Постановление от 16 апреля 2024 г. по делу № А32-29347/2017

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА

Именем Российской Федерации


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А32-29347/2017
г. Краснодар
16 апреля 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 11 апреля 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 16 апреля 2024 года.


Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего судьи Анциферова В.А., судей Мещерина А.И. и Сидоровой И.В. при участии в судебном заседании от ответчика (истца по встречным искам) – индивидуального предпринимателя ФИО1 (ИНН <***>, ОГРНИП <***>) – ФИО2 (доверенность от 11.03.2021), от третьего лица, заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, – ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 12.05.2022), в отсутствие представителей истца (ответчика по встречным искам) – индивидуального предпринимателя ФИО5 (ИНН <***>, ОГРНИП <***>), ответчика по встречному иску – ФИО6, третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Краснодарскому краю, ФИО7, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО3 на решение Арбитражного суда Краснодарского края от 20.04.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.12.2023 по делу № А32-29347/2017, установил следующее.

Индивидуальный предприниматель ФИО5 подал в Арбитражный суд Краснодарского края иск к индивидуальному предпринимателю ФИО1 о расторжении с 06.04.2017 договора от 01.06.2012 № 1/2012-РГ аренды расположенной на земельном участке с кадастровым номером 23:47:0103002:5 площадью 8820 кв. м, с почтовым адресом: Краснодарский край, г. Новороссийск, <...>, относящемся к категории земель населенных пунктов, с разрешенным использованием для эксплуатации имущественного комплекса «гаража» производственной базы в составе административного здания площадью 37,5 кв. м (литера Б), гаража площадью 1166,6 кв. м (литера Д), мастерской площадью 641,8 кв. м (литера Ж) и иных производственных сооружений (далее – договор аренды, производственная база), о взыскании 941 667 рублей неосновательного обогащения в виде остатка обеспечительного платежа по договору аренды и 113 722 рублей 42 копеек процентов за пользование чужими денежными средствами с 06.04.2017 по 01.10.2018 с их последующим расчетом до дня фактической уплаты суммы основного долга, 131 500 рублей неосновательного обогащения в виде авансового платежа по предварительному договору купли-продажи от 17.10.2014 № 1/2014 (далее – предварительный договор купли-продажи) и 43 450 рублей 78 копеек процентов за пользование чужими денежными средствами с 11.12.2014 по 01.10.2018 с их последующим расчетом до дня фактической уплаты суммы основного долга, 298 504 рублей 50 копеек стоимости неотделимых улучшений производственной базы (с учетом изменения предмета иска в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; далее – Арбитражный процессуальный кодекс). ФИО1 подал встречный иск о досрочном расторжении договора аренды с 01.11.2017, о понуждении ФИО5 к освобождению производственной базы и ее передаче арендодателю, о взыскании 553 178 рублей 32 копеек долга по арендным платежам.

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 11.01.2018 в редакции исправительного определения от 19.01.2018, оставленным без изменения постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.04.2018, договор аренды признан расторгнутым с 01.11.2017, первоначальные и встречные иски частично удовлетворены, в результате судебного зачета с ФИО1 в пользу ФИО5 взысканы часть остатка обеспечительного платежа по договору аренды, часть стоимости неотделимых улучшений производственной базы, несвоевременно возвращенный аванс по предварительному договору купли-продажи и проценты за пользование чужими денежными средствами. Судебные акты мотивированы обеспечением ФИО1 возможности использования ФИО5 производственной базы, фактическим прекращением договора аренды, наличием у ФИО5 обязанности по внесению арендной платы до фактического возврата производственной базы ФИО1, отсутствием у последнего обязанности по возмещению первому затрат по текущему ремонту объекта аренды, равным участием сторон в создании неотделимых улучшений производственной базы, отсутствием препятствий в использовании производственной базы в исковой период со стороны ее покупателя – ФИО7.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 30.08.2018 решение Арбитражного суда Краснодарского края от 11.01.2018 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.04.2018 отменены, дело направлено на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела к участию в нем в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО7 В одно производство с делом объединено дело № А32-50983/2019 по иску ФИО1 к ФИО5, предпринимателю ФИО3 и ФИО6 о признании недействительным (ничтожным) договора уступки требований от 23.11.2018 (далее – договор цессии от 23.11.2018).

