Решение от 26 ноября 2020 г. по делу № А27-8834/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ

Красная ул, д. 8, Кемерово, 650000

www.kemerovo.arbitr.ru,E-mail: info @ kemerovo.arbitr.ru

тел./факс (384-2) 58-37-05

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А27-8834/2020
город Кемерово
26 ноября 2020 года
Резолютивная часть решения оглашена 19 ноября 2020 года

Полный текст решения изготовлен 26 ноября 2020 года.

Арбитражный суд Кемеровской области в составе судьи Логиновой А.Е., при ведении протокола и аудиозаписи судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «МоёБельё», г. Кемерово, ИННН 4205330092, ОГРН <***>

к открытому акционерному обществу «Кемеровский кондитерский комбинат», г. Кемерово, ИНН <***>, ОГРН <***>

о взыскании 7 515 604 руб. ущерба,

третье лицо: индивидуальный предприниматель ФИО2, г. Кемерово, ИНН <***>, ОГРИП 315420500023114

при участии: от истца – ФИО3, доверенность от 17.06.2020, удостоверение адвоката, от ответчика – ФИО4, доверенность от 22.09.2020, удостоверение адвоката, от третьего лица – не явились, извещались,

у с т а н о в и л:

общество с ограниченной ответственностью «МоеБелье» обратилось в Арбитражный суд Кемеровской области с исковыми требованиями к открытому акционерному обществу «Кемеровский кондитерский комбинат» о взыскании причиненного вреда сверх полученной компенсации в размере 1 000 000 руб.

В предварительном судебном заседании суд на основании статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принял к рассмотрению ходатайство истца об увеличении суммы иска до 7 515 604 руб. ущерба.

Требования мотивированы уничтожением имущества истца в результате пожара ТЦ «Зимняя Вишня», в котором истец в помещениях, занимаемых на правах аренды по договорам с ИП ФИО2, осуществлял предпринимательскую деятельность, при этом ответчиком не обеспечена надлежащая эксплуатацию здания. Размер ущерба определен истцом на основании первичных документов представленных в материалы дела.

Полагает ничтожным соглашение от 14.01.2019, поскольку вред, причиненный в результате преступления, подлежит возмещению в полном объеме; отмечает, что указанное соглашение не утверждено в рамках уголовного дела, в связи с чем, не подлежит оценке в рамках рассмотрения настоящего дела; указывает на злоупотребление правом ответчиком, выраженное незаконных действиях ответчика по осуществлению реконструкции здания торгового цента, в возмещение ущерба в меньшем размере и уклонением от возмещения причиненного вреда в полном объеме; кроме того, полагает соглашение ничтожным как антисоциальную сделку, в связи с чем, просит удовлетворить иск в полном объеме. Подробно позиция истца изложена в исковых заявлениях и пояснениях по иску.

Ответчик возражал против иска, указывая на отсутствие оснований для привлечения к деликтной ответственности; ссылаясь на соглашение о полном возмещении ущерба от 14.01.2019, полагает, что его условиями определен, подлежащий возмещению размер ущерба, расценивая стороной потерпевшего прощение долга в оставшейся части, указывая при этом, что по соглашению сторон ущерб может быть определен в меньшем размере; в опровержение злоупотребления правом указывает, что размер ущерба определен по соглашению сторон с наибольшей степенью достоверности и возмещен в согласованные срок; полагает, что сделка не может быть признана ничтожной по основаниям статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации как антисоциальная сделка.

Заслушав пояснения представителей сторон, оценив представленные доказательства в отдельности и в их совокупности по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд не находит оснований для удовлетворения иска, исходя из следующего.

29.06.2016 между ООО «МоёБельё» (арендатором) и индивидуальным предпринимателем ФИО2 (арендодателем) заключен договор аренды № 4/04/2016, в соответствии с которым арендатор принял во временное пользование за плату отдельно выделенное нежилое помещение № 5/1, площадью 24,2 кв.м. на втором этаже здания, являющегося часть помещения, расположенного по адресу: <...> торгового центра «Зимняя Вишня». Дополнительным соглашением стороны продлили срок действия договора с 29.05.2017 по 29.04.2018.

