Постановление от 16 сентября 2020 г. по делу № А40-145500/2017

ПОСТАНОВЛЕНИЕ



г. Москва

16.09.2020

Дело № А40-145500/2017


Резолютивная часть постановления объявлена 09.09.2020

Полный текст постановления изготовлен 16.09.2020


Арбитражный суд Московского округа

в составе:

председательствующего-судьи Закутской С.А.,

судей Перуновой В.Л., Михайловой Л.В.,

при участии в судебном заседании:

от представителя учредителей ПАО Банк «Югра» ФИО1 – ФИО2, по доверенности от 28 августа 2019 года;

от ФИО3 – ФИО4, по доверенности от 04 сентября 2020 года;

от конкурсного управляющего ПАО «Банк «ЮГРА» в лице ГК «АСВ» - ФИО5, по доверенности от 17 марта 2020 года;

рассмотрев 09.09.2020 в судебном заседании кассационные жалобы ФИО3 и представителя учредителей ПАО Банк «Югра» ФИО1

на определение от 17 января 2020 года

Арбитражного суда города Москвы,

на постановление от 09 июня 2020 года

Девятого арбитражного апелляционного суда

по заявлению представителя руководителя временной администрации ПАО Банк «ЮГРА» о признании недействительной сделкой дополнительное соглашение № 1 от 07.07.2017 к договору поручительства от 09.04.2015 № 056(КС)/ДПФ-15, заключенное между ПАО Банк «ЮГРА» и ФИО3, и применении последствий недействительности сделки,

в рамках дела о признании ПАО Банк «ЮГРА» несостоятельным (банкротом),

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 25 сентября 2018 года публичное акционерное общество Банк «ЮГРА» (ПАО Банк «Югра») признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства, исполнение обязанностей конкурсного управляющего должника возложена на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов» (ГК «АСВ»).

В Арбитражный суд Московского округа поступило заявление временной администрации ПАО Банк «ЮГРА» о признании недействительной сделкой дополнительное соглашение № 1 от 07.07.2017 к договору поручительства от 09.04.2015 № 056(КС)/ДПФ-15, заключенное между ПАО Банк «ЮГРА» и ФИО3, а также о применении последствий недействительности сделки.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 17 января 2020 года, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 09 июня 2020 года, требования о признании сделки недействительной удовлетворены, судом применены последствия недействительности сделок в виде восстановления права требования ПАО Банк «Югра» к ФИО3 по договору поручительства № 056 (КС)/ДПФ-15 от 09.04.2015.

Не согласившись с принятыми по делу судебными актами, ФИО3 и представитель учредителей ПАО Банк «ЮГРА» обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых просили отменить определение суда первой инстанции от 17 января 2020 года и постановление суда апелляционной инстанции от 09 июня 2020 года.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Отзывы на кассационную жалобу в адрес суда не поступали.

Заявитель в обоснование поданных требований указал, что в обеспечение обязательств ООО «КапСтрой» по кредитному договору от 18.04.2014 № 056/КЛ-14, в соответствии с которым заемщику предоставлен кредит в размере 2 146 765 900 руб. со сроком возврата кредита до 05.09.2016, между ПАО Банк «ЮГРА» и ФИО3, являвшемся генеральным директором ООО «КапСтрой» и участником общества, был заключен договор поручительства № 056 (КС)/ДПФ-15 от 09.04.2015, по условиям которого ФИО3 принял на себя обязательства отвечать перед кредитором по обязательствам ООО «КапСтрой» по упомянутому кредитному договору солидарно с основным заемщиком.

07.07.2017 ПАО Банк «ЮГРА» и ФИО3 заключили дополнительное соглашение № 1 к договору поручительства № 056 (КС)/ДПФ-15 от 09.04.2015, в соответствии с которым упомянутый договор поручительства признан расторгнутым.

Полагая, что дополнительное соглашение от 09.04.2015 к договору поручительства является недействительной сделкой на основании статей 10, 174 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), представитель руководителя временной администрации ПАО Банк «ЮГРА» обратился в суд с рассматриваемым заявлением, в котором сослался на злоупотребление правом и недобросовестное поведение сторон сделки, направленное на причинение ущерба Банку путем утраты обеспечения по кредитному договору.

Суды, удовлетворяя заявленные требования, сослались на то, что совместные действия должника и ФИО3 по расторжению договора поручительства являлись противоправными, поскольку в результате их совершения был причинен вред конкурсным кредиторам должника.

Также суды указали, что ссылка ответчика на то, что заключение спорной сделки было экономически выгодно для Банка, документально не подтверждена, расторжение договора поручительства в отсутствие какой-либо экономической целесообразности неизбежно привело к нарушению прав кредиторов должника и лишило потенциальной возможности пополнения конкурсной массы за счет выплаты денежных средств по кредитному договору поручителем.

