Решение от 20 марта 2018 г. по делу № А19-5888/2017

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ

Бульвар Гагарина, 70, Иркутск, 664025, тел. (3952)24-12-96; факс (3952) 24-15-99

дополнительное здание суда: ул. Дзержинского, 36А, Иркутск, 664011,

тел. (3952) 261-709; факс: (3952) 261-761

http://www.irkutsk.arbitr.ru




Именем Российской Федерации



Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А19-5888/2017
г. Иркутск
20 марта 2018 года
Резолютивная часть решения объявлена 14 марта 2018 года. Полный текст решения изготовлен 20 марта 2018 года.


Арбитражный суд Иркутской области в составе судьи Рукавишниковой Е.В., при ведении протокола судебного заседания до перерыва секретарем судебного заседания ФИО1, после перерыва – помощником судьи Тах Д.Х., рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению акционерного общества Производственная компания «ДИТЭКО» (ОГРН <***>, ИНН <***>, место нахождения: 665854, Иркутская область, Ангарский район, Автодорога Новосибирск-Иркутск 1855 км, строение 5)

к акционерному обществу «Сбербанк Лизинг» (ОГРН <***>, ИНН <***>, место нахождения: 143005, Московская область, Одинцовский район, г. Одинцово, б. Маршала ФИО2, д. 25а, помещение 12)

о взыскании 104 582 730 руб. 69 коп.

при участии в судебном заседании 12 марта 2018 года:

от истца: ФИО3, представитель по доверенности от 01.08.2017, паспорт;

от ответчика: ФИО4, представитель по доверенности № 6442 от 14.08.2017, паспорт.

В судебном заседании объявлен перерыв до 10 час. 00 мин. 14 марта 2018 года. После перерыва судебное заседание продолжено в том же составе суда, при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Тах Д.Х. в присутствии тех же представителей участвующих в деле лиц.

установил:

акционерное общество Производственная компания «ДИТЭКО» (далее – АО ПК «ДИТЭКО», истец) обратилось в арбитражный суд с требованием к акционерному обществу «Сбербанк Лизинг» (далее – ответчик) о взыскании 109 262 487 руб. 61 коп. неосновательного обогащения, 4 928 842 руб. 76 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 12.07.2016 по 26.12.2016.

В судебном заседании истец уточнил исковые требования, потребовал взыскать 100 068 624 руб. 12 коп. неосновательного обогащения, 4 514 106 руб. 57 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 12.07.2016 по 26.12.2016.

С учетом положений статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации уточнение иска судом принято.

Истец в судебном заседании уточненные исковые требования поддержал в полном объеме.

Ответчик в судебном заседании и в представленных отзывах иск оспорил по существу.

Исследовав материалы дела, выслушав истца и ответчика, суд приходит к следующему.

Как усматривается из материалов дела, 28 июня 2013 года между обществом «Сбербанк Лизинг» (лизингодатель) и обществом ПК «ДИТЭКО» заключены договоры лизинга № ОВ/К-8539-01-01, № ОВ/К-8539-01-02, по условиям которых (в редакции дополнительных соглашений № 1 от 15.09.2014, № 2 от 16.03.2015, № 3 от 20.08.2015) лизингодатель обязался приобрести в собственность по заказу лизингополучателя:

1) по договору лизинга № ОВ/К-8539-01-01 – буровую установку, смонтированную на полуприцепе TD 200 CA-A7, в комплекте с оборудованием в количестве не более 1 единицы, а также дополнительное оборудование к буровой установке (далее – буровая установка);

2) по договору лизинга № ОВ/К-8539-01-02 – циркуляционную систему ЦС-200 в количестве не более 1 единицы, полуприцеп типа САВ в количестве не более 5 единиц, а также манифольд буровой в количестве не более 1 единицы (далее – циркуляционная система);

и предоставить имущество лизингополучателю за плату во временное владение и пользование в качестве предмета лизинга на срок 60 месяцев (лизинговых периодов в соответствии с пунктом 2.3. договора, за исключением первого лизингового периода). АО ПК «ДИТЭКО» обязалось принять имущество во временное владение и пользование в качестве предмета лизинга в предпринимательских целях, оплачивать лизинговые платежи в соответствии с графиком платежей ежемесячно до истечения лизингового периода не позднее 25 числа каждого месяца, начиная с 4-го месяца с даты подписания договора, но не позднее месяца, следующего за месяцем, на который приходится дата поставки имущества (пункты 2.4.1., 2.7).