01.07.2017 между ООО «МоёБельё» (арендатором) и индивидуальным предпринимателем ФИО2 (арендодателем) заключен договор аренды № 14/14/2017, в соответствии с которым арендатор принял во временное пользование за плату отдельно выделенное нежилое помещение площадью 14,2 кв.м. на втором этаже здания, являющегося часть помещения, расположенного по адресу: <...> торгового центра «Зимняя Вишня». В соответствии с дополнительным соглашением от 01.11.2017 к договору от 01.07.2017 стороны согласовали передачу в пользование помещение № 5/2 площадью 28,4 кв.м..

Кроме того, открытое акционерное общество «Кемеровский кондитерский комбинат» (исполнитель), принял на себя обязательство по предоставлению комплекса услуг по сервисному обслуживанию торгово-развлекательного центра всем собственникам помещений, расположенных по адресу <...>, включая текущий ремонт (договоры от 01.07.2017 №СО-01/07/2017, № СО-08/02/2017). Факт принятия ответчиком таких обязательств перед собственниками помещений в спорном здании ответчиком не опровергнут.

25 марта 2018 года произошел пожар в здании, расположенном по адресу: <...>. В результате пожара указанное здание, и, соответственно, помещение, которое арендовалось истцом, пришло в состояние, непригодное для использования. На дату рассмотрения дела здание снесено. Указанные обстоятельства являются общеизвестными и не подлежат доказыванию (часть 1 статьи 69 АПК РФ).

Полагая, что за уничтоженное в результате пожара имущество, находящееся в арендованных помещениях, ответственность несет открытое акционерное общество «Кемеровский кондитерский комбинат», истец обратился в суд с настоящим исковым заявлением, в том числе, полагая, как указано по тексту искового заявления, что имеет право на получение компенсации сверх причиненного ущерба, со ссылкой на статью 60 Градостроительного кодекса Российской Федерации.

Статьей 60 Градостроительного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в случае причинения вреда личности или имуществу гражданина, имуществу юридического лица вследствие разрушения, повреждения здания, сооружения либо части здания или сооружения, нарушения требований к обеспечению безопасной эксплуатации здания, сооружения собственник такого здания, сооружения (за исключением случая, предусмотренного частью 2 настоящей статьи), если не докажет, что указанные разрушение, повреждение, нарушение возникли вследствие умысла потерпевшего, действий третьих лиц или чрезвычайного и непредотвратимого при данных условиях обстоятельства (непреодолимой силы), возмещает вред в соответствии с гражданским законодательством и выплачивает компенсацию сверх возмещения вреда: 1) родственникам потерпевшего (родителям, детям, усыновителям, усыновленным), супругу в случае смерти потерпевшего - в сумме три миллиона рублей; 2) потерпевшему в случае причинения тяжкого вреда его здоровью - в сумме два миллиона рублей; 3) потерпевшему в случае причинения средней тяжести вреда его здоровью - в сумме один миллион рублей.

Поскольку настоящий истец не относится к числу лиц, поименованных в части первой статьи 60 Кодекса, то истец вправе претендовать лишь на возмещение вреда в соответствии с нормами гражданского законодательства.

Пунктом 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации договоры (иные сделки), а также случаи причинения вреда другому лицу предусмотрены в качестве самостоятельных оснований для возникновения гражданских прав.

По смыслу разъяснений, содержащихся в пункте 57 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее - Постановление № 7), между сторонами отношений из причинения вреда может быть заключено соглашение о возмещении причиненных убытков. В этом случае обязательство не меняет основание своего возникновения (из причинения вреда), а лишь обретает правовую определенность применительно к объему и порядку возмещения убытков потерпевшему.

