая, когда будет доказано, что другая сторона сделки в момент совершения сделки знала или заведомо должна была знать об установленных учредительным документом ограничениях полномочий на ее совершение (пункт 1 статьи 174 ГК РФ).

Бремя доказывания того, что третье лицо знало или должно было знать о таких ограничениях, возлагается на лиц, в интересах которых они установлены (пункт 1 статьи 174 ГК РФ).

По смыслу статьей 51 и 53 ГК РФ неясности и противоречия в положениях учредительных документов юридического лица об ограничениях полномочий единоличного исполнительного органа толкуются в пользу отсутствия таких ограничений.

Ссылка в договоре, заключенном от имени организации, на то, что лицо, заключающее сделку, действует на основании устава данного юридического лица, должна оцениваться судом с учетом конкретных обстоятельств заключения договора и в совокупности с другими доказательствами по делу. Такое доказательство, как и любое другое, не может иметь для суда заранее установленной силы и свидетельствовать о том, что другая сторона сделки знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях.

Как отмечено ранее, Договор от имени ООО «Афипский НПЗ» подписан гр. РФ ФИО2 на основании доверенности от 31.10.2017 за № 77АВ 4642746.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (п. 5 ст. 10 ГК РФ).

Учитывая вышеприведенные положения закона и фактические обстоятельства настоящего дела, у ПАО «МОСКОВСКИЙ КРЕДИТНЫЙ БАНК» не имелось оснований для вывода о том, что при заключении оспариваемого Договора поручительства ФИО2, представляя интересы истца, действует недобросовестно.

При этом суд исходит из того, что Банк не знал и не мог знать, находится ли генеральный директор на больничном, в отпуске или отсутствует по иным причинам. Договор поручительства подписывался между сторонами в городе Москве, следовательно, направление представителя по доверенности из города Краснодара, в котором зарегистрировано ООО «Афипский НПЗ», в города Москву, подразумевало наличие добросовестности со стороны подписанта.

Кроме того, суд учитывает, что истцом в Банк были направлены документы за подписью генерального директора ФИО3: список участников ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод», Перечень лиц, для определения лиц, заинтересованных в сделке, что подтверждает факт того, что генеральный директор ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» был осведомлен о заключении сделки и дал одобрение на ее заключение.

В соответствии с пунктом 1 статьи 183 ГК РФ при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии не одобрит данную сделку

Согласно п. 5 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 23.10.2000 № 57 «О некоторых вопросах практики применения статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации» при разрешении споров, связанных с применением пункта 2 статьи 183 ГК РФ, судам следует принимать во внимание, что под прямым последующим одобрением сделки представляемым, в частности, могут пониматься письменное или устное одобрение, независимо от того, адресовано ли оно непосредственно контрагенту по сделке; признание представляемым претензии контрагента; конкретные действия представляемого, если они свидетельствуют об одобрении сделки (например, полная или частичная оплата товаров, работ, услуг, их приемка для использования, полная или частичная уплата процентов по основному долгу, равно как и уплата неустойки и других сумм в связи с нарушением обязательства; реализация других прав и обязанностей по сделке); заключение другой сделки, которая обеспечивает первую или заключена во исполнение либо во изменение первой; просьба об отсрочке или рассрочке исполнения; акцепт инкассового поручения.

При оценке судами обстоятельств, свидетельствующих об одобрении представляемым - юридическим лицом соответствующей сделки, необходимо принимать во внимание, что независимо от формы одобрения оно должно исходить от органа или лица, уполномоченных в силу закона, учредительных документов или договора заключать такие сделки или совершать действия, которые могут рассматриваться как одобрение.

Суд также учитывает, что ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» при заключении Договора поручительства и в дальнейшем в рамках ежеквартального мониторинга в соответствии с условиями Договора поручительства представлял в Банк документы, в том числе справки о задолженности из ФНС, справки об открытых расчётных счетах из Банком, Бухгалтерский баланс Завода, паспорта генерального директора и главного бухгалтера. Соответствующие документы подписаны генеральным директором и главным бухгалтером ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод», заверены нотариально и удостоверены печатью ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод». При этом данные документы не могли быть получены Банком самостоятельно.