ФИО3 и представитель учредителей Банка в обоснование своих кассационных жалоб ссылались на то, что суды не приняли во внимание, что поручительство ФИО3 было заменено на более ценное обеспечение – договор залога доли в уставном капитале ООО «КапСтрой» № 056/ДЗ-14 от 18.05.2016 и договор залога движимого имущества № 056/ДЗ-2 от 19.07.2016, в связи с чем заявители считают, что с учетом предоставления иного обеспечения доводы конкурсного управляющего о намерении сторон причинить вред Банку и его кредиторам являются несостоятельными.

ФИО3 указал, что расторжение договора поручительства было связано с объективными обстоятельствами: продажей доли в уставном капитале основного заемщика третьему лицу.

По мнению заявителей, у судов не имелось оснований для признания оспариваемой сделки сделкой, совершенной при злоупотреблении правом, поскольку доказательств недобросовестности сторон не представлено, при этом поручительство юридического лица является более выгодным, чем поручительство физического лица, как и залог имущественных прав.

Представитель учредителей ПАО Банка «ЮГРА» в обоснование своей кассационной жалобы также указал, что судами не учтено, что на момент совершения оспариваемой сделки задолженность по кредитному договору отсутствовала, заемщик исполнял свои обязательства должным образом, при этом в данном случае не указаны обстоятельства, которые бы выходили за пределы диспозиции ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, что делает в принципе невозможным применение в настоящем обособленном споре ст.ст. 10, 168 и 174 ГК РФ.

Также ФИО1 указал, что судебные акты суда кассационной инстанции, на которые имеется ссылка в судебных актах, не обладают преюдициальной силой, так как ответчик участником указанных споров не являлся.

Представитель учредителей ПАО Банк «ЮГРА» и представитель ФИО3 в судебном заседании поддержали доводы своих кассационных жалоб.

Представитель конкурсного управляющего ПАО Банк «ЮГРА» в судебном заседании возражал против удовлетворения кассационных жалоб.

Изучив материалы дела, выслушав представителей лиц, участвующих в деле, обсудив доводы кассационных жалоб, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленных по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

В соответствии с ч. 1 ст. 223 АПК РФ и ст. 32 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" от 26.10.2002 N 127-ФЗ (далее - Закон о банкротстве) дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства), в том числе Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)".

На основании пункта 1 статьи 189.40 Закона о банкротстве сделка, совершенная кредитной организацией (или иными лицами за счет кредитной организации) до даты назначения временной администрации по управлению кредитной организацией либо после такой даты, может быть признана недействительной по заявлению руководителя такой администрации в порядке и по основаниям, которые предусмотрены названным Федеральным законом, а также Гражданским кодексом Российской Федерации и другими федеральными законами, с учетом особенностей, установленных настоящим параграфом.

Согласно части 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Законе.

В абзаце 4 пункта 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" разъяснено, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Неразумное и недобросовестное поведение также приравнивается к злоупотреблению правом.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам (кредиторам должника) или создающее условия для наступления вреда (требования кредиторов могут быть не удовлетворены, в частности вследствие совершения сделки по отчуждению имущества должника).

В пункте 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации" указано, что злоупотребление правом должно основываться на конкретных обстоятельствах дела.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, который учитывает права и законные интересы другой стороны, содействует ей, в том числе в получении необходимой информации.

В соответствии с пунктом 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Следовательно, для квалификации сделки по статье 10 ГК РФ как совершенной со злоупотреблением правом в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) необходимо установить, что такая сделка направлена на нарушение прав и законных интересов кредиторов, и совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес. В подтверждение указанного лицо, которое ссылается на наличие признаков злоупотребления правом при совершении сделки, должно представить соответствующие доказательства.

В данном случае суды пришли к правильному выводу, что стороны, заключая оспариваемую сделку, злоупотребили правами и действовали недобросовестно, поскольку каких-либо правовых или экономических оснований для расторжения договора поручительства у сторон не имелось.

В соответствии с пунктом 1 статьи 363 ГК РФ при неисполнении или ненадлежащем исполнении должником обеспеченного поручительством обязательства поручитель и должник отвечают перед кредитором солидарно, если законом или договором поручительства не предусмотрена субсидиарная ответственность поручителя.

Поручитель отвечает перед кредитором в том же объеме, как и должник, включая уплату процентов, возмещение судебных издержек по взысканию долга и других убытков кредитора, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником, если иное не предусмотрено договором поручительства (пункт 2 статьи 363 ГК РФ).

При солидарной обязанности должников кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от любого из них в отдельности, притом как полностью, так и в части долга (пункт 1 статьи 323 ГК РФ).

