Решение от 29 ноября 2022 г. по делу № А27-8816/2022

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ

Красная ул, д. 8, Кемерово, 650000

www.kemerovo.arbitr.ru,E-mail: info @ kemerovo.arbitr.ru

Тел. (384-2) 45-10-16

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А27-8816/2022
Город Кемерово
29 ноября 2022 года
Резолютивная часть решения объявлена 22 ноября 2022 года.

Арбитражный суд Кемеровской области в составе: судьи Куликовой Т.Н, при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению акционерного общества "Междуречье", г. Междуреченск (ОГРН <***>, ИНН <***>)

к обществу с ограниченной ответственностью "Управляющая компания "Евраз Междуреченск", г. Москва (ОГРН <***>, ИНН <***>)

о взыскании 64 904 031 руб. 20 коп. неустойки,

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: 1) общество с ограниченной ответственностью "Группа Сибуглемет", 123242, г. Москва, Вн.тер.г. муниципальный округ Пресненский, Новинский б-р, д. 31, этаж/помещ. 4/1, ком. 4, ОГРН: <***>, ИНН: <***>;

2) акционерное общество "Евраз объединенный Западно-Сибирский металлургический комбинат", 654043, Кемеровская область - Кузбасс, город Новокузнецк, Космическое (Заводской р-н) шоссе, 16, ОГРН: <***>, ИНН: <***>;

3) EVRAZ PLC, Лондон,

при участии до перерыва: от истца – ФИО2, доверенность от 25.08.2022, паспорт, диплом; от ответчика – ФИО3, доверенность от 26.09.2022, паспорт, диплом; ФИО4, доверенность от 26.09.2022, удостоверение адвоката; (онлайн) Пирогова Д.Д., доверенность от 05 от 26.09.2022, удостоверение адвоката; Парчутова И.Н., доверенность №ЗВУМ22-ДВ/0001 от 22.06.2022, паспорт, диплом; от АО «ЕВРАЗ ОЗСМК» - Парчутова И.Н., доверенность от 20.04.2022, паспорт, диплом;

после перерыва: от истца – ФИО5, доверенность от 25.08.2022, удостоверение адвоката, диплом; ФИО6, доверенность от 25.08.2022, паспорт, диплом; от ответчика – (онлайн) ФИО3, доверенность от 26.09.2022, паспорт, диплом; ФИО4, доверенность от 26.09.2022, удостоверение адвоката; Пирогова Д.Д., доверенность от 26.09.2022, удостоверение адвоката; Парчутова И.Н., доверенность №ЗВУМ22-ДВ/0001 от 22.06.2022, паспорт, диплом; от АО «ЕВРАЗ ОЗСМК» - Парчутова И.Н., доверенность от 20.04.2022, паспорт, диплом;

у с т а н о в и л:

акционерное общество "Междуречье" обратилось в суд с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью "Управляющая компания "Евраз Междуреченск" о взыскании 64 904 031 руб. 20 коп. неустойки за нарушение пункта 3.3 статьи 9 договора №9/15 о передаче полномочий единоличного исполнительного органа АО «Междуречье» управляющей компании – ООО «УК «ЕВРАЗ Междуреченск», приложения №2 к нему.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены: финансовый контролер истца – общество с ограниченной ответственностью "Группа Сибуглемет", ОГРН: <***>, ИНН: <***>, а также гаранты на стороне ответчика – акционерное общество "Евраз объединенный Западно-Сибирский металлургический комбинат", ОГРН: <***>, ИНН: <***> и EVRAZ PLC.

ООО «Группа Сибуглемет» и EVRAZ PLC извещены о начавшемся процессе надлежащим образом, в том числе с учетом направления судом определений суда в адрес привлеченных лиц, а также представленных истцом в материалы дела сведений о направления определения суда с нотариально заваренным переводом в адрес иностранного юридического лица и сведений о вручении данной корреспонденции 30.09.2022 (Транспортная накладная DHL №4410582610).

Руководствуясь статьёй 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд рассмотрел дело в отсутствие неявившихся лиц.

Представитель истца требования поддержал, указав, что после одностороннего отказа от исполнения договора управления с ответчиком, были выявлены нарушения ответчиком условий договора управления, влекущих имущественную ответственность ответчика в виде неустойки, а именно: 1) заключение сделки с ЗАО «Разрез Распадский», совершенной без одобрения Финансового контроллера; 2) заключение сделок на сумму свыше 30 млн руб. с ООО «Либхерр-Русланд», ООО «Сандвик Майнинг энд Констракшн СНГ», ООО «Восточная техника», каждая из которых совершена без одобрения Совета директоров Общества. По мнению истца, срок исковой давности по требованиям не пропущен, поскольку спорные сделки не указаны в отчетах Управляющей компании, а о совершении сделок истец узнал только после расторжения договора с Управляющей компанией и проведения аудита.

