Постановление от 11 апреля 2023 г. по делу № А40-20199/2022

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

11.04.2023

Дело № А40-20199/2022


Резолютивная часть постановления объявлена 06.04.2023

Полный текст постановления изготовлен 11.04.2023


Арбитражный суд Московского округа

в составе председательствующего судьи Зверевой Е.А.

судей Зеньковой Е.Л., Дербенева А.А.

при участии в судебном заседании:

-от ФИО1-ФИО2-дов. от 16.03.2022

рассмотрев 06.04.2023 в судебном заседании кассационную жалобу

ФИО1

на определение от 04.10.2022

Арбитражного суда города Москвы,

постановление от 27.01.2023

Девятого арбитражного апелляционного суда

об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности по

обязательствам ООО «Рациола»



УСТАНОВИЛ:

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление ООО "Имма" о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО "Рациола".

Определением суда от 14.09.2022 (дата объявления резолютивной части) произведена замена истца ООО "Имма" на правопреемника ФИО1.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 04.10.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2023, ФИО1 отказано в удовлетворении заявления о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности.

Не согласившись с судебными актами, истец обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, указав на несоответствие выводов судов, содержащихся в судебных актах, фактическим обстоятельствам дела, неправильное применение судами норм права.

До начала судебного заседания в материалы дела поступил письменный отзыв на кассационную жалобу от ФИО3 с просьбой отказать в удовлетворении кассационной жалобы.

В судебном заседании представитель истца поддержал доводы кассационной жалобы.

Иные участвующие в деле лица своих представителей в арбитражный суд округа не направили, что, согласно ч. 3 ст. 284 АПК РФ, не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Обсудив доводы кассационной жалобы и отзыва на нее, заслушав представителя истца, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Как установлено судами, а также усматривается из материалов дела, между ООО "Имма" (арендодатель) и ООО "Рациола" (арендатор) был заключен договор от 22.11.2017 № 22/11/2017 аренды нежилого помещения.

Соглашением от 23.08.2018 стороны расторгли договор аренды с 30.09.2018 (последний день аренды).

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Москвы от 07.02.2020 по делу № А40-284270/18 исковое заявление ООО "Имма" удовлетворено, взысканы с должника в пользу заявителя денежные средства в размере основной задолженности - 960 151,43 руб., пени в размере - 536 187,49 руб., пени, начисленные на сумму долга 960 151,43 руб. в размере 0,5% от суммы долга за каждый день просрочки с 20.11.2018 по дату фактической оплаты задолженности, а также расходы по оплате государственной пошлины в сумме 15 844 руб.

ООО "Имма" обратилось в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании ООО "Рациола" несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 20.12.2021 по делу № А40-199655/21 производство по делу о признании несостоятельным (банкротом) ООО "Рациола" было прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему (абзац 8 п. 1 ст. 57 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)").

Обращаясь в суд с настоящим заявлением, заявитель связывает невозможность погашения требований кредиторов ООО "Рациола" со следующими обстоятельствами:

- сдача последней отчетности ООО " Рациола " в 2017 году как доказательство наличия основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по п. п. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве;

- внесение в ЕГРЮЛ в отношении ООО " Рациола " сведений о недостоверности (ГРН 2207712738319 от 26.11.2020) как доказательство наличия основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по абз. 2 пп. 5 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Суды указали на то, что согласно сведениям ЕГРЮЛ ФИО3 с 13.01.2016 (дата регистрации общества) по 23.09.2021 (дата исключения общества из ЕГРЮЛ) являлся руководителем и единственным участником (учредителем) ООО "Рациола".

Таким образом, в силу положений ст. 61.10 Закона о банкротстве ФИО3 является контролирующим должника лицом.

Суды, отказывая в удовлетворении заявления ФИО1 о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности, исходили из недоказанности совокупности обязательных условий, при наличии которых возможно привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Между тем, суд кассационной инстанции не может согласиться с выводами судов, учитывая их преждевременность.

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 1 статьи 61.11 действующей редакции Закона о банкротстве, по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству - обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав).

Контролирующее должника лицо не отвечает за вред, причиненный имущественным правам кредиторов, если докажет, что действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Таким образом, бремя доказывания добросовестности и разумности действий названных лиц возлагается на этих лиц, поскольку причинение ими вреда кредиторам презюмируется.

В связи с чем, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

Исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671).

Что касается процессуальной деятельности суда по распределению бремени доказывания по данной категории дел, то в соответствии с положениям части 3 статьи 9, части 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации она должна осуществляться с учетом необходимости выравнивания объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания, которыми обладают контролирующее должника лицо и кредитор.

Предъявляя иск к контролирующему лицу, кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов. В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 постановления № 53).

При этом суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).

Приведенные положения законодательства, определяющие основания для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, а также особенности распределения бремени доказывания по данной категории споров не были учтены судами.

