Решение от 24 декабря 2019 г. по делу № А33-9795/2018АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 24 декабря 2019 года Дело № А33-9795/2018 Красноярск Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 17 декабря 2019 года. В полном объеме решение изготовлено 24 декабря 2019года. Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Смольниковой Е.Р., рассмотрев в судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Байкитская нефтегазоразведочная экспедиция» (ИНН <***>, ОГРН <***>, дата регистрации - 11.07.2003, место нахождения: <...> «а») к обществу с ограниченной ответственностью «Пермская сервисная компания «Бур-технологии» (ИНН <***>, ОГРН <***>, дата регистрации - 12.08.2002, место нахождения: <...>) о взыскании ущерба, с привлечением к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика общество с ограниченной ответственностью «Везерфорд» (ИНН <***>, ОГРН <***>, место нахождения: 125047, <...>), при участии в судебном заседании: от истца: ФИО1 на основании доверенности № ЮЮ 002/2019 от 24.12.2018, ФИО2 на основании доверенности № 001/2019 от 24.12.2018, от ответчика: ФИО3 на основании доверенности № 2412/44 от 24.12.2018, ФИО4 на основании доверенности № 2412/45 от 24.12.2018, ФИО5 на основании доверенности № 2412/46 от 24.12.2018, от третьего лица (в Суде по интеллектуальным правам): ФИО6 на основании доверенности № 1/2019/WF/130 от 20.08.2019, ФИО7 доверенность от 17.12.2018, при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО8, общество с ограниченной ответственностью «Байкитская нефтегазоразведочная экспедиция» (далее – заказчик, общество «БНГРЭ») обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, к обществу с ограниченной ответственностью «Пермская сервисная компания «Буртехнологии» (далее – подрядчик) о возмещении ущерба в размере 86 294 300 руб. в связи с ликвидацией аварии на скважине № 29 Тагульского лицензионного участка. Исковое заявление принято к производству суда. Определением от 24.04.2018 возбуждено производство по делу. Определением от 16.05.2018 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика привлечено общество с ограниченной ответственностью «Везерфорд». Определением от 14.08.2018 назначена судебная экспертиза в целях установления причин аварии при выполнении работ на скважине № 29 Тагульского лицензионного участка, проведение которой поручено эксперту закрытого акционерного общества «УралНИПИнефть» ФИО9, установлены фиксированная стоимость проведения судебной экспертизы в размере 55 000 руб. и срок проведения экспертизы до 1.10.2018. Определение от 18.09.2018 по ходатайству эксперта в его распоряжение переданы дополнительные документы для проведения судебной экспертизы. 1 октября 2018 года в материалы дела поступило экспертное заключение эксперта общества с ограниченной ответственностью «УралНИПИнефть» ФИО9 Определением от 3.10.2018 для дачи пояснений по результатам проведения судебной экспертизы вызван эксперт в судебное заседание, назначенное на 14.11.2018. В судебном заседании экспертом даны пояснения по результатам проведения судебной экспертизы. Определениями от 29.11.2018 по делам № А33-20075/2018 и № А33-20073/2018 настоящее дело объедено с указанными делами по искам общества «Пермская сервисная компания «Буртехнологии» к обществу «Байкитская нефтегазоразведочная экспедиция» о взыскании задолженности по договору от 30.12.2016 № 241/2016 в размере 12 508 352,94 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 312 585,16 руб., о взыскании задолженности по договору от 30.12.2016 № 244/2016 в размере 3 108 986,62 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 179 790,14 руб. Определением от 22.03.2019 в отдельное производство выделены требования общества «Пермская сервисная компания «Буртехнологии» к обществу «Байкитская нефтегазоразведочная экспедиция» о взыскании задолженности по договору № 241/2016 от 30.12.2016 в размере 12 508 352,94 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 312 585,16 руб. и о взыскании задолженности по договору от 30.12.2016 № 244/2016 в размере 3 108 986,62 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 179 790,14 руб. Делу присвоен № А33-7976/2019. Определением от 18.07.2019 по ходатайству истца для дачи пояснений по результатам проведения судебной экспертизы повторно вызван эксперт ФИО9 в судебное заседание, назначенное на 2.09.2019. В судебном заседании экспертом ФИО9 даны пояснения по результатам проведения судебной экспертизы, в материалы дела представлены ответы на вопросы сторон. В судебном заседании представители истца исковые требования поддержали в полном объеме по доводам, изложенным в иске, ссылаясь вину ответчика в аварии на скважине, в результате ликвидации которой истцу причинен ущерб. Представители ответчика против удовлетворения исковых требований возражали по доводам, изложенным в отзыве, полагая, что причинно-следственная связь между действиями ответчика и аварией отсутствует, причиной аварии послужило несрабатывание разъединительного устройства, в связи с чем основания для удовлетворения исковых требований отсутствует. При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства. Между истцом (подрядчиком) и обществом «Тугульское» (заказчиком) 25.11.2016 заключен договор № 7521316/0203Д на выполнение работ по строительству поисково - оценочной скважины № 29 Тагульского лицензионного участка сроком действия с 10.01.2017 по 30.08.2019 (пункт 2.2), по условиям которого подрядчик обязуется выполнить работы по строительству поисково-оценочной скважины № 29 Тугульского лицензионного участка в соответствии с проектной документацией, техническим заданием и графиком выполнения работ, передать результат заказчику, а заказчик обязуется принять выполненные работы и оплатить их (пункт 3.1). В целях выполнения работ по строительству скважины между истцом (заказчиком) и ответчиком (подрядчиком) 30.12.2016 заключены договоры № 241/2016 на оказание услуг по инженерно-технологическому сопровождению буровых растворов и № № 244/2016 на оказание услуг по инженерно-технологическому сопровождению цементирования (крепления) обсадных колонн при строительстве скважин. По условиям договора № 241/2016 заказчик поручает, а подрядчик обязуется выполнить инженерно-технологическое сопровождение буровых растворов: - выполнить работы по приготовлению, обработке, сопровождению и контролю параметров бурового раствора при строительстве поисково-оценочной скважины № 29 Тугульского месторождения; - формировать и предоставлять отчетность по проделанным работам на объекте заказчика в порядке и сроки, предусмотренные настоящим договором; - предоставлять рекомендации по обслуживанию, эксплуатации и поддержанию в рабочем состоянии оборудования систем очистки бурового раствора на объекте заказчика (пункт 1.1) на следующих этапах оказания услуг: в период бурения под направление и крепления; в период бурения под кондуктор и крепления; в период бурения под промежуточную колонну и крепления; в период бурения под хвостовик и крепления (пункт 2.1). Согласно пункту 3.1 договора подрядчик выполняет инженерное сопровождение буровых растворов в соответствии с условиями договора под надзором и контролем заказчика или его полномочного представителя в лице бурового мастера. В соответствии с пунктом 4.2.38 договора заказчик вправе в любое время осуществлять контроль за соблюдением подрядчиком и третьими лицами, привлекаемыми подрядчиком. Обнаруженные в ходе проверки нарушения фиксируются в акте, подписываемом представителями заказчика, подрядчика, третьих лиц, привлекаемых подрядчиком. В пункте 4.2.41 договора установлено, что подрядчик обязан нести ответственность за приготовленный буровой раствор и его свойства, а также воздействие на окружающую среду и людей. В силу пункта 8.1 договора за невыполнение или ненадлежащее выполнение обязательств по договору стороны несут ответственность в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации и договором. В пункте 8.2 договора стороны договорились, что определение виновной стороны в произошедшей аварии или осложнении расследуется комиссией с участием представителей заинтересованных сторон. Акт расследования аварии должен быть оформлен в течение 10-ти дней с момента ликвидации аварии, осложнения или принятия решения о прекращении аварийных работ. В акте расследования указывается виновная сторона и сумма фактических затрат, понесенных при ликвидации аварии. Отказ от подписания акта не допускается. Согласно пункту 8.3 договора за простои заказчика, включая третьих лиц, привлеченных подрядчиком, произошедшие по обстоятельствам, за которые отвечает подрядчик, последний оплачивает заказчику стоимость простоя на основании составленного двустороннего акта в размере стоимости суток простоя бригады бурения 869 026,17 руб. В соответствии с пунктом 8.6 договора подрядчик гарантирует качественное и добросовестное предоставление услуг в соответствии с принятыми правилами и практикой оказания услуг. Подрядчик в рамках настоящего договора несет полную ответственность за нарушение требований законодательства по охране недр, окружающей среды и природных ресурсов. В случае нарушения им упомянутых норм подрядчик за свой счет оплачивает все штрафные санкции, примененные к заказчику, и возмещает ему все причиненные убытки. Если указанные нарушения сложились в результате неправомерных действий заказчика, о которых он не уведомил подрядчика, то все упомянутые штрафные санкции и убытки относятся на счет заказчика. В силу пункта 8.17 договора стороны не несут ответственность в связи с косвенными расходами, косвенными убытками и косвенным ущербом и /или упущенной выгодой, возникшими в связи с нарушением настоящего договора. Пунктом 12.1 договора установлено, что договор вступает в силу с момента его заключения и действует до 31 декабря 2017 года, а в части выполнения обязательств и ответственности – до полного выполнения сторонами своих обязательств. По условиям договора № 244/2016 заказчик поручает, а подрядчик обязуется качественно и в соответствии с программой по цементированию (приложение № 23) оказать услуги или работы по инженерно-технологическому сопровождению процесса цементирования при креплении обсадных колонн при строительстве поисково-оценочной скважины № 29 Тагульского лицензионного участка на следующих этапах оказания услуг: в период крепления кондуктора; в период крепления технической колонны; в период крепления эксплуатационной колонны; в период крепления хвостовика (пункт 2.1); заказчик обязуется предоставить подрядчику все необходимые для оказания услуг сведения, материалы и оборудование в соответствии с перечнем распределения обязанностей (приложение № 5), а также принять и оплатить оказанные услуги (пункт 2.2); подрядчик приступает к оказанию услуг после получения письменной заявки на оказание услуг по цементированию от заказчика по форме приложения № 16 (пункт 2.3). Согласно пункту 5.1 договора подрядчик обязан осуществлять выполнение услуг в соответствии с технической документацией, определяющей объем, содержание услуг и иные предъявляемые к ним требования, согласовывать с заказчиком любые отклонения и изменения в технологических процессах и процессах подготовки, применение не предусмотренных технической документацией материалов, оборудования, устройств и т.