Именно к числу таких договоров относится заключенное сторонами соглашение о полном возмещении ущерба в связи с пожаром ТРЦ «Зимняя вишня» от 14.01.2019, юридическая сила которого зависит от наличия либо отсутствия самого факта причинения вреда, подлежащего возмещению в установленном им порядке.

В силу пункта 1 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. Убытки определяются в соответствии с правилами, предусмотренными статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 2 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Аналогичным образом пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает, что вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. При этом, удовлетворяя требование о возмещении вреда, суд в соответствии с обстоятельствами дела обязывает лицо, ответственное за причинение вреда, возместить вред в натуре или возместить причиненные убытки (статья 1082 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Как указано в пунктах 12, 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее Постановление № 25) , по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 5 Постановления № 7, кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 ГК РФ).

Исходя из приведенных выше норм права и разъяснений высших судебных инстанций, ответственность за такой вред может быть возложена на ответчика по одному из двух оснований: вследствие несоблюдения принятой на себя в силу договора обязанности по обеспечению сохранности соответствующих объектов инженерной инфраструктуры (статья 393 ГК РФ); по причине непосредственного собственного противоправного вмешательства в работу соответствующих систем (статья 1064 ГК РФ).

Применительно к данным правоотношениям, ответчик является обязанным по отношению к истцу стороной по возмещению вреда, как лицо, которое приняло на себя обязательство по надлежащему содержанию торгово-развлекательного центра.

В силу пункта 1 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности.

Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

Из разъяснений, изложенных в пункте 12 Постановления №25, в абзаце 4 пункта 5 Постановления № 7, следует, что вина должника в нарушении обязательства предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства доказывается должником (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с абзацем 5 пункта 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 №7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», если должник несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, то на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности, например, обстоятельств непреодолимой силы.

В данном случае, арбитражный суд не располагает доказательствами отсутствия вины ОАО «Кемеровский кондитерский комбинат». Согласно исковому заявлению, из заключения экспертов № Э/14-18 от 06.07.2018 следует, что здание ТРК «Зимняя вишня» было оборудовано средствами пожаротушения, однако система автоматической противопожарной защиты свои функции при возникновении и в течение пожара, произошедшего 25.03.2018, не выполнили.

Нарушения ответчиком требований Федерального закона от 22.07.2008 №123 «Технического регламента о требованиях пожарной безопасности», Правил противопожарного режима в Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 25.04.2012 №390, норм пожарной безопасности «Обучение мерам противопожарной безопасности работников организаций», утверждённые приказом МЧС РФ от 12.12.2007 №645 находится в прямой причинно-следственной связи как непосредственно с событием возникновения пожара, так и с наступившими последствиями в ходе его развития, включая причинение материального ущерба физическим и юридическим лицам.

Указанные выводы ответчиком, в порядке статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, документально не опровергнуты.

Поскольку ответчик принял перед истцом на себя обязательства по предоставлению помещения отвечающего требованиям безопасной эксплуатации, а также ответчик является лицом, принявшим на себя обязательство по обеспечению пожарной безопасности в рамках оказания услуг по сервисному обслуживанию, то сам факт пожара, возникшего на четвертом этаже здания, повлекший уничтожение имущества, расположенного на первом этаже здания находится в сфере ответственности ОАО «Кемеровский кондитерский комбинат».

В свою очередь, уничтожение имущества в результате пожара свидетельствует об очевидной причинно-следственной связи между ненадлежащим обеспечением ответчиком работы противопожарной защиты здания и фактом вреда.

Вместе с тем, отказывая в удовлетворении иска, арбитражный суд исходит из того, что обязательство по возмещению вреда между спорящими сторонами прекращено, в силу следующих обстоятельств.

