Решение от 6 ноября 2018 г. по делу № А37-1619/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД МАГАДАНСКОЙ ОБЛАСТИ

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А37-1619/2018
г. Магадан
06 ноября 2018 г.
Резолютивная часть решения объявлена 29.10.2018.

Решение в полном объеме изготовлено 06.11.2018.

Арбитражный суд Магаданской области в составе судьи М.В. Ладуха,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению общества с ограниченной ответственностью «ВМ-Гарант» (ОГРН <***>, ИНН <***>, место нахождения: 685000, <...>)

к обществу с ограниченной ответственностью «Востокмонтажспецстрой» (ОГРН <***>, ИНН <***>, место нахождения: 685000, <...>)

о признании недействительным соглашения о прощении долга от 31.12.2017, о взыскании судебных расходов в размере 130 000 рублей 00 копеек,

при участии третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора - ФИО2, ФИО3, ФИО4,

при участии в заседании:

от истца: ФИО5, представитель, доверенность от 02.07.2018;

от ответчика: С.В. Детиненко, представитель, доверенность от 01.05.2018;

от третьих лиц: не явились,

УСТАНОВИЛ:

Истец, общество с ограниченной ответственностью «ВМ-Гарант», обратился в Арбитражный суд Магаданской области с исковым заявлением к ответчику, обществу с ограниченной ответственностью «Востокмонтажспецстрой», о признании соглашения о прощении долга от 31.12.2017 недействительной сделкой.

Также истец в случае удовлетворения исковых требований просит взыскать расходы на оплату услуг представителя в размере 130 000,00 руб.

В обоснование заявленных требований истец сослался на статьи 50, 53, 66, 173.1, 174, 415, 572, 575 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), пункт 1 статьи 45, пункт 4 статьи 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», условия соглашения, договора возмездного оказания юридических услуг от 01.06.2018, а также представленные доказательства.

Определением суда от 05.10.2018 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО2, ФИО3, ФИО4.

К дате заседания от истца поступило ходатайство, содержащее, в том числе уточнение требований в части взыскания судебных расходов, в соответствии с которыми истец просит взыскать с ответчика также судебные расходы на проезд представителя истца по маршруту Анапа-Магадан-Анапа и расходы на ее проживание в г. Магадане в размере 30 000,00 руб.

От истца в материалы дела дополнительно в подтверждение несения судебных расходов на оплату проезда представителя в судебное заседание поступили расходный кассовый ордер от 09.10.2018 № 14 на сумму 30 000,00 руб., копии маршрутных квитанций электронных билетов, копия договора найма жилого помещения от 10.10.2018.

Как пояснил присутствующий в судебном заседании представитель истца, в настоящее время он не может подтвердить реальность несения судебных расходов в части проезда по маршруту Магадан-Анапа, поскольку фактически передвижение представителя истца по указанному маршруту на момент судебного заседания не состоялось.

В связи с необходимостью подтверждения истцом всей суммы понесенных судебных расходов при рассмотрении дела в суде первой инстанции суд с учетом мнения представителей истца и ответчика отложил рассмотрение вопроса о взыскании судебных расходов в отдельном судебном заседании.

Далее, представитель истца заявил ходатайство об уточнении оснований исковых требований, заявив, что просит не рассматривать в качестве основания для признания оспариваемого соглашения недействительным ссылку на то, что она является крупной сделкой и совершено с нарушением порядка одобрения его заключения.

Суд в порядке статей 41, 49 АПК РФ протокольным определением принял уточнения основания исковых требований.

Представитель ответчика возражал против удовлетворения исковых требований по основаниям, изложенным в отзыве на исковое заявление от 02.10.2018 (л.д.150-151 т.3). Согласно отзыву ответчика, ему ничего не было известно, что сделка для общества является крупной и приведет к возникновению у истца убытков. По утверждению ответчика, оспариваемая сделка была направлена на оказание помощи ответчику, выразившейся в прощении долга ООО «Востокмонтажспецстрой», в котором ФИО4 был единственным участником и руководителем на протяжении более 10 лет.

Третьи лица не обеспечили явку своих представителей в судебное заседание; к дате заседания представили в материалы дела заявления о проведении судебного заседания в свое отсутствие.