Предметы лизинга приобретены обществом «Сбербанк Лизинг» по договорам поставки № ОВ/К-8539-01-01-С-01 (с продавцом ООО «Генерация Буровое оборудование») и № ОВ/К-8539-01-02-С-01 (с продавцом ООО ТД «Метакон»); стоимость приобретенной буровой установки составила 177 060 509 руб. 67 коп. (с НДС), стоимость приобретенной циркуляционной системы – 34 780 000 руб. (с НДС).

Лизингодатель в целях исполнения обязательств по договору передал имущество лизингополучателю, что подтверждается представленными в материалы дела актами приемки имущества в лизинг от 19.09.2013.

В ходе исполнения договоров ответчиком были допущены просрочки уплаты лизинговых платежей, в связи с чем истец уведомлениями от 10 июня 2016 года известил о расторжении указанных договоров лизинга на основании пунктов 8.4.5. договоров.

По актам от 12 июля 2016 года предметы лизинга изъяты у лизингополучателя.

В обоснование заявленных требований истец указал, что в связи с расторжением договоров лизинга и прекращением обязательств по передаче в собственность лизингополучателя имущества у лизингополучателя возникло право требования той части денежных средств, которые фактически были уплачены лизингополучателем в счет погашения выкупной цены предмета лизинга в составе лизинговых платежей.

Истцом в соответствии с положениями Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» произведен расчет взаимных предоставлений сторон по договору, совершенных до момента его расторжения (сальдо встречных обязательств).

Согласно расчету истца сальдо встречных обязательств составило в пользу лизингополучателя по договору № ОВ/К-8539-01-01 91 179 784 руб. 66 коп., по договору № ОВ/К-8539-01-02 – 8 888 839 руб. 46 коп.

Претензиями от 26 декабря 2016 года истец предложил выплатить неосновательное обогащение в виде выкупной стоимости предмета лизинга, а также проценты за пользование чужими денежными средствами.

Изложенные в претензиях требования истца оставлены ответчиком без исполнения, что послужило основанием для обращения в суд с настоящим иском.

Рассмотрев представленные в дело доказательства, исследовав письменные пояснения сторон, заслушав доводы истца и ответчика в судебном заседании, оценив доказательства в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд пришел к следующим выводам.

В соответствии с главой 60 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательства из неосновательного обогащения возникают при обогащении одного лица за счет другого, и такое обогащение происходит при отсутствии к тому законных оснований или последующем их отпадении. Обогащение признается неосновательным, если приобретение или сбережение имущества одним лицом за счет другого произошло при отсутствии к тому предусмотренных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований.

Согласно пункту 1 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение).

В силу статьи 1103 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку иное не установлено настоящим Кодексом, другими законами или иными правовыми актами и не вытекает из существа соответствующих отношений, правила, предусмотренные настоящей главой, подлежат применению, в том числе, к требованиям одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством.

В предмет доказывания по настоящему делу входит: факт приобретения или сбережения ответчиком денежных средств за счет истца; отсутствие установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований для приобретения; размер неосновательного обогащения.

В силу пункта 3 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» (далее – Постановление № 17) при разрешении споров, возникающих между сторонами договора выкупного лизинга, об имущественных последствиях расторжения этого договора судам надлежит исходить из следующего.