Ответчик исковые требования не признал, указав, что при заключении спорных сделок нарушений условий договора управления не допущено, в частности, истец не обосновал и не представил доказательств необходимости направления уведомления о заключении договора с АО «Разрез Распадский», при этом договор с АО «Разрез Распадский» был заключен на рыночных условиях по результатам конкурентных процедур, в связи с чем, полагает, что получение согласия Финансового контролера не требовалось. Кроме того, в отношении данной сделки ответчик полагает приведённый истцом расчет неустойки нервным, без учета фактического исполнения по спорной сделке. В части договоров с ООО «Либхерр-Русланд», ООО «Сандвик Майнинг энд Констракшн СНГ», ООО «Восточная техника» ответчиком указано на отсутствие у Совета директоров Общества полномочий по одобрению договоров, в связи с чем такое одобрение для заключения сделок не требовалось. Кроме того, ответчик заявил о пропуске истцом срока исковой давности, поскольку истец должен был узнать о заключении спорных договоров из отчетов Управляющей компании. Ответчиком также заявлено об уменьшении размера штрафа по правилам статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации, с указанием на его несоразмерность, поскольку заключение Договоров не привело к возникновению у истца каких-либо негативных последствий. Ссылаясь на отсутствие у истца каких-либо убытков в связи с заключением сделок и предъявление формальных оснований для взыскания неустойки ответчик заявил о злоупотреблении правом на стороне истца, в связи с чем, просил применить статью 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Представитель третьего лица - акционерного общества "Евраз объединенный Западно-Сибирский металлургический комбинат" в целом поддержал позицию ответчика по существу иска.

Заслушав представителей участвующих в деле лиц, исследовав материалы дела, суд установил следующее.

Между истцом и ответчиком был заключен договор №9/15 от 01.12.2015 о передаче полномочий единоличного исполнительного органа Общества (Договор управления, т. 1 л.д. 13 - 46), согласно п. 1.2 которого Общество передает, а Управляющая организация принимает на себя и осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа Общества, определенные законодательством РФ, Уставом Общества, положениями, регулирующими деятельность органов управления Обществом в порядке и на условиях, определенных Договором.

29.12.2017 между истцом и ответчиком заключено Дополнительное соглашение к Договору управления (далее – Дополнительное соглашение, т. 1 л.д. 19 - 36).

В соответствии с п. 3.1 Договора управления (в редакции Дополнительного соглашения) Управляющая организация осуществляет права и исполняет обязанности единоличного исполнительного органа Общества в том объеме и с теми ограничениями, которые определены Договором, в том числе с учетом ограничений, предусмотренных Приложением № 2 к Договору, Уставом Общества, Внутренними документами Общества и действующим законодательством.

В соответствии с п.п. 30 п. 1.2 Договора управления (в редакции Дополнительного соглашения) «Финансовый контролер» означает ООО «Группа Сибуглемет», осуществляющее свои функции и полномочия в порядке, предусмотренном Договором, на основании договора оказания финансовых услуг от 29.12.2017.

Согласно п. 9.4 Договора управления (в редакции Дополнительного соглашения) в случае возникновения потенциального конфликта интересов Управляющая компания обязуется уведомить любым доступным способом Финансового контролера Общества о потенциальном конфликте интересов.

В соответствии с п. 9.5 Договора управления (в редакции Дополнительного соглашения) уведомление о потенциальном конфликте интересов направляется Финансовому контролеру Общества с предоставлением всей доступной Управляющей компании информации: о сделке, юридически значимом действии, юридическом факте либо событии, в отношении которого существует потенциальный конфликт интересов (Сделка с ПКИ); о сторонах Сделки с ПКИ; о существенных условиях Сделки с ПКИ и условиях расчетов по Сделке с ПКИ; о сути конфликта интересов; о возможных мерах по устранению конфликта интересов.

В Приложении № 2 к Договору управления (Ограничение полномочий управляющей организации) стороны согласовали перечень сделок, юридических и / или фактических действий, которые Управляющая компания не вправе совершать без получения предварительного письменного согласования (одобрения) Советом директоров Общества в соответствии с их компетенцией, как она определена Уставом.

В соответствии с п. 12.2 Договора управления в редакции Дополнительного соглашения) Управляющая компания обязуется уплатить Обществу неустойку за каждый случай совершения сделок либо действий н нарушение ограничений полномочий Управляющей компании, установленных Приложением №2 к Договору:

в размере 10 (десять) % от суммы сделки, но не менее 10 (десять) миллионов рублей РФ при совершении сделок: в размере суммы 30 000 000 000 тридцать миллиардов рублей РФ за совершение сделок и юридически значимых действий, изложенных в пунктах 1, 2 и 6 Приложения №2 к Договору;

в размере суммы 10 (десять) миллионов рублей РФ за совершение иных юридически значимых действий, перечисленных в Приложении № 2 к Договору.

В соответствии с п. 12.4 Договора Управления (в редакции Дополнительного соглашения) Управляющая компания обязуется уплатить Обществу неустойку в размере 20 (двадцать) % от суммы совершенной Сделки с ПКИ за нарушение пункта 3.3 Договора и совершение Сделки с ПКИ без согласования в порядке, определяемом статьей 9 Договора.

Как указано истцом в исковом заявлении, после расторжения Договора управления, и, им выявлен ряд сделок, совершенных Управляющей компанией без необходимого согласования, что является основанием для начисления неустойки.

14.02.2022 Общество направило Управляющей компании требование об уплате неустойки (т. 1 л.д. 93 - 97), которое оставлено без удовлетворения, что послужило основанием для обращения в арбитражный суд с настоящим исковым заявлением.