В данном случае, как указывалось ранее, между ООО «МоёБельё» в лице директора ФИО5 и ОАО «Кемеровский кондитерский комбинат» 14.01.2019 заключено соглашение о полном возмещении ущерба, в связи с пожаром ТРЦ «Зимняя Вишня», в соответствии с которым определено, что ОАО «Кемеровский кондитерский комбинат» в полном объеме возмещает ущерб потерпевшему, возникший в связи с пожаром ТРЦ «Зимняя Вишня», расположенного по адресу: <...> (35/1,35/2,35А), в том числе, включая сумму требований о возмещении ущерба/убытков, заявленных потерпевшим в гражданском иске по уголовному делу на условиях настоящего соглашения.

По платежному поручению № 1184 от 01.02.2019 на расчетный счет истца перечислено 5 260 923 руб.

Суд отклоняет доводы истца о том, что представленное в материалы дела соглашение не является сделкой.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Определяя содержательное наполнение соглашения от 14.01.2019, арбитражный суд исходит из того, что сам факт признания постановлением 02.04.2018 единственного учредителя ООО «МоёБельё» ФИО5 потерпевшим в рамках уголовного дела №11802007706000036, а также признание на основании постановления от 31.07.2018 ООО «МоёБельё» гражданским истцом не изменяет правовой природы настоящего соглашения, направленной на определение размера ущерба, причиненного истцу в результате пожара и порядок его возмещения, и как следствие прекращение обязательства из причинения вреда.

Таким образом, представленное соглашение отвечает признакам сделки, установленным статьёй 153 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По смыслу статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации и согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации другими положениями Гражданского кодекса Российской Федерации, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статьи 3, 422 Гражданского кодекса Российской Федерации). Буквальное значение слов и выражений определяется с учетом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумно и добросовестно (пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации), если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела. Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду. Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

При таких обстоятельствах, для правильного определения содержания достигнутой сторонами соглашения от 14.01.2019 договоренности суд принимает во внимание цель вступления в соответствующие договорные отношении, а именно: направленность материально-правового интереса каждой из сторон настоящего соглашения.

Как следует из буквального прочтения абзаца пятого пункта 2 соглашения, согласованная сторонами сумма возмещения, в том числе включает в себя в полном объеме: размер рыночной стоимости утраченного и (или поврежденного пожаром имущества потерпевшего (товарно-материальных ценностей, прочего имущества, принадлежащего или используемого, арендуемого, эксплуатируемого потерпевшим, расположенного в помещения ТРЦ «Зимняя Вишня» или на прилегающем земельном участке); расходы на приобретение и эксплуатацию утраченного в результате пожара имущества потерпевшего; неполученные доходы (неполученная прибыль) от эксплуатации и(или) повреждения утраченного в результате пожара имущества; иные расходы и издержки, понесенные потерпевшим в связи с пожаром, в том числе издержки на вывоз, демонтаж, имущества потерпевшего в результате пожара в ТРЦ «Зимняя Вишня»; расходы, издержки, убытки, штрафные санкции, связанные с урегулированием потерпевшим его взаимоотношений с иными лицами (контрагентами, поставщиками, покупателями товаров потерпевшего, субарендаторами и т.д.); моральный вред и (или) иные нарушения личные/деловые неимущественных прав потерпевшего; расходы на оплату банковских процентов, погашение платежей по кредитным договорам, прочие расходы по кредитным договорам (в том числе связанные с возможным представлением дополнительного обеспечения по требованию банков); размер излишне уплаченной арендной платы (или) гарантийного (обеспечительного) платежа (либо стоимость иного вида обеспечения), предусмотренного договором аренды/субаренды/пользования/, заключённого потерпевшим с ОАО «Кемеровский кондитерский комбинат» или иным владельцем помещения, у которого арендовал потерпевший.

Из абзаца первого 2 соглашения также следует, что размер возмещаемого ущерба потерпевшему по согласованию сторон составляет 5 260 923 руб., указанный размер, как отмечено ранее, включает в себя перечисленные в абзаце пятом настоящего пункта издержки потерпевшего, которые понесены стороной или могут быть понесены.