ФИО3 вступил в дело в качестве третьего лица, заявляющего самостоятельные требования к ФИО1 о расторжении договора аренды с 01.05.2017, о взыскании 850 тыс. рублей неосновательного обогащения в виде части обеспечительного платежа и 189 893 рублей 54 копеек процентов за пользование чужими денежными средствами с 02.05.2017 по 14.04.2020, 131 500 рублей неосновательного обогащения в виде авансового платежа по предварительному договору купли-продажи и 54 324 рублей процентов за пользование чужими денежными средствами с 09.04.2015 по 14.04.2020, 396 806 рублей 50 копеек стоимости неотделимых улучшений производственной базы и 88 648 рублей 21 копейки процентов за пользование чужими денежными средствами с 02.05.2017 по 14.04.2020 с последующим начислением на названные суммы процентов за пользование чужими денежными средствами до дня фактического исполнения обязательств.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 14.01.2021 утверждено заключенное ФИО5, ФИО1 и ФИО7 мировое соглашение, по условиям которого договор аренды признан расторгнутым с 01.11.2017, а производственная база – возвращенной с этой даты арендодателю без каких-либо претензий по ее техническому состоянию. ФИО5 отказался от требований к ФИО1 о взыскании остатка внесенного по договору аренды обеспечительного платежа, стоимости произведенных в период действия этого договора неотделимых улучшений производственной базы, уплаченного по предварительному договору купли-продажи аванса и стоимости произведенной в рамках этого договора реконструкции производственной базы, от каких-либо других финансовых (санкционных) требований по предварительному договору аренды от 11.11.2011 № 1/2011-РГ (далее – предварительный договор аренды), договору аренды и предварительному договору купли-продажи. ФИО1 отказался от требований к ФИО5 о взыскании задолженности по арендной плате, сумм коммунальных расходов и штрафов, а также от каких-либо других финансовых (санкционных) требований по предварительному договору аренды, договору аренды и предварительному договору купли-продажи. ФИО7 констатировал отсутствие у него к ФИО5 финансовых (санкционных) требований, основанных на отношениях по договору аренды. Производство по делу в соответствующей части прекращено. Распределены судебные расходы. В удовлетворении ходатайства о замене в порядке процессуального правопреемства ФИО5 на ФИО3 отказано. Определение Арбитражного суда Краснодарского края от 14.01.2021 лицами, участвующими в деле, в кассационном порядке не обжаловано.

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 14.01.2021, оставленным без изменения постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.04.2021, по иску ФИО1 договор цессии от 23.11.2018 признан недействительным. В порядке реституции предусмотренные пунктами 2.3.1 и 2.3.4 договора аренды права и требование о возврате части обеспечительного платежа по договору аренды признаны принадлежащими ФИО5 В удовлетворении самостоятельных требований ФИО3 относительно предмета спора отказано.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 20.09.2021 решение Арбитражного суда Краснодарского края от 14.01.2021 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.04.2021 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Краснодарского края с указанием, помимо прочего, на то, что в условиях фактически прекращенных между сторонами по состоянию на 23.11.2018 арендных отношений ФИО5 в лице представителя ФИО6, действовавшего по доверенности от 30.10.2015, не мог передать ФИО3 права и обязанности арендатора по договору аренды, что предметом договора цессии от 23.11.2018 могла быть только уступка имевшихся у ФИО5 к ФИО1 денежных требований, для чего не требовалось получение письменного разрешения должника, что ФИО1 вправе был выдвигать против требований ФИО8 как нового кредитора возражения, которые он имел против ФИО5 как первоначального кредитора, что ФИО1 не доказал наличие у него подлежащего судебной защите интереса в оспаривании договора цессии от 23.11.2018, что порок воли ФИО5 на заключение этого договора не доказан, что ФИО5 не оспорил договор цессии от 23.11.2018 по основанию причинения ему его представителем вреда, что решением Ленинского суда города Новороссийска от 18.12.2020 по делу № 2-808/2020 установлены отсутствие доказательств прекращения трудовых отношений ФИО6 с ФИО5, наличие у последнего перед ФИО6 задолженности по заработной плате, а решением Октябрьского районного суда г. Новороссийска от 27.09.2018 по делу № 2-1015/2018 с ФИО1 в пользу ФИО3 взыскана задолженность, основанная на собственноручно подписанном ФИО5 договоре цессии от 27.03.2018, фактически продублированном ФИО6 23.11.2018.