п. В силу пункта 6.1 договора услуги оказываются с применением материалов подрядчика в соответствии с перечнем распределения обязанностей между заказчиком и подрядчиком (приложение № 5 к договору). В соответствии с разделом 8 договора подрядчик обязуется: - обеспечить своевременное и качественное оказание услуг в соответствии с действующими правилами и нормами, в сроки указанные в заявке (пункт 8.1); - осуществлять контроль над производством тампонажных работ согласно планам, согласованным заказчиком. Оперативное руководство процессом цементирования осуществляет ответственный представить подрядчика (инженер по креплению скважин), в соответствии с утвержденным планом работ по креплению скважин. Утвержденная программа цементирования предоставляется подрядчиком заказчику за двое суток до начала оказания услуг. Контроль процесса цементирования, включая замеры параметров цементного раствора, осуществляет ответственный представитель подрядчика (пункт 8.2); - производить анализы тампонажных растворов, на основании которых обязуется разрабатывать рецептуры тампонажных смесей с целью обеспечения необходимых сроков загустевания и других параметров в соответствии с фактическими горно-геологическими условиями бурения скважин; предоставлять заказчику до начала оказания услуг по креплению результаты анализов тампонажных растворов и рецептуру по их обработке в двух экземплярах; перед началом оказания услуг подрядчик предоставлять подтверждающий тест, при проведении анализов тампонажных растворов использовать тампонажный материалал и химреагенты той же партии из тех же упаковок, что будет использовать на скважине (пункт 8.3); - обеспечить приготовление тампонажных смесей по рецептурам, согласованным заказчиком (пункт 8.4); - подготовить программу цементирования и контролировать процесс цементирования в соответствии с программой (пункт 8.6); - осуществлять техническое руководство работами по креплению скважины под контролем заказчика (пункт 8.7); - осуществлять контроль за давлением «СТОП» по двум манометрам (пункт 8.9); - обеспечить наличие следующего минимально требуемого комплекса лабораторного оборудования, в том числе: прибор для определения сроков схватывания цементного раствора; лабораторию, оснащенную ультразвуковым анализатором цемента для выполнения косвенных тестов на предел прочности при сжатии (пункт 8.12); - производить инженерное сопровождение при цементировании колонн в соответствии со схемами расстановки спецтехники, согласованными заказчиком (пункт 8.14); - обеспечить проведение лабораторного контроля качества цементного раствора на Ванкорском месторождении, материалов и подбор рецептуры обработки цементных смесей по действующему стандарту ГОСТ и в соответствии с условиями скважины, изложенными в заявке на цементирование и программе на цементирование; подрядчик обязан иметь лабораторию, способную выполнять необходимые анализы всех применяемых при цементировании материалов (пункт 8.28); - принимать скважины по акту о готовности скважины к креплению, в котором указать параметры раствора, наличие (отсутствие) циркуляции (пункт 8.29). Раздел 9 договора предусматривает порядок оказания услуг. Согласно пункту 9 договора заказчик не позднее 25 числа с даты заключения договора направляет подрядчику план-график работ, в котором указываются объем, номенклатура и дата планируемых услуг по креплению на следующий месяц. В пункте 9.2 договора установлено, что за пять суток до начала оказания услуг по креплению конкретной обсадной колонны заказчик предоставляет подрядчику заявку, содержащую исходную информацию по скважине. В силу пункта 9.3 договора не позднее, чем за 24 часа до начала цементирования заказчик дублирует письменную заявку подрядчику о предстоящем креплении с фиксированием в журнале регистрации. В соответствии с пунктом 9.4 договора на объекте представитель подрядчика делает представление заказчику о наличии тампонажных материалов, анализ цемента, окончательно согласовывает с полномочным представителем заказчика порядок оказания услуг непосредственно на объекте. Согласно пункту 9.5 договора началом оказания услуг на скважине считается опрессовка нагнетательных линий и подписание полномочными представителями заказчика и подрядчика акта о готовности скважины к креплению, после чего подрядчик несет полную ответственность за полноту и качество услуг по инженерно-техническому сопровождению цементирования на объекте. В соответствии с пунктом 9.7 договора окончательным оказанием услуг по креплению является снятие давления «стоп» на цементировочной головке после прокачки расчетного объема продавочной жидкости. Пунктом 9.8 договора установлено, что по окончании цементирования уполномоченные представитель заказчика, супервайзер заказчика, представитель подрядчика совместно составляют и подписывают технический акт о проведении услуг по инженерно-технологическому сопровождению цементирования. В силу пункта 9.9 договора подписание сторонами технического акта свидетельствует о том, что подрядчик оказал услуги на скважине. Подписание технического акта не снимает ответственность с подрядчика за качество оказанных услуг и процесса цементирования. В соответствии с пунктом 10.8 договора в случае возникновения аварийной ситуации для расследования обстоятельств ее возникновения по приказу заказчика создается комиссия из представителей сторон в соответствии с положением «Расследование аварий в процессе строительства, восстановления и ремонта скважин» (приложение № 8). Пунктом 11.1 договора установлено, что за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по договору стороны несут имущественную ответственность в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации и договором. Согласно пункту 11.1 договора взыскание любых неустоек, штрафов, пеней, процентов, предусмотренных законодательством Российской Федерации и/или настоящим договором за нарушение любого обязательства, вытекающего из настоящего договора, не освобождает стороны от исполнения такового обязательства в натуре. При этом, если в результате нарушения одной из сторон любого из обязательств, вытекающих из договора, другой стороне были причинены убытки, последняя имеет право взыскать со стороны, нарушившей обязательство, указанные убытки в полном объеме сверх неустойки (пени, штрафа). В соответствии пунктом 11.4 договора подрядчик возмещает заказчику все понесенные убытки при возникновении простоя производственного процесса заказчика по вине подрядчика. В пункте 11.15 договора предусмотрено, что, невзирая на любое другое положение договора, утверждающее обратное, стороны не несут ответственности за непрямые, косвенные, специального характера, штрафные или экономические убытки, понесенные другой стороной, ее материнской компанией, дочерними компаниями, партнерами и аффилированными компаниями, включая без ограничений упущенную выгоду, потерю доходов, прекращение эксплуатации, потерю возможностей для бизнеса, недополученную продукцию, остановку бизнеса. Пунктом 17.1 договора предусмотрено, что договор вступает в силу с момента его подписания и действует до полного выполнения сторонами своих обязательств. Кроме того, между истцом (заказчиком) и третьим лицом (исполнителем) 1.03.2017 заключен договор № 053/2017 на выполнение работ по технологическому сопровождению работ по сборке, спуску и активации подвески цементируемого хвостовика. 18 августа 2017 года заказчиком утвержден план работ на спуск и цементирование потайной колонны «хвостовика» на скважине № 29 Тагульского лицензионного участка, разработанный обществом «Везерфорд». 18 августа 2017 года согласована подрядчиком - обществом «ПСК «Буртехнологии» - и утверждена заказчиком – обществом «БНГРЭ» - программа по цементированию колонны «хвостовика» на скважине № 29 Тагульского лицензионного участка. Представитель заказчика – супервайзер общества «Геогрупп» ФИО10 - согласовал составленную буровым мастером ФИО11 схему расстановки тампонажной техники на цементаж ОК на скважине № 29 Тугульского лицензионного участка. 19 августа 2017 представителями общества «БНГРЭ» и общества «РН-Ванкор» подписан акт о готовности цементировочного оборудования на поисково-оценочной скважине, согласно которому вся цементировочная техника и оборудование находятся в работоспособном состоянии и готовы к работе. 20 августа 2017 года буровым мастером общества «БНГРЭ» ФИО11, инженером СКЦ общества «Ямаллопромгеофизика» ФИО12, супервайзером общества «Геогрупп» ФИО10 подписан акт о готовности станции контроля цементажа, в соответствии с которым оборудование системы «ИМС 96-03» смонтировано и откалибровано согласно РЭ, показания датчиков соответствуют действительности с учетом погрешности. 