В силу п. 1 ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов.

В соответствии с п. 1 ст. 330 ГК РФ неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения.

В соответствии со ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений.

В пункте 43 Постановления N 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 N 49 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора" (далее - Постановление N 49) разъяснено, что условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 Кодекса, другими положениями Кодекса, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статьи 3, 422 Кодекса).

Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Кодекса). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду. Значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431 Кодекса). Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование).

При толковании условий договора суд с учетом особенностей конкретного договора вправе применить как приемы толкования, прямо установленные статьей 431 Кодекса, иным правовым актом, вытекающие из обычаев или деловой практики, так и иные подходы к толкованию. В решении суд указывает основания, по которым в связи с обстоятельствами рассматриваемого дела приоритет был отдан соответствующим приемам толкования условий договора (пункт 46 Постановления N 49). Из приведенных норм и разъяснений Постановления N 49 следует, что предусмотренное статьей 431 Кодекса толкование условий договора направлено на установление судом согласованного волеизъявления сторон договора и подлежит применению в случаях, когда отдельные условия письменного договора сформулированы его сторонами неясно и неточно.

Осуществляя толкование условий договора, суд сначала анализирует буквальное значение содержащихся в тексте договора слов и выражений (буквальное толкование). Учитывая, что условия договора являются согласованными частями одного договора, значение конкретного условия договора подлежит установлению судом путем сопоставления с другими условиями этого договора, смыслом договора в целом, а также с учетом существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств (системное толкование).

Если такой подход не позволяет установить содержание условия договора, суд должен перейти к следующему этапу его толкования. На этом этапе суду необходимо выяснить действительную общую волю сторон договора с учетом цели договора и принимая во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон (постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2020 N 9-ПВ-19).

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Доказательства в суд представляются лицами, участвующими в деле (статьи 65 и 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно части 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства, представленные в каждом конкретном деле, по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

В части требования истца о взыскании 28 520 000 руб. неустойки в связи с заключением ответчиком без одобрения согласования с финансовым контролером договора с ЗАО «Разрез Распадский», суд отмечает следующее.

Судом выше установлено, что Договор управления (в редакции Дополнительного соглашения) предусматривает обязанность Управляющей компании по уведомлению Финансового контролера в случае возникновения потенциального конфликта интересов, за неисполнение указанной обязанности п. 12.4 Договора управления установлена неустойка в размере 20 (двадцать) % от суммы совершенной Сделки с ПКИ.

Согласно п.п. 25 п. 1.2 Договора управления (в редакции Дополнительного соглашения) «сделка с ПКИ» означает сделку, юридически значимое действие, юридический факт либо событие, имеющие денежную оценку, на сумму более 5 (пяти) миллионов рублей, в отношении которых существует потенциальный конфликт интересов, за исключением сделок, совершаемых во исполнение ранее заключенных и надлежащим образом одобренных, цена по которым определяется формулами, основанными на рыночных индикаторах.

В силу п. 9.1 Договора управления (в редакции Дополнительного соглашения) под конфликтом интересов для целей Договора понимается ситуация, при которой личная заинтересованность (прямая или косвенная) Управляющей компании влияет или может повлиять на надлежащее, объективное и беспристрастное осуществление полномочий единоличного исполнительного органа Общества.

Ответчиком не оспаривается, что ЗАО «Разрез Распадский» входит с ним в одну группу лиц, то есть является аффилированным лицом.

Вместе с тем, полагая возражения ответчика в отношении неустойки за нарушение пункта 9.8 договора управления при заключении договора с ЗАО «Разрез Распадский» обоснованными, суд исходит из следующего.

Права и обязанности Финансового контролера определены договором оказания услуг по финансовому контролю № 9/17ФК от 29.12.2017, заключенному между Обществом и ООО «Группа Сибуглемет» (далее – Договор с финансовым контролером, т. 2 л.д. 27 – 32).

В соответствии с п. 5.4 Договора с Финансовым контролером Финансовый контролер может отказать в согласовании сделки, если цена сделки отклоняется от рыночных цен на более чем 10%, или при установлении иных обстоятельств невыгодности сделки для Общества.

При таких обстоятельствах, из системного толкования пунктов 9.1 и 1.2 Договора управления, пункта 5.4 Договора с Финансовым контролером следует, что сделкой с ПКИ является юридически значимое действие, юридический факт либо событие, имеющие денежную оценку, на сумму более 5 (пяти) миллионов рублей, в отношении которых существует потенциальная ситуация, при которой личная заинтересованность (прямая или косвенная) Управляющей компании влияет или может повлиять на надлежащее, объективное и беспристрастное осуществление полномочий единоличного исполнительного органа Общества, которое может привести к заключению сделки на невыгодных для Общества условиях.

Из условий договора управления и договора с финансовым контролёром не следует, что формальное вхождение контрагента в одну группу компаний с Управляющей компанией является достаточным основанием для привлечения к ответственности управляющей организации к ответственности. В данном случае из буквального толкования условий договоров о сделках с ПКИ следует, что для квалификации сделок как сделок с признаками ПКИ необходимо исходить из реальных признаков потенциального конфликта интересов, которые могли повлиять на надлежащее, объективное и беспристрастное осуществление полномочий единоличного исполнительного органа, в частности, заключение сделки на невыгодных, нерыночных условиях.