Суд округа указал на необходимость оценки соглашения от 23.11.2018 к договору цессии от 23.11.2018, которым плата за уступленные требования определена с учетом денежных обязательств ФИО5 перед ФИО3, записей в трудовой книжке ФИО6 и его с ФИО3 доводов об отсутствии возможности недобросовестной реализации прав при подписании договора цессии от 23.11.2018 во исполнение указаний ФИО5 и с его ведома. Дополнительной оценке подлежали действия ФИО1 по оспариванию договора цессии от 23.11.2018 на предмет наличия в них признаков недобросовестного поведения и их направленности на уклонение от исполнения связанных с прекращением отношений по договору аренды обязанностей. Судам указано на необходимость установления моментов уведомления ФИО6 об отмене ФИО5 доверенности от 30.10.2015 и прекращения его полномочий на представление цедента.

Суд округа признал не соответствующими установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам выводы о том, что у цедента отсутствовала воля на цессию, что договор цессии от 23.11.2018 заключен ФИО6 исключительно в целях причинения вреда ФИО5 и воспрепятствования ему в заключении мирового соглашения, что условия договора цессии от 23.11.2018 не выгодны для ФИО5, сохранившего только обязанности по договору аренды, что ФИО6 как представитель ФИО5 при заключении договора цессии от 23.11.2018 действовал недобросовестно, что ФИО3 не оплатил осуществленную в его пользу цессию.

ФИО3 обратился в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о пересмотре по новым обстоятельствам определения Арбитражного суда Краснодарского края от 14.01.2021 об утверждении мирового соглашения в связи с отменой решения Арбитражного суда Краснодарского края от 14.01.2021. Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 24.01.2022, оставленным без изменения постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.06.2022 и постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 09.09.2022, в удовлетворении заявления отказано. Суды исходили из того, что ФИО5 не изъявил волю на его замену ФИО3 в порядке процессуального правопреемства, что утвержденным судом мировым соглашением ФИО5, ФИО1 и ФИО7 констатировали расторжение договора аренды и возврат объекта аренды с 01.11.2017, отсутствие каких-либо взаимных финансовых претензий по остатку обеспечительного платежа, арендной плате, коммунальным расходам и компенсации стоимости неотделимых улучшений производственной базы, а также по авансовому платежу и стоимости реконструкции производственной базы, осуществленным в рамках предварительного договора купли-продажи. В определении Арбитражного суда Краснодарского края от 14.01.2021 отсутствуют ссылки на не вступившее в законную силу решение Арбитражного суда Краснодарского края от 14.01.2021. Это решение не послужило и не могло послужить основанием для вынесения определения Арбитражного суда Краснодарского края от 14.01.2021. Отмена названного решения как и предполагаемое ФИО3 нарушение его прав утвержденным судом мировым соглашением не являются новыми обстоятельствами. Процессуальным правом на обжалование в кассационном порядке определения Арбитражного суда Краснодарского края от 14.01.2021 ФИО3 не воспользовался. Утверждение мирового соглашения не препятствует ему в предъявлении самостоятельных требований в защиту нарушенных прав.

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 20.04.2023, оставленным без изменения постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.12.2023, в удовлетворении иска ФИО1 и самостоятельных требований ФИО3 относительно предмета спора отказано. Судебные акты мотивированы тем, что ФИО1 не доказал наличие у него подлежащего судебной защите интереса в оспаривании договора цессии от 23.11.2018. Договор аренды не содержал запрет ФИО5 на уступку денежных требований ФИО3 без предварительного согласия ФИО1 При заключении договора цессии от 23.11.2018 ФИО6 обладал полномочиями на представление ФИО5 При подписании этого договора ФИО6 и ФИО3 не допустили злоупотребление правом. Поскольку на основании договора цессии от 23.11.2018 не произведена полная замена арендатора, ФИО3 не приобрел право на расторжение договора аренды. ФИО1, ФИО5 и ФИО7 в утвержденном судом мировом соглашении признали договор аренды расторгнутым с 01.11.2017. До этой даты ФИО5 мог использовать производственную базу по установленному в договоре аренды назначению. Основанные на договоре цессии от 23.11.2018 и существовавшие по состоянию на 01.11.2017 требования ФИО3 к ФИО1 о взыскании 550 тыс. рублей обеспечительного платежа, 80 004 рублей 50 копеек затрат на обустройство системы вентиляции, 218 500 рублей затрат на иные неотделимые улучшения производственной базы и 289 478 рублей 32 копеек процентов за пользование чужими денежными средствами с 01.11.2017 по 31.03.2022 и с 02.10.2022 по 17.04.2023 (всего 1 137 982 рубля 82 копейки) направлены на зачет встречных требований ФИО1 о взыскании 450 тыс. рублей задолженности по арендной плате с февраля по октябрь 2017 года включительно, 17 598 рублей 10 копеек коммунальных расходов за февраль 2017 года и 871 150 рублей неустойки с 25.02.2017 по 31.03.2022 и с 02.10.2022 по 14.04.2023 (всего 1 338 748 рублей 10 копеек).