Согласно заявлению (пояснению) (л.д. 93 т.3) и пояснению (приобщено в материалы дела к дате судебного заседания) третьего лица – ФИО4 на дату заключения оспариваемого соглашения он являлся учредителем истца с долей в уставном капитале 10 %. Вторым учредителем являлась его дочь ФИО3 с долей в уставном капитале 90 %, от имени которой ФИО4 действовал по доверенности. Таким образом, указанное третье лицо настаивает, что общество с ограниченной ответственностью «ВМ-Гарант» являлся семейным бизнесом. В спорный момент директором общества являлась ФИО2. ФИО4 настаивает, что обладая специальными познаниями в области строительства и спецмонтажа, имея большой опыт и деловые связи в сфере предпринимательской деятельности, фактически руководил обществом с ограниченной ответственностью «ВМ-Гарант», в том числе находил контрагентов, лично проводил с ними переговоры об условиях договоров, отвечал за устойчивое финансовое состояние общества и его востребованность. В свою очередь ФИО2 осуществляла документооборот, вела бухгалтерский учет общества, то есть не принимала самостоятельных решений при осуществлении практической деятельности общества. В случае затруднительных для нее ситуаций обращалась к ФИО4 за консультациями и разъяснениями.

ФИО4 утверждает, что в декабре 2017 г. - январе 2018 г. он находился на лечении, вместе с тем, оставаясь в курсе всех дел общества. Однако о переговорах между директорами истца и ответчика о заключении оспариваемого соглашения и дальнейшем подписании данного соглашения ему ничего не было известно.

Далее, ФИО4 поясняет, что директора истца и ответчика подписав соглашение абсолютно точно знали, что данное соглашение направленно против интересов учредителей истца и самого истца, влечет для истца невосполнимые убытки в крупном размер.

Более того, данное третье лицо поясняет, что в сентябре 2016 г. им была продана доля в размере 100 % уставного капитала ООО «Востокмонтажспецстрой», после чего он утратил интерес к деятельности указанной организации и практически не имел информации о ее работе.

Исходя из нотариально заверенных пояснений (л.д. 149 т.3) и заявления (приобщено в материалы дела к дате судебного заседания) третьего лица – В.В. Середы следует, что она на момент заключения спорной сделки владела 90 % доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «ВМ-Гарант». Вторым участником данного общества с долей в уставном капитале 10 % являлся ее отец – ФИО4, который действовал от ее имени на основании доверенности, а также именно он осуществлял организацию повседневной работы общества, осуществлял ведение его дел. Отец постоянно информировал ее о финансовом состоянии общества в целом и согласовывал политику общества. Данное третье лицо утверждает, что в январе 2018 г. ФИО4 впервые сообщил ей о том, что в период его болезни директор общества без одобрения учредителей заключила соглашение о прощении долга на сумму 3 407 835,38 руб. Настаивает, что этим соглашением грубо нарушены как законодательство о деятельности обществ с ограниченной ответственностью в части совершения крупных сделок, так и интересы истца и его учредителей. Считает, что принимая решение о заключении данного соглашения и подписывая его, ФИО2 явно вышла за пределы своих полномочий.

Как указывает ФИО3, оба общества располагались фактически и юридически по одному адресу, имели общую приемную. Технические и финансовые службы обоих обществ находились в одних кабинетах и совместно осуществляли производственную деятельность этих обществ. ФИО4 до сентября 2017 г. входил в число учредителей обоих обществ, одновременно являясь директором общества с ограниченной ответственностью «Востокмонтажспецстрой». Деятельность обоих обществ была очень тесно взаимосвязана, вследствие чего ответчику не могло быть неизвестно, что сделка является крупной.

Также третье лицо поддерживает доводы, изложенные в исковом заявлении о незаконности соглашения о прощении долга как договора дарения. На основании изложенного, указывает, что исковые требования подлежат удовлетворению.