Также, в обоснование своей позиции по делу ответчик заявил, что сделка с ЗАО «Разрез Распадский» была заключена Обществом по результатам конкурсной процедуры, проведенной в несколько этапов при участии в комиссии представителей Общества, что исключает возможность влияния на надлежащее, объективное и беспристрастное осуществление полномочий единоличного исполнительного органа Общества, которое может привести к заключению сделки на невыгодных для Общества условиях.

В подтверждение указанного ответчиком представлены протоколы заседаний конкурсной комиссии от 21.11.2019, от 31.01.2020 № 30/2020/ЕИ.

Из протокола заседания комиссии по выбору подрядчика на оказание услуг работы карьерного экскаватора для ведения выемочно-погрузочных работ, объем ковша 13-17 м 3 и более на АО «Междуречье» от 21.11.2019 (далее – Протокол от 21.11.2019), следует, что первоначальный выбор подрядчика осуществлялся по результатам конкурентной процедуры – запроса на предоставление коммерческих предложений (запрос предложений).

Согласно пункту 1 Протокола от 21.11.2019 запрос на предоставление коммерческих предложений вместе с техническим заданием, был направлен в адрес 10 потенциальных контрагентов, в том числе в адрес АО «Разрез Распадский». Предложение на оказание услуг подали ООО «ТФМ-Спецтехника», ООО «Современные горные технологии» и АО «Разрез Распадский».

Полученные альтернативные коммерческие предложения нескольких организаций рассматривались конкурсной комиссией, в которой присутствовали работники Общества, в том числе директор по производству Общества, директор по экономике и финансам. Предложения сравнивались комиссией по стоимости и сроку оказания услуг, а также по иным критериям. По результатам рассмотрения калькуляций претендентов и запроса комиссией скидок, итоговое предложение ООО «ТФМ-Спецтехника» составляло 30,80 руб. за м3, предложение ООО «Современные горные технологии» - 36,00 руб. за м3, а предложение АО «Разрез Распадский» - 23,00 руб. за м3. В связи с этим, комиссией по выбору подрядчика было установлено, что предложение АО «Разрез Распадский» содержит наиболее выгодные для Общества условия (п. 2 и п. 3 Протокола от 21.11.2019).

Кроме того, из представленных в материалы дела писем АО «Разрез Распадский» от 29.10.2019 и от 15.11.2019 также следует, что до подведения итогов конкурентной процедуры комиссия запросила у АО «Разрез Распадский» скидку, в результате чего удалось снизить стоимость еще на 5,00 руб. или на 18%.

Таким образом, кандидатура АО «Разрез Распадский» была определена путем сравнения конкурентных конкурсных предложений комиссией, в состав которой входили работники истца, при этом предложение АО «Разрез Распадский» было признано наиболее выгодным для Общества по сравнению с предложениями иных лиц, оказывающих аналогичные услуги.

Второй этап выбора поставщика оформлен протоколом решения комиссии по закупкам от 31.01.2020 № 30/2020/ЕИ. При этом из указанного протокола следует, что в состав комиссии входили директор по снабжению Общества, директор по производству Общества, начальник отдела закупок работ и услуг Общества, ведущий инженер отдела закупок по работе ЕИС Общества, ведущий инженер отдела закупок и услуг Общества. Решение было принято на основании п. 15 Приложения № 2 к Положению о закупках товаров, работ, услуг Общества.

Из материалов дела не следует несогласие работников Общества с выбором кандидатуры АО «Разрез Распадский» на каждом из этапов проведения конкурентной процедуры или оказания Ответчиком давления на членов комиссии.

Приведённые выше обстоятельства свидетельствуют о том, что заключение договора с ЗАО «Разрез Распадский» было выгодным для Истца, оснований полагать, что в заключении указанной сделки ответчик имел личную заинтересованность (прямая или косвенная), ее заключение с учётом проведения указанной выше конкурентной процедуры повлияло на надлежащее, объективное и беспристрастное осуществление полномочий единоличного исполнительного органа Общества, либо сделка являлась невыгодной для Общества, не имеется.

Доказательств обратного Истцом в порядке статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представлено.

Также не представлено доказательств убыточности договора или отклонения его цены от рыночной более чем на 10% в большую сторону.

В этой связи оснований, предусмотренных пунктами 1.2, 9.8 договора управления с учетом пункта 5.4 договора с финансовым контролёром, суд не усматривает.

Доводы истца о том, что конкурентной процедуры ответчик не осуществлял опровергаются представленными в материалы дела доказательствами. Доказательств фиктивности коммерческих предложений, поступивших от ООО «ТФМ-Спецтехника» и ООО «Современные горные технологии», ошибок / нарушений комиссии или отдельных ее членов при проведении конкурентного отбора подрядчика, отсутствия независимости членов комиссии при принятии решений о выборе лучшего коммерческого предложения истцом не представлено.