Как следует из пояснений представителей сторон, при определении размера, предъявленного ко взысканию ущерба, принимались во внимание первичные документы, представленные в материалы дела, которые, в свою очередь, передавались в распоряжение ответчику в целях подготовки соглашения.

Исходя из постановления о признании ООО «МоёБельё» гражданским истцом следует, что истцу причинен ущерб в размере 7 515 604 руб., что в полной мере совпадает с размером ущерба, предъявленного в рамках настоящего иска.

Таким образом, цель заключения настоящего соглашения направлена на согласование сторонами размера ущерба, причиненного обществу в результате пожара, а также на согласование порядка и срока его возмещения ОАО «Кемеровский кондитерский комбинат». Цель заключения соглашения, на которую указал представитель истца, как то создание для лиц привлекаемых к уголовной ответственности в рамках уголовного дела обстоятельств, смягчающих вину, исходя из буквального содержания соглашения не находит своего подтверждения.

Тот факт, что сторонами согласован подлежащий возмещению ущерб в меньшем размере, не свидетельствует о ничтожности, заключенной сделки.

Согласно пункту 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Таким образом, буквальное содержание пункта первого статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает возможность возмещения ущерба в меньшем размере по соглашению сторон.

В силу пункта 4 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422). В случаях, когда условие договора предусмотрено нормой, которая применяется постольку, поскольку соглашением сторон не установлено иное (диспозитивная норма), стороны могут своим соглашением исключить ее применение либо установить условие, отличное от предусмотренного в ней. При отсутствии такого соглашения условие договора определяется диспозитивной нормой.

Учитывая принцип свободы заключения договора, закрепленный в статье 421 Кодекса, арбитражный суд отклоняет, как не относящийся к рассматриваемому спору довод истца о том, что ущерб, причиненный уголовно наказуемым деянием, подлежит возмещению в полном объеме.

В настоящем споре разрешаются обязательственные отношения, возникшие между истцом и ответчиком из причинения вреда, которые стороны выразили в соглашении о полном возмещении ущерба от 14.01.2019.

Ссылка по тексту соглашения на реквизиты уголовного дела и наличие у настоящего истца статуса гражданского истца, а также наличия у единственного учредителя ООО «МоёБельё» ФИО5 статуса потерпевшего в уголовном деле не влияют на правовую оценку суда возникшего между истцом и ответчиком спорного правоотношения и не предрешают результатов рассмотрения уголовного дела или гражданского иска в уголовном деле, поскольку ОАО «Кемеровский кондитерский комбинат» не признан гражданским ответчиком в уголовном деле. В данном деле судом не исследуется и не дается правовая оценка обстоятельствам причинения истцу вреда действиями иных лиц, привлекаемых к уголовной ответственности.

При оценке соглашения от 14.01.2019, применительно к абзацу второму статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации, арбитражный суд также учитывает последующее поведение каждой из сторон, связанное с исполнением этого соглашения, в частности, факт оплаты ответчиком согласованного сторонами размера ущерба и принятие истцом 5 260 923 руб. в качестве такого возмещения.

Согласно пункту 1 статьи 407 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательства прекращаются полностью или частично по основаниям, предусмотренным данным кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором.

Пунктом 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 11.06.2020 № 6 «О некоторых вопросах применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о прекращении обязательств» разъяснено, что обязательство прекращается полностью или частично по основаниям, предусмотренным ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами или договором (пункт 1 статьи 407 ГК РФ). Перечень оснований прекращения обязательств не является закрытым, поэтому стороны могут в своем соглашении предусмотреть не упомянутое в законе или ином правовом акте основание прекращения обязательства и прекратить как договорное, так и внедоговорное обязательство, а также определить последствия его прекращения, если иное не установлено законом или не вытекает из существа обязательства (пункт 3 статьи 407 ГК РФ).

