Постановление от 18 февраля 2025 г. по делу № А56-22050/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

19 февраля 2025 года

Дело №

А56-22050/2020

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Зарочинцевой Е.В., судей Колесниковой С.Г., Мирошниченко В.В.,

при участии от ФИО1 представителя ФИО2 (доверенность от 15.11.2024), от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Нефтегазстрой» ФИО3 представителя ФИО4 (доверенность от 04.10.2024),

рассмотрев 12.02.2025 в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Нефтегазстрой» Мощонского Ильи Николаевича на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.08.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2024 по делу № А56-22050/2020/суб1,

у с т а н о в и л:

В рамках дела о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Нефтегазстрой», адрес: 196006, Санкт-Петербург, Заставская ул., д. 33, лит. ТА, пом. 1Н, пом. № 1066, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество), в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от конкурсного управляющего ФИО3 поступило заявление о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением суда первой инстанции от 16.02.2024 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно его предмета, привлечен финансовый управляющий ФИО1 ФИО5.

Определением суда первой инстанции от 23.08.2024, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2024, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе Мощонский И.Н., ссылаясь на неправильное применение судами норм материального и процессуального права, неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения дела, просит отменить определение от 23.08.2024 и постановление от 03.12.2024, принять по делу новый судебный акт, которым удовлетворить заявление.

Податель жалобы полагает, что непередача ему документации должника от предыдущего конкурсного управляющего ФИО6 может косвенно свидетельствовать о ее непередаче от ФИО1 ФИО6; на 31.12.2019 должник отвечал признакам недостаточности имущества, следовательно, обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом ответчик должен был исполнить в течение месяца с указанной даты, то есть не позднее 30.01.2020.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО1 просит оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

В судебном заседании представитель ФИО3 поддержал доводы кассационной жалобы, представитель ФИО1 просил отказать в ее удовлетворении.

Иные участвующие в деле лица, надлежаще извещенные о времени и месте судебного заседания, явку своих представителей не обеспечили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов обособленного спора, в качестве оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности ФИО3 указал невозможность полного погашения требований кредиторов вследствие действий и бездействия ФИО1, а также неисполнение им обязанности по подаче заявления о признании Общества банкротом.

Согласно сведениям из единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 26.12.2017; ФИО1 с 26.12.2017 по 05.08.2019 являлся единственным участником Общества, с 06.08.2019 по настоящее время является участником с долей в размере 51 % уставного капитала; в период с 01.03.2018 по 26.11.2020 (дату открытия конкурсного производства) ФИО1 исполнял обязанности руководителя должника.

В обоснование заявления ФИО3 сослался на подготовленный временным управляющим ФИО6 анализ финансового состояния должника за период с 31.12.2017 по 31.12.2019, из которого следует, что в этот период Общество не имело собственных средств для бесперебойного ведения производственного процесса, а также на показатели бухгалтерского баланса Общества на 31.12.2019, согласно которым на указанную дату активы должника составляли 346 866 000 руб., обязательства – около 450 млн руб.; отметил, что обязанность обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом возникла у ФИО1 не позднее 30.01.2020 с учетом показателей бухгалтерского баланса Общества на 31.12.2019.

По мнению заявителя, ФИО1, заведомо зная о недостаточности имущества должника для исполнения обязательств, продолжал принимать на себя обязательства без перспективы их исполнения.

Возражая против требований конкурсного управляющего, ФИО1 указал на отсутствие в заявлении конкурсного управляющего ссылок на какие-либо обстоятельства, позволяющие применять презумпции, приведенные в пункте 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); передачу всех документов Общества временному (в копиях) и конкурсному управляющим, о чем свидетельствует отсутствие в производстве суда первой инстанции поданных ими заявлений об истребовании документов у ФИО1; необоснованность заявления в части, основанной на статье 61.12 Закона о банкротстве, поскольку не приведено обязательств должника, возникших после указанной конкурсным управляющим даты (30.01.2020), что само по себе является основанием для отказа в удовлетворении заявления в соответствующей части.

Относительно утверждений конкурсного управляющего о неудовлетворительном финансовом состоянии должника на 31.12.2019 ФИО1 сообщил следующее.

Общество являлось субподрядчиком в рамках договора субподряда от 12.10.2018 № КР/АЧ-01/ГЭС-06/НГС (далее – Договор) с дополнительными соглашениями от 21.11.2018 № 1, от 25.02.2019 № 2, от 24.04.2019 № 3, от 30.04.2019 № 4, от 23.07.2019 № 5, от 31.12.2019 № 6; определением суда первой инстанции от 22.06.2021 по обособленному спору «тр42» установлено, что в пользу Общества от общества с ограниченной ответственностью «ГазЭнергоСтрой» поступило 453 468 956,93 руб. за выполненные по состоянию на 31.12.2019 по Договору работы на общую сумму 642 982 202,28 руб. (25 % от стоимости работ удержано); в ходе выполнения работ по Договору большая часть активов была потрачена или утрачена, в частности, транспортные средства и техника были похищены неустановленными лицами, о чем представитель Общества своевременно заявил в правоохранительные органы, однако в возбуждении уголовного дела было отказано (постановление от 30.07.2020 оперуполномоченного ОЭБиПК ОМВД России по г. Новому Уренгою); иные транспортные средства и техника были изъяты лизингодателями в связи с неуплатой лизинговых платежей, что подтверждено представленными в материалы дела актами (том дела 84, обратная сторона листа 154 – приложения к отзыву ответчика).