Кроме того, суд отмечает, что с учетом условий заключения сделки с ЗАО «Разрез Распадский», в случае ее предоставления на одобрение финансовому контролеру на согласование, отсутствовали основания не одобрить ее заключение по основаниям п. 5.4 Договора с Финансовым контролером, а именно если цена сделки отклоняется от рыночных цен на более чем 10%, или при установлении иных обстоятельств невыгодности сделки для Общества.

В свою очередь, из представленных в дело доказательств следует, что заключение договора не с АО «Разрез Распадский», а с ООО «Современные горные технологии» могло привести к увеличению расходов Истца на 56% (23,00 руб. за м3– 36 36,00 руб. за м3).

Таким образом, ввиду недоказанности совершения сделки с АО «Разрез Распадский» с признаками потенциального конфликта интересов, то есть ее совершение при обстоятельствах, при которых имеются сомнения в объективности и беспристрастности Управляющей компании, заключении ее на нерыночных условиях, невыгодных для Общества, суд не находит оснований для взыскания неустойки за совершение ответчиком сделки с ПКИ без уведомления Финансового контролера.

В части требования истца о взыскании 36 384 031,20 руб. неустойки в связи с заключением ответчиком без одобрения Совета директоров Общества: (1) договор поставки № 11EKEl7-U21551-MR-dme0 (23-18) от 31.01.2018 с ООО «Либхерр-Русланд» (т. 1 л.д. 60 - 67); (2) договор купли-продажи от 01.03.2018 с ООО «Сандвик Майнинг энд Констракшн СНГ» (т. 1 л.д. 68 - 82) и (3) договор №92-18 от 28.04.2018 с ООО «Восточная техника» (т. 1 л.д. 83 - 92), что послужило основанием для начисления неустойки в размере 36 384 031,2 руб. (далее – Договоры), суд отмечает следующее.

В соответствии с пунктом 12.2 Договора управления Управляющая организация обязуется оплатить Обществу неустойку в размере 10 процентов от суммы сделки, но не менее 10 000 000 руб. за каждый случай совершения сделок в нарушение ограничений полномочий Управляющей организации, установленных Приложением № 2 к Договору управления.

Исключительная компетенция Совета директоров Общества указана в ч. 1 ст. 65 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее – Закон об акционерных обществах). В соответствии с п. 4 ст. 65.3 Гражданского кодекса РФ Совет директоров Общества может выполнять иные функции, возложенные на него законом или уставом общества.

Аналогичные положения предусмотрены п. 18 ч. 1 ст. 65 Закона об акционерных обществах, в соответствии с которым к компетенции Совета директоров, помимо перечисленных в данной статье, относятся и иные вопросы, предусмотренные Федеральным законом и уставом общества.

В соответствии с п. 8 ст. 68 Закона об акционерных обществах решения совета директоров общества, принятые с нарушением компетенции совета директоров общества, не имеют силы независимо от обжалования их в судебном порядке. Согласно п. 3 ст. 181.5 ГК РФ решение собрания ничтожно в случае, если оно принято по вопросу, не относящемуся к компетенции собрания.

Согласно п. 103 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» к решениям собраний относятся, в том числе, решения коллегиальных органов управления юридического лица (собраний участников, советов директоров и т.д.).

Из изложенного следует, что компетенция Совета директоров определяется уставом и законодательством.

Суд соглашается с позицией ответчика в данной части и отмечает, что Договор управления не может быть источником компетенции Совета директоров Общества.

В соответствии с преамбулой Приложения № 2 к Договору управления (в редакции Дополнительного соглашения) Управляющая организация не вправе без получения предварительного письменного согласования (одобрения) Совета директоров Общества, в соответствии с их компетенцией, как она определена уставом, совершать определенные сделки.

Из Приложения № 2 к Договору управления (в редакции Дополнительного соглашения) прямо следует, что предварительное согласование (одобрение) сделок Советом директоров Общества осуществляется в соответствии с его компетенцией, как она определена уставом.

При этом, истцом в материалы дела представлен отчет «Обзор полученных предложений от заинтересованных стратегических партнеров» от 13.12.2017, подготовленный АО «Газпромбанк», в котором АО «Газпромбанк» обращает внимание получателей отчета (истец, ООО «Группа Сибуглемет» (Финансовый контролер) и Государственная корпорация «Банк развития и внешнеэкономической деятельности» (Внешэкономбанк)) на то, что ряд условий проекта договора управления с ООО «УК «ЕВРАЗ Междуреченск» требует внесения изменений в учредительные документы АО «Междуречье». Без внесения таких изменений юридические конструкции, заложенные в Предложении, могут быть неэффективны либо юридически неисполнимы (абз. 7 стр. 6 и абз. 2 стр.15 отчета).

С учетом положений ст. 65 Закона об акционерных обществах, п. 4 ст. 65.3 Гражданского кодекса РФ и буквального толкования по правилам статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации Приложения № 2 к Договору управления (в редакции Дополнительного соглашения) суд приходит к выводу, что совершение сделок, указанных в Приложении № 2 к Договору управления (в редакции Дополнительного соглашения), подлежало одобрению Советом директоров Общества в случае, если полномочия Совета директоров Общества по одобрению соответствующих сделок были предусмотрены действовавшим на момент заключения сделок уставом Общества.