Из нотариально заверенного письменного пояснения третьего лица – ФИО2 следует, что в течение 2017 г. по 22.02.2018 она являлась директоров общества с ограниченной ответственностью «ВМ-Гарант». Одновременно работала заместителем главного бухгалтера общества с ограниченной ответственностью «Востокмонтажспецстрой». Указывает, что будучи директором общества с ограниченной ответственностью «ВМ-Гарант» осуществляла текущую кадровую работу, бухгалтерский учет, работу с корреспонденцией и тому подобное. Все дела, определение того, с кем именно и какие договоры заключать, на каких условиях, распоряжение имуществом, финансовыми средствами, взаимодействие с партнерами по бизнесу осуществлялось учредителем общества – ФИО4. Оспариваемое соглашение было заключено в период отсутствия ФИО4 по болезни без согласования с ним и по предложению директора общества с ограниченной ответственностью «Востокмонтажспецстрой». Сообщает, что ФИО4 узнав о заключении оспариваемого соглашения, настаивал, что она незаконна, вредит интересам общества. Указанное третье лицо, указывает, что ранее она не заключала самостоятельно сделки от имени истца, она имела возможность и должна была довести до сведения ФИО4 всю информацию о предложении директора ответчика заключить соглашение о прощении долга, поскольку, по ее мнению, оспариваемое соглашение является крупной сделкой, напрямую затрагивает интересы учредителей и влечет убытки для общества. О том, что крупные сделки совершаются в особом порядке, ей ничего не было известно (л.д. 94 т.3).

При таких обстоятельствах, дело рассмотрено по существу на основании статей 123, 156 АПК РФ в отсутствие представителей третьих лиц, на основании представленных в материалы дела доказательств.

Выслушав представителей истца и ответчика, исследовав представленные в дело письменные доказательства, суд установил следующие обстоятельства.

Как следует из материалов дела, 31.12.2017 между истцом (кредитор) и ответчиком (должник) было заключено соглашение о прощении долга (далее – соглашение, л.д. 10 т.4), в пункте 1 которого истец освобождает ответчика об исполнения обязательств, указанных в пункте 2 соглашения (прощение долга).

В пункте соглашения 2 стороны констатировали, что ответчик имеет перед истцом по состоянию на 31.12.2017 задолженность в общей сумме 3 808 259,59 руб., в том числе:

- по договору аренды недвижимого имущества от 01.05.2014 без номера, заключенного между истцом (арендодатель) и ответчиком (арендатор) на сумму 751 757,95 руб. (задолженность за период с 07.12.2016 по 31.12.2017);

- по договору аренды недвижимого имущества от 01.07.2017 № 1-17, заключенного между истцом (арендодатель) и ответчиком (арендатор) на сумму 1 320 960 руб. 00 коп. (задолженность за период с 01.07.2017 по 31.12.2017);

- по договору аренды транспортных средств от 01.01.2014 без номера, заключенного между истцом (арендодатель) и ответчиком (арендатор) на сумму 113 382,00 руб. (задолженность за период с 14.04.2017 по 31.12.2017);

- по договору аренды транспортных средств от 01.07.2017 № 3-17, заключенного между истцом (арендодатель) и ответчиком (арендатор) на сумму 1 622 160,00 руб. (задолженность за период с 01.07.2017 по 31.12.2017).

В пункте 3 соглашения стороны договорились о прекращении обязательств, указанных в пункте 2 соглашения, с момента подписания соглашения, в общей сумме 3 407 835,38 руб., в том числе:

- по договору аренды недвижимого имущества от 01.05.2014 без номера, заключенного между истцом (арендодатель) и ответчиком (арендатор) на сумму 751 757,95 руб. (задолженность за период с 07.12.2016 по 31.12.2017);

- по договору аренды недвижимого имущества от 01.07.2017 № 1-17, заключенного между истцом (арендодатель) и ответчиком (арендатор) на сумму 1 320 960 руб. 00 коп. (задолженность за период с 07.12.2016 по 31.12.2017);

- по договору аренды транспортных средств от 01.01.2014 без номера, заключенного между истцом (арендодатель) и ответчиком (арендатор) на сумму 113 382,00 руб. (задолженность за период с 14.04.2017 по 31.12.2017);

- по договору аренды транспортных средств от 01.07.2017 № 3-17, заключенного между истцом (арендодатель) и ответчиком (арендатор) на сумму 1 208 509,62 руб. (задолженность за период с 01.07.2017 по 31.11.2017).

Истец настаивает, что о наличии указанного соглашения директору ФИО6 стало известно после того как он согласно протоколу № 2/18 внеочередного общего собрания учредителей истца от 22.02.2018, приказу от 22.02.2018 № 1 приступил к исполнению обязанностей директора ООО «ВМ-Гарант».

