Решение от 12 мая 2022 г. по делу № А43-34893/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

НИЖЕГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ


Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А43-34893/2021

г. Нижний Новгород 12 мая 2022 года Резолютивная часть решения объявлена 28 апреля 2022 года

Полный текст решения изготовлен 12 мая 2022 года


Арбитражный суд Нижегородской области в составе:

судьи Главинской Алёны Александровны (шифр дела 55-651),

при ведении протокола судебного заседания

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании дело

по иску общества с ограниченной ответственностью «Мукомольный комбинат «Володарский» (ИНН <***> ОГРН <***>) г.Володарск,

к ФИО2 г.Нижний Новгород; ФИО3 г.Нижний Новгород; ФИО4 г.Нижний Новгород;

о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании 361 300 руб. 88 коп.,

при участии представителей:

от истца: не явился,

от ответчиков: не явились,

установил:

о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании 361 300 руб. 88 коп.

Стороны при их надлежащем извещении о рассмотрении дела, явку представителей в судебное заседание не обеспечили.

Исковые требования мотивированы исключением общества с ограниченной ответственностью «Нефасет», в котором ответчики ФИО3 являлся единственным учредителем ООО «Нефасет», ФИО4 являлась директором ООО «Нефасет» в период с 11.02.2016 по 27.03.2017, ФИО2 являлся директором ООО «Нефасет» с 28.03.2017 по дату исключения ООО «Нефасет» из Единого государственного реестра юридических лиц в связи с недостоверностью сведений при наличии неисполненных обязательств перед кредиторами; а также неподачей ответчиками заявления о признании несостоятельным (банкротом) - ООО «Нефасет».

Ответчики ФИО3 и ФИО4 с исковыми требованиями не согласны, указав, что исключение Общества из ЕГРЮЛ и наличие непогашенной задолженности не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, также считают, что истцом не принимались меры для принудительного взыскания задолженности с должника, в то время как у должника имелось имущество (оборудование), от реализации которого он получал денежные средства и имел возможность расчета с другими кредиторами, полагает, что в рамках исполнительного производства судебными приставами могло быть обращено взыскание на имеющееся у должника имущество. При этом пояснили, что документальные доказательства наличия такого имущества и его продажи отсутствуют. Кроме того, указывают на возможность самостоятельного обращения истца с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), что последним не сделано; заявили ходатайство о пропуске срока исковой давности, исчисляя его с 27.05.2017 - даты вступления в законную силу решения Арбитражного суда Нижегородской области по делу № А43-5283/2017 от 27.04.2017.

От ответчика ФИО2 отзыв на иск не поступал.

В порядке ст. 163 АПК РФ в судебном заседании 25.04.2022 судом объявлялся перерыв до 28.04.2022, после чего рассмотрение дела продолжено в отсутствие сторон на основании ст. 156 АПК РФ.

Исследовав представленные документы, суд установил следующее.

Решением Арбитражного суда Нижегородской области от 27.04.2017 с общества с ограниченной ответственностью «Нефасет» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу общества с ограниченной ответственностью «Мукомольный комбинат «Володарский» (ОГРН <***>, ИНН <***>) взыскано 322 863,39 руб. задолженности по договору поставки продукции №124/16 от 24.02.2016, 28 411,98 руб. неустойки за период с 07.12.2016 по 20.01.2017, 10 025,51 руб. расходов по государственной пошлине.

20.06.2017 взыскателю выдан исполнительный лист серии ФС 014396756, на основании которого возбуждено исполнительное производство № 121245/19/52035-ИП от 30.10.2019.

Постановлением от 28.07.2020 исполнительное производство № 121245/19/52035-ИП окончено ввиду отсутствия имущества, на которое может быть обращено взыскание, и все принятые судебным приставом-исполнителем допустимые законом меры по отысканию его имущества оказались безрезультатными, исполнительный лист возвращен взыскателю.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ 21.06.2019 ООО «Нефасет» исключено из реестра в связи наличием в ЕГРЮЛ сведений о нем, в отношении которых внесена запись о недостоверности.