Вместе с тем, из представленных в материалы дела корпоративных документов (т. 1 л.д. 101 - 145) следует, что изменения в устав Общества, предусматривающие компетенцию Совета директоров Общества по одобрению сделок, указанных в Приложении № 2 к Договору управления, утверждены Общим собранием акционеров Общества, оформленным протоколом внеочередного общего собрания акционеров от 01.06.2018, то есть после подписания Договоров. Внесение указанных изменений в устав в Общества только 01.06.2018 истцом не оспаривается.

В этой связи, на момент заключения Договоров их одобрение на заседании Совета директоров Общества не было предусмотрено уставными документами, в связи с чем, не требовалось.

В отношении представленной ответчиком в материалы дела электронной переписки, обоснованной им как переписка между работниками ответчика и работниками Финансового контролера (ООО «Группа Сибуглемет»), суд отмечает недопустимость данных доказательства (статья 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), поскольку из указанной переписки не явствуют полномочия лиц, ее ведших, адреса электронной почты, согласование данных адресов обществом и управляющей организации при исполнении договора управления.

Вместе с тем, из иных представленных в материалы дела доказательств следует, что заключение Договоров не подлежало одобрению Советом директоров Общества, заключение Договоров не нарушает ограничения, предусмотренные Приложением № 2 к Договору управления, так как совершено органами управления Обществом – Управляющей организацией и Советом директоров Общества в соответствии с их компетенцией, как она определена уставом, что полностью соответствует положениям Приложения № 2 к Договору.

В отношении поименованных выше сделок ответчиком также заявлено об истечении срока исковой давности по требованиям истца о взыскании неустойки за заключение договоров № 11EKEl7-U21551-MR-dme0 (23-18) от 31.01.2018 с ООО «Либхерр-Русланд»; № 59/18 от 01.03.2018 с ООО «Сандвик Майнинг энд Констракшн СНГ» и №92-18 от 28.04.2018 с ООО «Восточная техника» (Договоры).

В обоснование своей позиции ответчик указал, что истец и (или) его контролирующие лица должны были узнать о заключении Договоров из ежемесячных отчетов, направляемых Управляющей компанией финансовому контролеру.

В соответствии со статьей 195 ГК РФ, исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Общий срок исковой давности устанавливается в три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 ГК РФ (ст. 196 ГК РФ).

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске (статья 199 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. Изъятия из этого правила устанавливаются ГК РФ и иными законами.

В силу статьи 191 ГК РФ, течение срока, определенного периодом времени, начинается на следующий день после календарной даты или наступления события, которыми определено его начало.

В силу части 1 статьи 200 ГК РФ и абзаца 2 пункта 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов управления юридического лица" в случаях, когда соответствующее требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности начинает течь с момента, когда юридическое лицо в лице нового директора, узнало или должно было узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором.

Отклоняя доводы истца о том, что он узнал о заключении Договоров только после расторжения Договора управления, суд отмечает следующее.

В силу п. 8.3 Договора управления в срок не позднее 30 (тридцатого) числа месяца, следующего за отчетным месяцем, управляющая организация представляет Финансовому контролеру и Контролеру ежемесячный отчет о результатах работы по основным производственным, операционным и финансовым показателям Общества по формату, согласованному с Финансовым контролером. При этом п. 8.3 Договора управления предусмотрено, что ежемесячный отчет должен, в том числе, содержать информацию о совершенных сделках и юридически значимых действиях, предусмотренных Приложением №2 к Договору управления. Аналогичная обязанность Управляющей компании предусмотрена п. 4.5 Договора с Финансовым контролером.

Позиция истца об отсутствии у Общества и Финансового контролера информации о заключении Договоров в ежемесячных отчетах опровергается доказательствами, представленными в материалы дела.

Так, сведения о покупке грейдера Caterpillar 24M (договор №92-18 от 28.04.2018 с ООО «Восточная техника») указаны в отчете за апрель 2018 года (т. 2 л.д. 84);

Сведения о покупке бульдозера Liebherr PR776 (договор № 11EKEl7-U21551-MR-dme0 (23-18) от 31.01.2018 с ООО «Либхерр-Русланд») указаны в отчетах за январь, февраль и апрель 2018 года:

из приложения № 1 к отчету за январь 2018 года следует (стр. 13, раздел «Транспорт»), что по разделу CAPEX (затраты на капитальные вложения) предусмотрены планируемые в феврале 2018 года затраты в размере 5,5 млн руб. на приобретение бульдозера Liebherr PR776;

в приложении № 1 к отчету за февраль 2018 года (стр. 14, раздел «Транспорт») указаны затраты на приобретение бульдозера Liebherr PR776 в размере 8,2 млн руб., а также планируемые затраты в апреле 2018 года в размере 5,2 млн руб., при этом в описательной части указано, что отклонение в размере 6 млн руб., в том числе по бульдозеру Liebherr PR776, возникло из-за влияния курса иностранной валюты;

в приложении № 1 к отчету за апрель 2018 года (стр. 13, раздел «Транспорт») указаны планируемые в июне 2018 года затраты в размере 8,7 млн руб. на приобретение бульдозера Liebherr PR776.