ФИО1 отметил, что решением Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 23.12.2019 по делу № А81-8619/2019 по заявлению Общества признано недействительным и отменено решение Управления Федеральной антимонопольной службы по Ямало-Ненецкому автономному округу от 13.08.2019 № РНП 89-006/223-2019 по факту уклонения Общества от заключения договора и включения Общества в реестр недобросовестных поставщиков.

Как следует из этого решения, судом установлено, что Общество, будучи победителем конкурса, предметом которого являлось (дословно): «Выполнение строительно-монтажных работ по объекту «Реконструкция склада ГСМ, ДЭГа и метанола Ямбургского ГКМ» для нужд общества с ограниченной ответственностью «Газпром добыча Ямбург» (для субъектов малого и среднего предпринимательства) (19/1.5/0028325/ДЯмбург)» с начальной (максимальной) ценой 77 360 673,76 руб., отказалось заключать договор, поскольку руководством Общества, проявившим должную осмотрительность и добросовестность, установлено, что у заказчика отсутствовал договор аренды земельного участка, на котором планировалось проведение работ; заказчик счел отказ от заключения договора основанием для включения Общества в реестр недобросовестных поставщиков, что, в свою очередь, повлекло за собой затруднение ведения должником хозяйственной деятельности и улучшения финансовой динамики.

ФИО1 представил в материалы дела письма от 28.01.2020 № 47, от 19.03.2020 № 73 общества с ограниченной ответственностью «Специализированный застройщик «Антарес», адрес: 629305, Ямало-Ненецкий автономный округ, <...>, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Фирма). В первом письме генеральный директор Фирмы ФИО7 сообщил о намерении заключить с Обществом договор подряда на выполнение комплекса работ на 398 млн руб., во втором письме – об отзыве предложения о заключении договора в связи с возбуждением дела о банкротстве Общества.

Ответчик также представил заключение специалиста ФИО8 от 04.06.2024 № Б-7/05, согласно которому Общество стало неплатежеспособным в период с декабря 2018 по сентябрь 2019 года в ходе выполнения работ, в том числе по Договору в связи с превышением расходов на выполнение работ их стоимости, кассовыми «разрывами», обусловленными непринятием работ и их неоплатой со стороны заказчика, переносом заказчиком работ на более поздний срок и неисполнением им обязательств по поставке материалов.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды исходили исходили из того, что объективно несостоятельность должника в большей степени повлекло ненадлежащее исполнение обязательств заказчиком по договору № КР/АЧ-01/ГЭС-06 от 12.10.2018, имелись также внешние негативные факторы, повлекшие отрицательный финансовый результат.

Суды также пришли к выводу, что конкурсным управляющим неверно определена дата объективного банкротства, в связи с чем основания для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве отсутствуют. Заявителем не доказана совокупность обстоятельств, необходимых в силу статьи 9 Закона о банкротстве для привлечения руководителя к субсидиарной ответственности.

Между тем суды не учли следующее.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Суды первой и апелляционной инстанций указали, что с учетом объяснений ФИО1 на 31.12.2019 он мог рассчитывать на улучшение финансового состояния с учетом выполнения работ по Договору и ведения переговоров о заключении новых договоров подряда; ФИО3 не доказал факт возникновения у должника обязательств после указанной им даты (30.01.2020), не позднее которой ФИО1 должен был обратиться в суд с заявлением о признании Общества банкротом.

Суд кассационной инстанции критически относится к выводу о том, что ФИО1, действуя разумно и добросовестно, 31.12.2019 мог рассчитывать на улучшение финансового состояния Общества.

Согласно пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер ответственности в соответствии с пунктом 1 данной статьи равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 – 4 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом).

Таким образом, к числу юридически значимых обстоятельств, входящих в предмет доказывания по данному основанию, относится не только дата наступления у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, но и объем обязательств, возникший у должника перед обманутыми руководителем кредиторами.

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 02.02.2024 N 305-ЭС19-27802(6,7,8,9) по делу № А40-166456/2018.

Вместе с тем, судами указанные обстоятельства не были исследованы.

В отношении выводов об отсутствии иных оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, в том числе за непередачу документации должника управляющему, суд округа обращает внимание на следующее.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

ФИО3 указал, что несостоятельность Общества обусловлена действиями и (или) бездействием ФИО1, в том числе с учетом презумпций, приведенных пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, поскольку ФИО1 является лицом, контролировавшим Общество со дня его государственной регистрации.

