Постановление от 12 октября 2022 г. по делу № А56-54132/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ


12 октября 2022 года

Дело №

А56-54132/2020


Резолютивная часть постановления объявлена 05 октября 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 12 октября 2022 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Боровой А.А., Кравченко Т.В.,

при участии от ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 24.11.2021),

рассмотрев 05.10.2022 в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «ОптимаРемСтрой» ФИО3 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 12.04.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.06.2022 по делу № А56-54132/2020/суб.1,

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.02.2021 по делу № А56-54132/2020 общество с ограниченной ответственностью «ОптимРемСтрой», адрес: 196128, Санкт-Петербург, улица Варшавская, дом 11, литера А, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротстве ликвидируемого должника; конкурсным управляющим утвержден ФИО4.

Определением от 31.03.2021 ФИО4 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего. Определением от 28.04.2021 конкурсным управляющим утвержден ФИО3.

Конкурсный управляющий 20.09.2021 обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 (Санкт-Петербург), просил взыскать с него в конкурсную массу 11 317 608 руб. 58 коп., в том числе 10 780 255 руб. 80 коп. основной задолженности и 537 352 руб. 78 коп. пени, проценты и финансовые санкции.

При рассмотрении обособленного спора, конкурсный управляющий уточнил заявленные требования в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), просил привлечь к субсидиарной ответственности также ФИО5 (Санкт-Петербург), ФИО6 (Санкт-Петербург), ФИО7 (город Сертолово Всеволожского района).

ФИО5, ФИО6, ФИО7 привлечены к участию в обособленном споре в качестве соответчиков.

Определением от 12.04.2022, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.06.2022, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе ФИО3 просит отменить определение от 12.04.2022 и постановление от 24.06.2022 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, и принять новый судебный акт об удовлетворении заявления к этому ответчику.

Податель жалобы настаивает на отсутствии уважительных причин неисполнения ответчиком обязанности, предусмотренной пунктом 2 статьи 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), в частности, на отсутствии доказательств уничтожения документации должника по истечении срока их хранения.

По мнению конкурсного управляющего, невозможность осуществления расчетов с кредиторами наступила в данном случае в связи с сокрытием контролирующим должника лицом сведений о месте нахождения товаров Общества, предоставленных в залог кредитору - заявителю по делу о банкротстве – в качестве товаров в обороте, а также документации в отношении указанных товаров, документов, которыми был оформлен залог.

Конкурсный управляющий также считает, что ответчиком не была исполнена обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), которая должна быть исполнена не позднее 24.11.2014, спустя месяц после наступления даты исполнителя обязательства перед кредитором – заявителем по делу о банкротстве, в том числе с учетом прекращения должником хозяйственной деятельности в 2015 году и отсутствия каких-либо расчетов с кредитором.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО1 возражает против ее удовлетворения, поскольку имеющаяся у него документация Общества была предана конкурсному управляющему, после возникновения признаков неплатежеспособности наращивания кредиторской задолженности не осуществлялось, податель жалобы приводит доводы, которые не заявлялись в судах первой и апелляционной инстанций.

В судебном заседании представитель ФИО1 против удовлетворения кассационной жалобы возражал по мотивам, изложенным в отзыве на нее.

Иные лица, участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о месте и времени судебного разбирательства, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 18.04.2011, с 19.11.2012 единственным участником Общества был ФИО1 С 17.12.2012 по 03.02.2021 он же являлся единственным руководителем Общества.

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ), основным видом деятельности Общества являлась оптовая торговля неспециализированная.

С 27.01.2021 по данным ЕГРЮЛ должник находится в стадии ликвидации.

Основанием для возбуждения дела о банкротстве должника и признания его несостоятельным (банкротом) послужило поступившее 06.07.2020 обращение кредитора – общества с ограниченной ответственностью Коллекторское агентство «Актив Групп» (далее – Компания) со ссылкой на наличие неисполненного обязательства должника в размере 10 000 000 руб. основной задолженности; 346 041 руб. 67 коп. процентов; 329 863 руб. 01 коп. неустойки за просрочку уплаты процентов; 178 540 руб. 27 коп. неустойки за просрочку уплаты основного долга и 83 272 руб. возмещения расходов по уплате государственной пошлины.