Расторжение договора выкупного лизинга, в том числе по причине допущенной лизингополучателем просрочки уплаты лизинговых платежей, не должно влечь за собой получение лизингодателем таких благ, которые поставили бы его в лучшее имущественное положение, чем то, в котором он находился бы при выполнении лизингополучателем договора в соответствии с его условиями (пункты 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В то же время расторжение договора выкупного лизинга по причине допущенной лизингополучателем просрочки в оплате не должно приводить к освобождению лизингополучателя от обязанности по возврату финансирования, полученного от лизингодателя, внесения платы за финансирование и возмещения причиненных лизингодателю убытков (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также иных предусмотренных законом или договором санкций.

В связи с этим расторжение договора выкупного лизинга порождает необходимость соотнести взаимные предоставления сторон по договору, совершенные до момента его расторжения (сальдо встречных обязательств), и определить завершающую обязанность одной стороны в отношении другой согласно следующим правилам (пункт 3.1. Постановления № 17).

Если полученные лизингодателем от лизингополучателя платежи (за исключением авансового) в совокупности со стоимостью возвращенного ему предмета лизинга меньше доказанной лизингодателем суммы предоставленного лизингополучателю финансирования, платы за названное финансирование за время до фактического возврата этого финансирования, а также убытков лизингодателя и иных санкций, установленных законом или договором, лизингодатель вправе взыскать с лизингополучателя соответствующую разницу (пункт 3.2. Постановления № 17).

Если внесенные лизингополучателем лизингодателю платежи (за исключением авансового) в совокупности со стоимостью возвращенного предмета лизинга превышают доказанную лизингодателем сумму предоставленного лизингополучателю финансирования, платы за названное финансирование за время до фактического возврата этого финансирования, а также убытков и иных санкций, предусмотренных законом или договором, лизингополучатель вправе взыскать с лизингодателя соответствующую разницу (пункт 3.3.).

Таким образом, сальдо встречных обязательств рассчитывается по следующей формуле: сальдо встречных обязательств = сумма представленного финансирования + плата за финансирование + сумма убытков лизингодателя и иных санкций, установленных законом или договором – сумма всех внесенных лизингополучателем платежей за минусом аванса – стоимость возвращенного имущества.

Размер финансирования, предоставленного лизингодателем лизингополучателю, определяется как закупочная цена предмета лизинга (за вычетом авансового платежа лизингополучателя) в совокупности с расходами по его доставке, ремонту, передаче лизингополучателю и т.п. (пункт 3.4.).

В силу пункта 3.5. Постановления № 17 плата за предоставленное лизингополучателю финансирование определяется в процентах годовых на размер финансирования. Если соответствующая процентная ставка не предусмотрена договором лизинга, она устанавливается судом расчетным путем на основе разницы между размером всех платежей по договору лизинга (за исключением авансового) и размером финансирования, а также срока договора.

Истцом при расчете на основании пункта 3.5. Постановления № 17 платы за финансирование применена процентная ставка в размере 11,08% годовых. Вместе с тем, условиями договоров лизинга предусмотрен размер ставки лизингового финансирования из расчета 15,7216% - по договору лизинга № ОВ/К-8539-01-01, 15,7279% - по договору № ОВ/К-8539-01-02. В уточненном расчете по договору № ОВ/К-8539-01-02 применена соответствующая ставка, тогда как расчета по договору № ОВ/К-8539-01-01 с указанной ставкой истцом не представлено.

Между сторонами возник спор относительно периода предоставления финансирования.

Истец утверждает, что количество дней финансирования составляет 1027 (с даты передачи предмета лизинга по актам 19.09.2013 по дату фактического изъятия предмета лизинга 12.07.2016).

Согласно доводам ответчика, плата за предоставленное финансирование должны быть рассчитана за период с 28.06.2013 (дата заключения договоров лизинга) по 02.02.2018 (дата поступления денежных средств по договору купли-продажи (реализация предметов лизинга)).

Суд, рассмотрев доводы сторон относительно периода предоставления финансирования, пришел к следующим выводам.

