Решение от 3 апреля 2024 г. по делу № А33-12703/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ


ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ


03 апреля 2024 года


Дело № А33-12703/2023

Красноярск


Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 20.03.2024 года.

В полном объёме решение изготовлено 03.04.2024 года.


Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску индивидуального предпринимателя ФИО1 (ИНН <***>, ОГРН <***>) к обществу с ограниченной ответственностью «АвтоСпецТех» (ИНН <***>, ОГРН <***>) о взыскании задолженности по договору и неустойки;

в присутствии в судебном заседании:

- представителя истца: ФИО2 (полномочия подтверждаются доверенностью от 27.04.2023);

- представителя ответчика: ФИО3 (полномочия подтверждаются доверенностью № АСТ 23-58 от 22.12.2023);

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО4;



установил:

индивидуальный предприниматель ФИО1 (далее – истец) обратилась в Арбитражный суд Красноярского края с иском к обществу с ограниченной ответственностью «АвтоСпецТех» (далее – ответчик) о взыскании задолженности по договору оказания услуг № АСТ-22/46 от 11.10.2022 в размере 2 655 000 руб. и неустойки в размере 9 292,50 руб. за период с 28.03.2023 по 01.05.2023.

Определением от 05.05.2023 возбуждено производство по делу. Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 20.03.2024. Лица, участвующих в деле, извещены надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства. Сведения о дате и месте слушания размещены на сайте суда. Процессуальных препятствий для проведения заседания и рассмотрения спора по существу не установлено.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

Между сторонами заключен вышеуказанный договор, по которому истец является исполнителем транспортных услуг с использованием специальной техники с экипажем, а ответчик заказчиком.

Пунктом 3.2. договора предусмотрено внесение авансового платежа в течение трех рабочих дней с даты получения счета на оплату. Окончательный расчет осуществляется в течение 10 календарных дней с момента подписания актов оказанных услуг за отчетный период (пункт 3.2.2. договора).

В рамках сложившихся договорных отношений ответчик направил истцу две заявки (от 18.01.2023 № 34-Т, № 35-Т) на предоставление двух единиц техники (гусеничные транспортеры) с 26.01.2023 по 24.02.2023 (по 30 смен, каждая смена 10 часов) для развозки персонала и материалов. Ответчику выставлен счет на оплату № 117 от 25.01.2023 на сумму 2 700 000 руб.

Однако ответчик не произвел предоплату. Истец оказывал услуги с 26.01.2023 по 31.01.2023, а с 01.02.2023 техника находилась в простое. Как указывал истец, техника находилась в простое по 24.02.2023. В связи с окончанием периода, обозначенного в заявках, в который ответчик нуждался в услугах истца, 24.02.2023 техника перебазирована с объекта заказчика.

Несмотря на то, что непосредственно услуга не оказывалась, пунктом 3.8. договора предусмотрено, что дни простоя техники по вине заказчика фиксируются в путевом листе и подлежат оплате в том же порядке, как и за отработанную смену. На основании указанного условия договора истец в январе-феврале 2023 г. направлял ответчику путевые листы, справки по расчетам и акты по факту простоя техники (№ 3 от 31.01.2023 за период с 26.01.2023 по 31.01.2023, № 5 от 15.02.2023 за период с 01.02.2023 по 15.02.2023 и № 6 от 24.02.2023 за период с 16.02.2023 по 24.02.2023). В последующем ответчику направлено уведомление о том, что истец подпишет указанные акты в одностороннем порядке.

Согласно составленным истцом документам (путевые листы, справки, акты) с учетом ежедневного количества часов работы/простоя (по 10 часов в день) и стоимости услуги (4 500 руб. в час в отношении каждой единицы техники) общая стоимость услуг составила 2 700 000 руб.

