Решение от 16 ноября 2023 г. по делу № А33-2157/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ

16 ноября 2023 года

Дело № А33-2157/2023

Красноярск

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 09.11.2023 года.

В полном объёме решение изготовлено 16.11.2023 года.

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Русское страховое общество «Евроинс» (ИНН 7714312079, ОГРН 1037714037426) к обществу с ограниченной ответственностью «Торговый дом Ангара» (ИНН 2465311926, ОГРН 1142468025754) о взыскании страхового возмещения;

с участием в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО1;

в присутствии в судебном заседании:

- представителя ответчика: ФИО2 (полномочия подтверждаются доверенностью от 14.01.2022);

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Беловым В.В.;

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Русское страховое общество «Евроинс» (далее – истец, страховщик) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Торговый дом Ангара» (далее – ответчик) о взыскании страхового возмещения в размере 184 334 руб.

Определением от 27.01.2023 возбуждено производство по делу. Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 09.11.2023. Лица, участвующие в деле, извещены надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства. Сведения о дате и месте слушания размещены на сайте суда. Процессуальных препятствий для проведения заседания и рассмотрения спора по существу не установлено.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

03.02.2021 в районе дома № 73 ул. Свердловской в г. Красноярске произошло дорожно-транспортное происшествие (ДТП) с участием транспортного средства КАМАЗ К3340 с регистрационным знаком <***> (принадлежит ответчику, находившегося под управлением ФИО1) и транспортного средства Lada Priora с регистрационным знаком <***> (под управлением ФИО3).

В результате ДТП автомобиль Lada Priora был поврежден, а ФИО3 причинены телесные повреждения, повлекшие его смерть 16.03.2021. Приговором Свердловского районного суда г. Красноярска от 18.10.2021 по делу № 1-638/2021 ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом «б» части 4 статьи 264 Уголовного кодекса РФ, ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 4 года с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года. Из приговора следует, что ФИО1 нарушил Правила дорожного движения (пункты 2.6, 8.1, 8.4, 9.10 и 10.1). В ходе рассмотрения дела подсудимый свою вину в совершении преступления признал частично, не отрицая свою причастность к ДТП.

На дату ДТП автогражданская ФИО1 была застрахована истцом. В связи со смертью ФИО3 было открыто наследственное дело. Наследниками, принявшими наследство в виде поврежденного автомобиля Lada Priora, стали ФИО4 и ФИО5 Право общей долевой собственности на автомобиль признано за каждым в размере ½ доли.

22.12.2021 ФИО4 обратился к истцу с заявлением о страховом возмещении. При этом ФИО5 представила истцу заявление, в котором она выразила отказ от получения страховой выплаты в пользу ФИО4 Страховщик организовал осмотр автомобиля и проведение экспертизы. По результатам проведения экспертизы страховщик определил размер страховой выплаты (184 334 руб. = 247 400 – 63 066), исходя из полной гибели транспортного средства. Согласно представленному заключению № У-024-135079/21 от 24.11.2022 (подготовлено ООО «Клик Сервис») доаварийная стоимость автомобиля составила 247 400 руб., а стоимость годных остатков – 63 066 руб. В соответствии с представленной калькуляцией стоимость ремонта автомобиля с учетом износа определена в размере 190 649 руб., а без учета износа – 275 121 руб.

Согласно платежному поручению № 244039 от 18.01.2022 страховщик произвел страховую выплату ФИО4 в размере 184 334 руб.

В связи с тем, что ФИО1 являлся работником ответчика (с ответчиком был заключен трудовой договор № 23/20 от 09.11.2020) и скрылся с места ДТП, что установлено вышеупомянутым приговором, истец счел возможным предъявить регрессное требование к ответчику как владельце транспортного средства, при управлении которым был причинен вред.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы присутствующих в заседании лиц, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Требование истца основано на подпункте «г» пункта 1 статьи 14 Федерального закона от 25.04.2002 № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее – Закон об ОСАГО), согласно которому к страховщику, осуществившему страховое возмещение, переходит право требования потерпевшего к лицу, причинившему вред, в размере осуществленного потерпевшему страхового возмещения, если указанное лицо скрылось с места дорожно-транспортного происшествия.