ФИО3, обжаловав решение Арбитражного суда Краснодарского края от 20.04.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.12.2023 в порядке, определенном нормами главы 35 Арбитражного процессуального кодекса, привел следующие основания проверки законности судебных актов. Основания для начисления неустойки за несвоевременное внесение арендной платы до 14.04.2023 отсутствуют. Условия для прекращения встречных требований зачетом возникли в момент расторжения договора аренды. Перевод долга на основании договора цессии от 23.11.2018 не совершался. У ФИО5 перед ФИО1 сохранились обязанности по договору аренды, в том числе по уплате неустойки. Суды не оценили все представленные ФИО3 доказательства, не привели мотивы отклонения его доводов. В отзыве на кассационную жалобу ФИО1 указывает на необоснованность доводов ФИО3 и отсутствие оснований для отмены обжалуемых судебных актов.

Исследовав материалы дела, изучив доводы кассационной жалобы и отзыва на нее, заслушав процессуальных представителей, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа не находит оснований для изменения либо отмены обжалуемых судебных актов.

Судами первой и апелляционной инстанций установлено, что правопредшественник ФИО1 (арендодатель) и руководимое ФИО5 общество с ограниченной ответственностью «АСМ фрут» (арендатор) заключили 11.11.2011 предварительный договор аренды производственной базы (в редакции дополнительного соглашения от 02.01.2012). Стороны выразили намерение заключить договор аренды производственной базы с ежемесячной арендной платой в размере 100 тыс. рублей, из которых 50 тыс. рублей подлежали перечислению арендодателю, а остальные 50 тыс. рублей – зачету в счет 3800 тыс. рублей обеспечительного платежа. Обеспечительный платеж перечислен ФИО5 в установленном сторонами размере.

По соглашению от 31.05.2012 права и обязанности арендатора по предварительному договору аренды переданы ФИО5 Во исполнение обязанностей по предварительному договору аренды ФИО1 (арендодатель) и ФИО5 (арендатор) заключили 01.06.2012 договор аренды производственной базы на 76 месяцев с 01.06.2012 по 01.11.2018. Условие об арендной плате сохранило редакцию предварительного договора аренды со сроком внесения до 25 числа текущего месяца. Арендатору вменено в обязанность производство текущего ремонта производственной базы с письменным разрешением арендодателя на прокладку скрытых и открытых проводок и коммуникаций, перепланировку и переоборудование (пункты 2.4.4, 2.4.5). Арендатор без письменного разрешения арендодателя не вправе был заключать договоры, влекущие переход к иному лицу прав на объект аренды (пункт 2.9.4). По инициативе любой из сторон договор аренды мог быть досрочно расторгнут при возникновении форс-мажорных обстоятельств, делающих его исполнение невозможным (пункт 6.9).

Производственная база передана арендатору по акту приема-передачи от 01.06.2012. Запись о договоре аренды с номером регистрации 23-23-21/177/2012-045/4 внесена в Единый государственный реестр недвижимости.

По данным ФИО5 в период аренды он затратил 80 004 рубля 50 копеек на монтаж вентиляции по договору подряда от 03.09.2012 № 40, 98 302 рубля на ремонт системы отопления по договору подряда от 17.02.2014 и 800 тыс. рублей на устройство разгрузочной эстакады по договору подряда от 10.09.2012 № 1-09/12.