Ранее, в период с 09.01.2017 по 21.02.2018 согласно вышеназванному протоколу № 2/18, приказу (распоряжению) о приеме работника на работу от 09.01.2017, заявлению от 09.01.2017, обязанности директора ООО «ВМ-Гарант» исполняла ФИО2, которой со стороны истца и подписано соглашение.

Истец считает, что данная сделка является недействительной по следующим основаниям (с учетом уточнений).

Так, истец указывает, что прощение долга представляет собой освобождение кредитором должника от имущественной обязанности. В связи с этим прощение долга является разновидностью дарения (статья 572 ГК РФ), поэтому оно должно подчиняться запретам, установленным статьей 575 ГК РФ, в соответствии с пунктом 4 которой не допускается дарение в отношениях между коммерческими организациями.

Поскольку истец и ответчик являются коммерческими организациями, то по мнению истца, заключение спорного соглашения противоречит положениям статьи 575 ГК РФ, и соглашение является недействительной сделкой.

Далее, истец со ссылкой на положения пункта 2 статьи 174 ГК РФ указывает, что неразумные и недобросовестные действия директора ООО «ВМ-Гарант» ФИО2 по заключению соглашения нарушили интересы истца, что напрямую повлекло причинение ему убытков в размере 3 407 835,38 руб.

Рассмотрев данные доводы истца, суд пришел к следующим выводам.

Пунктом 1 статьи 168 ГК РФ предусмотрено, что за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу пункта 2 указанной статьи сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Положениями главы 26 ГК РФ прощение долга отнесено к основаниям прекращения обязательств.

Согласно пункту 1 статьи 407 ГК РФ обязательство прекращается полностью или частично по основаниям, предусмотренным Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором.

В силу статьи 415 ГК РФ обязательство прекращается освобождением кредитором должника от лежащих на нем обязанностей, если это не нарушает прав других лиц в отношении имущества кредитора. Обязательство считается прекращенным с момента получения должником уведомления кредитора о прощении долга, если должник в разумный срок не направит кредитору возражений против прощения долга.

Пунктом 4 статьи 575 ГК РФ установлен запрет на дарение между коммерческими организациями.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 21.12.2005 № 104 «Обзор практики применения арбитражными судами норм Гражданского кодекса Российской Федерации о некоторых основаниях прекращения обязательств» прощение долга представляет собой освобождение кредитором должника от имущественной обязанности, в связи с чем отношения кредитора и должника по прощению долга можно квалифицировать как дарение, только если судом будет установлено намерение кредитора освободить должника от обязанности по уплате долга в качестве дара. В таком случае прощение долга должно подчиняться запретам, установленным статьей 575 ГК РФ, пунктом 4 которой не допускается дарение в отношениях между коммерческими организациями.

Прощение долга является дарением только в том случае, если судом будет установлено намерение кредитора освободить должника от обязанности по уплате долга в качестве дара. Об отсутствии намерения кредитора одарить должника может свидетельствовать, в частности, взаимосвязь между прощением долга и получением кредитором имущественной выгоды по какому-либо обязательству между теми же лицами.

Следовательно, если в намерения кредитора входило получение неких выгод от сделки, в том числе, не имеющих непосредственно материального выражения, но могущих принести ему некие бонусы, прибыль, преференции и т.д., то сделка не является дарением.

Прощение долга признается дарением при отсутствии встречного получения кредитором имущественной выгоды.

Как следует из материалов дела оспариваемое соглашение заключено между хозяйственными обществами, имеющими организационно-правовую форму – общества с ограниченной ответственностью и в силу статьи 50, 66, 87 ГК РФ являются коммерческими организациями.

Гражданское законодательство закрепляет презумпцию возмездности договора (пункт 3 статьи 423 ГК РФ).

Как следует из условий оспариваемого соглашения, истец простив задолженность ответчика перед истцом по договору аренды недвижимого имущества от 01.05.2014 без номера, по договору аренды недвижимого имущества от 01.07.2017 № 1-17, по договору аренды транспортных средств от 01.01.2014 без номера, по договору аренды транспортных средств от 01.07.2017 № 3-17, на общую сумму 3 407 835,38 руб. (пункт 3 соглашения), не получил встречного исполнения от ответчика.