Денежное обязательство установлено решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.07.2015 по делу № А56-25949/2015, первоначальным кредитором в обязательстве было открытое акционерное общество Банк «Пурпе» (далее – Банк), которое на основании определения от 11.03.2020 заменено в порядке процессуального правопреемства Компанией.

Обязательство возникло из кредитного договора от 25.10.2013 № 123-13Ю (далее - Кредитный договор), заключенного между Банком и Обществом о предоставлении кредита в размере 10 000 000 руб. со сроком возврата 24.10.2014 и уплатой за пользование кредитом 14% годовых.

В обеспечение исполнения обязательств из Кредитного договора, его сторонами был заключен договор залога товаров в обороте от 25.10.2013 № 123-13Ю/I, по условиям которого Общество передало в залог банку неснижаемый остаток товаров в обороте (Форма «Плита дорожная» (сборная) 2П-30.18) балансовой стоимостью 18 813 559 руб. 32 коп., который хранился на земельном участке площадью 1000 кв.м.. в деревня Мяглово (Весовая) Всеволожского района Ленинградской области на основании договора хранения от 15.10.2013 ОРС-15/13/13, заключенного Обществом и ООО ТК «Рома». Срок действия этого договора был указан – до 31.12.2013.

В договоре залога товары оценены на сумму 13 169 491 руб. 52 коп.

Из представленного в материалы дела реестра требований кредиторов Общества по состоянию на 20.09.2021 следует, что иных кредиторов у него не имеется.

Конкурсный управляющий обратился о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в размере требования Компании, включенного в реестр требований кредиторов, а также текущих платежей по делу о банкротстве в размере 357 188 коп. по основаниям статей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве, ссылаясь на непредставление контролирующим лицом документов бухгалтерского учета и отчетности Общества и неисполнение им обязанности по обращению в суд с заявлением должника, которая, как указано в заявлении, должна была быть исполнена не позднее 11.07.2015, после вынесения решения о взыскании с Общества задолженности в пользу Банка.

Возражая против удовлетворения заявления конкурсного управляющего, ответчик ссылался на необходимость применения к спорным правоотношениям ранее действовавшей редакции статьи 10 Закона о банкротстве, также отмечая, что сведения о движении принадлежащего должнику товара могли быть получены конкурсным управляющим по результатам анализа бухгалтерской отчетности Общества за 2014 – 2015 года, предоставленной Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 23 по Санкт-Петербургу. В указанной отчетности сведений об активах Общества не имеется.

Ответчик пояснил, что с 2016 года бухгалтерскую отчетность должник не сдавал, со второго квартала 2016 года прекратил сдачу налоговой отчетности; запрошенная документация частично передана конкурсному управляющему.

В отношении требования о применении ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве ответчик указал, что признаки объективного банкротства на момент заключения Кредитного договора отсутствовали, а иных кредиторов, перед которыми должником не были бы исполнены обязательства, не имеется.

Отказывая в удовлетворении заявления по отношению к ФИО1, суд первой инстанции применил к спорным правоотношениям положения пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции на 11.07.2015, и пришел к выводу о том, что возникновение обязанности контролирующего должника лица организовать на указанную дату обращение с заявлением о банкротстве должника не доказано, поскольку наличие задолженности перед отдельным кредитором достаточным основанием для вывода о наличии признаков объективного банкротства не является.

В отношении ответственности по основаниям, предусмотренным статьей 61.11 Закона о банкротстве, суд пришел к выводу об отсутствии обоснования невозможности формирования, в связи с этим, конкурсной массы.

Апелляционный суд, рассмотрев апелляционную жалобу конкурсного управляющего, согласился с выводами суда первой инстанции.

Исследовав материалы дела, проверив доводы жалобы и возражения на нее, суд кассационной инстанции пришел к следующему.

Для квалификации правоотношений, связанных с ответственностью контролирующих должника лиц, в соответствии с положениями статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) подлежат применению положения Закона о банкротстве, устанавливающие основания для применения субсидиарной ответственности, действовавшие в период, когда имели место обстоятельства, вменяемые ответчикам в качестве оснований для применения субсидиарной ответственности, в том числе до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ 2О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», которым введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве.

