Решение от 19 сентября 2017 г. по делу № А41-49720/2017

Арбитражный суд Московской области

107053, проспект Академика Сахарова, д. д.18, г. Москва

http://asmo.arbitr.ru/

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело №А41-49720/17
19 сентября 2017 года
г.Москва


Резолютивная часть решения объявлена 12 сентября 2017 года

Полный текст решения изготовлен 19 сентября 2017 года.

Арбитражный суд Московской области в составе: судья Н.ФИО7 ,

при ведении протокола судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании дело по иску

ФКП "Щелковский биокомбинат" к ФИО2

при участии

ОАО "Институт биотехнологий ветеринарной медицины", Минсельхоз России

о взыскании убытков

при участии в судебном заседании

от истца: не явился, извещен,

от ответчика: ФИО3, ФИО4, по доверенности, ФИО2 лично,

от ОАО "Институт биотехнологий ветеринарной медицины": ФИО5, по доверенности,

от Минсельхоз России: ФИО6, по доверенности,

УСТАНОВИЛ:

ФКП "Щелковский биокомбинат" обратилось в арбитражный суд к ФИО2, при участии третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ОАО "Институт биотехнологий ветеринарной медицины", Минсельхоз России, с требованием о взыскании убытков, причиненных истцу в размере 32 692 188,45 руб.

Истец, извещенный о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явился, что в силу ст. 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела. В предварительном судебном заседании представитель истца заявленные требования поддержал.

Ответчика, ОАО "Институт биотехнологий ветеринарной медицины" в судебном заседании против удовлетворения заявленных требований возражали по основаниям, изложенным в отзывах, а также заявив о пропуске истцом срока исковой давности.

Представитель Минсельхоза России в судебном заседании настаивал на удовлетворении заявленных требований по основаниям, изложенным в иске.

В ходе судебного разбирательства суд установил следующее.

В период с 2006 г. по 2013 г. ответчик являлся директором ФКП "Щелковский биокомбинат".

ФКП "Щелковский биокомбинат" находится в ведении Минсельхоза России.

17.08.2007 между истцом (лицензиат) в лице ФИО2 и ОАО "Институт биотехнологий ветеринарной медицины" (лицензиар) заключен лицензионный договор № 5-л/291р на использование изобретений.

Согласно п. 1.1 договора лицензиар предоставляет лицензиату на срок действия договора и за вознаграждение, уплачиваемое лицензиатом, неисключительную лицензию на право использования изобретения, охраняемое патентом № 2300563, предметом которого является питательная среда для суспензионного культивирования клеток млекопитающих, дата регистрации патента 10 июня 2007. При этом лицензиату предоставляется право на изготовление по лицензии, предложение к продаже, продажу и иное введение в хозяйственный оборот продукции (продукции по лицензии) на территории России.

Согласно п. 4.1 договора за предоставление прав, предусмотренных договором, лицензиат уплачивает лицензиару лицензионное вознаграждение в виде текущих отчислений (роялти) в размере 3 % от стоимости отгруженных покупателем антирабических вакцин, произведенных лицензиатом с использованием изобретения в течение 30 банковских дней, следующих за отчетным периодом.

Согласно п. 10.1 договор заключен сроком на 5 лет и вступает в силу с момента его регистрации в Федеральной службе по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам в установленном порядке. Договор может быть продлен по взаимному согласию сторон (п. 10.2 договора).

Дополнительным соглашением от 15.01.2013 срок действия договора продлен до 31.05.2025.

Вступившим в законную силу решением Суда по интеллектуальным правам от 07.12.2016 по делу № СИП-289/2016 патент на изобретение № 2300563 в части указания в качестве патентообладателя ОАО "Институт биотехнологий ветеринарной медицины" признан недействительным, патентообладателем патента на изобретение № 2300563 по заявке № 2005116304 признан истец.

Поскольку в силу решение о признании недействительным патента влечет аннулирование патента и соответствующего исключительного права с момента подачи с Роспатент заявки на выдачу патента, регистрацию товарного знака, а патентообладателю в силу ст. 1358 ГК РФ принадлежит исключительное право использования изобретения, полезной модели или промышленного образца, истец пришел к выводу, что ФИО2, заключив указанную сделку, причинил истцу убытки в размере лицензионного вознаграждения, уплаченного по вышеуказанному договору, в связи с чем обратился в суд с рассматриваемым иском.