Отклоняя доводы ФИО3, суд первой инстанции указал, что предыдущий конкурсный управляющий ФИО6 не обращался в суд с заявлением об истребовании документации у ФИО1, поэтому он не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по соответствующему основанию.

Суд кассационной находит данный вывод преждевременным.

В соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Разрешая вопрос о наличии причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролировавших общество лиц и несостоятельностью последнего суды неверно распределили бремя доказывания и не учли положения подпунктов 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, а также разъяснения, приведенные в пункте 24 Постановления № 53, согласно которым такая причинно-следственная связь предполагается в случае непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации руководителем должника, а также другими лицами, у которых документация фактически находится. Управляющий должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документов повлияло на проведение процедур банкротства, а привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника. Упомянутая презумпция наличия причинно-следственной связи не может быть применена, если необходимая документация (информация) передана арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Вступившим в законную силу определением суда первой инстанции от 16.02.2024 по обособленному спору «истр2» ходатайство ФИО3 об истребовании от ФИО6 документации Общества удовлетворено.

Факт передачи ФИО1 ФИО6 документов Общества не подтвержден и установлен судами с учетом объяснений ответчика, которые в отсутствие убедительных доказательств (акта приема-передачи, описи почтового отправления и др.) не могут исключать ответственности контролирующего лица за неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документов должника.

Вопреки позиции ФИО1, отсутствие вступившего в законную силу судебного акта об истребовании у него документации Общества само по себе не свидетельствует о состоявшейся передаче такой документации конкурсному управляющему должника.

По состоянию на 31.12.2019 активы должника составляли 346 866 000 руб., через три месяца (23.03.2020) возбуждено производство по делу о банкротстве Общества, при этом какое-либо имущество в конкурсную массу не поступило, а в реестр требований кредиторов должника включены требования кредиторов, суммарно превышающие 430 млн руб.

При таких обстоятельствах именно на ФИО1 возложено бремя опровержения утверждения ФИО3 о доведении Общества до состояния объективного банкротства, поскольку все необходимые для этого сведения и доказательства находились или должны были находиться у бывшего мажоритарного участника и руководителя Общества ФИО1

При этом суд кассационной инстанции не может согласиться с выводами судов об отсутствии об отсутствии вины ФИО1 в доведении Общества до банкротства со ссылкой на заключение специалиста от 04.06.2024 № Б-7/05, поскольку названное заключение содержит выводы специалиста, которые сделаны на основании анализа сведений о деятельности должника в период с декабря 2018 по сентябрь 2019 года. Однако, как отмечалось ранее, по состоянию на 31.12.2019 должник владел активами в размере 346 866 000 руб., следовательно, их утрата произошла позднее сентября 2019 года.

Расходование и (или) хищение активов должника в ходе выполнения работ по Договору, обусловившее несостоятельность Общества, не подтверждены достаточными доказательствами.

Ввиду отсутствия документации должника и всех сведений о его хозяйственной деятельности ФИО3 лишен возможности восстановить хронологию событий, предшествующих банкротству Общества и приведших к нему должника, а также установить виновных лиц и предъявить к ним мотивированное заявление о привлечении к субсидиарной ответственности за совершение конкретных правонарушений.

По этой причине с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве приведены презумпции, облегчающие процесс доказывания состава правонарушения.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующего лица привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующего лица в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующего лица от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).

Кроме того, такой правовой подход к вопросу о распределении бремени доказывания при рассмотрении иска (обособленного спора) о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности соответствует актуальной судебной практике (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 02.07.2024 № 303-ЭС24-372, от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809, от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091).

Поскольку факт передачи ФИО1 ФИО3 документов Общества не подтвержден материалами дела, ответчик не привел объяснений, свидетельствующих о наличии объективных причин, по которым передача документации или представление доказательств такой передачи невозможны, суд первой инстанции преждевременно отказал в удовлетворении заявления ФИО3

Допущенные судом первой инстанции нарушения не устранены судом апелляционной инстанции.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд кассационной инстанции пришел к выводу, что обжалуемые судебные акты не могут быть признаны законными и обоснованными, в связи с чем подлежат отмене.

Поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка представленных в материалы дела доказательств, установление всех имеющих значение для дела обстоятельств, что невозможно в арбитражном суде кассационной инстанции в силу его полномочий, дело в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 АПК РФ подлежит направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

При новом рассмотрении обособленного спора суду первой инстанции следует учесть изложенное, установить имели ли место со стороны ответчика действия, направленные на ограничение доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, полно и всесторонне исследовать и оценить имеющиеся в материалах дела доказательства, правильно распределить бремя доказывания, при необходимости принять меры к получению дополнительных доказательств и выяснению обстоятельств для принятия законного и обоснованного судебного акта.

Руководствуясь статьями 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.08.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2024 по делу № А56-22050/2020/суб1 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.

Председательствующий

Е.В. Зарочинцева

Судьи

С.Г. Колесникова

В.В. Мирошниченко