Поскольку ответчик документы не подписал, оплату не произвел, истец сначала предъявил претензию, а затем обратился в арбитражный суд с вышеуказанным иском.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы присутствующих в заседании лиц, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 779, пунктом 1 статьи 781 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) заказчик обязан оплатить услуги, которые ему оказаны. Согласно пункту 2 статьи 781 Гражданского кодекса заказчик обязан оплатить в полном объеме услуги, которые не были ему оказаны ввиду невозможности исполнения по его вине, а в случае, когда невозможность исполнения возникла по обстоятельствам, за которые ни одна из сторон не отвечает, в силу пункта 3 названной статьи возмещает исполнителю фактически понесенные расходы.

Все иные случаи удержания исполнителем с заказчика каких-либо денежных средств в связи с оказанием услуг по договору возмездного оказания услуг не имеют правовых оснований и являются неосновательным обогащением исполнителя (постановление Президиума ВАС РФ от 21.02.2012 № 12499/11).

Право исполнителя на оплату услуг вытекает из недопустимости нарушения эквивалентности встречных предоставлений (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.03.2023 № 307-ЭС22-22917, от 04.08.2022 № 306-ЭС22-8161, от 24.12.2020 № 306-ЭС20-14567, от 18.08.2020 № 309-ЭС20-9064, от 06.08.2020 № 301-ЭС19-25810, постановление Президиума ВАС РФ от 13.05.2014 № 19371/13, пункт 5 постановления Пленума ВАС РФ от 06.06.2014 № 35 "О последствиях расторжения договора").

Обязанность по оплате является встречной по отношению к обязанности исполнителя оказать услугу, одна обусловлена другой. Правовая кауза указанных отношений состоит в эквивалентом обмене встречными предоставлениями (услуга за деньги). Оплата услуг подлежит по факту их оказания (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 04.04.2023 № 305-ЭС22-24429, от 19.01.2018 № 310-ЭС17-11570, определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 23.09.2014 № 49-КГ14-10, от 08.09.2009 № 5-В09-100, постановления Президиума ВАС РФ от 13.05.2014 № 19371/13, от 04.06.2013 № 37/13 и от 28.05.2013 № 18045/12, определение Верховного Суда РФ от 24.09.2021 № 308-ЭС21-15906).

При этом по смыслу положений статьи 328 ГК РФ обязательство по оплате не является встречным по отношению к обязанностям исполнителя правильно оформить и предоставить заказчику документацию, отражающую факт и объём оказанных услуг (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10.11.2023 № 305-ЭС23-8101).

При фактическом оказании услуг возражения заказчика к оформлению первичной документации по оказанным услугам не может лишать исполнителя права на оплату, даже несмотря на то, что в договоре оговорены определенные правила оформления документации. Иной подход противоречит цели вступления сторон в договорные отношения и существу правового регулирования отношений по любому типу гражданско-правовых договоров, объединяющих в себе два основных встречных обязательства, опосредующих обмен товара, работы или услуги на деньги. Потребительская ценность полученного встречного предоставления для заказчика состоит в самой услуге, а не в последующем документировании фактически сложившихся отношений по договору. Документации может придаваться весомое значение, определяющее право заказчика на оплату в случае, если такая документация становится составной частью встречного предоставления, без которой потребительская ценность услуги, её польза утрачивают смысл для заказчика или существенным образом становятся меньше аналогично правилу статьи 464 ГК РФ.

В настоящем случае представленные доказательства указывают на то, что с 26.01.2023 по 31.01.2023 истец оказывал услуги по поступившим заявкам, а в последующем техника находилась в простое.

В заявках заказчиком указано общество с ограниченной ответственностью «Энергетическое строительство», а ответчик по настоящему делу указан в качестве исполнителя. Заявки подписывались ФИО5, который в электронных письмах представлял себя в качестве работника общества с ограниченной ответственностью «Инженерные технологии»). Этим же работником подписаны представленные в материалы дела путевые листы.