Таким образом, к требованиям конкурсного управляющего о применении субсидиарной ответственности за необращение в суд с заявлением должника, которое, согласно позиции конкурсного управляющего, должно было последовать в 2015 году, суды правильно применили положения пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

В силу положений пункта 1 статьи 61.10. Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено данным Федеральным законом, в целях этого Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В пункте 2 указанной нормы оговорено, что возможность определять действия должника может достигаться, в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Ответчик является контролирующим должника лицом.

В пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве сказано, что нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 данного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых этим же Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 названного Закона. Аналогичная ответственность предусмотрена и действующей редакцией статьи 61.12 Закона.

Как сказано в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Таким образом, для вывода о возникновении обязанности добросовестного руководителя обратиться в суд необходимо, чтобы финансовое положение организации было настолько критическое, что восстановление его платежеспособности обычными способами - за счет доходов от предпринимательской деятельности - не представлялось возможным. Само по себе наличие неисполненного обязательства перед отдельным кредитором, как правильно отметили суды, о таких обстоятельствах свидетельствовать не может.

Кроме того, ответственность по этому основанию могла быть применена только к тем обязательствам, которые возникли после указанной конкурсным управляющим даты, то есть, даты нарушения обязательств перед правопредшестенником кредитора – заявителя по делу о банкротстве, а такого рода обязательства в деле о банкротстве не установлены.

Согласно положениям статьи 61.11 Закона о банкротстве, действующим на момент прекращения полномочий ФИО1 как руководителя Общества, установлена презумпция наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролирующего должника лица и несостоятельностью этого должника в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате отсутствия документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности организации, разъяснен в пункте 16 Постановления № 53, в силу которых под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 24 Постановления № 53 разъяснено, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Обязательным элементом указанного состава правонарушения является вина контролирующего должника лица в доведении его до банкротства и невозможности осуществления расчетов с кредиторами, что следует из разъяснений пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Между тем, конкурсный управляющий не представил обоснования наличия у должника активов, включению в конкурсную массу которых воспрепятствовало отсутствие документации должника.

Товары, являющиеся предметом залога товаров в обороте, по смыслу положений статьи 357 ГК РФ, являются имуществом, в отношении которых предполагается распоряжение ими, при этом с момента отчуждения указанных товаров право залога в отношении них прекращается, а предметом залога являются те товары, которые приобретаются должником.

Сведений о приобретении товаров Обществом с 2015 года не имеется, утверждение ответчика со ссылкой на прекращение ведения им бухгалтерского учета и составления документов бухгалтерской и налоговой отчетности, заявителем не опровергнуто.

По данным последней бухгалтерской отчетности за 2015 год какие-либо активы у должника, в частности товарные запасы, отсутствуют. Сведений о совершении контролирующим должника лицом неправомерных действий, направленных на отчуждение активов Общества, конкурсным управляющим не выявлено.

При таких обстоятельствах, отсутствие документов бухгалтерского учета и отчетности должника не может быть расценено как подтверждение вины ответчика в невозможности произвести расчет с кредитором. Само по себе нарушение положений пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве основанием для применения к контролирующему должника лицу субсидиарной ответственности не является.

Кроме того, определением от 17.02.2022 суд первой инстанции отказал в истребовании документов Общества у ответчика, признав, что установленная пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность исполнена ФИО1 надлежащим образом, а отсутствие отдельных документов вызвано объективными причинами – истечением срока их хранения и прекращением деятельности Общества в 2015 года.

Иных обстоятельств, которые могли бы свидетельствовать о наличии вины бывшего руководителя должника в невозможности произвести расчет с Банком, требование которого приобретено Компанией, заявитель не привел.

При таких обстоятельствах, суды обоснованно не усмотрели оснований для применения к ФИО1 субсидиарной ответственности.

Оснований для отмены определения от 12.04.2022 и постановления от 24.06.2022 и удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего не имеется.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 12.04.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.06.2022 по делу № А56-54132/2020 оставить без изменения, а кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «ОптимаРемСтрой» ФИО3 – без удовлетворения.



Председательствующий


М.В. Трохова


Судьи


А.А. Боровая

Т.В. Кравченко