Сведения о покупке буровой установки Sandvik (договор № 59/18 от 01.03.2018 с ООО «Сандвик Майнинг энд Констракшн СНГ») указаны в отчетах за январь, март и май 2018 года:

из приложения № 1 к отчету за январь 2018 года следует (стр. 13, раздел «Горно-выемочное оборудование для открытых горных работ»), что по разделу CAPEX (затраты на капитальные вложения) предусмотрены планируемые в марте 2018 года затраты на приобретение бурового станка Sandvik в размере 17,1 млн руб.;

в приложении № 1 к отчету за март 2018 года (стр. 13, раздел «Горно-выемочное оборудование для открытых горных работ») указаны фактические затраты на приобретение бурового станка Sandvik в размере 17,2 млн руб., а также планируемые на май 2018 года затраты в размере 18,5 млн руб.;

в приложении № 1 к отчету за май 2018 года (стр. 14, раздел «Горно-выемочное оборудование для открытых горных работ») указаны фактические затраты на приобретение бурового станка Sandvik в размере 18,6 млн руб.

Из содержания представленных документов следует отражение сведений о заключении спорных договоров на приобретение техники.

Доводы истца о том, что указание на заключение договоров в одном из отчетов, приложениях к ним, не свидетельствует о том, что истец знал о нарушении процедуры согласования спорных сделок, подлежат отклонению исходя из следующего.

Как указано выше, в силу п. 8.3 Договора управления ответчик был обязан направлять Финансовому контролеру отчеты о ежемесячной работе не позднее 30 числа месяца, следующего за отчетным.

Согласно пп. «i» «ii» и «vii» п. 2.1 Договора с Финансовым контролером Финансовый контролер: (1) осуществляет мониторинг операционной деятельности Общества, анализирует отклонения фактических производственных, экономических и финансовых показателей от плановых значений; (2) осуществляет оперативный мониторинг расчетов по сделкам Общества и (3) предоставляет пояснения Совету директоров при рассмотрении, в том числе, отчетности, подготавливаемой Управляющей организацией в соответствии с Договором управления в части анализа финансового-экономического состояния Общества, производственных и иных расходов и затрат, капитальных вложений.

В соответствии с п. 4.9 Договора с Финансовым контролером Финансовый контролер обязан направить председателю Совета директоров Общества свое заключение по результатам рассмотрения соответствующего отчета Управляющей организации в срок не позднее 10 рабочих дней с момента получения отчетов Управляющей организации.

Согласно п. 10.4.18 устава АО «Междуречье», утвержденного внеочередным общим собранием акционеров Общества 01.06.2018, к компетенции Совета директоров Общества, в частности, относится рассмотрение и утверждение отчетов управляющей организации.

В соответствии с разделом 7 Договора с Финансовым контролером контроль за надлежащим выполнением Финансовым контролером возложенных на него функций выполняет Совет директоров Общества, а подготавливаемые Финансовым контролером заключения, материалы, отчеты о выполнении услуг и информация о выявленных нарушениях направляются Финансовым контролером председателю Совета директоров Общества.

Таким образом, Финансовый контролер в силу возложенных на него функций по проверке отчётности управляющей организации обязан был проанализировать представленный Управляющей компанией ежемесячный отчет, составить заключение по итогам рассмотрения ежемесячного отчета Управляющей компании и направить его Совету директоров Общества в течение 10 рабочих дней с момента получения соответствующего отчета, а Совет директоров обязан рассмотреть и утвердить соответствующий отчет.

Кроме того, из п. 8.3 Договора управления следует, что ежемесячный отчет подготавливался Управляющей компанией по формату, согласованному с Финансовым контролером. Полномочия Финансового контролера по определению требований к содержанию, формату и перечню КПЭ в отчетности, подготавливаемой Управляющей компанией, также установлены пп. vi п. 2.1. Договора с Финансовым контролером. Соответственно, Финансовый контролер как лицо, предложившее форму и требования к содержанию отчетности Управляющей компании, реализуя добросовестно и надлежащим образом установленные Договором с Финансовым контролером обязанности, должен был узнать о совершении спорных Договоров по результатам анализа ежемесячных отчетов.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что, действуя разумно и добросовестно, Финансовый контролер и Совет директоров Общества должны были узнать о совершении спорных Договоров по результатам анализа соответствующих ежемесячных отчетов Управляющей компании.

При этом подлежат отклонению доводы истца о том, что Финансовый контроллер и Совет Директоров Общества не могли узнать о заключении сделок из финансовой информации приложений к отчетам, поскольку Финансовый контроллер и Совет Директоров Общества в силу возложенных на них функций должны обладать необходимой компетенцией для анализа финансовых отчетов Управляющей компании о деятельности общества.

Суд принимает во внимание подход судебной практики, из которого следует, что в случае отражения информации о сделках в документации Общества (например, в бухгалтерской отчетности) и в отсутствие доказательств недопуска контролирующих лиц к ознакомлению с документами Общества, такие лица, действуя разумно и добросовестно, должны были знать о заключении сделок (Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 26.10.2020 № Ф06-66324/2020 по делу № А49-7085/2019, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 14.08.2019 № Ф05-13118/2019 по делу № А40-208132/2018, Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 19.03.2020 № Ф07-47/2020 по делу № А66-17903/2018).