При этом, несмотря на используемую законодателем терминологию, из пункта 1 указанной статьи прямо следует, что регресс в правоотношениях, регулируемых Законом об ОСАГО, представляет собой не возникновение нового обязательства в результате исполнения другого (пункт 3 статьи 200, пункт 1 статьи 325, пункт 1 статьи 1081 Гражданского кодекса РФ, далее – ГК РФ), а переход права требования аналогичный суброгации (пункт 1 статьи 965 ГК РФ).

Причинение имущественного вреда порождает обязательство по его возмещению между причинителем вреда и потерпевшим в зависимости от оснований сложившихся между ними отношений – деликтных (при отсутствии договорных отношений) или договорных (при причинении ущерба в результате неисполнения, ненадлежащего исполнения договорных обязательств). Осуществление страхового возмещения влечет изменение субъектного состава в сложившихся между причинителем вреда и страхователем (выгодоприобретателем) правоотношении. В таком случае страховщик занимает место страхователя (выгодоприобретателя) в отношениях, возникших вследствие причинения вреда, и к страховщику переходит право (требование) страхователя (выгодоприобретателя) к лицу, ответственному за возмещенные в результате страхования убытки, из обязательства, связывающего это лицо и страхователя (выгодоприобретателя).

У непосредственного причинителя вреда возникает обязательство по возмещению ущерба на основании положений статьи 1064, 1079 ГК РФ. В силу статьи 1079 ГК РФ вред, причиненный жизни или здоровью граждан деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих (источником повышенной опасности), возмещается владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины. Согласно пункту 3 этой же статьи вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064), то есть на основании вины.

В пункте 19 постановления Пленума от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» отмечается, что под владельцем источника повышенной опасности следует понимать юридическое лицо или гражданина, которые используют его в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, оперативного управления либо на других законных основаниях (например, по договору аренды, проката, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности).

Согласно статьям 1068 и 1079 ГК РФ не признается владельцем источника повышенной опасности лицо, управляющее им в силу исполнения своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании трудового договора (служебного контракта) или гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем источника повышенной опасности.

В пункте 10 обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 07.04.2021, разъясняется, что регрессные требования на основании статьи 14 Закона об ОСАГО не могут быть предъявлены лицу, управлявшему в момент дорожно-транспортного происшествия транспортным средством на основании трудового договора, заключенного с владельцем этого транспортного средства.

Таким образом, субъектом ответственности за причинение вреда источником повышенной опасности является лицо, которое обладало гражданско-правовыми полномочиями по использованию соответствующего источника повышенной опасности и имело его в своем реальном владении и использовало на момент причинения вреда (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 18.07.2023 № 32-КГ23-13-К1). Передача технического управления транспортным средством не является безусловным основанием для вывода о переходе законного владения либо о том, что транспортное средство выбыло из владения его собственника (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 31.01.2023 № 41-КГ22-42-К4).

При возникновении спора о том, кто являлся законным владельцем транспортного средства в момент причинения вреда, обязанность доказать факт перехода владения должна быть возложена на собственника этого транспортного средства. Ответственность за причиненный источником повышенной опасности вред несет его собственник, если не докажет, что право владения источником передано им иному лицу в установленном законом порядке (определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 18.07.2023 № 32-КГ23-13-К1, от 31.01.2023 № 41-КГ22-42-К4, от 26.04.2022 № 45-КГ22-1-К7, от 24.12.2019 № 44-КГ19-21, 2-300/2019, от 14.11.2017 № 5-КГ17-154, от 12.09.2017 № 84-КГ17-5, от 25.04.2017 № 5-КГ17-23).