Как установили суды, совместные действия должника и ФИО3 по расторжению договора поручительства являлись противоправными, поскольку в их результате был причинен вред конкурсным кредиторам должника, при этом ссылка заявителя на то, что заключение спорной сделки было экономически выгодно для Банка, никак документальна не подтверждена и в материалы дела не представлены доказательства, что заемщиком или его поручителем была погашена задолженность по кредитным обязательствам, что однозначно свидетельствует о нецелесообразности расторжения договора поручительства.

Доводы заявителей кассационных жалоб о том, что взамен договора поручительства было предоставлено более выгодное обеспечение, - договор поручительства, заключенный между Банком и юридическим лицом, а также договор залога движимого имущества, правомерно отклонены судами, поскольку нормами действующего законодательства не предусмотрена фактическая возможность замещения одного из видов поручительства иным.

Кроме того, оба договора поручительства и договор залога являются обеспечительными сделками, которые существуют в правовом смысле самостоятельно.

Причинение ущерба Банку прекращением поручительства, как способа обеспечения кредитных обязательств, является очевидным не только для Банка, но и для ФИО3, который не представил суду доказательства, что, заключая соглашения, располагал сведениями об исполнении обязательств по кредитному договору.

Указанные обстоятельства, повлекшие прекращение обязательства по договорам поручительства, указывают на злоупотребление правом, повлекшим лишение Банка права предъявлять требования к платежеспособному поручителю.

Действия ФИО3 по заключению соглашения о расторжении договора поручительства незадолго до отзыва лицензии у Банка, без каких-либо оснований на заключение данной сделки, при имеющейся задолженности направлены на причинение вреда имущественным правам кредитора при злоупотреблении правом.

Доводы заявителей о том, что расторжение договора поручительства с было обусловлено сменой генерального директора ООО «КапСтрой» и продажей доли в уставном капитале общества, в связи с чем взамен расторгнутого договора поручительства с ФИО3 были заключены новые договоры поручительства и залога, были предметом рассмотрения судами первой и апелляционной инстанций и обоснованно ими отклонены, поскольку из текста договоров поручительства следует, что, заключая с Банком договор поручительства, ФИО3 действовал как физическое лицо и принимал на себя имущественные обязательства, исполнение которых не было связано с фактом выполнения им функций единоличного исполнительного органа ООО «КапСтрой».

Из текста договора поручительства следует, что обязательства поручителя носят самостоятельный, независимый от его должностных обязанностей характер.

Суды дали оценку доводу о том, что договор поручительства был расторгнут в силу положений п. 1 ст. 450, п. 2 ст. 453 ГК РФ, и указали, что в связи с банкротством Банка, суд, проверяя сделки на законность, обязан установить не только формальное соблюдение требований закона, но и также были ли в результате такой сделки нарушены права кредиторов, а также был ли умысел в причинении вреда правам кредиторов.

Учитывая вышеизложенное, суды пришли к обоснованному выводу, что само по себе наличие права на расторжение договора по соглашению сторон не свидетельствует о законности сделки.

Довод заявителей о том, что сделка могла быть оспорена только по банкротным основаниям (ст. 61.2 Закона о банкротстве), а не по общегражданским (ст. ст. 10, 168, 174 ГК РФ), также являлся предметом оценки судов, которые указали, что законом не предусмотрен запрет на обжалование в рамках банкротства сделки по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации.

В данном случае суды пришли к правомерному выводу, что заявителем были представлены достаточные доказательства, что при совершении оспариваемой сделки было допущено злоупотребление гражданскими правами по смыслу статьи 10 ГК РФ как со стороны поручителя, действия которого были направлены на избежание предъявления к нему требований в связи с неисполнением обязательств заемщиком, руководителем которого он являлся, так и со стороны Банка, который также не мог не осознавать, что утрата обеспечительной сделки в период возникновения у Банка и заемщика финансовых трудностей приведет к нарушению прав кредиторов Банка, а также к уменьшению конкурсной массы Банка.

Исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства, в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суды первой и апелляционной инстанций с достаточной полнотой выяснили имеющие значение для дела обстоятельства, при этом выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Приведенные в кассационных жалобах доводы не опровергают правильность выводов судов первой и апелляционной инстанций и сводятся к необходимости дать иную оценку представленным по делу доказательствам, следовательно, касаются фактической стороны спора, доказательственной базы по делу.

Переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении дела и вынесении обжалуемых судебных актов судами нарушений норм материального и процессуального права, которые могли бы явиться основанием для отмены обжалуемых судебных актов, кассационной инстанцией не установлено, в связи с чем оснований для удовлетворения кассационных жалоб не имеется.

Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 17 января 2020 года и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 09 июня 2020 года по делу № А40-145500/2017 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий-судья С.А. Закутская


Судьи: В.Л. Перунова


Л.В. Михайлова