Следовательно, стороны вправе были прекратить обязательство по возмещению вреда, причиненного в результате пожара, в порядке определенном в соглашении от 14.01.2019.

В отношении доводов ответчика о прощении долга, арбитражный суд указывает следующее.

Заключение соглашения о прощении долга под отменительным условием прямо гражданским законодательством не запрещено и не противоречит существу обязательства, положениям статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 2 статьи 157 Гражданского кодекса Российской Федерации, позволяющего совершать сделки под отменительным условием (когда стороны поставили прекращение прав и обязанностей в зависимость от обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или не наступит).

Так, из пункта 3 соглашения следует, что оплата и получение потерпевшим суммы возмещения по настоящему соглашению исключает возможность повторного получения потерпевшим денежной компенсации материального и (или) морального ущерба от пожара, произошедшего в ТРЦ «Зимняя Вишня» 25.03.2018, в том числе, страхового возмещения по договорам страхования по причине неосновательности обогащения потерпевшего при повторном возмещении вреда, ущерба, убытков, морального вреда, возникшего, в связи с пожаром в ТРЦ в таком случае.

Подписание потерпевшим настоящего соглашения при условии выполнения ОАО «ККК» своих обязательств по нему в полном объеме, является отказом потерпевшего от права требования к лицу, ответственному за убытки (причинение вреда), в данном случае только к лицу с которым заключено настоящее соглашение, т.е. к настоящему ответчику, что не исключает право истца на защиту его прав и интересов за счет иных виновных в пожаре лиц.

Так, в пункте 3 соглашения указано, что потерпевший обязуется в течение двух рабочих дней с даты подписания настоящего соглашения письменно уведомить страховщика (страховщиков) об отказе от права требования к лицу, ответственному за убытки (причинение вреда), отказаться от требования по страховой выплате и представить доказательства такого уведомления страховщика.

Исходя из буквального толкования данных положений соглашения, суд приходит к выводу, что условие об отказе потерпевшего от права требования в сумме превышающей согласованный сторонами размер возмещения, применяется только в случае, если ОАО «ККК» исполняет условия настоящего соглашения. Поскольку оплата ОАО «ККК» осуществлена в полном объеме, то обязательство ответчика перед истцом по возмещению вреда в результате пожара 25.03.2018 прекращено в результате его надлежащего исполнения ответчиком, что исключает право требования потерпевшего от настоящего ответчика суммы возмещения сверх согласованного размера.

Отклоняя доводы истца о ничтожности соглашения от 14.01.2019 как антисоциальной сделки, а также рассматривая вопрос о злоупотреблении ответчиком правом, арбитражный суд исходит из следующего.

Пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Для установления недействительности договоров на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить факт недобросовестного поведения (злоупотребления правом) обеих сторон оспариваемой сделки.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25) разъяснено, что согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно статье 169 ГК РФ, сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса.

Из пункта 85 Постановления № 25 следует, что согласно статье 169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна.

В качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми. Нарушение стороной сделки закона или иного правового акта, в частности, уклонение от уплаты налога, само по себе не означает, что сделка совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности.

Для применения статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности, и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно.

Согласно абзацу 2 пункта 2 Определения Конституционного Суда РФ от 08.06.2004 года № 226-0 понятия «основы правопорядка», и «нравственность», как и всякие оценочные понятия, наполняются содержанием в зависимости от того, как их трактуют участники гражданского оборота и правоприменительная практика, однако они не являются настолько неопределенными, что не обеспечивают единообразное понимание и применение соответствующих законоположений. Статья 169 ГК РФ указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, т.е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму ГК РФ, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

Применительно к данным правоотношениям, основанием антисоциального поведения со стороны ответчика, истец указывает на допущенные стороной нарушения, связанные с вводом спорного здания в эксплуатацию, что подтверждено вступившими в законную силу судебными актами.