Поскольку взысканная решением суда задолженность ООО «Нефасет» перед истцом не погашена, истец на основании ст. 9 ФЗ №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), 53.1 ГК РФ, п. 3.1 ст. 3 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», обратился с иском о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности и солидарном взыскании 361 300 руб. 88 коп.

Правовое положение общества с ограниченной ответственностью, права и обязанности его участников, порядок создания, реорганизации и ликвидации общества регулируются Федеральным законом от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах).

Пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах предусмотрено, что исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства (введен пунктом 1 статьи 1 Федерального закона от 28 декабря 2016 года № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Закон № 488).

На основании статьи 4 названного Закона указанные изменения вступили в силу по истечении ста восьмидесяти дней после дня его официального опубликования, то есть с 30 июля 2017 года.

При этом как следует из материалов дела, первичных документов - товарных накладных за период с 07.07.2016-22.11.2016, а также установленных пунктом 3.1 договора поставки от 24.02.2016 № 124/16 сроков оплаты – в течении 14 календарных дней с момента получения продукции, задолженность ООО «Нефасет» перед ООО «Мукомольный комбинат «Володарский» сформировалась в 2016 году.

Указание на то, что изменения, вносимые в Закон №14-ФЗ, распространяются на отношения, возникшие до введения его в действие, в Законе № 488 отсутствуют.

В соответствии с пунктом 1 статьи 4 ГК РФ акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие.

Действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

В то же время названные нормы Закона №14-ФЗ охватывают период существования задолженности после 30.07.2017 до прекращения деятельности ООО «Нефасет» (21.06.2019).

Поскольку пунктом 3.1 статьи 3 установлены основания привлечения лица к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица, то данные основания могут быть применены в отношении действий (бездействия), являющихся основанием для привлечения лица к субсидиарной ответственности, которые были совершены после введения данной нормы закона в действие, то есть после 30 июля 2017 года.

В силу пункта 2 статьи 64.2 Гражданского кодекса Российской Федерации исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц влечет правовые последствия, предусмотренные данным Кодексом и другими законами применительно к ликвидированным юридическим лицам.

Согласно части 3 статьи 64.2 Кодекса исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в статье 53.1 Кодекса.

В соответствии с пунктом 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д., временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация или управляющий хозяйственного общества, руководитель унитарного предприятия, председатель кооператива и т.п.; члены коллегиального органа юридического лица - члены совета директоров (наблюдательного совета) или коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции) хозяйственного общества, члены правления кооператива и т.п.; далее - директор), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее - ГК РФ).

В силу пункта 1 статьи 21.1 Закона о государственной регистрации, юридическое лицо, которое в течение последних 12 месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету, признается фактически прекратившим свою деятельность. Такое юридическое лицо может быть исключено из ЕГРЮЛ в порядке, предусмотренном названным Законом. При наличии одновременно всех указанных в пункте 1 приведенной статьи признаков недействующего юридического лица регистрирующий орган принимает решение о предстоящем исключении юридического лица из ЕГРЮЛ (пункт 2 статьи 21.1 данного Закона).

В силу пункта 5 статьи 21.1 Закона о государственной регистрации, предусмотренный данной статьей порядок исключения юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц применяется также в случае, в том числе наличия в едином государственном реестре юридических лиц сведений, в отношении которых внесена запись об их недостоверности, в течение более чем шести месяцев с момента внесения такой записи.

Такое правовое регулирование, как указал Конституционный Суд Российской Федерации (Постановление от 06.12.2011 N 26-П, Определения от 17.01.2012 N 143-О-О, от 17.06.2013 N 994-О, от 26.04.2016 N 807-О), направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в ЕГРЮЛ (в том числе о прекращении деятельности юридического лица), поддержание доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым - на обеспечение стабильности гражданского оборота.

Согласно пункту 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Как предусмотрено пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах, в случае исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц как недействующего юридического лица, если неисполнение обязательства общества обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

По смыслу приведенной нормы, названные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если неисполнение обязательства стало следствием их недобросовестных или неразумных действий, а не исключения юридического лица из реестра как такового.