Факт представления истцом соответствующих документов Банку свидетельствует о том, что единоличный исполнительный орган (Генеральный директор) ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» ФИО3, а также иные должностные лица (Главный бухгалтер ФИО4) и исполнители (работники Завода) знали о заключенном Договоре поручительства № 437802/17 от 13.12.2017 года. Представляя данные документы в Банк, Общество не оспаривалось действительность Договора поручительства, а также действительность выданной нотариальной доверенности на ФИО2

При этом, учитывая вышеуказанный факт направления в адрес Банка документов, суд приходит к выводу о том, что истцу было известно о заключении Договора поручительства по крайней мере с 01.01.2018.

Суд также принимает во внимание, что в период с 05.07.2010 по 20.04.2019, т.е. в течение 9 лет, ООО «Нефтегазиндустрия» было участником ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» (на дату заключения договора поручительства доля в Обществе составляла 100%). При этом генеральным директором ООО «Нефтегазиндустрия» являлся ФИО2, который также являлся представителем ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» по нотариально удостоверенной доверенности.

Кроме того, суд учитывает, что в принятых по итогам рассмотрения дел судебных актах по делам № А32-39548/2019 и № А32-4091/2020 дана оценка доверенности от 31.10.2017 № 77АВ4642746. В частности, судами было установлено, что по условиям указанной доверенности генеральный директор ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» ФИО3 уполномочил ФИО2 на период своего отсутствия (отпуск, временная нетрудоспособность, командировка и иные причины) осуществлять следующие действия: быть представителем общества в любых банках, финансовых институтах, кредитных организациях и от имени общества осуществлять все необходимые действия по вопросам заключения, исполнения и расторжения кредитных договоров, договоров и генеральных соглашений о предоставлении банковских гарантий, договоров поручительства, включая право подписания соответствующих документов и заключения соответствующих договоров/соглашений. Доверенность выдана уполномоченным лицом на срок до 31.12.2018. Факт выдачи доверенности отражён в сервисе Федеральной нотариальной палаты по проверке доверенностей http://reestr-dover.ru/. Судами был отклонён довод о том, что доверенность на ФИО2 выдана на период отсутствия генерального директора общества, в связи с чем, в отсутствие доказательств отсутствия генерального директора ФИО2 не имел полномочий на подписание договора поручительства.

В силу положений части 2 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

Преюдициальная связь судебных актов арбитражных судов обусловлена указанным свойством обязательности как элемента законной силы судебного акта, в силу которой в процессе судебного доказывания суд не должен дважды устанавливать один и тот же факт в отношениях между теми же сторонами. Иной подход означает возможность опровержения опосредованного вступившим в законную силу судебным актом вывода суда о фактических обстоятельствах другим судебным актом, что противоречит общеправовому принципу определенности, а также принципам процессуальной экономии и стабильности судебных решений (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 05.02.2007 N 2-П).

Конституционный Суд Российской Федерации в своем постановлении от 21.12.2011 № 30-П указал, что действующие во всех видах судопроизводства общие правила распределения бремени доказывания предусматривают освобождение от доказывания входящих в предмет доказывания обстоятельств, к числу которых процессуальное законодательство относит обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным решением по ранее рассмотренному делу (статья 90 УПК РФ, статья 61 ГПК РФ, статья 69 АПК РФ). В данном основании для освобождения от доказывания проявляется преюдициальность как свойство законной силы судебных решений, общеобязательность и исполнимость которых в качестве актов судебной власти обусловлены её прерогативами.

Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

Как следует из текста доверенности, ООО «Афипский НПЗ» в лице генерального директора ФИО3 уполномочивает ФИО2 быть представителем Общества на период отсутствия генерального директора Общества (отпуск, временная нетрудоспособность, командировка и ИНЫЕ причины), таким образом, представительство ФИО2 на период отсутствия директора подлежит расширительному толкованию.

Таким образом, ссылка истца на недействительность оспариваемого Договора поручительства в силу пункта 1 статьи 174 ГК РФ, в связи с отсутствуем у ФИО2 полномочий действовать от имени ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод», не может быть признана судом обоснованной.

Также отклонению подлежат доводы истца о недействительности оспариваемого Договора поручительства по основаниям, установленным пунктом 2 статьи 174 ГК РФ, в связи с наличием сговора ООО «Нефтегазиндустрия», Банка и представителя ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» ФИО2 и наличием у указанных лиц цели причинения истцу ущерба.

В соответствии с пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

В пункте 93 Постановления № 25 указано, что пунктом 2 статьи 174 ГК РФ предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица (далее в этом пункте - представитель).