Срок финансовой аренды согласно пунктам 2.3. договоров лизинга и понимаемый как срок пользования лизинговым имуществом не равен сроку пользования лизингополучателем финансированием, предоставленным лизингодателем. Для выполнения своих обязательств перед лизингополучателем одновременно с заключением договора лизинга и договора купли-продажи лизингодатель должен обеспечить финансирование его обязательств перед лизингополучателем по приобретению предмета лизинга, включая резервирование денежных средств в необходимой для этого сумме.

Доводы истца со ссылкой на срок фактического пользования предметами лизинга не умаляют обязанности сторон договоров лизинга соотнести взаимные предоставления с учетом разъяснений, предусмотренных в Постановлении №17, и необходимости возместить лизингодателю убытки и плату за финансирование, исчисляемую с даты заключения договора лизинга и до момента фактического возврата финансирования.

Пунктами 3.2., 3.3. Постановления №17 установлено, что плата за финансирование подлежит расчету за время до фактического возврата этого финансирования. Кроме того, поскольку финансирование лизингополучателя лизингодателем осуществляется в денежной форме путем оплаты имущества по договору купли-продажи, то возвратом финансирования может считаться только дата его фактического возврата в денежной форме. То есть дата возврата финансирования не может быть ранее даты реализации изъятого имущества (получения денежных средств после его реализации).

Датой исчисления периода начала финансирования следует считать дату заключения договора лизинга, а не дату передачи предмета лизинга лизингополучателю, что согласуется с обозначенным в Постановлении №17 интересом лизингодателя, связанного с необходимостью возврата вложенного финансирования, независимо от факта передачи предмета лизинга лизингополучателю.

Период предоставления финансирования не является тем же самым, что и период фактического пользования транспортным средством; количество дней до даты возврата финансирования (с 28.06.2013 по 02.02.2018) составляет 1681 день.

Доводы истца о периоде предоставления финансирования, равном сроку фактического использования имущества, основаны на неверном толковании норм материального права.

Для финансовой аренды предусмотрены свои специфические правила, не свойственные для обычной аренды, в том числе ответственность лизингополучателя за риски, связанные с неисполнением, ненадлежащим исполнением договора купли-продажи продавцом предмета лизинга, обязанность по оплате лизинговых платежей даже в случае утраты предмета лизинга и др. (статья 22 Федерального закона «О финансовой аренде, п. 5, 6, 7, 8 Постановления №17).

Включение в расчет сальдо платы за финансирование до даты возврата финансирования, а также убытков не противоречит условиям договоров лизинга, действующего законодательства и разъяснениям Постановления №17.

Таким образом, суд полагает, что довод истца о возникновении у лизингополучателя обязанности вносить плату за предоставленное финансирование с момента передачи лизингового имущества по акту лизингополучателю и ее прекращении со дня прекращения договора лизинга сделан истцом без учета сути лизинговых отношений (кредитной природы) и безусловной обязанности соотнести взаимные предоставления сторон.

Согласно пункту 3.6 Постановления № 17 убытки лизингодателя определяются по общим правилам, предусмотренным гражданским законодательством.

В частности, к реальному ущербу лизингодателя могут относиться затраты на демонтаж, возврат, транспортировку, хранение, ремонт и реализацию предмета лизинга, плата за досрочный возврат кредита, полученного лизингодателем на приобретение предмета лизинга.

Оспаривая заявленные требования, ответчик указал, что истцом необоснованно при расчете сальдо встречных обязательств не учтены понесенные ответчиком расходы, связанные со страхованием предметов лизинга, их транспортировкой и хранением, а также неустойка, предусмотренная договорами лизинга, неверно произведен расчет платы за предоставленное финансирование, а также неверно определена стоимость возвращенного имущества.

Убытки определяются в соответствии с правилами, предусмотренными статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии со статьей 393 Гражданского кодекса Российской Федерации, должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства.

Возмещение убытков в полном размере означает, что в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом.

Общие условия наступления гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков в данном случае имеются, поскольку материалами дела подтверждается нарушение истцом условий договора, повлекшее расторжение договора и наступление убытков у ответчика.