При этом, исковые требования мотивированы тем, что указанный договор является крупной сделкой и сделкой с заинтересованностью, заключенной ФИО2 без согласия собственника имущества предприятия – Минсельхоза России.

Выслушав представителей лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, суд приходит к выводу, что заявленные требования удовлетворению не подлежат по следующим основаниям.

В силу ст. 53 ГК РФ лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные им юридическому лицу.

В соответствии со ст. 55 Федерального закона "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях" от 14.11.2002 № 161-ФЗ (далее – Закон № 161-ФЗ) руководитель унитарного предприятия при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах унитарного предприятия добросовестно и разумно. Руководитель унитарного предприятия несет в установленном законом порядке ответственность за убытки, причиненные унитарному предприятию его виновными действиями (бездействием), в том числе в случае утраты имущества унитарного предприятия. Собственник имущества унитарного предприятия вправе предъявить иск о возмещении убытков, причиненных унитарному предприятию, к руководителю унитарного предприятия.

В соответствии со ст. 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Как разъяснено в Постановлении Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица", негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

В пунктах 2 и 3 указанного Постановления Пленума ВАС РФ приведен перечень обстоятельств, при которых считается доказанной недобросовестности и/или неразумность действий директора.

В частности, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица.

Суд отклоняет доводы истца и Минсельхоза России о доказанности недобросовестности деятельности ФИО2

Так, в заключении ответчиком рассматриваемого договора не имеется признаков совершения сделки в заинтересованностью руководителя предприятия.

В силу ст. 22 Закона № 161-ФЗ руководитель унитарного предприятия признается заинтересованным в совершении унитарным предприятием сделки в случаях, если он, его супруг, родители, дети, братья, сестры и (или) их аффилированные лица, признаваемые таковыми в соответствии с законодательством Российской Федерации: являются стороной сделки или выступают в интересах третьих лиц в их отношениях с унитарным предприятием; владеют (каждый в отдельности или в совокупности) двадцатью и более процентами акций (долей, паев) юридического лица, являющегося стороной сделки или выступающего в интересах третьих лиц в их отношениях с унитарным предприятием; занимают должности в органах управления юридического лица, являющегося стороной сделки или выступающего в интересах третьих лиц в их отношениях с унитарным предприятием; в иных определенных уставом унитарного предприятия случаях.

Утверждая о наличии заинтересованности ответчика в заключении лицензионного договора, истец исходит из того, что ответчик входил в группу лиц с ОАО "Институт биотехнологий ветеринарной медицины", поскольку являлся членом Совета директоров РОАО "Росагробиопром", которое, в свою очередь, является участником (учредителем) ОАО "Институт биотехнологий ветеринарной медицины" с долей участия более 50 %.

Между тем, ни из ст. 9 Федерального закона "О защите конкуренции" от 26.07.2006 № 135-ФЗ, ни из ст. 4 Закона РСФСР "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" от 22.03.1991 № 948-1 не следует, что физическое лицо, входящее в совет директоров юридического лица, являющегося участником другого юридического лица, входит с ними в одну группу лиц.

ОАО "Институт биотехнологий ветеринарной медицины" в материалы дела представлен список его аффилированных лиц, из которого также не усматривается наличия аффилированности между данным юридическим лицом и ответчиком.

При таких обстоятельствах суд не может согласиться с тем, что ответчик входит к одну группу лиц с ОАО "Институт биотехнологий ветеринарной медицины", что, в свою очередь, не позволяет суду прийти к выводу, что рассматриваемый лицензионный договор являлся для ответчика сделкой, заключенной с заинтересованностью.

Равным образом суд не находит оснований для вывода о том, что о заключении данного договора ответчик должен был довести информацию до Минсельхоза России в силу ч. 2 ст. 22 Закона № 161-ФЗ.

Суд также приходит к выводу, что на момент заключения рассматриваемого договора данный договор не отвечал признакам крупной сделки, поскольку при заключении договора цена договора определена не была.

Следует отметить, что решением Арбитражного суда г. Москвы по делу № А40-222303/15 истцу отказано в удовлетворении требований о признании недействительным дополнительного соглашения к лицензионному договору, заявленного со ссылкой на отсутствие согласие Минсельхоза России в его заключении.

Кроме того, суд соглашается с ответчиком в том, что если бы заключение лицензионного договора и подлежало бы согласованию с Минсельхозом России, отсутствие такого согласования, с учетом конкретных обстоятельств дела, не свидетельствует о том, что ответчик действовал недобросовестно.