21 августа 2017 года на скважине во время промывки перед цементированием был произведен контрольный замер параметров бурового раствора, по результатам которого установлено, что фактические значения параметров бурового раствора соответствуют проектным значениям. Акт о контрольном замере параметров бурового раствора перед цементированием подписан инженером по растворам общества «ПАСК «Буртехнологии» ФИО13, буровым мастером общества «БНГРЭ» ФИО11, представителем общества «РН-Ванкор» супервайзером общества «Геогрупп» ФИО10 21 августа 2017 года между истцом и ответчиком подписан технический акт о проведении услуг по инженерно-технологическому сопровождению цементирования скважины № 29 Тагульского лицензионного участка, согласно которому 21.08.2017 обществом «ПСК «Буртехнологии» оказаны услуги по инженерно-технологическому сопровождению цементирования обсадной колоны «хвостовик» 127 мм, при выполнении работ задействованы мастер буровой общества «БНГРЭ» ФИО11, инженер-технолог общества «ПСК «Буртехнологии» ФИО14, супервайзер общества «Геогрупп» ФИО10; услуги выполнены в соответствии с программой. Согласно доводам истца, изложенным в исковом заявлении, при выполнении работ по цементированию хвостовика на скважине № 29 Тагульского лицензионного участка произошел прихват спускового инструмента общества «Везерфорд» с потайной колонной хвостовика в связи с преждевременным загустеванием, схватыванием и затвердеванием цементного раствора по вине общества «ПСК «Буртехнологии». По результатам ликвидации аварии комиссией 07.12.2017составлен акт расследования аварии (брака) при цементировании хвостовика ОК 127мм на поисково-оценочной скважине № 29, из содержания которого следует, что причиной возникновения аварии - неосвобождения спускового инструмента (разъединительного устройства) общества «Везерфорд» с потайной колонной хвостовика в 6 час. 50 мин. 21.08.2018 являются нарушения, совершенные последовательными согласованными действиями /бездействием со стороны общества «Везерфорд» и общества «ПСК «Буртехнологии», которые в совокупности привели к неактивации узла рассоединения установочного инструмента с подвеской хвостовика и преждевременному схватыванию цементного раствора в процессе цементирования колонны. Комиссией принято решение о предъявлении претензии о возмещении затрат (убытков) общества «БНГРЭ», понесенных в связи с устранением и ликвидацией аварии (брака в работе), и убытков заказчика, вызванных непроизводительным временем, затраченным на ликвидацию аварии (брака в работе), в адрес общества «Буртехнологии» и общества «Везерфорд» солидарно. Письмами от 11.12.2017 № 2137 и № 2138 заказчик направил обществу «Везерфорд» и обществу «ПСК «Буртехнологии» акт расследования аварии при цементировании хвостовика с просьбой подписать в срок до 13.12.2017. В письме от 14.12.2017 № 1244 общество «ПСК «Буртехнологии» указало на отказ от подписания акта расследования и несогласие с установленными комиссией отклонениями по технологии работ, полагая, что действовало в рамках программы по цементированию. Заказчик направил обществу «ПСК «Буртехнологии» и обществу «Везерфорд» письма от 14.12.2017 № 2162 и № 2163 об урегулировании вопроса возмещения убытков, в которых указал, что действия исполнителей, указанные в акте расследования причин аварии, находятся в причинно-следственной связи с убытками от аварии, которые заказчик понес в связи с необходимостью ее ликвидации; размер убытков, составляющих расходы на ликвидацию аварии, составил 85 143 600 руб. В письме от 25.12.2017 № 1284 общество «ПСК «Буртехнологии» ссылалось на несогласие с выводами заказчика, полагая, что обязательства по договору исполнило в полном объеме, действуя в соответствии с программой цементирования. В письме от 18.12.2017 № В-01-005-003/2100 общество «Везерфорд» сообщило, что вина исполнителя в аварии не установлена, оснований для возмещения исполнителем убытков заказчика в заявленном размере не имеется; при этом, учитывая партнерские отношения исполнитель готов представить скидку на выполнение работ в размере 6 991 560 руб., в связи с чем итоговая стоимость выполненных работ составил 2 883 000 руб. Письмом от 11.01.2018 № 44 истец сообщил ответчику о проведении переговоров по досудебному урегулированию вопроса возмещения убытков от аварии. Из содержания указанного письма следует, что ориентировочная сумма частичной компенсации убытков составил 40 000 000 руб., который будет скорректирован по итогам получения претензий от заказчика строительства – общества «Тагульское». В письме от 26.01.2018 № 80 общество «ПСК «Буртехнологии» предложило дождаться получения претензии от заказчика строительства скважины в целях окончательного формирования размера убытков. Техническим заключением федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Уфимский государственный нефтяной технический университет» от 26.02.2018 на основании заключенного с истцом 13.08.2018 договора № 063/2018 установлено, что причиной аварии является прихват бурового и спускового инструмента подвески хвостовика в эксплуатационной колонне в связи с преждевременным загустеванием, схватыванием и затвердеванием цементного раствора по вине исполнителя, определен размер ущерба - 86 294 300 руб., причиненного в связи с понесенными расходами на ликвидацию последствий аварии: за время простоя, на приобретение сырья и материалов, зарплату, амортизацию основных средств, расходы на текущий ремонт, на налоги и сборы, геолого-разведочные работы, транспортные услуги, прочие работы/услуги промыленного характера, связь, затраты по арендной плате, страхование, прочие затраты. После получения технического заключения истец обратился к обществу «ПСК «Буртехнологии» с претензией от 06.03.2018 № 549 о компенсации причиненных убытков в размере 86 294 300 руб. В ответ на указанную претензию общество «ПСК «Буртехнологии» направило заказчику возражения на претензию от 09.04.2018 № 314 с приложением возражений на технический ответ, в которых указало на несогласие с выводами экспертов, изложенных в техническом отчете, которые не соответствуют действительности при выполнении работ на скважине, в связи с тем, что вина исполнителя в возникновении аварии отсутствует. Ссылаясь на виновность ответчика в аварии на скважине, истец обратился в арбитражный суд с иском о взыскании с ответчика 86 294 300 руб. ущерба, причиненного истцу в результате ликвидации последствий аварии на скважине. Ответчика против удовлетворения исковых требований возражал по доводам, изложенным в отзыве, полагая, что причинно-следственная связь между действиями ответчика и аварией отсутствует, причиной аварии послужило несрабатывание разъединительного устройства, в связи с чем основания для удовлетворения исковых требований отсутствует. Третье лицо, в свою очередь, ссылалось на отсутствие своей вины в причиненном истцу ущербе. Исследовав представленные доказательства, оценив доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный суд пришел к следующим выводам. Заключенный между сторонами договор является смешанным договором подряда и возмездного оказания услуг, отношения по которому регулируются главами 37 и 39 Гражданского кодекса Российской Федерации. Согласно части 1 статьи 702 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору подряда одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику, а заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его. В силу пункта 1 статьи 779 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги. Согласно правовой позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 27.04.2010 № 18140/09 по делу N А56-59822/2008 из буквального толкования п. 1 ст. 702, п. 1 ст. 779 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в отношениях по договору подряда для заказчика имеет значение, прежде всего, достижение подрядчиком определенного вещественного результата, в то время как при возмездном оказании услуг заказчика интересует деятельность исполнителя, не приводящая непосредственно к созданию вещественного результата. Так, по условиям заключенных договоров исполнитель принял на себя обязательства выполнить работы по приготовлению, обработке, сопровождению и контролю параметров бурового раствора при строительстве поисково-оценочной скважины № 29 Тугульского месторождения; формировать и предоставлять отчетность по проделанным работам на объекте заказчика в порядке и сроки, предусмотренные настоящим договором; предоставлять рекомендации по обслуживанию, эксплуатации и поддержанию в рабочем состоянии оборудования систем очистки бурового раствора на объекте заказчика (пункт 1.1) на следующих этапах оказания услуг: в период бурения под направление и крепления; в период бурения под кондуктор и крепления; в период бурения под промежуточную колонну и крепления; в период бурения под хвостовик и крепления (пункт 2.1 договора № 241/2016); оказать услуги или работы по инженерно-технологическому сопровождению процесса цементирования при креплении обсадных колонн при строительстве поисково-оценочной скважины № 29 Тагульского лицензионного участка на следующих этапах оказания услуг: в период крепления кондуктора; в период крепления технической колонны; в период крепления эксплуатационной колонны; в период крепления хвостовика (пункт 2.1 договора № 244/2016). Исходя из согласованных сторонами условий договоров суд пришел к выводу, что указанный договор является смешанным, поскольку для заказчика важен не только результат работ, но и инженерно-технологическое сопровождение строительства процесса цементирования при строительстве скважины. В рамках настоящего спора истец, ссылаясь на ненадлежащее исполнение ответчиком договорных обязательств, просил суд взыскать с ответчика ущерб, возникший в результате ликвидации аварии на скважине, которая, по мнению истца, произошла в результате преждевременного загустевания тампонажного раствора по вине ответчика. В соответствии со статьями 307, 309, 310 Гражданского кодекса Российской Федерации в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности. При этом обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а односторонний отказ от исполнения обязательства недопустим. Согласно пунктам 1, 2 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. Убытки определяются в соответствии с правилами, предусмотренными статьей 15 настоящего Кодекса. В пункте 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что под убытками понимаются расходы, которое лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Возмещение убытков - это мера гражданско-правовой ответственности, поэтому ее применение возможно лишь при наличии условий ответственности, предусмотренных законом. Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать факт нарушения обязательства контрагентом, наличие и размер убытков, причинную связь между допущенным правонарушением и возникшими убытками. Недоказанность хотя бы одного из указанных условий является достаточным основанием для отказа в удовлетворении иска о взыскании убытков. В силу пункта 1 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности. Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства. Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). Таким образом, в предмет доказывания по делам о взыскании убытков входит установление следующих обстоятельств: противоправность действий (бездействия) ответчика; наличие и размер вреда (убытков); причинная связь между действиями (бездействием) ответчиков и возникшим ущербом (убытками); вина ответчика в возникновении убытков. Как следует из представленных в материалы дела документов, по результатам ликвидации аварии комиссией 07.12.2017 составлен акт расследования аварии (брака) при цементировании хвостовика ОК 127мм на поисково-оценочной скважине № 29, согласно котором комиссией принято решение о предъявлении претензии о возмещении затрат (убытков) общества «БНГРЭ», понесенных в связи с устранением и ликвидацией аварии (брака в работе), и убытков заказчика, вызванных непроизводительным временем, затраченным на ликвидацию аварии (брака в работе), в адрес общества «Буртехнологии» и общества «Везерфорд» солидарно. С учетом изложенного, истец полагал, что у ответчика и третьего лица возникла солидарная ответственность по возмещению убытков. При этом, с иском о возмещении ущерба истец обратился только к ответчику, полагая что при солидаритете он вправе обратиться с иском к любому из солидарных должников. Согласно части 1 статьи 322 Гражданского кодекса Российской Федерации солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства. В силу части 2 указанной статьи обязанности нескольких должников по обязательству, связанному с предпринимательской деятельностью, равно как и требования нескольких кредиторов в таком обязательстве, являются солидарными, если законом, иными правовыми актами или условиями обязательства не предусмотрено иное. В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018 указано, что в силу п. 1 ст. 322 Гражданского Кодекса Российской Федерации солидарность обязательств может быть установлена по воле сторон (договором). При этом положения названной нормы не требуют прямого указания в договоре на то, что обязательства являются солидарными, солидарность обязательств двух лиц может вытекать и из иных обстоятельств дела. Пункт 2 ст. 322 Гражданского Кодекса Российской Федерации содержит презумпцию толкования соответствующих соглашений между предпринимателями, в соответствии с которой, если условиями обязательства не предусмотрено иное, обязанности нескольких должников по обязательству, связанному с предпринимательской деятельностью, равно как и требования нескольких кредиторов в таком обязательстве, являются солидарными. В соответствии с частью 1 статьи 323 Гражданского кодекса Российской Федерации при солидарной обязанности должников кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от любого из них в отдельности, притом как полностью, так и в части долга. В силу части 2 указанной статьи кредитор, не получивший полного удовлетворения от одного из солидарных должников, имеет право требовать недополученное от остальных солидарных должников. Солидарные должники остаются обязанными до тех пор, пока обязательство не исполнено полностью. Правовая позиция Пленума Верховного Суда Российской Федерации относительно солидарной ответственности изложена в пунктах 71 и 72 постановления «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно которой требование о применении мер ответственности за нарушение исключительного права предъявляется к лицу, в результате противоправных действий которого было нарушено исключительное право. В случаях ряда последовательных нарушений исключительного права различными лицами каждое из этих лиц несет самостоятельную ответственность за допущенные нарушения. В соответствии с пунктом 6.1 статьи 1252 Гражданского Кодекса Российской Федерации в случае, если одно нарушение исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации совершено действиями нескольких лиц совместно, такие лица отвечают перед правообладателем солидарно. Положение о солидарной ответственности применяется в случаях, когда нарушение исключительного права имело место в результате совместных действий нескольких лиц, направленных на достижение единого результата. В силу пункта 1 статьи 323 Гражданского Кодекса Российской Федерации правообладатель вправе требовать уплаты одной компенсации как от всех нарушителей совместно, так и от любого из них в отдельности, причем как полностью, так и в части. Распределение ответственности лиц, совместно нарушивших исключительное право, друг перед другом по регрессному обязательству производится по правилам пункта 2 статьи 1081 Гражданского Кодекса Российской Федерации, то есть в размере, соответствующем степени вины каждого из причинителей вреда. При этом, не является обязательным участие в деле в качестве соответчиков всех лиц, последовательно допустивших различные нарушения исключительного права на результат интеллектуальной деятельности (например, выпуск, оптовую реализацию, розничную продажу контрафактных материальных носителей), а также всех нарушителей при совместном нарушении (пункт 71). Лицо, с которого при отсутствии его вины взысканы убытки или компенсация, а равно у которого изъят материальный носитель, вправе предъявить регрессное требование к лицу, по вине которого первым лицом было допущено нарушение, о возмещении понесенных убытков, включая суммы, выплаченные третьим лицам (пункт 4 статьи 1250 Гражданского Кодекса Российской Федерации). Положения статьи 1081 Гражданского Кодекса Российской Федерации в данном случае не подлежат применению. Суд при рассмотрении дела о нарушении исключительного права по ходатайству ответчика в качестве третьих лиц привлекает к участию в деле лиц, к которым, по мнению ответчика, возможно предъявление регрессного требования. Вместе с тем, непривлечение таких лиц к участию в деле о нарушении исключительного права не препятствует предъявлению к ним иска в порядке регресса (пункт 72). Таким образом, основания для привлечения лиц к солидарной ответственности в силу статьи 322 Гражданского кодекса Российской Федерации должна быть установлена законом или договором. Следует отметить, что ответчик и третье лицо привлечены истцом для выполнения работ и сопровождения строительства скважины на основании разных договоров, которые предусматривают основания для привлечения к ответственности в случае неисполнения обязательств по конкретному договору каждой из его сторон. Кроме того, положения действующего законодательства основания для привлечения субподрядчиком к солидарной ответственности при нарушении своих обязательств по отдельно заключенной сделке с заказчиком не предусматривают. С учетом указанных обстоятельств, суд приходит к выводу, что заказчик вправе требовать надлежащего исполнения обязательств от каждого из подрядчиков, привлечь последних к ответственности и потребовать возмещения убытков только за ненадлежащее исполнение обязательств, предусмотренных у каждого из них в договоре. При этом, ответственность за действия (бездействия) друг друга подрядчики не несут. Таким образом, доводы истца о солидарной ответственности ответчика и третьего лица за неисполнение обязательств судом отклоняются. В обоснование исковых требований истец ссылался на ненадлежащее исполнение ответчиком обязательств по договорам на оказание услуг по инженерно-технологическому сопровождению буровых растворов и цементирования (крепления) обсадных колонн при строительстве скважины № 29 Тагульского лицензионного участка, выразившееся в нарушении пунктов 4.2.1, 4.2.4, 5.1, 8.2, 8.6, 8.7, 8.12., 8.28, 8.29 договора № 244/2016 от 30.12.2016. Так, по мнению истца, ответчик не выполнил возложенные на него по договору обязанности: 1) по контролю соблюдения/исполнения программы цементирования в части соблюдения скорости закачки технологических жидкостей в скважину при цементировании колонны хвостовика скважины № 29 ФИО15 в интервале 3450-3950м, что привело к превышению времени выполнения отдельных операций цементирования на 29 минут или 47% от времени установленного программой цементирования колонны хвостовика от 18.08.2017, что, учитывая время прокачиваемости цементного раствора, не позволило выполнить иные операции по цементированию колонны хвостовика. Отсутствуют документы, подтверждающие время затворения цементного раствора (добавления в сухую смесь технической воды) для выполнения контроля времени загустевания раствора; 2) по проверочному тестированию на совместимость всех технологических жидкостей, закачивание которых в скважину должен был контролировать подрядчик, 3) по соблюдению стандартов ISO (согласно рекомендуемой методике испытания цемента определение времени загустевания должно выполняться на смесях цемент/ заполнитель»; 4) по проверочному тестированию тампонажного оборудования и станции СКЦ путем промывки скважины цементировочным агрегатом через установочную цементировочную головку (подрядчик приступил к оказанию услуг/выполнению работ, не убедившись в готовности скважины к креплению); 5) по выполнению проверочного теста цементного раствора на буровой площадке скважины перед началом оказания услуг; по проверке контрольных параметров цементного раствора на соответствие предоставленному лабораторному анализу перед проведением работ (акт о проведении экспресс-анализа сухой смеси от 20.08.2017 не является проверочным тестом, поскольку в нем: а) время загустевания цементного раствора было определено визуально, а не в консистометре/вискозимере; б) не указан состав и процентное соотношение компонентов в сухой цементной смеси); 6) использованию бурового раствора, не соответствующего Программе по применению буровых растворов для промывки скважины после спуска колонны «хвостовика» (по составу - баритовый концентрат вместо 700 кг/мЗ использован в количестве 1074 кг/мЗ (больше на 50% от плана) - глинопорошок бентонитовый вместо О кг/мЗ использован в количестве 10 кг/мЗ (больше на 100%); по контролируемым показателям - условная вязкость бурового раствора составляла 42 при допустимом значении 35-40 по плану). В подтверждение своих доводов истец ссылался на досудебное техническое заключение федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Уфимский государственный нефтяной технический университет» от 26.02.2018, подготовленное