В настоящем случае произошедшее ДТП стало результатом поведения водителя ФИО1 Столкновение транспортных средств всегда является следствием их взаимодействия. Поскольку транспортное средство является техническим устройством, предназначенным для передвижения под управлением человека, причиной ДТП являются действия/бездействие водителей, связанных с управлением транспортным средством, которые привели к такой дорожной обстановке, при которой стала возможной ситуация пересечения траекторий движения автомобилей и их столкновение. ФИО1 проявил неосмотрительность при управлении транспортным средством, нарушив правила дорожного движения. Нарушение правил находилось в прямой причинно-следственной связи с произошедшим пересечением траекторий движения и столкновением автомобилей.

Виновник ДТП не является владельцем транспортного средства. Транспортное средство КАМАЗ К3340 с регистрационным знаком <***> принадлежало на момент ДТП и в настоящее время принадлежит ответчику. Из материалов дела следует, что на дату ДТП указанное транспортное средство поставлено на учет за ответчиком. Также ответчик являлся страхователем автогражданской ответственности по полису страхования РРР № 5056983583. Изложенное указывает на то, что автомобиль находится во владении ответчика. Обратного ответчик не доказывал и не оспаривал этот факт.

В то же время ФИО1 управлял транспортным средством, будучи трудоустроенным у ответчика, что подтверждается вышеупомянутым трудовым договором, представленным ответчиком. Ответчик указанный факт также не оспаривал.

Изложенное свидетельствует о том, что по смыслу положений статьи 1079 ГК и вышеприведенных разъяснений ответчик является субъектом ответственности по заявленному иску. С учетом вышеизложенных правовых норм непосредственная причастность ФИО1 к ДТП и его виновность не устраняют основания для взыскания убытков с ответчика как владельца источника повышенной опасности.

Между тем ответчик возражал против заявленного иска в части определения размера взыскиваемых убытков.

Основанием для удовлетворения требования о взыскании убытков является совокупность условий: факт их причинения, документально подтвержденный размер убытков и наличие причинно-следственной связи между понесенными убытками и нарушением. Размер причинения вреда должен быть подтвержден заявителем соответствующими доказательствами (постановление Конституционного Суда РФ от 12.10.2015 № 25-П, постановления Президиума ВАС РФ от 26.03.2013 № 15078/12 по делу № А40-36805/12-37-133, от 27.07.2010 № 4515/10 по делу № А38-2401/2008, от 21.07.2009 № 4490/09 по делу № А40-28137/07-10-190, от 21.01.1997 № 4517/96, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.04.2021 № 302-ЭС20-20930 по делу № А78-10174/2019, от 30.11.2017 по делу № 307-ЭС17-9329, А13-4150/2015, от 07.04.2016 № 305-ЭС15-16906 по делу № А40-162742/2014, от 15.12.2015 № 309-ЭС15-10298 по делу № А50-17401/2014, от 07.12.2015 по делу № 305-ЭС15-4533, А40-14800/2014, от 29.01.2015 по делу № 302-ЭС14-735, А19-1917/2013, от 02.12.2014 по делу № 310-ЭС14-142, А14-4486/2013, определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 14.03.2016 № 16-КГ15-40, от 14.03.2016 № 16-КГ15-39, от 14.03.2016 № 16-КГ15-36).

Как отмечается в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 28.04.2015 № 305-ЭС14-6992 по делу № А40-173457/2013 необходимость проверки судом обоснованности расчета вытекает из положений статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее – АПК РФ).

В связи с наличием возражений ответчика по размеру предъявленного требования судом отмечается, что в пункте 18 информационного письма Президиума ВАС РФ от 28.11.2003 № 75 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования» изложена правовая позиция, согласно которой требование страхователя к причинителю вреда переходит к страховщику в порядке суброгации только в той части выплаченной страхователю суммы, которая рассчитана в соответствии с договором страхования. Если расчет выплаченного страхового возмещения производился по иным правилам, чем указано в договоре страхования, то при определении размера подлежащего удовлетворению требования страховщика к причинителю вреда из суммы, выплаченной страховщиком страхователю, исключается выплата, не предусмотренная договором. Страховщик не вправе требовать от причинителя вреда сумму, которую он выплатил страхователю с нарушением условий договора страхования.