Исходя из изложенного, суд квалифицирует оспариваемое соглашение как договор дарения, поскольку в нем при отсутствии какой-либо экономической или иной причины безвозмездно происходит прощение долга истцом.

На момент заключения оспариваемой сделки единственным участником и генеральным директором ответчика с 01.09.2017 является ФИО7 (л.д. 89-99 т.1).

Таким образом, ни ФИО3, ни ФИО4 не являлись на момент заключения оспариваемого соглашения учредителями ответчика.

Довод ответчика о том, что ФИО4 как учредитель истца имел намерение как бывший единственный участник и руководитель ответчика в оказании помощи ответчику, выразившееся в прощении долга на указанную в соглашении сумму, материалами дела не подтвержден и не имеет существенного значения для рассмотрения спора по существу, поскольку как было указано выше, дарение между коммерческими организациями запрещено, а также ФИО4 на момент заключения сделки не являлся единоличным исполнительным органом истца, имеющим право принять подобное решение, не являлся единственным учредителем общества. Более того, указанный довод не подтверждается материалами дела и указанным третьим лицом отрицается.

Таким образом, следует сделать вывод, что в нарушение положений статьи 168 ГК РФ оспариваемое соглашение заключено в нарушение прямого запрета, предусмотренного статьей 575 ГК РФ, на дарение между коммерческими организациями.

Кроме того, в соответствии с пунктом 2 статьи 174 ГК РФ сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

По второму основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации).

Таким образом, в силу пункта 2 статьи 174 ГК РФ сделка, совершенная в ущерб интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной при наличии ущерба для интересов юридического лица, недобросовестное поведение его руководителя, а также осведомленность об этом контрагента.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце шестом пункта 93 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - постановление № 25), наличие решения общего собрания участников (акционеров) хозяйственного общества об одобрении сделки в порядке, установленном для одобрения крупных сделок и сделок с заинтересованностью, не препятствует признанию соответствующей сделки общества, совершенной в ущерб его интересам, недействительной, если будут доказаны обстоятельства, указанные в пункте 2 статьи 174 ГК РФ.

В указанном постановлении разъяснено, что пунктом 2 статьи 174 ГК РФ предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица.

По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать.

О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента.

При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.

По этому основанию сделка не может быть признана недействительной, если имели место обстоятельства, позволяющие считать ее экономически оправданной (например, совершение сделки было способом предотвращения еще больших убытков для юридического лица или представляемого, сделка хотя и являлась сама по себе убыточной, но была частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых юридическое лицо или представляемый получили выгоду, невыгодные условия сделки были результатом взаимных равноценных уступок в отношениях с контрагентом, в том числе по другим сделкам).

В соответствии со сведениями бухгалтерского баланса на 31.12.2017 стоимость активов общества с ограниченной ответственностью «ВМ-Гарант» составляет 12 945 000,00 руб. (л.д. 15 т.1).

Таким образом, стоимость имущественных прав, которые прекращаются в результате заключения истцом и ответчиком соглашения, составляет 26,3 % стоимости активов общества с ограниченной ответственностью «ВМ-Гарант», что более ¼ части активов общества.

На основании изложенного, суд приходит к выводу, что в результате сделки истцу был причинен явный ущерб.

Общими требованиями к поведению участников гражданского оборота являются добросовестность и разумность их действий (пункт 3 статьи 10 ГК РФ).

Как было указано ранее, истец и ответчик являются коммерческими организациями, а следовательно в силу положений пункта 1 статьи 50 ГК РФ преследуют извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности.

Таким образом, ответчик, заключая сделку по прощению ему истцом долга, не мог не осознавать, что в результате данной сделки вопреки уставной деятельности, истец не получает какого-либо встречного представления, что очевидно свидетельствует об отсутствии в ее заключении какого-либо экономического смысла, а следовательно ответчик на момент заключения сделки не мог не осознавать, что она причинит истцу убытки в размере 3 407 835,38 руб.

В силу пункта 1 статьи 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами. Действия органов юридического лица, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей юридического лица, признаются действиями самого юридического лица.

В пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено следующее: лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и т.д.) обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно. В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Согласно пунктам 8.8, 8.10 Устава общества с ограниченной ответственностью «ВМ-Гарант», утвержденного протоколом внеочередного собрания участников от 09.03.2017 № 1 (в редакции действовавшей на момент заключения соглашения) единоличным исполнительным органом общества является директор, действующий от имени общества без доверенности (л.д. 137-153 т.1).

Оспариваемое соглашение от имени истца заключено ФИО2, являвшейся на момент заключения соглашения директором истца.

Убыточность указанной сделки в силу указанных обстоятельств, а именно экономической целесообразности в ее заключении в результате отсутствия встречного представления, уменьшения активов общества более чем на 25 % не могла не быть очевидна и для руководителя истца - ФИО2, а следовательно последняя совершила ее от имени истца в ущерб его интересам.

Из изложенного следует вывод о недобросовестном, экономически необоснованном поведении сторон при заключении соглашения, как со стороны руководителя истца, так и со стороны ответчика, действия которых были направлены на причинение материального ущерба истцу, а также участникам общества.

Таким образом, оспариваемое соглашения о прощении долга от 31.12.2017, совершенное в нарушение интересов истца и его участников, причиняющее убытки истцу, является недействительным также в силу статьи 174 ГК РФ.

На основании изложенного, исковые требования истца подлежат удовлетворению.

По правилам статьи 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины относятся на стороны пропорционально удовлетворенным требованиям.

Согласно подпункту 1 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации размер государственной пошлины по иску составляет 6 000,00 руб.

Истец при обращении в суд уплатил государственную пошлину в размере 6 000,00 руб., что подтверждается платежным поручением от 19.06.2018 № 2 (л.д. 10 т.1).

В связи с удовлетворением исковых требований расходы истца по уплате государственной пошлины за рассмотрение заявленных исковых требований арбитражным судом подлежат взысканию с ответчика в пользу истца.

Кроме того, истцом заявлено требование о взыскании с ответчика судебных расходов на оплату услуг представителя в размере 130 000,00 руб., расходов на проезд представителя истца по маршруту Анапа-Магадан-Анапа и расходы на ее проживание в г. Магадане в размере 30 000,00 руб. (с учетом уточнений).

Однако на дату проведения настоящего судебного заседания в материалы дела не представлены доказательства несения истцом расходов на проезд представителя истца по маршруту Анапа-Магадан-Анапа и расходы на ее проживание в г. Магадане в размере 30 000,00 руб., в связи с чем, суд, с учетом мнения представителей истца и ответчика, во избежание затягивания рассмотрения спора по существу, отложил рассмотрение требований истца о взыскании с ответчика судебных расходов в другом судебном заседании.

В соответствии с частью 2 статьи 176 АПК РФ дата изготовления решения в полном объеме считается датой принятия решения.

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 176, 180, 181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

1. Признать недействительным соглашение о прощении долга от 31.12.2017, заключенное между истцом, обществом с ограниченной ответственностью «ВМ-Гарант» (ОГРН <***>, ИНН <***>), и ответчиком, обществом с ограниченной ответственностью «Востокмонтажспецстрой» (ОГРН <***>, ИНН <***>).

2. Взыскать с ответчика, общества с ограниченной ответственностью «Востокмонтажспецстрой» (ОГРН <***>, ИНН <***>), в пользу истца, общества с ограниченной ответственностью «ВМ-Гарант» (ОГРН <***>, ИНН <***>), расходы по уплате государственной пошлины в размере 6 000 рублей 00 копеек. Исполнительный лист выдать истцу после вступления решения в законную силу.

3. Отложить рассмотрение требований истца о взыскании с ответчика судебных расходов в судебном заседании на 10.12.2018 на 10 часов 00 минут в помещении Арбитражного суда Магаданской области по адресу: <...>, зал 207. Истцу к дате заседания уточнить размер судебных расходов, которые он просит взыскать с ответчика в рамках настоящего дела.

4. Решение по пунктам 1-2 его резолютивной части может быть обжаловано в месячный срок со дня его принятия в Шестой арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Магаданской области.

5. Решение по пунктам 1-2 его резолютивной части может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Магаданской области при условии, что оно было предметом рассмотрения Шестого арбитражного апелляционного суда или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Судья М.В. Ладуха