диктором технических наук, профессором кафедры бурения нефтяных и газовых скважин Уфимского государственного нефтяного технического университета ФИО16 и кандидатом экономических наук, профессоров кафедры экономики и управления на предприятиях нефтяной и газовой промышленности Уфимского государственного нефтяного технического университета ФИО17 на основании заключенного с истцом договора № 063/2018 от 13.08.2018 на проведение экспертизы. Согласно техническому заданию к договору предмет экспертизы - выявление причин аварии и виновной стороны при выполнении работ по спуску, креплению и цементированию подвески хвостовика на скважине № 29 Тагульского лицензионного участка. По результатам проведения досудебной экспертизы установлено, что причиной аварии на скважине послужил прихват бурового и спускового инструмента (транспортной колонны) подвески «хвостовика» в эксплуатационной колонне в связи с преждевременным загустеванием, схватыванием и затвердеванием цементного раствора, произошедшего по вине общества «ПСК «Буртехнологии», поскольку последним были нарушены регламентные требования по выполнению программы цементирования, плана на спуск и цементирование и условий договора: не проведена и не согласована с заказчиком корректировка программы цементирования с учетом фактических данных, что в дальнейшем привело к развитию аварийной ситуации. В разделе 4.2 технического заключения указано, что невыполнение обществом «ПСК «Буртехнологии» работ по корректировке гидравлической программы цементирования скважины с учетом фактических давлений при промывке и начала процесса цементирования привело к высоким незапланированным значениям давления на цементировочных агрегатах в конце цементирования и преждевременному прекращению продавки до получения «СТОП», и как следствие, оставлению большого цементного стакана. Начало процесса цементирования обществом «ПСК «Буртехнологии» до выяснения причин роста давлений и корректировки гидравлический программы цементирования и согласования ее обществом «БНГРЭ» привело к повышенным давлениям, преждевременному прекращению продавки до получения «СТОП» и оставлению большого цементного стакана. Нарушение обществом «ПСК «Буртехнологии» процедуры испытания совместимости тампонажного раствора со всеми порциями буферных жидкостей привело к смешению барита из тяжелого буфера с цементным раствором, образованию баритовых пробок в затрубном пространстве в интервале хвостовика, приведших наряду с ускорением твердения цемента к прихвату бурильных труб, что не позволило отсоединить бурильные трубы от хвостовика при их вращении, после остановки продавки. Отсутствие проверки совместимости тампонажного раствора с соленасыщенной порцией буферной жидкости могло привести к ускорению схватывания цементного раствора. В техническом заключении экспертами установлены факторы, способствующие преждевременному загустеванию/схватыванию цементного раствора. Ответчик против удовлетворения исковых требований возражал, указывая, что авария произошла вследствие несрабатывания разъединительного устройства спускового инструмента, а не по причине преждевременного загустевания тампонажного раствора. В соответствии с частью 1 статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации заказчик обязан оплатить оказанные ему услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг. В силу статьи 783 Гражданского кодекса Российской Федерации общие положения о подряде (статьи 702 - 729) и положения о бытовом подряде (статьи 730 - 739) применяются к договору возмездного оказания услуг, если это не противоречит статьям 779 - 782 настоящего Кодекса, а также особенностям предмета договора возмездного оказания услуг. В соответствии с пунктом 5 статьи 720 Гражданского кодекса Российской Федерации при возникновении между заказчиком и подрядчиком спора по поводу недостатков выполненной работы или их причин по требованию любой из сторон должна быть назначена экспертиза. В целях установления причин аварии при выполнении работ на скважине № 29 Тагульского лицензионного участка, суд определением от 14.08.2018 по ходатайству ответчика назначил проведение судебной экспертизы, проведение которой поручил эксперту закрытого акционерного общества «УралНИПИнефть» ФИО9, перед экспертом поставлены следующие вопросы: «1) Каковы причины аварии (инцидента), происшедшей 21.08.2017 на скважине № 29 Тагульского лицензионного участка при выполнении работ по цементированию колонны «хвостовика» скважины: выполнение цементирования колонны «хвостовика» с нарушением технологии цементирования, вследствие несрабатывания разъединительного устройства спускового инструмента либо иные другие причины? 2) Были ли допущены обществом с ограниченной ответственностью «ПСК «Буртехнологии» при оказании услуг по договору от 30.12.2016 № 244/2016 нарушения технических норм и правил, как то: план работ на спуск и цементирование потайной колонны «хвостовика», программа по цементированию колонны хвостовика, проектная документация на строительство скважины, а также иные установленные законом нормы и правила выполнения работ по цементированию скважин? Могли ли допущенные (при их наличии) нарушения со стороны общества с ограниченной ответственностью «ПСК «Буртехнологии» привести к аварии, происшедшей 21.08.2017 на скважине № 29 Тагульского лицензионного участка? 3) Правильно ли были рассчитаны обществом с ограниченной ответственностью «ПСК «Буртехнологии» время загустевания цементного раствора и объем продавочной жидкости (бурового раствора) необходимый для цементирования колонны «хвостовика» скважины заданной конструкции (по проектной документации на строительство)? Если были отклонения, могли они быть причиной прихвата бурильного инструмента цементным камнем? Учтены ли ответчиком при разработке программы цементирования и проведения лабораторных отчетов для вычисления времени загустевания цементного раствора требования рабочего проекта на строительство скважины № 29 Тагульского лицензионного участка? 4) Могли ли отклонения по фактической скорости закачки технологических жидкостей от установленной программы цементирования колонны «хвостовика» от 18.08.2017 привести к аварии – прихвату бурильного инструмента цементным камнем?». 1 октября 2018 года в материалы дела поступило экспертное заключение эксперта общества с ограниченной ответственностью «УралНИПИнефть» ФИО9 По результатам проведенного исследования экспертам даны следующие ответы: Ответ на вопрос № 1. Нарушений технологии цементирования колонны «хвостовика», способных привести к возникновению аварии, в ходе настоящей экспертизы не выявлено. Причиной аварии на скважине № 29 ФИО15 стало несрабатывание разъединительного устройства ООО «Везерфорд». Аргументов в пользу иных причин аварии, возникшей при цементировании потайной колонны хвостовика, из анализа предоставленных документальных материалов не вытекает. Ответ на вопрос № 2. Нет, обществом «Пермская сервисная компания «Буртехнологии» при оказании услуг по договору от 30.12.2016г №244/2016 не было допущено нарушений технических норм и правил как то: плана работ на спуск и цементирование потайной колонны «хвостовика», программы по цементированию колонны «хвостовика», проектной документации на строительство скважины, а так же иных, установленных законом нормы и правила работ по цементированию скважин. Ответ на вопрос № 3. Да, обществом «ПСК «Буртехнологии» время загустевания цементного раствора и объем продавочной жидкости (бурового раствора и технической воды) были рассчитаны правильно. Отклонений не выявлено. Ответчиком при разработке программы цементирования и проведения лабораторных отчетов для вычисления времени загустевания цементного раствора требования рабочего проекта на строительство скважины № 29 Тагульского лицензионного участка учтены. Расчеты, на основании информации полученной из указанного источника, выполнены в соответствии с требованиями нормативно-технической документации. Ответ на вопрос № 4. Нет, отклонения по фактической скорости закачки технологических жидкостей от установленной программой цементирования колонны «хвостовика» от 18.08.2017 не могли привести к аварии. В обоснование указанных выводов эксперт в пунктах 3.3 и 3.4 экспертного заключения указал следующее. Содержание, технологические решения, порядок проведения технологических процессов, объемы и параметры технологических жидкостей, указанные в программе на цементирование соответствуют требованиям нормативно-технической документации, применимой к процессу крепления глубоких нефтяных и газовых скважин. Кроме того, произведен анализ процессов подготовки к спуску, спуска и цементирования потайной колонны с выявлением отклонений от нормативной документации (пункт 3.3 заключения). На этапе цементирования потайной колонны хвостовика экспертом установлены отклонения по пункту 1.5 программы по цементированию, выраженные в снижении производительности закачки технологических жидкостей (пункт 3.4.3 заключения). Согласно диаграмме контроля технологических параметров цементирования от 21.08.2017 кривая давления в нагнетательной линии адекватно принимала характерные изменения в соответствии с каждым этапом процесса цементирования, в связи с чем эксперт пришел к выводу, что технологические жидкости, закаченные в скважину в процессе цементирования, не потеряли своих эксплуатационных свойств, проходя через забой, и не изменили площадь кольцевого зазора между обсадной колонной и стенками скважины. Снижение производительности и, соответственно, скорости закачки некоторых технологических жидкостей было вызвано особыми скважинными условиями, и на основании пункта 1.6.9 Программы, было предусмотрено ее разработчиком. На момент окончания процесса цементирования тампонажный раствор находился в циркуляции 130 минут. Согласно лабораторному отчету № 29-17к от 18.08.2017 время загустевания тампонажного раствора в скважинных условиях составляет 235 минут. При штатном срабатывании оборудования общества «Везерфорд» на процесс вымыва остатков тампонажного раствора осталось бы еще 90 минут; до наступления момента загустевания тампонажного раствора хватило бы прокачать объем в 108 м3, в то время как объем раствора, необходимый для очистки ствола скважины от остатков тампонажного раствора составил 68 м3.