По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать.

О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.

По этому основанию сделка не может быть признана недействительной, если имели место обстоятельства, позволяющие считать ее экономически оправданной (например, совершение сделки было способом предотвращения еще больших убытков для юридического лица или представляемого, сделка хотя и являлась сама по себе убыточной, но была частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых юридическое лицо или представляемый получили выгоду, невыгодные условия сделки были результатом взаимных равноценных уступок в отношениях с контрагентом, в том числе по другим сделкам).

По второму основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации)

Наличие решения общего собрания участников (акционеров) хозяйственного общества об одобрении сделки в порядке, установленном для одобрения крупных сделок и сделок с заинтересованностью, не препятствует признанию соответствующей сделки общества, совершенной в ущерб его интересам, недействительной, если будут доказаны обстоятельства, указанные в пункте 2 статьи 174 ГК РФ.

Отклоняя доводы истца о наличии сговора между Банком, ФИО2 и ООО «Марийский НПЗ» (выгодоприобретателем по сделке) при заключении Договора поручительства, наличия у указанных лиц цели причинения ущерба ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» путем переложения на истца кредитных обязательств заемщика, а равно отклоняя доводы истца о том, что при заключении оспариваемого Договора поручительства Банк действовал недобросовестно, не проявил требующейся от него осмотрительности при заключении сделки, суд учитывает, что в материалы дела не представлены доказательства, свидетельствующие о том, что Банк точно знал (или с очевидностью не мог не знать) о нарушении заключением сделки чьих-либо интересов.

Ссылки истца на нарушение установленного в ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» внутреннего порядка согласования договорных документов при заключении оспариваемого Договора поручительства не могут быть приняты судом во внимание. При этом суд исходит из того, что истцом не доказана осведомленность Банка о существовании такого порядка в Обществе и его нарушении при заключении Договора поручительства. Более того, как отмечено, ранее все относящиеся к Договору поручительства документы направлялись в адрес Банка ответственными лицами, в том числе генеральным директором Общества. Со стороны Банка все документы направлялись в электронном виде, где получателями являлись ряд ответственных лиц в соответствии с указанным истцом приказом и директивой от 05.12.2017 года: ФИО2, ФИО5, ФИО6 и иные лица.

Также не могут быть признаны обоснованными доводы истца о том, что оспариваемый Договор поручительства противоречит условиям имеющихся у ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» перед ПАО «Сбербанк России» кредитных обязательств, существовавших на момент заключения оспариваемой сделки.

Суд принимает во внимание, что кредитные договоры между ПАО «Сбербанк России» и ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» являются договорами, которые не размещаются в публичном виде и о их наличии и, тем более, об условиях на которых они заключены, может быть известно только лицам, между которыми заключен договор.

ПАО «МОСКОВСКИЙ КРЕДИТНЫЙ БАНК» не являлось стороной сделок между ПАО «Сбербанк России» и ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод».

В связи с изложенным на Банк не распространяются обязательства из кредитных договоров, заключенных между ПАО «Сбербанк России» и ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод». Заключение ООО «Афипский НПЗ» договора поручительства без получения предварительного согласия от ПАО «Сбербанк России» может являться основанием для применения к истцу мер ответственности за нарушение кредитных договоров, но не является основанием для признания недействительным оспариваемого Договора поручительства.

Каких-либо доказательств, подтверждающих, что ответчик знал и или должен был знать о существовании ограничений, установленных кредитными договорами, не имеется. При заключении оспариваемой сделки Афипский НПЗ заявлял и гарантировал Банку что: общество обладает всеми полномочиями для заключения настоящего договора и исполнения обязательств, принимаемых на себя по настоящему договору; общество предприняло все корпоративные одобрения, соглашения и (или) разрешения уполномоченных органов управления общества, необходимых для заключения и исполнения настоящего договора и для обеспечения того, чтобы настоящий договор являлся законным, обязательным для исполнения обществом и подлежащим исполнению в отношении общества; вся информация, предоставленная обществом Банку в связи с настоящим договором, соответствует действительности, является полной и точной во всех отношениях и общество не скрывает никаких фактов, которые, если бы они стали известны, могли бы оказать неблагоприятное влияние на решение Банка о заключении настоящего договора; уплата поручителем всех сумм, причитающихся Банку в соответствии с настоящим договором, не противоречит ни одному обязательству поручителя перед третьими лицами и является безусловным обязательством поручителя, которое, как минимум, имеет такой же приоритет, как и остальные обязательства поручителя (раздел 4 Договора поручительства - «Заверения об обстоятельствах»).