По условиям заключенного 17.10.2014 предварительного договора купли-продажи правопредшественник ФИО1 (продавец) и ФИО5 (покупатель) намеревались до 01.04.2015 заключить договор купли-продажи производственной базы. До его заключения продавец должен был провести в одном из нежилых зданий производственной базы строительно-ремонтные работы, необходимые для осуществления производственной деятельности покупателя, с равным распределением стоимости работ между сторонами. ФИО5 произвел предварительную оплату в размере 131 500 рублей и оплатил 218 500 рублей в счет стоимости ремонтных работ. Между сторонами имелись разногласия относительно стоимости фактически выполненных ремонтных работ (437 091 рубль или 219 000 рублей).

ФИО1 стал собственником объекта аренды и вступил в арендные отношения в качестве арендодателя в порядке наследования с 16.04.2016. Ему выдано свидетельство о праве на наследство по завещанию от 16.04.2016 серии 23АА № 5517153.

ФИО5 инициировал процедуру расторжения договора аренды в связи с тем, что постановлением Правительства Российской Федерации от 30.11.2015 № 1296 во исполнение Указа Президента Российской Федерации от 28.11.2015 № 583 применены специальные экономические меры в виде запрета на ввоз на территорию Российской Федерации сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия, страной происхождения которых является Турецкая Республика. Пролонгация договора аренды стала нецелесообразной и экономически невыгодной.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Краснодарского края от 30.05.2017 по делу № А32-11301/2017 с ФИО5 в пользу ФИО1 взыскана задолженность по арендной плате с июля 2016 года по январь 2017 года включительно. Остаток обеспечительного платежа к февралю 2017 года составил 1 млн. рублей.С марта 2017 года ФИО5 фактически не использует производственную базу.

ФИО1 (продавец) и ФИО7 (покупатель) заключили 06.04.2017 договор купли-продажи производственной базы. Осведомленный о наличии договора аренды ФИО7 с лета 2017 года выставил на производственной базе охрану, начал вывоз мусора с нее. Государственная регистрация перехода к ФИО7 права собственности на производственную базу осуществлена в декабре 2017 года.

До 01.11.2017 у ФИО5 сохранялась возможность использования производственной базы по указанному в договоре аренды назначению. Ему со стороны ФИО1 либо ФИО7 не чинились препятствия в этом. ФИО5 не заявлял требования о его возврате в арендованные помещения после марта 2017 ввиду отсутствия интереса в продолжении арендных отношений. До 01.11.2017 у ФИО5 отсутствовали непреодолимые препятствия объективного характера для использования объекта аренды. В период первоначального рассмотрения иска с 14.07.2017 по 11.01.2018 он не возражал относительно взыскания арендной платы ввиду невозможности использования производственной базы.

Арендная плата с февраля по октябрь 2017 года включительно в размере 450 тыс. рублей (50 тыс. Х 9 мес.) подлежала уплате непосредственно ФИО1,а в размере 450 тыс. рублей (50 тыс. Х 9 мес.) – удержанию из остававшихся 1 млн. рублей внесенного ФИО5 обеспечительного платежа. С 01.11.2017 названная задолженность по арендной плате в размере 450 тыс. рублей приобрела характер встречного требования по отношению к 550 тыс. рублей оставшейся части обеспечительного платежа (1 млн. – 450 тыс.).

Помимо постоянной части арендной платы ФИО1 выставил ФИО5 счета-фактуры на компенсацию коммунальных платежей с февраля по октябрь 2017 года в сумме 59 178 рублей, в том числе за февраль 2017 года – 17 598 рублей 10 копеек на основании пунктов 8.3, 8.4 договора аренды, согласно которым коммунальные платежи должны были оплачиваться арендатором по отдельным счетам, выставляемым на основании расчетных документов, предоставленных арендодателю снабжающими организациями.

После принятия Арбитражным судом Краснодарского края решения от 11.01.2018 в редакции исправительного определения от 19.01.2018 ФИО5 (цедент) и ФИО3 (цессионарий) подписали договор от 27.03.2018 уступки основанных на этих судебных актах требований к ФИО1 Государственная регистрация договора цессии от 27.03.2018 не осуществлялась.