Как отмечалось, регрессное требование в правоотношениях, регулируемых Законом об ОСАГО, является частным случаем перехода прав и по своей сути не отличается от суброгации в отношениях по договору добровольного страхования. В связи с чем указанный правовой подход подлежит применению в настоящем случае по аналогии. Поэтому сам факт осуществления страховой выплаты и её размер не предопределяют обоснованность размера регрессного требования.

Изложенное означает, что к страховщику переходит требование потерпевшего к лицу, причинившему вред, в размере фактически осуществленного потерпевшему страхового возмещения. Но размер такого возмещения должен быть определен в соответствии с предъявляемыми требованиями законодательства. Размер страхового возмещения, покрывающего убытки потерпевшего, устанавливается на основе единой методики определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства (пункт 41 постановление Пленума Верховного Суда РФ от 08.11.2022 № 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств»). По страховым случаям, возникшим до 21.09.2021, размер страхового возмещения ранее определялся в соответствии с единой методикой, утв. положением Центрального банка Российской Федерации от 19 сентября 2014 года № 432-П.

Юридически значимым обстоятельством по настоящему делу, исходя из сложившихся между сторонами правоотношений, предмета и основания заявленного иска, является размер страхового возмещения, который был определен истцом при исполнении своих обязательств перед потерпевшим. Учитывая вышеизложенное на истца в соответствии со статьей 65 АПК РФ возлагается бремя доказывания правильности определения размера страхового возмещения в соответствии с вышеуказанной единой методикой.

Процессуальные правила доказывания предполагают, что стороны должны представлять ясные и убедительные доказательства обстоятельств дела либо доказательства, преобладающие над доказательствами процессуального противника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.12.2018 № 305-ЭС17-4004(2) по делу № А40-80460/2015). Исходя из принципа состязательности, подразумевающего, в числе прочего, обязанность раскрывать доказательства, а также сообщать суду и другим сторонам информацию, имеющую значение для разрешения спора, нежелание стороны опровергать позицию процессуального оппонента должно быть истолковано против нее (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006, 246210793171, постановление Президиума ВАС РФ от 06.03.2012 № 12505/11 по делу № А56-1486/2010).

Отказ стороны от фактического участия в состязательном процессе, в том числе непредставление или несвоевременное представление доказательств может влечь для стороны неблагоприятные последствия, заключающиеся, например, в рассмотрении дела по имеющимся в деле доказательствам (часть 4 статьи 131 АПК РФ), на что обращено внимание в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции».

В настоящем случае в обоснование размера произведенной страховой выплаты истец представил вышеупомянутое экспертное заключение и калькуляцию в качестве приложения к нему, а также акт осмотра транспортного средства от 26.12.2021.

Ответчик представил возражения, ссылаясь на то, что указанные доказательства не могут использоваться для подтверждения размера заявленного требования, и привел к тому разумные аргументы.

В частности, из текста документов следует, что заключение подготовлено экспертной организацией ООО «Клик Сервис». На первой странице заключения предполагается проставление подписи генерального директора ФИО6 в качестве удостоверения факта утверждения подготовленного заключения указанной экспертной организацией. Однако удостоверяющая подпись указанного лица отсутствует.

В конце заключения на последней странице имеется отметка об эксперте, который выполнил исследование, предполагающая проставление соответствующим экспертом подписи. В настоящем случае в качестве такого эксперта-техника указан ФИО7 Однако удостоверяющая подпись указанного лица также отсутствует.

Экспертное заключение не удостоверено экспертной организацией и не подписано экспертом, что не позволяет воспринимать такой письменный документ как полноценное доказательство ввиду того, что его достоверность не гарантирована и её невозможно проверить. В отсутствие указанных атрибутов нельзя считать, что указанное заключение исходит от упомянутой экспертной организации, а за проведенное исследование действительно несет ответственность обозначенный в заключении эксперт.