Более того, суд учитывает, что судебными актами по делам № А32-39548/2019 и № А32-4091/2020 установлен факт отсутствия сговора директора Афипского НПЗ или ФИО2 с контрагентом по сделкам – Банком в рамках отношений по получению последним обеспечения от Афипского НПЗ по обязательствам компаний, входящих в одну группу «Новый поток».

В рамках настоящего дела доказательств сговора Банка с ФИО2, осведомлённости ответчика о том, что, подписывая Договор поручительства, последний действует недобросовестно, во вред поручителю, не имеется. Заключая сделку, Банк принял во внимание сделанные Обществом заявления об отсутствии обстоятельств, препятствующих её заключению или способных повлиять на её действительность, а также данные обществом гарантии не нарушения её заключением и последующим исполнением требований законодательства РФ и учредительных документов общества (раздел 4 Договора поручительства). При оценке указанных заявлений и гарантий общества, Банк исходил из ожидаемого от любого участника гражданского оборота добросовестного поведения, в том числе, добросовестного поведения ООО «Марийский НПЗ» в рамках договорных обязательств с Банком.

Кроме того, сам Афипский НПЗ не высказывал каких-либо возражений на направленное Банком в его адрес требование от 26.11.2021 об исполнении обязательств по договору поручительства и исковое заявление о взыскании задолженности, напротив, после получения от Банка требования и предъявления иска в суд (дело № А41-91733/21), письмом от 05.04.2022 № 6104-15 «Об урегулировании спора по договору поручительства» Афипский НПЗ признал наличие и реальность договора поручительства, подтвердил свои обязательства по нему, и просил Банк рассмотреть возможность предоставления дисконта от суммы взыскиваемой задолженности.

При этом суд также не может признать обоснованными доводы истца о том, что оспариваемая сделка заключена с целью причинения ущерба ООО «Афипский НПЗ».

Согласно пункту 9 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» по смыслу пункта 3 статьи 365 ГК РФ одним из мотивов принятия поручителем на себя обязательств по договору поручительства с кредитором является договор, заключенный между должником и поручителем (договор о выдаче поручительства). Судам следует иметь в виду, что расторжение данного договора, признание его недействительным или незаключенным не влечет прекращения поручительства (пункт 3 статьи 308 ГК РФ). Если заключение договора поручительства было вызвано наличием у поручителя и должника в момент выдачи поручительства общих экономических интересов (например, основное и дочернее общества, преобладающее и зависимое общества, общества, взаимно участвующие в капиталах друг друга, лица, совместно действующие на основе договора простого товарищества), то последующее отпадение этих интересов не влечет прекращения поручительства.

Согласно правовому подходу, отраженному в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.02.2014 № 14510/13 и в названных определениях Верховного Суда Российской Федерации, наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок.

При этом по смыслу указанной правовой позиции и разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление от 21.12.2017 № 53), отношения, обусловливающие наличие соответствующих мотивов, могут быть как юридически формализованными, так и фактическими (когда отсутствует формальный критерий группы лиц, однако существует возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности).

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника (пункт 3 постановления от 21.12.2017 № 53).

Согласно правовой позиции, изложенной в определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475 по делу № А53-885/2014, от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611 по делу № А41-14638/2016 понятие юридической аффилированности не требует доказывания того, что участники одной группы формализовали свою деятельность как осуществляемую от имени "единого хозяйствующего субъекта" (создание холдинга, подписание соглашения о сотрудничестве, ведение консолидированной финансовой отчетности, использование всеми членами группы одного товарного знака и т.д.), в связи с чем отсутствуют основания для вывода об отсутствии экономической целесообразности принятия на себя должником обеспечительных обязательств по этим основаниям. При этом даже неучастие должника в одной группе лиц с заемщиком еще не могло свидетельствовать о безосновательности поручительства (и залога), поскольку банк не лишен возможности доказывать наличие фактической аффилированности между заемщиком и гарантирующим лицом любыми не запрещенными процессуальным законом средствами.

Получение поручительства от компании, входящей в одну группу лиц с заемщиком, с точки зрения нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении кредитора даже в ситуации, когда поручитель принимает на себя обязательства, превышающие его финансовые возможности. Предполагается, что при кредитовании одного из участников группы лиц, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает.