Таким образом, поскольку снижение скорости закачки технологических жидкостей не изменило порядок технологической процедуры цементирования и не вывело временной показатель процесса цементирования за пределы времени загустевания тампонажного раствора по анализу, то эти обстоятельства не могут расцениваться как нарушение. В заключении эксперт указал, что загустевание тамонажного раствора сопровождается повышением его вязкости и потерей текучести в связи с образованием пластичного тела с последующим затвердеванием, в связи с чем эксперт пришел к выводу, что в случае преждевременного загустевания тампонажного раствора в процессе закачки его в скважину, должна неизбежно произойти остановка движения (течения) тампонажного раствора, а, соответственно, и всех технологических жидкостей, располагающихся как перед, так и после тампонажного раствора. Следовательно, должен прекратиться и выход циркуляции скважинной жидкости, поскольку система не является закрытой и подразумевает естественное вытеснение. Так же, по причине прекращения движения жидкости в заколонном пространстве, при загустевании тампонажного раствора, неизбежно происходит рост давления, причем рост давления происходит неуклонно, даже при снижении скорости закачки. В свою очередь, согласно предоставленной документации, эксперт указал, что циркуляция, то есть движение жидкости в заколонном пространстве была на протяжении всего процесса цементирования; на основании диаграммы контроля технологических параметров цементирования ОК-127мм от 21.08.2017 необратимого роста давления в нагнетательной линии на протяжении всего процесса цементирования не отмечено; давление в нагнетательной линии адекватно изменялось в соответствии со скоростью закачки. С учетом изложенного, эксперт пришел к выводу, что признаков загустевания тампонажного раствора в процессе цементирования потайной колонны хвостовика не отмечено. Кроме того, в пункте 3.4.4 заключения эксперт произвел анализ процесса ликвидации аварии, возникшей при цементировании потайной колонны хвостовика, в ходе которого установил, что попытки отсоединения транспортировочной колонны после окончания цементирования сопровождались полным возвратом крутящего момента бурильной колонны. Данный факт указывает на жесткое, механическое зацепление ответной (нижней части бурильной колонны). Для жесткого удержания транспортировочной колонны при попытках ее отворота и подъема, в межколонном пространстве должен был сформироваться цементный камень. Сроки схватывания тампонажного раствора (формирование цементного камня) при температурах более 50°С превышают показатель времени загустевания в 1,5-5,0 раз. Если совершить допущение, что тампонажный раствор начал загустевать сразу после окончания процесса цементирования, то цементный камень, способный жестко удержать транспортировочную колонну сформировался бы не ранее чем через 45-60 минут после окончания цементирования. В то же время, согласно диаграмме контроля технических параметров бурения от 21.08.2017 при нагнетании жидкости в скважину был отмечен выход циркуляции. Данный факт свидетельствует о подвижности всех технологических жидкостей, в том числе и тампонажного раствора, находившихся на этот момент в трубном и затрубном пространствах. Таким образом, изложенное исключает возможность прихвата бурильной колонны цементным камнем. Согласно акту о результатах промывки после отворота транспортировочной колонны от 22.08.2017 на устье получен комплекс буферных жидкостей, которые были закачены в скважину в процессе цементирования. Показатели технологических жидкостей соответствует Программе. Таким образом, буферные жидкости, пройдя через забой скважины, сохранили свои эксплуатационные свойства и не могли оказывать негативные воздействия на процесс цементирования. Описанный в акте коллегиального осмотра спускового инструмента подвески хвостовика, поднятого из скважины № 29 ФИО15, характер нарушения элементов комплекта оборудования «Везерфорд», а так же тот факт, что интервал 3436,73-3437,57 м был обурен в течение длительного времени (210 минут согласно суточному рапорту бурового мастера от 06.11.2017) свидетельствует о том, что на момент обуривания поврежденные элементы (подъемный патрубок и плавающая шламозащита) находились в жестко зажатом положении. При этом, конструкция плавающей шламозащиты подразумевает ее свободное вращение на оси (паспорт изделия плавающей шламозащиты - п. 42 раздела 2.8 настоящей экспертизы); подъемный патрубок должен находиться в свободном состоянии, т.к. является частью извлекаемого оборудования и должен быть откручен в момент активации разъединительного устройства еще перед цементированием согласно пояснительной записке ФИО18 от 22.08.2017. С учетом изложенного, эксперт пришел к выводу, что разъединительное устройство до момента обуривания находилось в заклиненном состоянии; при обуривании, в том числе за счет существенного снижения нагрузки (с 75-80 тн. до 1,5тн) и длительного воздействия вращающего момента были созданы условия, при которых разъединительному устройству «Везерфорд» были переданы необходимый вращающий момент и количество оборотов для отворота. Таким образом, эксперт пришел к выводу, что нарушений технологии цементирования колонны «хвостовика», способных привести к возникновению аварии, в ходе настоящей экспертизы не выявлено; причиной аварии на скважине послужило несрабатывание разъединительного устройства общества «Везерфорд». Определениями от 3.10.2018, от 18.07.2019 для дачи пояснений по результатам проведения судебной экспертизы был вызван эксперт ФИО9 в судебные заседания, назначенные на 14.11.2018 и 2.09.2019. В судебных заседаниях экспертом даны пояснения, в материалы дела представлены ответы на вопросы сторон. Истец полагал, что выводы эксперта носят вероятностный характер, в связи с чем заключение эксперта является ненадлежащим доказательством и не может быть положено в основу решения суда. В опровержение выводов эксперта ФИО9, изложенных в заключении, истец представил в материалы дела рецензию от 17.04.2019 профессора, доктора технических наук ФИО16 на заключение судебной экспертизы, а также заключение специалистов общества «Научно-производственная экспертная компания «Ортис» от 15.04.2019. В представленной рецензии профессор ФИО16 указывает, что анализировал эксперт ФИО9 при проведении судебной экспертизы и к каким выводам пришел эксперт; относительно объема и плотности буферных жидкостей профессор ФИО16 ссылается на положения Инструкции по креплению нефтяных и газовых скважин и некорректность выводов эксперта ФИО9, указывая, что использованные буферные жидкости по составу не соответствуют рецептурам, указанным в инструкции. Кроме того, профессор ФИО16 указал, что проверочный расчет объема продавочной жидкости показал расхождение с расчетом, приведенным в программе цементирования; утверждая, что подготовка скважины к спуску колонны хвостовика соответствовала плану работ на спуск и цементирование, эксперт не обратил внимание на отсутствие проверки на совместимость последовательно закачиваемых технологических жидкостей. ФИО16, не соглашаясь с мнением ФИО9 относительно отсутствия нарушений технологии цементирования, способных привести к возникновению аварии, указывает, что в процессе цементирования были нарушения, которые могли привести к возникновению аварии, а именно: в начале процесса цементирования, когда общество «ПСК» «Буртехнологии» до выяснения причин роста давлений, корректировки гидравлической программы цементирования и согласования ее обществом «БНГРЭ», начало процесс цементирования, приведший к повышенным давлениям, преждевременному прекращению продавки до получения «СТОП» и оставлению большого цементного стакана; в невыполнении обществом «ПСК» «Буртехнологии» работ по корректировке гидравлической программы цементирования скважины с учетом фактических давлений при промывке и начале процесса цементирования. При этом, профессор ФИО16 подтверждает выводы эксперты ФИО9 о наличии нарушений при проведении работ на этапе подвешивания хвостовика в эксплуатационной колонне; верности вывода эксперта ФИО9 относительно расчета времени загустевания цементного раствора. Анализируя ответ эксперта ФИО19 на вопрос № 2 о допущенных обществом «ПСК «Буртехнологии» технических правил работ по цементированию, профессор ФИО16 ссылается на нарушение подрядчиком пункта 8.20 договора о необходимости уведомления заказчика при обнаружении возможных неблагоприятных последствий. Относительно ответа на вопрос № 4 профессор ФИО16 указал, на неверность полученного ответа по результатам судебной экспертизы, поскольку отклонение (снижение) скорости заказчики технологических жидкостей способствовали возникновению аварийной ситуации при цементировании за счет увеличения времени всей операции по цементированию, за счет усиления скорости выпадения утяжелителя в осадок из тяжелого буфера. Из содержания представленного истцом заключения специалистов общества «Научно-производственная экспертная компания «Ортис» ФИО20 и ФИО21 от 15.04.2019 следует, что экспертом ФИО9 при проведении исследований не были учтены составы буферных жидкостей, которые оказали существенное влияние на реологические параметры и живучесть тампонажного раствора; комментарии эксперта в отношении превышающих нагрузок на элементы подвески хвостовика в момент активации якорного устройства и элементы подвески хвостовика в момент активации якорного устройства и выводы о том, что работа оборудования общества «Везерфорд» в момент достижения проектного забоя протекала нештатно, не соответствуют представленным на исследование материалам; расчётное время всего процесса цементирования, которым оперирует в своём заключении эксперт, указано неверно; выводы, указанные в экспертном заключении, относительно невыявления фактов преждевременного схватывания цементного раствора опровергаются представленными на исследование материалами. В своем заключении специалисты пришли к выводу, что к инциденту на скважине № 29 Тагульского участка привело преждевременное загустевание цементного раствора, которому предшествовало следующее: не проведён лабораторный анализ на совместимость всех составов буферных жидкостей с цементным раствором; смешивание вытесняющего буфера с цементным раствором, как следствие увеличение его плотности, уменьшению времени прокачиваемости (загустевания); снижение производительности (расхода) цементировочных агрегатов практически в два раза на этапах закачки цементного раствора и продавочной жидкости, как результат - увеличение времени цементирования; некорректный расчёт (контроль) объёма продавки, в результате чего внутри «хвостовика» оставлен ненормативный цементный стакан. В опровержение доводов истца о необходимости проведения повторной и дополнительной экспертизы ответчик представил в материалы дела рецензию доктора технических наук, профессора кафедры бурения нефтяных и газовых скважин РГУ им. И.