Привлечение указанных лиц к ответственности в виде возмещения убытков как по общим нормам Гражданского кодекса Российской Федерации, так и по специальным нормам корпоративного законодательства не исключает применения общих правил взыскания убытков, предусмотренных статьями 15, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, в связи с чем истец не освобождается от необходимости доказывания совокупности условий, а именно: наличия убытков у потерпевшего и их размера, противоправности действий причинителя, причинно-следственной связи между противоправным поведением ответчика и наступившим у истца вредом.

Применительно к требованиям кредиторов о взыскании убытков с руководителя или участника юридического лица, исключенного из реестра как недействующего, ответственность последних может наступить, если обязательство перед кредитором не было исполнено вследствие ситуации, искусственно созданной лицом, формирующим и выражающим волю юридического лица, а не в связи с рыночными и иными объективными факторами, вследствие виновных в форме умысла или грубой неосторожности действий руководителя (участника), направленных на уклонение от исполнения обязательств перед контрагентом.

В пункте 2 статьи 62 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплено, что учредители (участники) юридического лица независимо от оснований, по которым принято решение о его ликвидации, в том числе в случае фактического прекращения деятельности юридического лица, обязаны совершить за счет имущества юридического лица действия по ликвидации юридического лица; при недостаточности имущества юридического лица учредители (участники) юридического лица обязаны совершить указанные действия за свой счет.

Конституционный Суд Российской Федерации ранее неоднократно обращался к вопросам, связанным с исключением юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц в порядке статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей", и, в частности, указывал, что правовое регулирование, установленное данной нормой, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в едином государственном реестре юридических лиц, доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым - на обеспечение стабильности гражданского оборота (постановление от 06.12.2011 N 26-П; определения от 17.01.2012 N 143-О-О, от 24.09.2013 N 1346-О, от 26.05.2016 N 1033-О).

Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

Распространенность случаев уклонения от ликвидации обществ с ограниченной ответственностью с имеющимися долгами и последующим исключением указанных обществ из единого государственного реестра юридических лиц в административном порядке побудила федерального законодателя в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" (введенном Федеральным законом от 28.12.2016 N 488-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации") предусмотреть компенсирующий негативные последствия прекращения общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Предусмотренная оспариваемой нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 года N 305-ЭС19-17007(2)).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

По смыслу пункта 3.1 статьи 3 Закона об ООО, рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 53, статей 53.1, 401 и 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями - и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13.03.2018 N 580-О, N 581-О и N 582-О, от 29.09.2020 N 2128-О).

Согласно пункту 3.2 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 N 20-П "По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой гражданки ФИО5" (далее - Постановление N 20-П) при обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу - кредитору требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора, исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Само по себе исключение общества с ограниченной ответственностью из единого государственного реестра юридических лиц - учитывая различные основания, при наличии которых оно может производиться, возможность судебного обжалования действий регистрирующего органа и восстановления правоспособности юридического лица, а также принимая во внимание принципы ограниченной ответственности, защиты делового решения и неизменно сопутствующие предпринимательской деятельности риски - не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, и достаточным основанием для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью".

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами (пункт 4 Постановления N 20-П).

В пункте 4 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами.

В силу части 2 статьи 51 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, добросовестно полагающееся на данные единого государственного реестра юридических лиц, вправе исходить из того, что они соответствуют действительным обстоятельствам. Юридическое лицо не вправе в отношениях с лицом, полагавшимся на данные единого государственного реестра юридических лиц, ссылаться на данные, не включенные в указанный реестр, а также на недостоверность данных, содержащихся в нем, за исключением случаев, если соответствующие данные включены в указанный реестр в результате неправомерных действий третьих лиц или иным путем помимо воли юридического лица.

Юридическое лицо обязано возместить убытки, причиненные другим участникам гражданского оборота вследствие непредставления, несвоевременного представления или представления недостоверных данных о нем в единый государственный реестр юридических лиц.