При этом услуги оказывались в рамках сложно-структурированных отношений. Непосредственным получателем услуг на объекте, где эксплуатировалась техника, являлось общество «Инженерные технологии», которое заказывало услуги через агента – общество «Энергетическое строительство» на основании агентского договора от 11.01.2022. Как указывало само общество «Инженерные технологии», до 15.02.2023 непосредственно с истцом у него не было договорных отношений. Исполнителем услуг для указанного общества являлся ответчик по настоящему делу, с которым у него был заключен отдельный договор по оказанию услуг. В свою очередь между истцом и ответчиком заключен вышеуказанный договор. Таким образом, истец является непосредственным исполнителем услуг, общество «Инженерные технологии» их получателем, а ответчик и общество «Энергетическое строительство» выполняли роль посредников в этих отношениях. Ответчик, являясь обязанной сторон по договору перед обществом «Инженерные технологии», оказывал ему услуги с привлечением истца, выступая при этом заказчиком в отношениях с истцом.

В настоящем случае само общество «Инженерные технологии» подтвердило факт оказания услуг в период с 26.01.2023 по 31.01.2023. А также оказание услуг в этот период подтверждается представленными путевыми листами, подписанными ФИО5 от имени заказчика.

Условиями договора предусмотрена фиксация факта и объёма оказанных услуг составлением и подписанием путевых листов. Более того, составление такого подобных документов является обычной распространенной практикой в коммерческих отношениях. В указанном документе отражаются сведения об исполнителе и заказчике, предоставленной технике, количестве отработанных часов. В сложившихся договорных отношениях путевой лист имеет приоритет в своем доказательственном значении в сравнении с любыми другими документами, поскольку является самым непосредственным документом, отражающим хозяйственные отношения по оказываемым услугам.

С 01.02.2023 техника находилась в простое. Истец обоснованно исходил из того, что простой техники по вине заказчика является основанием для оплаты в том же порядке, как и за отработанную смену, поскольку стороны оговорил соответствующее условие об этом в договоре (пункт 3.8.). Указанное условие по существу стало частным случаем реализации в отношениях сторон пункта 2 статьи 781 ГК РФ, когда стороны заранее оговаривают распределение риска возникновения ситуации, при которой услуги не могут быть оказаны исполнителем по вине заказчика. Факт простоя также по условиям договора подлежал фиксации в путевых листах, а порядок начисления в связи с этим платы не отличается от порядка её начисления при оказании услуги.

Судом отмечается, что правовая позиция ответчика была непоследовательной и противоречивой. С одной стороны, претензии к истцу в части соблюдения порядка взаимодействия и оформления документов в рамках согласованных договорных правил направлены на обвинение истца в нарушении условий договора и основаны на признании факта направления заявок и факта простоя техники. С другой стороны, ответчик приводил доводы, направленные на нивелирование юридической значимости составленных документов, ссылаясь на оформление заявок и подписание путевых листов неуполномоченным лицом. Такая позиция основана по сути на отрицании факта обращения ответчика к истцу с запросом на предоставление услуг и неподтвержденности сведений, отраженных в путевых листах. В третьих, относительно полномочий ФИО5 ответчик ссылался на то, что ранее указанный гражданин действительно оформлял заявки на оказание услуг и подписывал путевые листы, однако действовал он на основании доверенности № АСТ-35 от 01.10.2022 сроком действия до 30.01.2023. Поскольку срок действия доверенности истец ответчик отмечал, что ФИО5 перестал быть лицом, уполномоченным на подписание путевых листов или заявок. Указанный третий подход противоречил предыдущему, поскольку основывались на принятии, а не отрицании того факта, что заявки направлялись истцу и техника находилась в простое. Ко всему прочему ответчик при изложенной неоднозначной правовой позиции упрекал истца в недобросовестности, ссылаясь на пункты 3, 4 статьи 1 ГК РФ.

Противоречивая позиция стороны судебного спора в отношении наличия фактических обстоятельств одних и тех же правоотношений не может быть признана добросовестным поведением: событие либо было, либо не было (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10.04.2023 № 305-ЭС22-2257(13)).