Как было указано в пункте 1 настоящего отзыва, с 05.07.2010 по 20.04.2019 года, т.е. в течение 9 лет, ООО «Нефтегазиндустрия» было участником ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» (на дату заключения договора поручительства доля в Обществе составляла 100%).

При этом генеральным директором ООО «Нефтегазиндустрия» являлся ФИО2, который также являлся представителем ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» по нотариально удостоверенной доверенности.

Данные компании входили в группу компаний, принадлежащих АО «Новый Поток», который являлся основной «материнской» компанией и ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод», и ООО «Нефтегазиндустрия», и ООО «Марийский НПЗ».

Таким образом, финансово-экономическая связь между компаниями, входящими в группу «Новый поток» и являлась основанием для заключения договора поручительства между ПАО «МОСКОВСКИЙ КРЕДИТНЫЙ БАНК» и ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» в счет исполнения обязательств по Кредитному договору № <***> от 13.12.2017 за ООО «Марийский НПЗ».

В связи с изложенным тот факт, что «ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» не получил какого-либо встречного предоставления или имущественной выгоды от представленного поручительства», не может быть принят судом во внимание.

Ссылка Афипского НПЗ на судебные акты по 17 (семнадцати) обособленным спорам в рамках дела № А40-185966/2019, в рамках которых якобы было установлено отсутствие аффилированности Афипского НПЗ с группой компаний Новый поток, является необоснованной.

Так, в рамках указанных обособленных споров рассматривались заявления Афипского НПЗ о включении его требований в РТК ООО «ТИС». Отменяя судебные акты и отправляя споры на новое рассмотрение в суд первой инстанции суд округа сослался на правовую позицию высшей судебной инстанции, приведённую в определении Верховного Суда Российской Федерации от 21.04.2022 № 305-ЭС21-15871.

Таким образом, во всех указанных судебных актах по обособленным спорам в рамках дела № А40-185966/2019 не имеется самостоятельных выводов.

Также суд учитывает, что последующая утрата Афипским НПЗ аффилированности с группой Новый поток (с 30.04.2019 в результате продажи 100 % доли от ООО «Нефтегазиндустрия» на ООО «Ойл Технолоджис») и его поступление под контроль ПАО «Сбербанк» (с 27.11.2019 - владение 8 % долей через ПАО «Сбербанк инвестиции») не свидетельствует о его независимости и не может освобождать Афипский НПЗ от ответственности по своим обязательствам как поручителя.

Как следует из материалов дела и указано ранее, на момент заключения Договора поручительства Афипский НПЗ являлся аффилированным лицом с ООО «Марийский НПЗ» - членом группы Новый поток. В то же время смена собственника предприятия не может приводить к прекращению его обязательств, возникших в интересах прошлого бенефициара. Иное толкование приводило бы к обходу закона: к уклонению юридических лиц от исполнения обязательств путем смены собственника.

Ссылка истца на заключение Договора поручительства в нарушение порядка одобрения сделок с заинтересованностью, установленного статьей 45 Федерального закона от 08.02.1998г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (Закон № 14-ФЗ), также является несостоятельной.

Согласно абз. 2 п. 6 ст. 45 Закона № 14-ФЗ сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, может быть признана недействительной (пункт 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации) по иску общества, члена совета директоров (наблюдательного совета) общества или его участников (участника), обладающих не менее чем одним процентом общего числа голосов участников общества, если она совершена в ущерб интересам общества и доказано, что другая сторона сделки знала или заведомо должна была знать о том, что сделка являлась для общества сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, и (или) об отсутствии согласия на ее совершение. При этом отсутствие согласия на совершение сделки само по себе не является основанием для признания такой сделки недействительной.

При этом суд исходит из того, что оспариваемый Договор поручительства подписан ФИО2, который одновременно являлся генеральным директором ООО «Нефтегазиндустрия» – единственного участника ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод». Более того, в материалы дела представлено письмо ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод», согласно которому данная сделка не требует одобрения органами управления Общества.

Вышеприведенные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии оснований для признания оспариваемого Договора поручительства недействительным по мотиву несоблюдения порядка одобрения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность.

Ответчиком также было заявлено о пропуске срока исковой давности по приведенным истцом основаниям недействительности оспоримой сделки.