Следовательно, своевременное внесение информации в ЕГРЮЛ об актуальном и достоверном адресе является обязанностью участника гражданского оборота (юридического лица). В свою очередь неисполнение указанной обязанности (бездействие) относится к неразумным и недобросовестным действиям, принимая во внимание последствия в виде исключения лица из ЕГРЮЛ, предусмотренные подпунктом "б" пункта 5 статьи 21.1. Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей".

Исходя из сведений, содержащихся в Едином государственном реестре юридических лиц в отношении ООО «Нафасет», 31.07.2017 внесена запись о недостоверности сведений о юридическом лице, 13.02.2019 регистрирующим органом принято решение о предстоящем исключении, 21.06.2019 внесена запись о прекращении юридического лица.

Как следует из материалов дела, ФИО3 являлся единственным учредителем ООО «Нефасет», ФИО2 являлся директором ООО «Нефасет» с 28.03.2017г. по дату ликвидации ООО «Нефасет», таким образом исходя из вышеуказанных норм права именно на указанных лиц возлагается ответственность за причиненные убытки в связи с совершением неразумных и недобросовестных действий, повлекших ликвидацию общества – должника.

При этом ФИО4 являлась директором ООО «Нефасет» в период с 11.02.2016г. по 27.03.2017г., то есть до даты внесения регистрирующим органом в ЕГРЮЛ сведений о недостоверности в отношении общества-должника.

Достаточных документальных доказательств необходимости принятия мер по ликвидации общества до 27.03.2017, в материалы дела не представлено.

Между тем ответчики - ФИО3, ФИО2 не пояснили, какими именно законными интересами подконтрольного ему юридического лица, не обладавшего признаками банкротства, мотивировано бездействие, выразившееся в непринятии мер по подтверждению юридического адреса ООО «Нефасет», а также в неосуществлении ликвидации общества при наличии на момент его исключения из единого государственного реестра юридических лиц задолженности перед кредиторами.

В процессе рассмотрения спора представитель ответчика ФИО3 настаивал, что у должника имелось имущество (оборудование), от реализации которого он получал денежные средства и имел возможность расчета с другими кредиторами, однако истец с таким требованием не обращался.

В свою очередь суд признает ошибочной позицию ответчика в указанной части, поскольку нормами действующего законодательства не предусмотрено обращение кредитора в частном порядке к контролирующим лицам должника при наличии задолженности, подтверждённой вступившим в законную силу судебным актом, с целью его исполнения. Кроме того, данный довод ответчика документально не подтвержден, а изложенная позиция также свидетельствует о недобросовестности контролирующих лиц должника, осведомленным о наличии неисполненного обязательства перед истцом, при этом производившим расчеты с иными кредиторами путем отчуждения имущества должника, учитывая, что согласно общедоступным сведениям, все исполнительные производства, возбужденные в отношении ООО «Нефасет», окончены в связи с отсутствием имущества последнего.

Доказательств принятия контролирующими лицами должника ООО «Нефасет» - ФИО3 и ФИО2 попыток погашения задолженности перед истцом на протяжении длительного времени в дело не представлено.

Доводы ответчиков о том, что истцом не предпринимались меры для принудительного исполнения судебного акта опровергаются представленными в материалы дела доказательствами из которых следует, что после получения 23.06.2017 взыскателем исполнительного документа, последний был предъявлен в Банк. 27.07.2017 Волго-Вятский банк ПАО «Сбербанк» официальным письмом сообщил комбинату о помещении исполнительного листа в картотеку 2 для ожидания. 25.07.2019 Волго-Вятский банк ПАО «Сбербанк» закрыл расчетный счет ООО «Нефасет» и возвратил исполнительный лист комбинату, что подтверждается отметкой банка на стр. 7 исполнительного листа. 30.10.2019 Кстовским межрайонным ОСП по заявлению взыскателя в отношении ООО «Нефасет» возбуждено исполнительное производство № 121245/19/52035-ИП, которое велось органами ФССП до момента его прекращения 28.07.2020 ввиду отсутствия имущества у должника.

То обстоятельство, что кредитор общества не воспользовался возможностью подать мотивированное заявление, при подаче которого решение об исключении недействующего юридического лица из Единого государственного реестра юридических лиц не принимается (пункты 3 и 4 статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"), не означает, что он утрачивает право на возмещение убытков на основании пункта 3.1 статьи 3 Закона об ООО.