Истец в ходе рассмотрения спора справедливо обращал внимание на то, что в практике сложившихся отношений между сторонами оформление заявок по инициативе ФИО5 и подписание им путевых листов за предшествующие периоды оказанных услуг было обычным делом.

В материалы дела представлены заявки за предыдущие периоды (№ 28-Т от 10.01.2023, № 27-Т от 10.01.2023, № 11-Т от 16.11.2022, № 14-Т от 21.11.2022, № 23-Т от 06.12.2022, № 24-Т от 14.12.2022, № 19-Т от 30.11.2022), акты (№ 107 от 30.11.2022, № 108 от 30.11.2022), счет на оплату № 115 от 10.01.2023 на сумму 1 350 000 руб., который оплачен по платежному поручению № 157 от 13.01.2023. Также представлены иные платежные поручения (№ 5512 от 25.11.2022, № 5681 от 02.12.2022, № 130 от 11.01.2023). Указанные документы в совокупности подтверждают доводы истца о сложившейся практике оформления документов.

Сам ответчик также представил путевые листы № 1/10/22-спец от 21.10.2022 (за период с 21.10.2022 по 27.10.2022), № 2/10/22-спец от 28.10.2022 (за период с 28.10.2022 по 03.11.2022), № 4-01-2023-спец от 11.01.2023 (за период с 11.01.2023 по 17.01.2023), № 6/01/2023-спец от 18.01.2023 (за период с 18.01.2023 по 25.01.2023), № 3/01-2023-спец от 11.01.2023 (за период с 11.01.2023 по 17.01.2023), № 5/01-2023-спец от 18.01.2023 (за период с 18.01.2023 по 25.01.2023), которые подтверждают позицию истца.

Ссылка ответчика на некоторые заявки, которые были оформлены генеральным директором без участия ФИО5, не опровергает описанную практику оформления заявок. Наличие таких заявок указывает лишь на то, что бывали случаи оформления заявок как с участием ФИО5, так и без его участия.

Доводы об истечении срока доверенности направлены на извлечение ответчиком преимуществ из сложившейся ситуации. Следует констатировать, что именно ответчик, а не истец, прибегает к применению непрозрачных аргументов в обоснование своей позиции. Ссылка на истечение срока доверенности является удобным для ответчика аргументом, поскольку оформление доверенности от имени ответчика находится в сфере его же контроля. Происхождение вышеупомянутой доверенности доподлинно не известно. Не ясно, существовала ли она вообще до возникновения судебного спора.

С другой стороны, если же не ставить под сомнение доказательственное значение самой достоверности как документа, то возникает разумный вопрос о продлении полномочий ФИО5 после истечения срока действия доверенности. В случае, если выдавалась новая доверенность, следует полагать, что ответчик не заинтересован раскрывать этот факт суду, а потому имеется высокая вероятность того, что ответчик может намеренно ссылаться на истечение срока действия доверенности, доподлинно зная о том, что срок полномочий продлевался. Позиция ответчика в этом вопросе была основана на утверждении о том, что новая доверенность не выдавался. Однако проверить такое утверждение невозможно. Обстоятельства оформления подобных документов находятся в сфере контроля ответчика.

Несмотря на изложенные суждения, по меньшей мере, нет ни одного свидетельства того, что эта же или иная другая доверенность использовалась ФИО5 при ведении деловых отношений с истцом по поводу оказания услуг в рамках вышеуказанного договора. В связи с чем в практике взаимодействия с ФИО5 у истца не было ни ранее, ни в рассматриваемом случае разумных причин, чтобы усомниться в его полномочиях.

Более того, с точки зрения выстроенной структуры многосторонних взаимоотношений потребности в услуге имело общество «Инженерные технологии», оно же через своего работника (ФИО5) и формировало заявки на их оказание. Такой порядок непосредственного участия в согласовании заявок получателя услуги не подразумевал выдачу доверенности на имя ФИО5 в принципе, что было для всех участников отношений. До рассматриваемого судебного дела никаких разногласий по поводу оформления полномочий не возникало.