Обязанность лизингополучателя по страхованию имущества от утраты (гибели, хищения) на срок действия договора предусмотрена пунктом 6.1. договоров лизинга. В связи с неоплатой лизингополучателем страховой премии лизингодатель на основании пункта 6.24. самостоятельно оплатил страховую премию по договорам лизинга: 440 216 руб. 69 коп. по договору лизинга буровой установки (из которых 42 279 руб. 75 коп. по договору страхования № 13534В0007083 от 16.09.2013, 397 936 руб. 94 коп. по договору страхования № 13534В0005195 от 16.09.2013); 86 471 руб. 78 коп. по договору лизинга циркуляционной системы (договор страхования № 13534В0007065 от 17.09.2013).

Факт перечисления денежных средств страховщику подтверждается представленными в материалы дела платежными поручениями № 308 от 25.09.2015 на сумму 397 936 руб. 94 коп., № 271 от 23.09.2015 на сумму 42 279 руб. 75 коп., № 277 от 24.09.2015 на сумму 86 471 руб. 78 коп.

Пунктом 9.1. договоров лизинга (абзац 3) предусмотрено, что все риски и расходы, связанные с возвратом имущества, в том числе страхованием и транспортировкой, несет лизингополучатель.

В случае если лизингополучатель не предпримет мер по возврату имущества, лизингодатель имеет право вступить во владение имуществом и произвести его перевозку за счет лизингополучателя, возложив на лизингополучателя все риски и расходы (абзац 4 пункта 9.1.).

В связи с необходимостью транспортировки предметов лизинга в охраняемое место лизингодателем с обществом «Качугнефтегазсервис» 30.05.2016 был заключен договор подряда № 8539 на осуществление транспортировки предметов лизинга. Ответчиком понесены расходы по транспортировке буровой установки (7 410 220 руб. 64 коп.), циркуляционной системы (2 913 154 руб. 50 коп.). Данный факт подтверждается представленным в материалы дела платежным поручением № 649 от 15.06.2016 на сумму 10 323 375 руб. 14 коп., справкой ООО «Качугнефтегазсервис».

В целях обеспечения сохранности предметов лизинга 06.07.2016 лизингодателем с ООО «Нормаль Ойл» был заключен договор ответственного хранения оборудования № 8539-2; предметы лизинга переданы хранителю по акту приема-передачи от 12 июля 2016 года. Стоимость хранения буровой установки согласно представленным в материалы дела документам за период с 12.07.2016 по 11.01.2018 составила 1 752 300 руб., циркуляционной системы также 1 752 300 руб.

Игнорирование при расчете сальдо встречных обязательств понесенных ответчиком убытков привело к произведению истцом неверного расчета, поскольку необходимость учитывать убытки лизингодателя при расчете сальдо взаимных обязательств установлена пунктами 3.1, 3.3 Постановления № 17.

Включение ответчиком при расчете сальдо встречных обязательств неустойки, исчисленной на основании пункта 7.1. договоров лизинга и составившей по договору лизинга буровой установки 1 064 886 руб. 55 коп., по договору лизинга циркуляционной системы 209 098 руб. 27 коп., истцом не оспорено.

В силу пункта 4 Постановления № 17 указанная в пунктах 3.2 и 3.3 настоящего постановления стоимость возвращенного предмета лизинга определяется по его состоянию на момент перехода к лизингодателю риска случайной гибели или случайной порчи предмета лизинга (по общему правилу статьи 669 Гражданского кодекса Российской Федерации - при возврате предмета лизинга лизингодателю) исходя из суммы, вырученной лизингодателем от продажи предмета лизинга в разумный срок после получения предмета лизинга или в срок, предусмотренный соглашением лизингодателя и лизингополучателя, либо на основании отчета оценщика (при этом судам следует принимать во внимание недостатки, приведенные в акте приема-передачи предмета лизинга от лизингополучателя лизингодателю).