Довод ответчиков относительно списания с балансового учета дебиторской задолженности, нереальной для взыскания противоречит вышеуказанным нормам права и не может служить основанием для освобождения контролирующего должника лица от субсидиарной ответственности.

Истец в иске и в возражениях на отзыв ответчиков ссылается также в обоснование привлечения контролирующих лиц должника к ответственности на статью 9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" и неподачу ответчиками заявления о признании ООО «Нефасет» несостоятельным (банкротом), указав дату, с которой возникла неплатежеспособность общества - 07.12.2016, и дату, в которую возникло обязательство контролирующих лиц должника обратиться с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом) - 07.03.2017.

В то же время, учитывая разъяснения, приведенные в пунктах 27 - 31 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве») наличие права на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 - 61.13 Закона о банкротстве, связано с наличием в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, в том числе и после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

В отношении общества-должника какой-либо процедуры банкротства не применялось, оно исключено из ЕГРЮЛ в административном порядке по правилам статьи 21.1 Закона о государственной регистрации, в связи с чем ссылка истца на Закона о банкротстве не может подтверждать его право на обращение с настоящим иском, а суд в рамках настоящего иска не может давать оценку основаниям, указанным в ст. 9, 10 Закона о банкротстве, поскольку такое заявление возможно рассмотреть только в деле о банкротстве.

При этом, в соответствии с положениями ст.133, 168 АПК РФ суд самостоятельно определяет круг обстоятельств, подлежащих установлению по делу, определяет нормы права, которые подлежат применению к спорным правоотношениям и установленным по делу обстоятельствам.

В данном случае необходимо следовать правовому подходу, изложенному в п.3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и ВАС РФ от 29.04.2010г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», согласно которому в случае ненадлежащего формулирования истцом способа защиты при очевидности преследуемого им материально-правового интереса, суд обязан сам определить, из какого правоотношения возник спор, и какие нормы подлежат применению.

Необходимо отметить, что привлечение к ответственности по обязательствам лица, в отношении которого процедура банкротства не вводилась (заявление о банкротстве не подавалось), может быть произведено, как по основаниям, содержащимся в п.3.1 ст.3 вышеуказанного Закона (корпоративная ответственность лиц, фактически осуществляющих контроль / руководство над деятельностью общества), так и по общим основаниям, установленным ст.1064 ГК РФ (в силу универсальности данной нормы). Учитывая направленность материально-правового интереса истца, суд полагает, что заявленные истцом в настоящем споре требования к ответчику могут также быть разрешены на основании правил о возмещении убытков (ст.15, 393, 1064 ГК РФ), о чем ранее указывалось судом.

Исследовав и оценив фактические обстоятельства дела и имеющиеся доказательства в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в их совокупности и взаимосвязи, доводы и возражения участвующих в деле лиц, суд пришел к выводу, что совокупность имеющихся в материалах дела документов свидетельствует о наличии вины ответчиков - ФИО3 а и ФИО2, причинно-следственной связи между их действиями (бездействием) и причинением кредитору имущественного вреда в заявленной сумме. Следовательно имеется наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 361 300 руб. 88 коп.

Суд проверил правильность расчета размера субсидиарной ответственности и признал его верным.

Если убытки обществу причинили совместно лицо, уполномоченное выступать от имени юридического лица, члены его коллегиальных органов и лица, определяющие действия юридического лица, убытки указанные лица возмещают солидарно (п. 4 ст. 53.1 ГК РФ).

Проанализировав вышеперечисленные нормы права в совокупности с фактическими обстоятельствами дела, суд пришел к выводу об отсутствии наличия совокупности оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности поскольку в период ее действия с 11.02.2016 по 27.03.2017 в качестве директора общества не усматривается совершение указанным лицом противоправных действий, заключение договора поставки с истцом, в рамках которого образовалась задолженность, при наличии иной кредиторской задолженности не могут относиться к таковым, совершение указанной сделки не выходит за рамки обычной предпринимательской деятельности.

Оценивая довод ответчиков о пропуске истцом срока исковой давности, суд отмечает следующее.