Кроме того, справедливы доводы истца и о том, что в случае прекращения действия доверенности, ответчику следовало поставить истца в известность о лице, уполномоченном на подписание документов. Пунктом 2.1.7. договора прямо предусмотрена обязанность заказчика информировать исполнителя об ответственных лицах, уполномоченных на подписание первичных документов.

Даже в случае прекращения соответствующих представительских полномочий ответчик, действуя разумно и добросовестно, должен был незамедлительно поставить в известность об этом истца. Без принятия мер по уведомлению истца о прекращении полномочий истец продолжает пребывать в состоянии ранее сделанных заверений и сформированных по предыдущим поступкам ответчика правовых ожиданий. В противном случае возможные в связи с этим риски ответчик возлагает сам на себя и в силу общеправового принципа эстоппель не вправе на этом основании выдвигать возражения против истца (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.10.2023 № 308-ЭС23-11711, от 03.05.2023 № 307-ЭС22-26731, от 09.02.2023 № 300-ЭС22-24101, от 06.10.2022 № 307-ЭС21-16647(2), от 17.11.2021 № 307-ЭС21-7195(2,3)).

Также обращает на себя внимание и то, что ответчик подписал гарантийное письмо № 56 от 31.01.2023, в котором он просил оказать услуги с использованием двух единиц техники (гусеничные транспортеры с регистрационными знаками 24КВ0526, 24ХН7880). Ответчик в лице генерального директора указывал на то, что обязуется оплатить аванс по счету на оплату № 117 от 25.01.2023 не позднее 08.02.2023. Указанный документ косвенным образом подтверждает позицию истца о том, что заявки действительно оформлялись, поскольку из указанного документа демонстрируется осведомленность руководителя ответчика об обсуждениях на счет оказания услуг в обозначенный период, в частности о выставлении счета на оплату.

Несмотря на то, что действительно по тексту счета на оплату № 117 от 25.01.2023 имеются противоречия в части ссылки на другие заявки, версия истца о допущении ошибки является более правдоподобной, нежели версия ответчика. Ответчик, опровергая доказательственное значение счета на оплату и гарантийного письма, тем самым соглашался с тем, что отраженная в них информация имела отношение к другим заявкам. В таком случае ответчику не составило бы труда представить доказательства того, что в обозначенный период действительно отношения между сторонами по выставленному счету сложились по другим заявкам. Однако ответчик этого не доказал.

К тому же на фоне разных правовых позиций ответчика не имеет разумного объяснения его пассивное поведение в период, когда истец направлял в его адрес сообщения о простое. Следует разумно полагать, что при отсутствии к этому отношения ответчика, от него следовало бы ожидать реакцию в виде ответа на поступающие сообщения. Во всяком случае любой бы разумный участник гражданского оборота не оставил бы данный вопрос без внимания, а постарался бы оперативно выяснить все обстоятельства, исправить сложившуюся ситуацию и устранить разногласия. Сложившаяся ситуация выглядит таким образом, что ответчик занял выжидательную позицию после получения сообщений о простое техники.

Процессуальные правила доказывания предполагают, что стороны должны представлять ясные и убедительные доказательства обстоятельств дела либо доказательства, преобладающие над доказательствами процессуального противника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.12.2018 № 305-ЭС17-4004(2)).

В настоящем случае материалы дела подтверждают позицию истца, а не ответчика. В связи с чем требование истца о взыскании задолженности является обоснованным. Размер завяленной задолженности не превышает размер долга, зафиксированного в имеющихся в деле документах. С учетом количества единиц задействованной техники, смен и часов работы/простоя истец предъявил требование в пределах существующего у него объёма права.

Также правомерным является требование истца о взыскании неустойки в соответствии с пунктом 1 статьи 330 ГК РФ.