При этом, как следует из материалов дела, ответчик при заключении договора не располагал информацией о наличии у истца права на бесплатное использование изобретения (питательная среда для суспензионного культивирования клеток млекопитающих).

Так, вступившим в законную силу решением суда по делу № СИП-289/2016 установлено, что истец, являющийся работодателем авторов запатентованного изобретения, не был уведомлен своими работниками о создании этого изобретения, в связи с чем право на получение патента с указанием себя в качестве правообладателей у авторов не возникло, а у истца не утрачено. Исходя из данного установленного обстоятельства, о котором также заявлял истец при рассмотрении спора по делу № СИП-289/2016, суд принял решение о признании истца в качестве патентообладателя патента.

Таким образом, как усматривается из указанного решения суда, руководство ФГУП "Щелковский биокомбинат", в том числе ответчик, не располагало информацией о создании работниками предприятия изобретения, на право использования которого впоследствии был заключен лицензионный договор.

При таких обстоятельствах суд не находит оснований для вывода о том, что заключая лицензионный договор, ответчик действовал недобросовестно или неразумно или в ущерб истцу.

Более того, как следует из решения суда по делу № СИП-289/2016, истец пояснил, что у него на исполнении в период заключения лицензионного договора находился ряд государственных контрактов на поставку вакцин (от 26.02.2007, от 02.07.2007, от 01.10.2007, от 24.03.2008 на проведение противоэпизоотических мероприятий против бешенства животных (вакцина "Щелково-51"), от 26.02.2007 и от 02.07.2007 на проведение противоэпизоотических мероприятий против ящура животных (вакцина против ящура А, О, Азия). Получив информацию о наличии зарегистрированного изобретения, истец с целью обеспечения осуществления им своих функций, а также во исполнение обязательств по заключенным государственным контрактам, заключил лицензионный договор.

Также ничем не подтверждается утверждение истца о том, что ответчик скрывал информацию о заключенном лицензионном договоре или представлял о нем недостоверную информацию.

Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо.

Добросовестность и разумность участников гражданских правоотношений презюмируется в силу п. 3 ст. 10 ГК РФ.

Возможность взыскания убытков закон связывает с доказыванием наличия и размера убытков, факта нарушения обязательства, повлекшего нарушение прав истца, противоправного поведения лица, причинившего убытки, и наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) этого лица и наступившими отрицательными последствиями в виде убытков у истца. Отсутствие хотя бы одного из вышеназванных условий состава правонарушения влечет за собой отказ суда в удовлетворении требования о взыскании убытков.

Доказывание указанных обстоятельств в соответствии с положениями ст. 65 АПК РФ относится на истца.

Изучив материалы дела, выслушав лиц, участвующих в деле, суд приходит к выводу, что истцом не доказано наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) ответчика, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Кроме того, суд принимает довод ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска.

Как разъяснено в Постановлении Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 62, в случаях, когда соответствующее требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором.

В акте проверки финансово-хозяйственной деятельности истца за 2012 г. от 27.06.2013, в частности, содержится вывод о том, что патент № 2300563 в технологии, применяемой истцом при получении вакцины против ящура, не используется, а денежные средства, перечисленные по лицензионному договору, признаны нецелевым использованием денежных средств истца.

Не рассматривая вопрос о правомерности такого суждения, сделанного в акте, суд приходит к выводу о том, что новому директору истца не позднее 27.06.2013 уже было известно о наличии рассматриваемого лицензионного договора.

В силу ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года.

С рассматриваемым иском истец обратился 27.06.2017, что свидетельствует о пропуске истцом срока исковой давности.

Довод Минсельхоза России о том, что срок исковой давности по рассматриваемому требованию следует исчислять с даты вступления в законную силу решения по делу № СИП-289/2016, суд отклоняет, поскольку, как было указано выше, в обоснование заявленных требований, истец ссылается именно на наличие заинтересованности ответчика в заключении лицензионного договора и отсутствие одобрения крупной сделки, что не являлось предметом рассмотрения в рамках дела № СИП-289/2016.

Учитывая изложенное, суд находит заявленные требования необоснованными, документально не подтвержденными и не подлежащими удовлетворению.

Руководствуясь статьями ст. 110, 167-170, 225.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

Отказать в удовлетворении заявленных требований.

Решение может быть обжаловано в Десятый арбитражный апелляционный суд в течение одного месяца со дня его принятия.

СудьяН.ФИО7