В ходе рассмотрения дела по ходатайству ответчика была проведена судебная оценочная экспертиза.

Согласно заключению эксперта ООО «Лаир» ФИО5 К-25404/17 от 18.10.2017, рыночная стоимость буровой установки по состоянию на 12.07.2016 составила 60 000 000 руб. без НДС, 70 800 000 руб. с НДС; ликвидационная стоимость буровой установки без НДС составила 48 000 000 руб., с НДС – 56 640 000 руб.; рыночная стоимость циркуляционной системы по состоянию на 12.07.2016 составила 24 000 000 руб. без НДС, 28 320 000 руб. с НДС; ликвидационная стоимость циркуляционной системы на ту же дату составила 19 000 000 руб. без НДС, 22 420 000 руб. с НДС.

АО ПК «ДИТЭКО» при расчете сальдо встречных обязательств руководствовалось стоимостью возвращенных предметов лизинга, определенных на основании указанного экспертного заключения.

Вместе с тем, исходя из положений абзаца 1 пункта 4 Постановления № 17, при расчете стоимости возвращенного предмета лизинга принимается во внимание сумма, вырученная лизингодателем от продажи предмета лизинга в разумный срок после получения предмета лизинга. Таким образом, цена реализации имеет преимущественное значение.

28 декабря 2017 года между АО «Сбербанк Лизинг» и ООО «ВПТ-НЕФТЕМАШ» заключены договоры купли-продажи № 8539-01-01-С-01, № 8539-01-02-С-01, по которым были реализованы буровая установка (по цене 45 000 000 руб., полная стоимость оплачена 02.02.2018), циркуляционная система (по цене 8 000 000 руб., полная стоимость оплачена 02.02.2018).

Лизингополучатель может доказать, что при определении цены продажи предмета лизинга лизингодатель действовал недобросовестно или неразумно, что привело к занижению стоимости предмета лизинга при расчете сальдо взаимных обязательств сторон. В таком случае суду при расчете сальдо взаимных обязательств необходимо руководствоваться, в частности, признанным надлежащим доказательством отчетом оценщика (абзац 2 пункта 4 Постановления № 17).

По мнению истца, срок реализации предмета лизинга спустя более чем 1 год с момента их изъятия не является разумным; разумность сроков реализации ответчиком не доказана.

Обязанность по доказыванию неразумности и недобросовестности лизингодателя при реализации последним предметов лизинга возлагается на истца. Данный правовой подход отражен в Определении Верховного Суда РФ от 23.06.2017 N 308-ЭС17-5788(3) по делу №А32-42972/15.

Вместе с тем, АО «Сбербанк Лизинг» в материалы дела представлены доказательства, свидетельствующие о принятии ответчиком всех возможных мер по скорейшей реализации предметов лизинга.

Так, в материалы дела представлено заключение о рыночной стоимости имущества (отчет об оценке № ОБ-07/16-1 от 01.11.2016), после получения которого лизингодателем были размещены в сети Интернет на общедоступных сайтах объявления о реализации предметов лизинга, соответствующие скриншоты ответчиком также представлены.

Кроме того, из акта изъятия от 12 июля 2016 года следует, что часть оборудования, входящего в состав буровой установки, была утрачена, что также затруднило реализацию имущества. Буровая установка была изъята у ответчика, признана вещественным доказательством и передана на ответственное хранение последнему (протокол осмотра предметов (документов) от 25.03.2017, акт приема-передачи оборудования, изъятого в ходе осмотра места происшествия от 25.03.2017). На основании постановления о возвращении вещественных доказательств буровая установка была возвращена ответчику 15.09.2017.

Из материалов дела усматривается, что по вопросу приобретения оборудования к ответчику обращались ООО «Качугнефтегазсервис», ООО «Восток-Инвест», однако потенциальные покупатели отказались от приобретения имущества.

Стоит также отметить, что ответчик не является организацией, профессионально занимающейся реализацией узкоспециализированного и специфического оборудования. Судом приняты во внимание низкая ликвидность и специфичность реализуемого оборудования.