В силу п.2 ст.199 ГК РФ, истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Как указано в п.15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015г. №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Таким образом, суд приходит к выводу о необходимости определения момента, с которого следует исчислять начало течение срока исковой давности по требованиям, заявленным истом.

Согласно ст.200 Кодекса, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. По обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения.

В соответствии с п.1 ст.196, п.1 ст.197 ГК РФ, общий срок исковой давности составляет три года, однако для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

Как указано в п.1 ст.307 ГК РФ, в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как то: передать имущество, выполнить работу, оказать услугу, внести вклад в совместную деятельность, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности.

В соответствии с п.1 ст.399 ГК РФ, до предъявления требований к лицу, которое в соответствии с законом, иными правовыми актами или условиями обязательства несет ответственность дополнительно к ответственности другого лица, являющегося основным должником (субсидиарную ответственность), кредитор должен предъявить требование к основному должнику. Если основной должник отказался удовлетворить требование кредитора или кредитор не получил от него в разумный срок ответ на предъявленное требование, это требование может быть предъявлено лицу, несущему субсидиарную ответственность.

Необходимо отметить, что институт субсидиарной ответственности обусловлен прежде всего обеспечением прав кредиторов на взыскание неполученного долга с другого обязанного лица, а, следовательно, носит дополнительный (вспомогательный, резервный) характер.

В силу п.1 ст.391 ГК РФ, перевод долга с должника на другое лицо может быть произведен по соглашению между первоначальным должником и новым должником.

Согласно ст.392.2. Кодекса, долг может перейти с должника на другое лицо по основаниям, предусмотренным законом. Для перехода долга в силу закона не требуется согласие кредитора, если иное не установлено законом или не вытекает из существа обязательства.

При указанных обстоятельствах следует прийти к выводу, что при фактическом наличии общества-должника, обязанного погасить задолженность, соответствующая обязанность не могла перейти к иному лицу, указанному в п.1-3 ст.53.1. ГК РФ.

Таким образом, следует прийти к выводу, что юридическим фактом, послужившим началом течения срока исковой давности является исключение ООО «Нефасет» из ЕГРЮЛ 21.06.2019. Поскольку исковое заявление поступило в арбитражный суд 27.10.2021 и было принято к производству 03.11.2021, предусмотренный п.1 ст.196 ГК РФ трехлетний срок для защиты права истцом не пропущен.

Довод ответчиков об исчислении срока исковой давности с 27.05.2017 – даты вступления в законную силу решения суда от 27.04.2017 по делу №А43-5283/2017 судом признается ошибочным.

На основании вышеизложенного, подлежит взысканию солидарно с ответчиков -ФИО3 а, ФИО2 в пользу истца - 361 300 руб. 88 коп. убытков.

В удовлетворении исковых требований к ответчику - ФИО4 надлежит отказать.

Расходы по государственной пошлины в сумме 10 226 руб. 00 коп. в силу статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относятся на ответчиков ФИО3 а и ФИО2 солидарно и подлежат взысканию в пользу истца.

Руководствуясь статьями 110, 112, 167-170, 176, 180-182, 319 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования удовлетворить частично.

Привлечь к субсидиарной ответственности и взыскать солидарно с ФИО3 а, г.Нижний Новгород, ФИО2, г.Нижний Новгород, в пользу общества с ограниченной ответственностью «Мукомольный комбинат «Володарский» (ИНН <***> ОГРН <***>), <...> 300 руб. 88 коп. убытков, а также 10 226 руб. 00 коп. расходов по государственной пошлине.

Исполнительный лист выдать после вступления решения в законную силу по ходатайству взыскателя.

В удовлетворении исковых требований к ФИО4, г.Нижний Новгород, отказать.

Настоящее решение может быть обжаловано в Первый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Нижегородской области в течение месяца с момента его принятия.

Решение может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления в законную силу обжалуемого судебного акта, при условии, что оно было предметом рассмотрения Первого арбитражного апелляционного суда апелляционной инстанции или Первый арбитражный апелляционный суд отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.


Судья А.А. Главинская