В силу пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Исходя из разъяснения, приведенного в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», течение исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса). Изменение состава органов юридического лица не влияет на определение начала течения срока исковой давности.

В случае если лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, находилось в сговоре с другой стороной сделки, срок исковой давности исчисляется со дня, когда о соответствующих обстоятельствах узнало или должно было узнать лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, иное, чем лицо, совершившее сделку. Лишь при отсутствии такого лица до момента предъявления участником хозяйственного общества или членом совета директоров требования срок давности исчисляется со дня, когда о названных обстоятельствах узнал или должен был узнать участник или член совета директоров, предъявивший такое требование (пункт 2 Постановления № 27).

Согласно пункту 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» переход доли (акции) к иному лицу не влияет на течение срока исковой давности по требованиям о признании крупных сделок и сделок с заинтересованностью недействительными и применении последствий их недействительности.

Как указано ранее, имеющиеся в материалах дела доказательства и фактические обстоятельства настоящего спора свидетельствуют о том, что об обстоятельствах заключения оспариваемого Договора поручительства лицу, исполнявшему обязанности единоличного исполнительного органа ООО «Афипский НПЗ» (генеральному директору ФИО3), было известно по крайней мере 01.01.2018. Ранее судом отмечено, что факт осведомленности ФИО3 о заключении сделки в частности подтвержден тем, что ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод» при заключении Договора поручительства и в дальнейшем в рамках ежеквартального мониторинга в соответствии с условиями Договора поручительства представлял в Банк документы, удостоверенные нотариально, заверенные печатью Общества, часть из которых была подписана самим генеральным директором ООО «Афипский нефтеперерабатывающий завод».

Довод истца о том, что срок исковой давности следует исчислять не ранее поступления в адрес Общества требования Банка, судом отклоняется как противоречащий фактическим обстоятельствам, установленным в ходе рассмотрения спора. При этом соответствующие доводы основаны на наличии сговора между Банком, ФИО2 и ООО «Марийский НПЗ», однако, как указано ранее, обстоятельства такого сговора в ходе рассмотрения дела не нашли своего подтверждения.

Следовательно, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной истек в январе 2019 года.

Согласно пункту 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Поскольку исковое заявление подано в суд в декабре 2022 года, истцом пропущен срок исковой давности, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска.

В соответствии со ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (п. 1). Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (п. 5).

Пунктом 2 ст. 168 указанного кодекса предусмотрено, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу, п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (абзац третий).

В п. 7 данного постановления указано, что, если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пп. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ).

Вместе с тем, как отмечено ранее, исходя из анализа имеющихся в деле доказательств, у суда не имеется оснований для вывода о том, что стороны оспариваемой сделки действовали недобросовестно, исключительно с намерением причинения ущерба истцу. Доказательств, свидетельствующих о недобросовестности Банка при заключении Договора поручительства, материалы дела не содержат.

Как отмечено ранее, ООО «Нефтегазиндустрия», ООО «Афипский НПЗ», ООО «Марийский НПЗ» фактически входили в одну группу компаний «Новый поток». На момент заключения спорного договора АО «Новый поток» имело управленческий контроль над ООО «Афипский НПЗ». Приведенные истцом в ходе рассмотрения дела возражения относительно аффилированности основаны на том, что АО «Новый Поток» не входило в список аффилированных лиц по признаком статьи 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» и статьи 45 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью".

В то же время материалами дела, а равно вступившими в законную силу судебными актами, имеющими преюдициальное значение для настоящего спора, установлена фактическая аффилированность между заемщиком и гарантирующим лицом.

При таких обстоятельствах Банк обоснованно исходил при заключении договора из наличия у поручителя и должника в момент выдачи поручительства общих экономических интересов.

В рассматриваемом случае доказательств злоупотребления правом, в том числе доказательств невозможности завода рассчитаться со своими кредиторами (принятие обеспечительных обязательств в объеме, превышающем совокупные активы поручителя, при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами), в материалы дела не представлены.

Таким образом, оснований для признания сделки недействительной в силу ст.ст. 10, 168 ГК РФ, также не имеется.

С учетом изложенного суд отказывает в удовлетворении исковых требований.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 110, 167-171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



РЕШИЛ:

В иске отказать.

Решение может быть обжаловано в Десятый арбитражный апелляционный суд в месячный срок со дня принятия.




Судья Е.В. Дубровская