Как указано выше, имущество было реализовано только в декабре 2017 года; полная стоимость имущества оплачена ООО «ВПТ-НЕФТЕМАШ» 2 февраля 2018 года.

Доказательств того, что ответчик мог реализовать имущество в более короткий срок, истцом в ходе судебного разбирательства не представлено.

Проверив представленные истцом и ответчиком расчеты сальдо встречных обязательств, с учетом изложенных выше обстоятельств суд пришел к выводу о том, что истцом расчет сальдо составлен неверно, без учета понесенных ответчиком убытков по страхованию, хранению и транспортировке имущества, с неверным применением периода предоставления финансирования (что привело к неверному расчету размера платы за финансирование), тогда как контррасчет сальдо, произведенный ответчиком, судом признается верным и соответствующим фактическим обстоятельствам спора.

Согласно расчету ответчика, сальдо встречных обязательств по договору лизинга буровой установки составило 74 179 529 руб. 01 коп. в пользу лизингодателя, по договору лизинга циркуляционной системы – 18 282 988 руб. 65 коп. в пользу лизингодателя.

Доводы АО ПК «ДИТЭКО» со ссылкой на пункт 13 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве», статьи 126, 134 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статью 401 Гражданского кодекса Российской Федерации о том, что сальдо встречных обязательств, сложившееся в пользу лизингодателя, относится к реестровым требованиям и подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве истца, а при расчете сальдо указанные реестровые требования также не подлежат учету, судом отклонен, поскольку убытки подлежат включению в расчет сальдо встречных обязательств в рамках рассматриваемого спора на основании норм права о финансовой аренде; расчет понесенных убытков представлен ответчиком в качестве доказательства того, что сальдо сложилось в пользу ответчика. Вместе с тем, требование о взыскании указанных сумм ответчиком ни в рамках настоящего спора, ни в рамках дела о банкротстве АО ПК «ДИТЭКО» на момент рассмотрения данного спора не заявлено.

Таким образом, в ходе рассмотрения дела судом не установлено обстоятельств, на которые ссылается истец в обоснование иска, а именно, что внесенные лизингополучателем по договорам лизинга № ОВ/К-8539-01-01, № ОВ/К-8539-01-02 от 28.06.2013 платежи (за исключением авансового) в совокупности со стоимостью возвращенного предмета лизинга превышают доказанную лизингодателем сумму предоставленного лизингополучателю финансирования, платы за названное финансирование за время до фактического возврата этого финансирования, а также убытков и иных санкций, предусмотренных законом и договором.

Оценив в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и их взаимную связь, суд пришел к выводу о том, что истцом не доказан ни факт приобретения или сбережения ответчиком денежных средств за счет истца, ни размер неосновательного обогащения.

Так как по своей правовой природе проценты за пользование чужими денежными средствами являются мерой гражданско-правовой ответственности за неисполнение денежного обязательства, а в судебном заседании наличия у ответчика перед истцом денежного обязательства не установлено, требование о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами в заявленном истцом размере удовлетворению также не подлежит.

Иск не обоснован и удовлетворению не подлежит.

Расходы по уплате государственной пошлины на основании статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относятся на истца и подлежат взысканию в федеральный бюджет в сумме 200 000 руб.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы по проведению судебной экспертизы в размере 68 000 руб. относятся на истца и подлежат взысканию с последнего в пользу ответчика.

Руководствуясь статьями 167 - 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд



Р Е Ш И Л:

В удовлетворении иска отказать.

Взыскать с акционерного общества Производственная компания «ДИТЭКО» в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 200 000 руб.

Взыскать с акционерного общества Производственная компания «ДИТЭКО» в пользу акционерного общества «Сбербанк Лизинг» 68 000 руб. расходов на производство судебной экспертизы.

Решение может быть обжаловано в Четвертый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня его принятия через Арбитражный суд Иркутской области.


Судья Е.В. Рукавишникова