В связи с отменой решения Арбитражного суда Краснодарского края от 11.01.2018 постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 30.08.2018 ФИО5 (цедент) в лице действовавшего по доверенности от 30.10.2015 представителя ФИО6 и ФИО3 (цессионарий) заключили договор цессии от 23.11.2018. ФИО5 уступил ФИО3 основанные на условиях договора аренды требование об изъятии произведенных арендатором улучшений, которые могут быть отделены от имущества производственной базы без нанесения ему вреда, или на получение соответствующей компенсации при досрочном расторжении договора аренды (пункт 2.3.1), а также требование о расторжении договора аренды с заключением соответствующего соглашения, сдачей объекта аренды по акту приема-передачи и связанное с этим требование о возврате неиспользованной части обеспечительного платежа (пункт 2.3.4). Какие-либо права и обязанности арендатора по отношению к объекту аренды ФИО3 не передавались, поэтому согласие ФИО5 на цессию не испрашивалось. Государственная регистрация договора цессии от 23.11.2018 осуществлена 16.04.2019 на основании заявления ФИО3 в лице его представителя ФИО6 (запись с номером регистрации 23:47:01:0103002:5-23/021/2019-7).

ФИО5 дважды издавались распоряжения от 28.11.2018, от 28.10.2019 об отмене выданной на имя ФИО6 доверенности от 30.10.2015, что удостоверено Генеральным консульством России в Анталье (Турция). Доказательства уведомления ФИО6 об отмене доверенности в деле отсутствуют. В заявлении от 12.03.2020 ФИО5 указал на совершение ФИО6 23.11.2018 цессии без указаний и ведома доверителя, в отсутствие полномочий в целях причинения вреда Орлу М.М. и воспрепятствования ему в заключении мирового соглашения. ФИО5 с мая 2017 года не общается с ФИО6 и не дает ему поручения. ФИО6 считает ФИО5 своим должником по заработной плате. Доверенностью от 30.10.2015 ФИО5 не наделял ФИО6 полномочиями на представление в подразделениях Росреестра.

Названные обстоятельства послужили основаниями обращения ФИО5, ФИО1, ФИО3 в арбитражный суд. Законность решения и постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций проверяется исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, с учетом установленных статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса пределов рассмотрения дела в арбитражном суде кассационной инстанции.

Решение Арбитражного суда Краснодарского края от 20.04.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.12.2023 в части отказа в удовлетворении иска ФИО1 к ФИО5, ФИО3 и ФИО6 о признании недействительным (ничтожным) договора цессии от 23.11.2018 не обжалуется.

Положениями главы 34 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс) арендодателю вменено в обязанность предоставление арендатору за плату во временное владение и (или) пользование имущества в состоянии, соответствующем условиям договора аренды и назначению имущества, а арендатору – своевременное внесение платы за пользование имуществом в порядке, на условиях и в сроки, определенные договором аренды (статьи 606, 611, 614). Арендатор при прекращении договора аренды должен возвратить арендодателю объект аренды. Если арендатор не возвратил арендованное имущество, либо возвратил его несвоевременно, арендодатель вправе потребовать внесения арендной платы за все время просрочки (статья 622).

В случае, когда арендатор произвел за счет собственных средств и с согласия арендодателя улучшения арендованного имущества, не отделимые без вреда для имущества, арендатор имеет право после прекращения договора на возмещение стоимости этих улучшений, если иное не предусмотрено договором аренды (пункт 2 статьи 623 Гражданского кодекса).

В силу статьи 655 Гражданского кодекса передача здания или сооружения арендодателем и принятие его арендатором осуществляются по передаточному акту или иному документу о передаче, подписываемому сторонами. С соблюдением этого правила должно быть возвращено арендодателю арендованное здание или сооружение при прекращении договора аренды.

Неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения (статья 330 Гражданского кодекса).

Само по себе освобождение (неиспользование) арендатором объекта аренды не освобождает его от обязанности вносить арендную плату до момента возврата этого объекта по акту приема-передачи арендодателю (пункт 13 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.01.2002 № 66 «Обзор практики разрешения споров, связанных с арендой»).

Обязанность сторон составлять акт возврата арендуемого имущества не свидетельствует о невозможности арендатора иными доказательствами подтверждать фактическое освобождение арендуемого помещения по истечении срока договора. Такой акт не является единственным доказательством освобождения арендованного имущества, а его отсутствие не лишает силы иных представленных ответчиком доказательств прекращения использования объекта аренды (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.05.2020 № 310-ЭС19-26908, от 04.09.2023 № 307-ЭС23-9843).