Вместе с тем, указанное обстоятельство влияет на степень вины ответчика в причинении вреда, а не на цель заключения соглашения на возмещения вреда. Напротив, принятие сторонами мер направленных на досудебное урегулирование спора по вопросу определения размера причинённого вреда, исключает возможные дальнейшие судебные издержки сторонами.

Так, на потерпевшем вне зависимости от основания возникновения обязанности ответчика по возмещению вреда, лежит обязанность доказать размер причиненного ущерба.

Применительно к настоящим правоотношениям, истцом представлены первичные документы, свидетельствующие о приобретении товара в течение определенного периода времени, вместе с тем материалы дела не содержат доказательств, что указанная продукция в момент пожара находилась в арендуемых площадях, отсутствуют сведения о количестве и стоимости реализованной продукции, а также документы и иные сведения, влияющие на показатели, учитываемые при определении размера вреда.

Сам факт того, что вред причин в результате пожара, а не иного события, также не наделяют признаками антисоциальности оспариваемого соглашения.

При оценке поведения ОАО «ККМ» судом не установлены признаки злонамеренного поведения ответчика, направленного на причинение вреда обществу, как стороны по соглашению от 14.01.2019.

Арбитражный суд указывает, что продолжительность времени между датой пожара и датой оплаты суммы ущерба, не может рассматриваться как обстоятельство, свидетельствующее о злоупотреблении стороной правом, и не влияет на целевой характер соглашения.

В данном правоотношении истец не лишен был права выбора между получением возмещения вреда на основании настоящего соглашения и отказом от подписания такого соглашения, с последующим обращением в суд с соответствующим иском.

Сам факт установления сторонами размера подлежащего возмещению ущерба в меньшей сумме, чем та на которую претендует потерпевший в рамках гражданского иска в уголовном деле, а также того размера, который сторона полагает, отвечала бы критерию полного возмещения убытков, не свидетельствует о злоупотреблении ОАО «ККК» правом, учитывая, законно установленную возможность согласования сторонами возмещения ущерба в меньшем размере, что предусмотрено в статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Применительно к спорному правоотношению, как указывалось ранее, согласование сторонами меньшего размера возмещения ущерба, в том числе могло быть мотивировано отсутствием необходимости предоставления иных документов в обоснование размера ущерба, обязанность доказать который лежит на потерпевшем вне зависимости от причин, повлекших причинение вреда.

Таким образом, по убеждению арбитражного суда, преимущество заключения сторонами соглашения о возмещении ущерба от 14.01.2019, при условии его соблюдения ОАО «ККК», в том числе способствовало разрешению спорного правоотношения в кратчайшие сроки с наименьшими затратами сторон на судебные издержки.

Арбитражный суд повторно указывает, что оценка спорного соглашения дана в рамках, возникших в связи с пожаром гражданско-правовых правоотношений между сторонами, вытекающих из причинения вреда.

Ссылка истца о необходимости полного возмещения убытков, причиненного преступлением, суд полагает, не относится в рассматриваемому спору, поскольку, как указывалось ранее, ответчик не признан гражданским ответчиком в уголовном деле, при этом круг лиц, которые причастны к факту возникновения пожара в настоящий момент не является исчерпывающим.

При таких обстоятельствах основания для признания соглашения от 14.01.2019 ничтожным, как несоответствующим статьям 10, 168 или 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, судом не установлено.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации понесенные истцом расходы от уплаты государственной пошлины по иску относятся на истца, при этом недостающая сумма государственной пошлины подлежит взысканию с истца в доход федерального бюджета.

На основании изложенного, руководствуясь статьями110, 167-171, 180-181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Отказать в удовлетворении иска.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «МоёБельё» в доход федерального бюджета 37 578 руб. государственной пошлины за рассмотрение иска.

Решение может быть обжаловано в арбитражный суд апелляционной инстанции в течение одного месяца с момента его принятия. Апелляционная жалоба подается через Арбитражный суд Кемеровской области.

Судья А.Е. Логинова