Пунктом 5.2. договора предусмотрена мера ответственности за нарушение срока оплаты в виде пени в размере 0,01% за каждый день просрочки от стоимости неоплаченных услуг, но не более 5% от неоплаченной в срок суммы. При этом заказчик не несет ответственность за внесение предоплаты.

Законодательство (пункт 1 статьи 314, статья 327.1 ГК РФ) и судебная практика (вопрос № 2 обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 2 (2017)) допускают возможность согласования в договоре условий о зависимости наступления срока исполнения обязанности стороны от действий этой и (или) другой стороны договора либо третьего лица, равно как от наступления иных обстоятельств, полностью или частично находящихся в сфере контроля стороны договора.

Защита интересов другой стороны договора, не имеющей возможности контролировать обстоятельство, от которого зависит срок исполнения обязанности его контрагента, осуществляется через механизм наступления или ненаступления определенного обстоятельства, чему намеренно способствовала сторона, которой это выгодно (пункт 1 статьи 6, пункт 3 статьи 157 Гражданского кодекса РФ, пункт 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2016 № 54 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении").

Если срок поставлен в зависимость от действий кредитора, то такие действия кредитора должны быть совершены в срок, указанный в законе, ином правовом акте или договоре, а при их отсутствии - в разумный срок (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 05.08.2021 № 305-ЭС19-13940, от 15.05.2020 № 305-ЭС19-24867, от 13.02.2020 по делу № 305-ЭС19-20142, от 13.02.2020 № 305-ЭС19-20189, от 25.08.2016 № 301-ЭС16-4469, пункт 6 информационного письма от 25.02.2014 № 165 "Обзор судебной практики по спорам, связанным с признанием договоров незаключенными").

В такой ситуации, если одна из сторон обязательства в обоснование отсутствия своей обязанности недобросовестно ссылается на выгодное для нее ненаступление обстоятельства, находящегося в сфере ее контроля, при истечении разумного и обычного для наступления такого рода обстоятельств срока суд вправе в соответствии с пунктом 4 статьи 1 ГК РФ счесть такую обязанность наступившей. Аналогичным образом суд вправе считать обязанность стороны непрекращенной при наступлении такого обстоятельства, если такая сторона этому недобросовестно содействовала (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.05.2023 № 305-ЭС23-5, от 28.05.2020 № 305-ЭС19-26475, от 27.12.2019 № 305-ЭС19-20514, от 15.10.2019 № 305-ЭС19-12786).

В настоящем случае условия договора подразумевали по окончанию отчетного периода представление исполнителем первичных документов заказчику и предоставление последнему срока для их подписания или выражения мотивированного отказа (10 рабочих дней с момента получения согласно пункта 2.1.5. договора). После совершения указанных действий, зависящих от ответчика, исчисляется десятидневный срок на оплату (пункт 3.2.2. договора).

С учетом изложенного истец правомерно произвел начисление неустойки за период с 28.03.2023 по 01.05.2023, поскольку 28.03.2023 ответчик уже находился в состоянии просрочки исполнения. Согласно расчету истца размер неустойки составил 9 292,50 руб. (2 655 000 / 100 х 0,01 х 35).

Указанный расчет является арифметически и методологически верным. Расчет выполнен в соответствии с условиями договора с учетом фактического количества дней просрочки и размера долга. Полученный размер неустойки не превышает лимит ответственности, установленный договором. Истец не просил взыскать больше, чем ему причитается.

Таким образом, заявленный иск подлежит удовлетворению.

С учетом результата рассмотрения спора судебные расходы истца по оплате государственной пошлины в размере 36 321 руб. подлежат возмещению за счет ответчика.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края



РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «АвтоСпецТех» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в пользу индивидуального предпринимателя ФИО1 (ИНН <***>, ОГРН <***>) 2 655 000 руб. – основного долга, 9 292 руб. 50 коп. – неустойки, а также 36 321 руб. судебных расходов по уплате государственной пошлины.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.



Судья

Э.А. Дранишникова