С учетом изложенного, суд приходит к выводу, что в связи с указанием на заключение Договоров в ежемесячных отчетах Управляющей компании, действуя разумно и добросовестно, по результатам анализа таких отчетов, о заключении Договоров должны были узнать Финансовый контролер, Совет директоров Общества, а также акционер Общества, владеющий более 50% голосующих акций в уставном капитале Общества.

В соответствии с пп. 10.4.2, 10.4.18 и 11.12 устава АО «Междуречье» (п. 10.4.19 в редакции устава, утвержденного Протоколом внеочередного общего собрания акционеров от 01.06.2018), Совет директоров Общества вправе принять решение: (1) о приостановлении полномочий управляющей организации, (2) об образовании временного единоличного органа и (3) о проведении внеочередного общего собрания акционеров Общества для решения вопроса о досрочном прекращении полномочий управляющей организации (управляющего) и образовании нового единоличного исполнительного органа.

Таким образом, с учетом положений части 1 статьи 200 ГК РФ и абзаца 2 пункта 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов управления юридического лица", течение срока исковой давности по спорным сделкам необходимо исчислять с момента, когда Совет директоров/его члены узнали или должны были узнать о заключенных Договорах (при должной осмотрительности).

По убеждению суда, Финансовый контролер и Совет директоров Общества, реализуя добросовестно и надлежащим образом установленные Договором с Финансовым контролером и уставом Общества обязанности, должны были узнать о заключении спорных Договоров после получения ежемесячных отчетов Управляющей компании.

Ответчиком в материалы дела представлен расчет срока исковой давности по требованию о взыскании неустойки за заключение Договоров с учетом сроков и даты получения ежемесячных отчетов Управляющей компании Финансовым контролером и Советом директоров Общества, последний из которых истек в июле 2021 года.

Таким образом, трехлетний срок исковой давности по требованиям о взыскании неустойки за заключение Договоров истек в 2021 году, тогда как с настоящим исковым заявлением истец обратился в мае 2022 года.

При указанных обстоятельствах, срок исковой давности по требованиям о взыскании неустойки за нарушение условий договора в связи с заключением договоров № 11EKEl7-U21551-MR-dme0 (23-18) от 31.01.2018 с ООО «Либхерр-Русланд»; № 59/18 от 01.03.2018 с ООО «Сандвик Майнинг энд Констракшн СНГ» и №92-18 от 28.04.2018 с ООО «Восточная техника», истек, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требований.

С учетом изложенного, оснований для удовлетворения исковых требований о взыскании неустойки в размере 36 384 031,2 руб. за заключение договоров № 11EKEl7-U21551-MR-dme0 (23-18) от 31.01.2018 с ООО «Либхерр-Русланд»; № 59/18 от 01.03.2018 с ООО «Сандвик Майнинг энд Констракшн СНГ» и №92-18 от 28.04.2018 с ООО «Восточная техника», не имеется.

Рассматривая заявление ответчика об отказе в удовлетворении требований истца на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, как заявленные со злоупотреблением правом, мотивированные тем, что истец ссылался только на наличие формальных нарушений условий договора управления и не приводил доводов и доказательств нарушения своих прав, которые он пытается защитить путем обращения в суд, или иных негативных последствий в связи с несогласованием Ответчиком сделок с Советом директоров Общества или Финансовым контроллером, суд отмечает следующее.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. Указанная норма закрепляет принцип недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей: каждый субъект гражданских прав волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом.

В силу третьего абзаца пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 25), оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны.

Действующим законодательством и сложившейся судебной практикой не допускается попустительство в отношении противоречивого и недобросовестного поведения субъектов хозяйственного оборота, не соответствующего обычной коммерческой честности (правило эстоппель). Таким поведением является в частности поведение, не соответствующее предшествующим заявлениям или поведению стороны, при условии, что другая сторона в своих действиях разумно на них полагалась (пункт 4 статьи 1, статья 10, пункт 3 статьи 307 ГК РФ, пункт 1 Постановления N 25).

В рассматриваемой ситуации при предъявлени требований о взыскании неустойки за нарушение условий договора управления, по убеждению арбитражного суда, усматривается недобросовестность истца (статья 10 ГК РФ), чьи действия отклоняются от стандарта обычного поведения участников гражданского оборота, выразившаяся в том, что, фактически одобряя заключение спорных сделок, что явствует из поведения его работников (по сделке с ЗАО «Разрез Распадский»), уполномоченных им органов (финансового контролёра и совета директоров по всем сделкам), по истечении более двух и трех лет после их заключения, требуя взыскания неустойки, ссылается лишь только на наличие формальных нарушений условий договора управления, не представляя доказательств нарушения своих прав, которые он пытается защитить путем обращения в суд, или иных негативных последствий в связи с несогласованием Ответчиком сделок с Советом директоров Общества или Финансовым контроллером

В этой связи, учитывая недобросовестное поведение истца, суд также не находит основания для удовлетворения исковых требований.

Расходы истца по оплате государственной пошлины по правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относятся на него.

Руководствуясь статьями 110, 167-171, 180-181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Седьмой арбитражный апелляционный суд в течение одного месяца с момента его принятия. Решение может быть обжаловано в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления в законную силу, в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа.

Апелляционная и кассационная жалобы подаются через Арбитражный суд Кемеровской области.



Судья Т.Н. Куликова