М. Губкина Подгорнова В.М. на заключение экспертизы, согласно которой экспертом ФИО9 проведен научный и практический анализ объектов исследований; общенаучная информация отражает базовые принципы процессов и режимов затворения, закачки, продавки тампонажных, буферных и продавочных растворов, принятые в отрасли, и не противоречит современным нормативным и регламентирующим документам, в связи с чем рецензируемое заключение эксперта ФИО9 является ясным по изложению, полным по исследованию инцидента, правильным с точки зрения современных представлений о процессах и явлениях при креплении скважин, объективным и научно-обоснованным. Истец, в свою очередь, представил в материалы дела 18.07.2019 письменные пояснения в отношении представленной ответчиком рецензии, содержание которых сводится к тому, что знание принципа работы и разгрузки подвесного устройства имеет значение для выводов о возможности заклинивания подвесного устройства при отсоединении его от транспортировочной колонны; однако, описание принципа работы подвесного устройства общества «Везерфорд» отсутствует в заключении судебной экспертизы. Указанные недочеты, по мнению истца, могли повлиять на результат судебной экспертизы и выводы эксперта при рассмотрении вопроса о наличии либо отсутствии преждевременного загустевания цемента/ наличия либо отсутствия заклинивания подвесного устройства хвостовика. Кроме того, истец указал, что протокол допроса эксперта ФИО9 в судебном заседании 14.11.2018 является доказательством по рассматриваемому делу, в связи с чем оценка заключения судебной экспертизы, выполненной ФИО9, не может быть произведена без взаимной связи с протоколом допроса эксперта и иных доказательств по делу, исследованных экспертом при подготовке заключения судебной экспертизы. Из разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенных в пункте 12 постановления от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» следует, что согласно положениям частей 4 и 5 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта не имеет для суда заранее установленной силы и подлежит оценке наряду с другими доказательствами. Суд оценивает доказательства, в том числе заключение эксперта, исходя из требований частей 1 и 2 статьи 71 Кодекса. При этом по результатам оценки доказательств суду необходимо привести мотивы, по которым он принимает или отвергает имеющиеся в деле доказательства (часть 7 статьи 71, пункт 2 части 4 статьи 170 АПК РФ). В силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. В соответствии с частями 1 - 5 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и связь доказательств в их совокупности. Доказательство признается арбитражным судом достоверным, если в результате его проверки и исследования выясняется, что содержащиеся в нем сведения соответствуют действительности. Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами. Никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы. Оценив представленное экспертное заключение с учетом дополнений к нему, суд полагает, что заключение соответствует требованиям, предъявляемым Арбитражным процессуальным кодексов Российской Федерации, не имеет противоречий и не вызывает сомнения в объективности изложенных в нем выводов. Доводы ответчика относительно того, что протокол судебного заседания является доказательством по делу и должен быть оценен судом в совокупности с заключением судебной экспертизы, судом отклоняются в силу следующего. Согласно части 1 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном настоящим Кодексом и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела. В силу части 2 указанной статьи в качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, консультации специалистов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы. В соответствии с частью 2 статьи 155 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пунктом 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.02.2011 № 12 «О некоторых вопросах применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации» протокол судебного заседания является дополнительным средством фиксирования данных о ходе судебного заседания. С учетом изложенного, экспертное заключение, подготовленное экспертом ФИО9, на основании направленных судом на экспертизу документов, является достаточным доказательством установления отсутствия вины ответчика в причинах аварии. Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 13 постановления № 23 от 04.04.2014 заключение эксперта по результатам проведения судебной экспертизы, назначенной при рассмотрении иного судебного дела, а равно заключение эксперта, полученное по результатам проведения внесудебной экспертизы, не могут признаваться экспертными заключениями по рассматриваемому делу. Такое заключение может быть признано судом иным документом, допускаемым в качестве доказательства в соответствии со статьей 89 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Суд к рецензии профессора ФИО16 относится критически, поскольку указанное лицо осуществляло подготовку досудебного технического заключения на возмездной основе на основании заключенного с истцом договора; кроме того, выводы профессора ФИО16 в представленной рецензии носят вероятностный характер о том, что могло послужить причиной аварии в процессе цементирования. Заключение специалистов ФИО20 и ФИО22, содержащее выводы о непроведении судебным экспертом ФИО9 исследования составов буферных жидкостей, указанных в программе цементирования, которые, по мнению специалистов, могут оказать влияние на поведение цементного раствора в скважине, в частности на то, что отмывающий буфер, который при смешивании с цементным раствором является ускорителем схватывания цементного раствора, также не может быть принято во внимание судом, поскольку содержит вероятностные выводы. Таким образом, представленные истцом заключения не приняты судом в качестве надлежащих и допустимых доказательств по делу в связи с тем, что сделанные экспертами выводы по поставленным вопросам носят вероятностный характер, однозначных причин возникновения аварии в заключениях и в рецензии не установлено. Кроме того, истец и третье лицо, считая заключение судебной экспертизы ненадлежащим доказательством, заявили ходатайство о проведении повторной экспертизы. Основанием для заявления данного ходатайства явились следующие причины: несоответствие выводов эксперта выводам, сделанным внесудебной экспертизой, а также сомнением в выводах эксперта ввиду отсутствия в заключении описания и состава подвесного устройства. В частности, истец и третье лицо в своих возражениях ссылались на необоснованность выводов эксперта о нарушении условий эксплуатации элементов оборудования общества «Везерфорд», выраженное в превышении сжимающей нагрузки, о неразъединении транспортировочной колонны и колонны хвостовика. Ходатайство о назначении повторной экспертизы рассмотрено судом в судебном заседании 25.03.2019 и отклонено. При этом, истцом в судебном заседании 25.03.2019 заявлено ходатайство о назначении новой экспертизы в связи с недостаточно полным исследованием экспертом ФИО9 вопроса о нештатной работе оборудования подвесного устройства на предмет, были ли допущены обществом «Везерфорд» нарушения технических регламентов выполнения работ, которые могли привести к аварии, кто из лиц, участвующих в работах по спуску и цементированию подвесного устройства ответственен за возникновение нештатной ситуации с оборудованием общества «Везерфорд». В соответствии с частью 2 статьи 87 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречий в выводах эксперта или комиссии экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, проведение которой поручается другому эксперту или другой комиссии экспертов. Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 09.03.2011 № 13765/2011 по делу № А63-17407/2009, судебная экспертиза назначается судом в случаях, когда вопросы права нельзя разрешить без оценки фактов, для установления которых требуются специальные познания. Если необходимость или возможность проведения экспертизы отсутствует, суд оказывает в ходатайстве о назначении судебной экспертизы. Таким образом, ходатайство о назначении экспертизы суд разрешает самостоятельно с учетом особенностей предмета доказывания, содержания представленных в дело доказательств и процессуальных позиций сторон. Учитывая, что: - ответчиком по настоящему спору является общество «ПСК «Буртехнологии», с которым истцом заключены договоры на выполнение работ по подготовке бурового раствора и оказание услуг по инженерно-техническому сопровождению цементирования при строительстве скважины; - оценка фактов, требующая специальных познаний относительно того, могли ли действия (бездействие) ответчика явиться причиной аварии, отражена в заключении судебной экспертизы, подготовленной экспертом ФИО9; сомнений в обоснованности указанного заключения или наличия противоречий в выводах эксперта у суда не возникло; - в предмет доказывания по настоящему делу не входят установление обстоятельств о работе оборудования подвесного устройства общества «Везерфорд», в связи с тем, что стороной по делу указанное лицо не является, и в силу договорных обязательств и требований действующего законодательства ответчик и третье лицо солидарной ответственности за действия друг друга не несут, - суд полагает, что необходимость в назначении новой экспертизы по указанным истцом вопросам отсутствует, в связи с чем в судебном заседании 16.05.2019 в удовлетворении ходатайства о проведении новой экспертизы было отказано. При этом, с учетом поступивших возражений суд полагает выводы эксперта ФИО9 относительно работы оборудования подвесного устройства общества «Везерфорд» недостаточно обоснованными, что не позволяет суду прийти к выводу о наличии вины третьего лица в причинах аварии. Вместе с тем, указанные обстоятельства с