Кроме того, заключение представлено не в полном объёме, без иных приложений. По тексту заключения не приводится исходная информация (и её источники), которую эксперт учитывал для определения доаварийной стоимости автомобиля и стоимости годных остатков в соответствии с пунктами 5.3, 5.4, 6.1, 6.2 упомянутой единой методики.

Также к заключению не прилагаются документы, свидетельствующие о соответствии эксперта-техника ФИО7 предъявляемым требованиям для проведения экспертизы (пункты 1, 4 и 6 статьи 12.1 Закона об ОСАГО). Согласно указанным положениям экспертиза в целях установления обстоятельств причинения вреда транспортному средству, установления повреждений транспортного средства и их причин, технологии, методов и стоимости его восстановительного ремонта при возникновении спора об осуществлении страхового возмещения по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств может проводиться только экспертом-техником, прошедшим профессиональную аттестацию и включенным в государственный реестр экспертов-техников (определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 11.10.2022 № 74-КГ22-5-К9, от 23.08.2022 № 41-КГ22-22-К4, от 28.06.2022 № 5-КГ22-44-К2, от 22.06.2021 № 18-КГ21-28-К4, от 17.11.2020 № 18-КГ20-86-К4, от 10.11.2020 № 18-КГ20-65-К4, от 10.11.2020 № 18-КГ20-59-К4).

Изложенное означает, что представленное истцом заключение не имеет доказательственного значения. Оно не может использоваться в качестве доказательства, поскольку не соответствует положениям частей 1, 4 и 8 статьи 75 АПК РФ и статье 25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации".

При этом тот факт, что размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности в соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», не означает, что тем самым истец освобождается от бремени доказывания размера заявленного требования. Указанные разъяснения имеют значение в случаях, когда истец представляет доказательства, позволяющие установить размер убытков, но не в точном размере. Применение указанных разъяснений при неисполнении истцом процессуальной обязанности по доказыванию оснований иска, будет противоречить принципу состязательности.

Для того, чтобы бремя опровержения иска перешло на ответчика, истец не только должен инициировать судебный процесс, но и представить доказательства (пункт 3 части 1 статьи 126 АПК РФ). В настоящем случае истец не представил доказательства, подтверждающие обоснованность размера заявленного требования, не запустив тем самым состязательную процедуру доказывания (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 31.01.2023 № 305-ЭС19-18803(10) по делу № А40-168513/2018).

В ходе рассмотрения спора истцу предлагалось представить копию экспертного заключения в полном объеме (со всеми приложениями, подписями и печатями, доказательства, подтверждающие квалификацию эксперта). Помимо этого, предлагалось рассмотреть вопрос о назначении по делу судебной экспертизы. Однако поведение истца было пассивным. Истец никак не отреагировал, ходатайств не заявлял.

При этом поведение истца не поддается разумному объяснению. С учетом существа сложившихся между сторонами правоотношений необходимые доказательства априори должны находиться у истца. У него не могли возникнуть трудности с их предъявлением в суд.

Отклоняя при таких обстоятельствах доводы ответчика, суд фактически исполнил бы обязанность истца по доказыванию оснований заявленного иска (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 03.11.2020 № 302-ЭС20-6718 по делу № А69-303/2018, постановление Президиума ВАС РФ от 15.10.2013 № 8127/13 по делу № А46-12382/2012), что недопустимо.

Истцу было предложено устранить замечания к представленным доказательствам в соответствии с частью 3 статьи 9, частью 2 статьи 65 АПК РФ. Поскольку данное требование не исполнено, заявленное правопритязание является необоснованным, как не доказанное по размеру (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 18.10.2023 № 305-ЭС23-8962 по делу № А40-33927/2022). Таким образом, заявленный иск не подлежит удовлетворению.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ с учетом результатам рассмотрения спора судебные расходы истца не подлежат возмещению.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований отказать.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

Судья

Э.А. Дранишникова