Правовые позиции о сохранении у арендатора обязанностей по внесению арендных платежей и уплате неустойки до фактического возврата объекта аренды арендодателю, в том числе и после прекращения договора аренды отражены в пункте 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.06.2014 № 35 «О последствиях расторжения договора», пункте 66 постановления Пленум Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2023), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19.07.2023.

В силу статьи 410 Гражданского кодекса обязательство может быть прекращено зачетом встречного однородного требования, срок которого наступил. Для такого зачета достаточно заявления одной стороны. В постановлении от 19.06.2012 № 1394/12 Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации квалифицировал зачет в качестве односторонней сделки, для совершения которой необходимы встречный и однородный характер требований с наступившими сроками исполнения и заявление одной стороны.

В пунктах 14, 15, 19 постановления от 11.06.2020 № 6 «О некоторых вопросах применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о прекращении обязательств» Пленум Верховного Суда Российской Федерации привел следующие разъяснения. Для прекращения обязательств заявление о зачете должно быть доставлено соответствующей стороне или считаться доставленным. Наличие условий для зачета без заявления о зачете не прекращает и не изменяет обязательства сторон. Обязательства считаются прекращенными зачетом в размере наименьшего из них не с момента получения заявления о зачете соответствующей стороной, а с момента, в который обязательства стали способными к зачету. Если срок исполнения активного и пассивного требований наступил до заявления о зачете, то обязательства считаются прекращенными зачетом с момента наступления срока исполнения обязательства, который наступил позднее, независимо от дня получения заявления о зачете. Обязательства могут быть прекращены зачетом после предъявления иска по одному из требований на основании заявления о зачете как во встречном иске, так и в возражении на иск.

Под уступкой требования (цессией) понимается сделочное волеизъявление, направленное на непосредственный переход требования из имущественной массы цедента в имущественную массу цессионария (пункт 1 статьи 382 Гражданского кодекса). По общему правилу оборотоспособное требование может быть уступлено без согласия должника (статья 383 Гражданского кодекса) в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права (пункт 1 статьи 384 Гражданского кодекса). Иное может следовать из закона или договора.

В правоприменительной практике выработан подход об автономии сделки уступки (цессии) как волеизъявления, направленного на непосредственное распоряжение требованием, и самого уступаемого требования. Недействительность требования, переданного на основании соответствующего соглашения о его (требования) уступке, не влечет недействительности этого соглашения, а является основанием для привлечения цессионарием к ответственности цедента, уступившего такое требование (пункт 1 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации»). Возврат требования становится невозможным с момента осведомления должника об уступке этого требования. Воля сторон на передачу требования выражается именно в сделке, подписанием которой стороны определяют момент перехода требования, а также в действиях сторон, свидетельствующих об исполнении договора, в виде получения цессионарием подлинных документов, дающих ему право реализовать требование к должнику (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.06.2013 № 18431/12).

Договор, на основании которого производится уступка по сделке, требующей государственной регистрации, должен быть зарегистрирован в порядке, установленном для регистрации этой сделки. Такой договор считается для третьих лиц заключенным с момента его регистрации. Договор, на основании которого производится уступка требования об уплате арендных платежей по зарегистрированному договору аренды, подлежит государственной регистрации. В отсутствие такой регистрации указанный договор не влечет юридических последствий для третьих лиц, которые не знали и не должны были знать о его заключении, например для приобретателя арендуемого имущества (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки»).

Оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса имеющиеся в деле доказательства, правильно применив приведенные нормативные положения и разъяснения высшей судебной инстанции, суды первой и апелляционной инстанций вправе были заключить о следующем.

Само по себе неиспользование ФИО5 производственной базы с февраля по октябрь 2017 года в отсутствие доказательств ее возврата ФИО1 не освобождало его от обязанности внесения (оплаты) предусмотренных договором арендной платы, компенсации коммунальных платежей и неустойки до определенного в утвержденном судом мировом соглашении момента расторжения договор аренды и возврата производственной базы (01.11.2017). ФИО5, ФИО1 и ФИО7 прекратили взаимные обязательства, касающиеся арендной платы, коммунальных расходов, остатка внесенного по договору аренды обеспечительного платежа, стоимости произведенных в период действия этого договора неотделимых улучшений производственной базы, уплаченного по предварительному договору купли-продажи аванса и стоимости произведенной в рамках этого договора реконструкции производственной базы, а также каких-либо иных требований по предварительному договору аренды, договору аренды и предварительному договору купли-продажи.