учетом предмета и сторон спора не входят в предмет доказывания по настоящему делу и не имеют правового значения для установления невиновности ответчика в причинах аварии. Представленное истцом 20.09.2019 в материалы дела экспертное заключение эксперта ФИО23, выполненное по делу № А33-7976/2019, в части выводов эксперта о причинах аварии, судом не принимается, поскольку указанное заключение признано судом недопустимым доказательством по делу № А33-7976/2019, поскольку установление причин аварии не входило в предмет исследования по выделенному производству. Как было отмечено ранее, согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в постановлении от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства (пункт 1 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ). Если иное не предусмотрено законом или договором, убытки подлежат возмещению в полном размере: в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом (статья 15, пункт 2 статьи 393 ГК РФ). Если иное не установлено законом, использование кредитором иных способов защиты нарушенных прав, предусмотренных законом или договором, не лишает его права требовать от должника возмещения убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства (пункт 1 статьи 393 ГК РФ). Согласно статьям 15, 393 ГК РФ в состав убытков входят реальный ущерб и упущенная выгода. Под реальным ущербом понимаются расходы, которые кредитор произвел или должен будет произвести для восстановления нарушенного права, а также утрата или повреждение его имущества (пункт 2 указанного постановления). По смыслу статей 15 и 393 ГК РФ, кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 ГК РФ). При установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками необходимо учитывать, в частности, то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается. Должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, не лишен возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков. Вина должника в нарушении обязательства предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства доказывается должником (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). Таким образом, обращаясь в суд с иском о взыскании убытков в виде реального ущерба, истец обязан представить доказательства, подтверждающие наличие убытков, их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательств ответчиком и названными убытками. Обращаясь в суд с исковым заявлением, истец просил взыскать с ответчика убытки, понесенные истцом в результате ликвидации последствий аварии на скважине, в том числе: за время простоя, на приобретение сырья и материалов, зарплату, амортизацию основных средств, расходы на текущий ремонт, на налоги и сборы, геолого-разведочные работы, транспортные услуги, прочие работы/ услуги промышленного характера, связь, затраты по арендной плате, страхование, прочие затраты. В обоснование наличия убытков и их размера истец представил в материалы дела первичные документы, свидетельствующие о произведенных истцом затратах для производства работ на скважине по ликвидации последствий аварии. Ответчик факт понесенных истцом расходов по ликвидации последствий аварии не оспаривал, однако, возражал относительно взыскания с него убытков, полагая, что обязательства по договору исполнил надлежащим образом, в связи с чем противоправность действий и причинно-следственна связь с причиненными убытками отсутствует. Как следует из пояснений сторон и содержания представленных в материалы дела документов, ответчиком разработана и согласована с заказчиком программа цементирования на скважине, инженер общества «ПСК «Буртехнологии» анализирован и оптимизировал программу цементирования вплоть до процесса подготовки к спуску обсадной колонны, оптимизация программы проходила под контролем представителей заказчика - общества «БНГРЭ» и общества «РН-Ванкор», отклонение фактических давлений от расчетных выявилось только после спуска обсадной колонны хвостовика при финальной промывке, инженер действовал строго в рамках программы по цементированию; в соответствии с пунктом 8.3 договора ответчиком произведены анализы тампонажных растворов; перед началом оказания услуг заказчику представлен подтверждающий тест, что подтверждает лабораторный отчет № 29-17к от 16-18.08.2018; в соответствии с пунктом 8.28 договора ответчик обеспечил проведение лабораторного контроля качества цементного раствора на Ванкорском месторождении согласно лабораторному тесту от 14.09.2017. Кроме того, по результатам судебной экспертизы эксперт ФИО9 установил, что нарушений технологии цементирования колонны «хвостовика», способных привести к возникновению аварии, в ходе экспертизы не выявлено; обществом «ПСК «Буртехнологии» не было допущено нарушений технических норм и правил: плана работ на спуск и цементирование потайной колонны «хвостовика», программы по цементированию колонны «хвостовика», проектной документации на строительство скважины, а так же иных, установленных законом нормы и правила работ по цементированию скважин. При этом, эксперт установил, что время загустевания цементного раствора и объем продавочной жидкости (бурового раствора и технической воды) рассчитаны обществом «ПСК «Буртехнологии» правильно; при разработке программы цементирования и проведения лабораторных отчетов ответчиком учтены требования рабочего проекта на строительство скважины для вычисления времени загустевания цементного раствора. Расчеты на основании информации, полученной из указанного источника, выполнены в соответствии с требованиями нормативно-технической документации. Выявленные отклонения по фактической скорости закачки технологических жидкостей от установленной программой цементирования колонны «хвостовика» не могли привести к аварии. Наравне с иным, при производстве судебной экспертизы на основании направленных на экспертизу документов эксперт пришел к выводу, что все технологические жидкости, закаченные в скважину в процессе цементирования, не потеряли своих эксплуатационных свойств; согласно диаграмме контроля технологических параметров бурения от 21.08.2017 при нагнетании жидкости в скважину отмечен выход циркуляции, что свидетельствует о подвижности всех технологических жидкостей, в том числе и тампонажного раствора, находящегося в трубном и затрубном пространстве и исключает даже теоретическую возможность прихвата бурильной колонным цементным камнем. На основании изложенного суд пришел к выводу о недоказанности истцом причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика при исполнении договорных обязательств и возникшей аварией, ликвидация которой повлекла возникновение заявленных ко взысканию убытков. При этом, неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей в предусмотренных договором случаях не исключает возможность привлечения стороны договора к ответственности в виде взыскания штрафа. Согласно статьям 11 и 12 Гражданского кодекса Российской Федерации судебной защите подлежат нарушенные или оспоренные гражданские права юридического лица. Поскольку судом не установлено нарушение ответчиком законных прав и интересов истца, истец не доказал совершение подрядчиком правонарушения, за которое он может быть привлечен к ответственности в виде взыскания убытков, возникших в результате ненадлежащих действий (бездействия) ответчика, а также наличие причинной связи между действиями (бездействием) ответчика по подготовке буровых растворов и инженерно-технического сопровождения цементирования и названными убытками, требования о взыскании с ответчика 86 294 300 руб. убытков в связи с ликвидацией последствий аварии являются необоснованными и удовлетворению не подлежат. Согласно части 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны. Государственная пошлина за рассмотрение искового заявления на сумму 86 294 300 руб. составляет 200 000 руб., которая уплачена истцом при обращении в суд с исковым заявлением платежным поручением № 2230 от 09.04.2018. Принимая во внимание указанные обстоятельства, учитывая результат рассмотрения настоящего спора (отказ в удовлетворении исковых требований), судебные расхода по оплате государственной пошлины суд относит на сторону истца. Наравне с иным, судом установлена фиксированная стоимость судебной экспертизы в размере 55 000 руб. Ответчик платежным поручением № 2296 от 03.07.2018 внес на депозитный счет суда 60 000 руб., 55 000 руб. из которых подлежат выплате экспертной организации. Таким образом, судебные расходы по оплате судебной экспертизы в размере 55 000 руб. подлежат взысканию с истца в пользу ответчика. Настоящее решение выполнено в форме электронного документа, подписано усиленной квалифицированной электронной подписью судьи и считается направленным лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа (код доступа - ). По ходатайству лиц, участвующих в деле, копии решения на бумажном носителе могут быть направлены им в пятидневный срок со дня поступления соответствующего ходатайства заказным письмом с уведомлением о вручении или вручены им под расписку. Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Красноярского края В удовлетворении исковых требований отказать. Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Байкитская нефтегазоразведочная экспедиция» в пользу общества с ограниченной ответственностью «Пермская сервисная компания «Буртехнологии» 55 000 руб. расходов по оплате судебной экспертизы платежным поручением № 2296 от 03.07.2018. Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края. Судья Е.Р. Смольникова Суд:АС Красноярского края (подробнее)Истцы:Ответчики:ООО "Байкитская нефтегазоразведочная экспедиция" (ИНН: 8801011908) (подробнее)ООО "ПЕРМСКАЯ СЕРВИСНАЯ КОМПАНИЯ "БУРТЕХНОЛОГИИ" (ИНН: 5908024608) (подробнее) Иные лица:АС Тюменкой области (подробнее)ЗАО "УралНИПИнефть" (подробнее) Краевой фонд науки (подробнее) ООО "Везерфорд" (подробнее) ООО Эксперту "УралНИПИнефть" Щербичу Н.Е. (подробнее) Тюменский индустриальный университет (подробнее) Судьи дела:Сысоева О.В. (судья) (подробнее)Последние документы по делу:Судебная практика по:Упущенная выгодаСудебная практика по применению норм ст. 15, 393 ГК РФ Взыскание убытков Судебная практика по применению нормы ст. 393 ГК РФ
По договору подряда Судебная практика по применению норм ст. 702, 703 ГК РФ
Возмещение убытков Судебная практика по применению нормы ст. 15 ГК РФ |