В рассматриваемом случае суды пришли к выводу о том, что удовлетворение или невозможность удовлетворения имущественных требований ООО "Имма", подтвержденных решением Арбитражного суда г. Москвы от 07.02.2020 по делу № А40-284270/18, зависит не от самого факта имевшихся в ЕГРЮЛ недостоверных сведений в отношении ООО " Рациола ", и не от исключения ООО " Рациола " из ЕГРЮЛ вследствие непредставления ФИО3 бухгалтерской отчетности до принятия регистрирующим органом решения об исключении должника из ЕГРЮЛ, а от наличия у должника активов (имущества и имущественных прав), за счет которых такое удовлетворение могло бы быть осуществлено.

Вместе с тем, в данном случае суды, отказывая в удовлетворении заявления истца, не учли, что по факту блокировали ему возможность получить денежную сумму, которая была присуждена вступившим в законную силу судебным актом.

В рассматриваемой ситуации судам следовало проверить, принимались ли со стороны ответчика, как руководителя должника, действенные меры по погашению долга перед истцом, а также выяснить мотивы ответчика, по которым он не пытался предотвратить исключения должника из реестра юридических сил.

Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 07.02.2023 № по делу о проверке конституционности подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Федерального Закона "О несостоятельности (банкротстве)" и пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой гражданина И.И. Покуля, сформулирована правовая позиция о распределении бремени доказывания при рассмотрении споров о привлечении к субсидиарной ответственности в случае прекращения производства по делу о банкротстве в виду недостаточности денежных средств для финансирования банкротства должника.

Так Конституционный Суд Российской Федерации в указанном Постановлении указал на то, что при обращении в суд с основанным на подпункте 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве и пункте 3.1 статьи 3 Закона об ООО требованием о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, когда производство по делу о банкротстве прекращено судом на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства), доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо, объективно затруднено.

Кредитор, в отличие от кредитора в деле о банкротстве, не получает содействия арбитражного управляющего в защите своих прав.

Это выражается (помимо не предъявления арбитражным управляющим требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и требований об оспаривании сделок должника по правилам главы III.1 Закона о банкротстве) в неполучении от него необходимой информации о должнике, включая сведения об имуществе, о сделках и действиях, способной подтвердить недобросовестность и неразумность контролирующих лиц, в том числе о сделках (подозрительные сделки и сделки с предпочтением), с совершением которых закон связывает установление в пользу кредитора определенных презумпций.

В отличие от арбитражного управляющего как облеченного публичными функциями специалиста, кредитор не наделен правом направлять обязательные к исполнению запросы о хозяйственной деятельности должника физическим и юридическим лицам, государственным органам, органам управления государственными внебюджетными фондами и органам местного самоуправления и получать от них в том числе сведения, составляющие служебную, коммерческую и банковскую тайну (абзацы седьмой и десятый пункта 1 статьи 20.3 Закона о банкротстве).

При этом, производимая по делу о банкротстве арбитражным управляющим оценка финансового состояния должника обычно не может быть осуществлена кредитором самостоятельно не только из-за отсутствия доступа к необходимой для исследования документации за длительный период, но и подчас по причине отсутствия у него специальных познаний для оценки соответствующей информации.

Принятие же кредитором на себя - вместо лиц, контролирующих должника и призванных произвести его ликвидацию, - обязанности по финансированию процедур банкротства исключительно для целей сбора доказательств по делу о привлечении этих лиц к субсидиарной ответственности может, с учетом потенциально высокой стоимости такого пути получения доступа к сведениям о деятельности должника, привести к увеличению имущественных потерь кредитора, нередко для него значительных, в отсутствие гарантий взыскания долга перед ним.

Иные правовые инструменты сбора доказательств, формально доступные кредитору, включая адвокатский запрос (статья 6.1 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"), истребование доказательств судом (статья 66 АПК РФ), содействие судебного пристава-исполнителя при взыскании долга с основного должника для изучения деятельности последнего (Федеральный закон "Об исполнительном производстве"), могут оказаться неэффективными вследствие как отказа в предоставлении испрашиваемых сведений, так и неосведомленности кредитора о конкретных доказательствах, необходимых для доказывания оснований привлечения к субсидиарной ответственности.

Не компенсируется неравенство процессуальных возможностей сторон и за счет сведений из общедоступных источников (в частности, Государственного информационного ресурса бухгалтерской (финансовой) отчетности: bo.nalog.ru) - ввиду возможного отсутствия в них требуемой информации о должнике либо ее неполноты.

Таким образом, требование о возмещении вреда, предъявленное кредитором лицу, контролирующему должника, в рассматриваемых обстоятельствах может сопровождаться неравными - в силу объективных причин - процессуальными возможностями истца и ответчика по доказыванию оснований для привлечения к ответственности.

Выравнивание объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания осуществляется, в частности, посредством возложения в силу закона на участников соответствующих отношений дополнительных обязанностей, наделения корреспондирующими правами, предоставления процессуальных преимуществ в виде презумпций и посредством процессуальной деятельности суда по распределению бремени доказывания с целью соблюдения принципа добросовестности в его взаимосвязи с принципом справедливости для недопущения извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, в том числе при злоупотреблении правом.