Из условий мирового соглашения не следует, что оно заключено с учетом заключенного ФИО5 и ФИО3 договора цессии от 23.11.2018. Первый не обеспечил возможность реализации уступленного по этому договору требования, а последний не реализовал право на кассационное обжалование определения Арбитражного суда Краснодарского края от 14.01.2021 об утверждении мирового соглашения. В отсутствие возможности квалификации утвержденного судом мирового соглашения как недействительной сделки ФИО3 не лишен права на предъявление к ФИО5 самостоятельных требований, связанных с фактическим неисполнением договора цессии от 23.11.2018 и необеспечением возможности реализации уступленного по этому договору требования.

Гипотетическое предположение того, что ФИО5, ФИО1 и ФИО7 при заключении мирового соглашения учли договор цессии от 23.11.2018, также не позволило бы удовлетворить самостоятельные требования ФИО3

По договору цессии от 23.11.2018 ему уступлены основанные на условиях договора аренды требования об изъятии произведенных арендатором отделимых улучшений производственной базы и о возврате неиспользованной части обеспечительного платежа. Вопрос о наличии отделимых улучшений производственной базы и об их стоимости мировым соглашением не урегулирован. Доказательства наличия таких улучшений и их стоимости в материалах дела отсутствуют.

У судов при подсчете сальдо взаимных требований ФИО1 и ФИО3 отсутствовали основания для учета стоимости произведенных в период действия договора аренды неотделимых улучшений производственной базы, уплаченного по предварительному договору купли-продажи аванса и стоимости произведенной в рамках этого договора реконструкции производственной базы, а также каких-либо иных требований по предварительному договору аренды, договору аренды и предварительному договору купли-продажи. Эти требования (за исключением требований об изъятии произведенных арендатором отделимых улучшений производственной базы (взыскании их стоимости) и о возврате неиспользованной части обеспечительного платежа)ФИО3 по договору цессии от 23.11.2018 уступлены не были.

С учетом ретроспективного характера зачета по состоянию на 01.11.2017 оказались способными к зачету требование ФИО1 о взыскании 450 тыс. рублей арендной платы с февраля по октябрь 2017 года включительно и требование ФИО3 о взыскании 550 тыс. рублей оставшейся части обеспечительного платежа. ФИО1 также вправе был предъявить ФИО3 «созревшие» у него по состоянию на 01.11.2017 требования к ФИО5 о взыскании 57 100 рублей неустойки, начисленной с 26.02.2017 по 31.10.2017 на долг по арендным платежам, а также 59 178 рублей компенсации коммунальных платежей с февраля по октябрь 2017 года. С учетом того, что в этот период коммунальные платежи осуществлялись исключительно в интересах арендатора ФИО5 для поддержания производственной базы в работоспособном состоянии, у судов отсутствовали основания для ограничения этой компенсации суммой 17 598 рублей 10 копеек, начисленной за февраль 2017 года. Данный вывод следует из установленных судами обстоятельств заключения с ФИО7 договора купли-продажи производственной базы, его осведомленности о наличии договора аренды, обеспечения охраны и надлежащего санитарного состояния производственной базы. Основания для начисления на остаток обеспечительного платежа процентов за пользование чужими денежными средствами с 01.11.2017 по 31.03.2022 и с 02.10.2022 по 17.04.2023 и неустойки на долг по арендным платежам с 01.11.2017 по 31.03.2022 и с 02.10.2022 по 14.04.2023 отсутствовали. Таким образом, сальдо взаимных требований ФИО1 и ФИО3 оказалось бы не в пользу последнего.

Доводы кассационной жалобы названные выводы не опровергают и направлены на установление обстоятельств, не установленных судами первой и апелляционной инстанций или отвергнутых ими как не подтвержденных доказательствами. Переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу не допускается (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

Руководствуясь статьями 274, 284 – 289 Арбитражного процессуального кодекса, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Краснодарского края от 20.04.2023 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.12.2023 по делу № А32-29347/2017 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья В.А. Анциферов

Судья А.И. Мещерин

Судья И.В. Сидорова