В Определении от 11.11.2021 № 2358-О Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что, оценив правовые возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности должника, вероятность фактической реализации этих возможностей, суд при рассмотрении на основании пункта 3.1 статьи 3 Закона об ООО конкретного дела в силу имеющейся у него дискреции может в зависимости от обстоятельств дела и представленных истцом доводов и доказательств предложить лицам, участвующим в деле, включая ответчика, представить дополнительные доказательства, необходимые для выяснения обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела.

Исходя из этой правовой позиции и по смыслу подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве и пункта 3.1 статьи 3 Закона об ООО, рассматриваемых в системной связи с пунктом 4 статьи 1, статьей 10, пунктом 3 статьи 53 и пунктами 1 - 3 статьи 53.1 ГК Российской Федерации, пунктом 2 статьи 61.11 и пунктом 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, если кредитор, обратившийся после прекращения судом производства по делу о банкротстве (до введения первой процедуры банкротства) с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, утверждает, что такое лицо действовало недобросовестно и (или) неразумно, и представил судебные акты, подтверждающие неисполнение обществом обязательств перед ним, а также доказательства фактического прекращения хозяйственной деятельности общества (его исключения из ЕГРЮЛ), суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности должника, вероятность фактической реализации этих возможностей и предложить лицам, участвующим в деле, в том числе ответчику, представить дополнительные доказательства, необходимые для выяснения обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела.

В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к сведениям и документации о хозяйственной деятельности должника и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений (отзыва) о своих действиях (бездействии) при управлении должником, о причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения обществом хозяйственной деятельности (в том числе при неявке в суд) или при явной неполноте пояснений, при непредставлении доказательств правомерности своего поведения (т.е. при установлении судом недобросовестности поведения контролирующего должника лица в процессе) обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается судом на лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности.

Иное, т.е. получение в деле по заявлению кредитора преимущества в виде освобождения от ответственности в результате недобросовестного процессуального поведения контролирующего должника лица, которое в силу своего положения способно оказывать существенное влияние на деятельность общества и обязано при возникновении признаков банкротства действовать с учетом интересов кредиторов, вступало бы в противоречие с принципом справедливости.

Если же в ходе дальнейшего рассмотрения дела будет установлена недобросовестность поведения в процессе кредитора, суд уполномочен корректировать решения, касающиеся распределения соответствующих процессуальных обязанностей.

В связи с изложенным, суд округа полагает, что выводы судов являются преждевременными и сделаны без исследования фактических обстоятельств дела и доводов истца, таким образом, судебные акты подлежат отмене, поскольку суды неправильно распределили бремя доказывания, освободив ответчика от опровержения с представлением доказательств доводов истца.

Суд кассационной инстанции обращает внимание судов на то, что из всех текстов судебных актов усматривается, что суды, по сути, рассмотрели обособленный спор в отношении иного общества , а именно, ООО «Радиола», тогда как с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности заявитель обратился к лицам по долгам ООО «Рациола», в связи с чем спор по долгам ликвидированного юридического лица ООО «Рациола» фактически не рассмотрен.

Имеется еще предприятие ООО «Родиола», в котором генеральным директором также был ФИО3, и это общество также ликвидировано и исключено из ЕГРЮЛ, как и ООО «Рациола» в одно и то же число- 23.09.2021.

При новом рассмотрении также следует проверить доводы кассационной жалобы о том, что ФИО3 также являлся руководителем и учредителем других компаний, которые также имели неисполненные обязательства перед кредиторами, а также все указанные компании имели один и тот же вид экономической деятельности Торговля розничная лекарственными средствами в специализированных магазинах (аптеках).

Дополнительного внимания заслуживает довод кассационной жалобы о том, что ФИО3 создавал множественное количество юридических лиц с одним и тем же основным видом деятельности, на которых формировал долги от детальности компаний, при этом извлекал прибыль в своих интересах.

При новом рассмотрении также следует учесть разъяснения, данные в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", согласно которым при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование.

При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации именно арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Оценка доказательств является прерогативой суда рассматривающего спор по существу.

Согласно положениям части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Согласно части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Статьей 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения должны быть указаны фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом, а также доказательства, на которых были основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, в том числе, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, включая законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции приходит к выводу, что обжалуемые акты подлежат отмене, поскольку суды не в полной мере исследовали имеющиеся в деле доказательства и доводы сторон.

При новом рассмотрении спора судам следует учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, а также с учетом установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих применению норм материального права, рассмотреть спор к ООО «Рациола», а не к иным организациям, и принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд









ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 04.10.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2023 по делу № А40-20199/2022 отменить.

Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.



Председательствующий судья Е.А. Зверева

Судьи Е.Л. Зенькова

А.А. Дербенев