Постановление от 22 марта 2024 г. по делу № А44-10365/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


22 марта 2024 года

Дело №

А44-10365/2019

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Богаткиной Н.Ю., судей Бычковой Е.Н., Казарян К.Г.,

при участии от ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 02.12.2022),

рассмотрев 14.03.2024 в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Сады Старой Руссы» ФИО3 на определение Арбитражного суда Новгородской области от 15.09.2023 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.11.2023 по делу № А44-10365/2019,

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда Новгородской области от 13.01.2020 принято к производству заявление о признании общества с ограниченной ответственностью «Сады Старой Руссы», адрес: 175204, Новгородская обл., <...>, пом. 1-Н, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом).

Решением от 14.07.2020 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО3.

Конкурсный управляющий ФИО3 06.03.2023 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением суда первой инстанции от 15.09.2023, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.11.2023, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО3, ссылаясь на несоответствие выводов судов первой и апелляционной инстанций фактическим обстоятельствам дела, а также на нарушение судами норм материального и процессуального права, просит отменить указанные определение и постановление.

По мнению подателя жалобы, суды проигнорировали доводы конкурсного управляющего по каждому из заявленных оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков, в результате действий которых должник стал отвечать признакам неплатежеспособности.

В отзыве ФИО1, считая обжалуемые судебные акты законными и обоснованными, просит оставить их без изменения, а кассационную жалобу конкурсного управляющего ФИО3 без удовлетворения.

В судебном заседании представитель ФИО1 возражал против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего на основании позиции, изложенной в отзыве.

Иные участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, однако своих представителей в заседание кассационной инстанции не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, ФИО1 являлся учредителем Общества с 14.12.2010 по 25.04.2016 с долей участия 80%, с 25.04.2016 по 03.04.2018 с долей участия 90%.

ФИО4 являлся руководителем Общества с 06.12.2016 по 01.04.2019 и участником Общества с долей участия 90% с 24.03.2018 (дата договора купли-продажи доли в уставном капитале) по 05.12.2018.

В рассматриваемом заявлении конкурсный управляющий указал на наличие предусмотренных статьей 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) оснований для привлечения ФИО1 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

Суд первой инстанции исследовал представленные в материалы документы в их совокупности и взаимосвязи, оценил позиции участвующих в деле лиц и пришел к выводу, что конкурсным управляющим не доказана совокупность обстоятельств, приведенных им в обоснование заявления, а представленные доказательства недостаточны для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Апелляционный суд согласился с выводом суда первой инстанции.

Проверив законность обжалуемых судебных актов и обоснованность доводов, приведенных в кассационной жалобе и отзыве на нее, Арбитражный суд Северо-Западного округа пришел к следующим выводам.

В силу части 1 статьи 223 АПК РФ и пункта 1 статьи 32 Закона о банкротстве дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено этим Федеральным законом, в целях данного Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 этой статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организацией должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Статьей 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1).

В пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

При разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями (пункт 22 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В пункте 12 Обзора судебной практики № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, указано, что лицо несет субсидиарную ответственность по долгам должника-банкрота в случае, когда банкротство вызвано действиями этого лица, заключающимися в организации деятельности корпоративной группы таким образом, что на должника возлагаются исключительно убытки, а другие участники группы получают прибыль. Таким образом, приведенная правовая позиция разъясняет неправомерность ситуации, при которой предпринимательская деятельность контролируемых одним лицом хозяйствующих субъектов разделена на убыточные и прибыльные центры.

Субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на руководителя должника обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

Бремя доказывания указанных обстоятельств лежит на лице, заявившем о привлечении к ответственности. Отсутствие вины в силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 ГК РФ доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В силу подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 Постановления № 53).

В рассмотренном случае в обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указал, что ФИО1 являлся руководителем Общества, деятельность которого являлась убыточной, совершил действия по выходу из него и намеренно отказался от финансирования. Заявитель полагает, что изложенные обстоятельства свидетельствуют о доведении Общества до банкротства.

Проанализировав в порядке статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, суды первой и апелляционной инстанций обратили внимание на то, что до возбуждения производства по делу о банкротстве должника финансирование ФИО1 не изымалось.

Суды исходили из того, что ФИО1 преимущественного удовлетворения своих требований не получил, при этом обязанность финансирования должника после выхода у него отсутствовала.

Изложенное послужило основанием для вывода судов об отсутствии оснований полагать, что именно действия ФИО1, явились причиной банкротства Общества.

Доводы относительно поведения ФИО1 являлись предметом исследования в рамках обособленного спора по рассмотрению заявления конкурсного управляющего о признании недействительными односторонних отказов от договоров аренды от 21.04.2017 № 4/2017-а, 5/2017-а и были обоснованно отклонены судами (определение Арбитражного суда Новгородской области от 14.07.2020, постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.03.2021 и постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.05.2021).

Суд кассационной инстанции также отмечает следующее.

Согласно пояснениям ФИО1 в отзыве на кассационную жалобу в период с 2012 по 2018 он вложил в бизнес по выращиванию плодовых деревьев более 45 000 000 руб., при этом заемные денежные средства не были им истребованы у должника. По договору купли-продажи от 24.03.2018 он продал принадлежащую ему долю в обществе в размере 90% ФИО4, впоследствии ФИО4 передал 49% своей доли ФИО5, который стал его директором 28.05.2019. До моменты выхода ФИО1 из состава участников, баланс Общества имел положительное значение. Заявление о признании Общества несостоятельным (банкротом) поступило в Арбитражный суд Новгородской области 05.12.2019, то есть когда его участником и директором был ФИО5, при этом конкурсный управляющий не включил его в состав лиц, контролирующих должника и по чьей вине могло наступить банкротство.

Приводя доводы о необходимости привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности, заявитель также сослался на подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, согласно которому, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при причинении существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 означенного Федерального закона.

Конкурсный управляющий считает, что финансовое положение Общества существенно ухудшилось в связи с действиями ФИО4 по совершению сделок, направленных на отчуждение транспортных средств, которые впоследствии были признаны судом недействительными.

В пункте 23 Постановления № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Между тем суд первой инстанции проверил поставленные в вину ФИО4 сделки на предмет их соответствия предпринимательскому риску и причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, и сделал вывод, что в данном случае руководитель Общества не совершал недобросовестных действий, которые привели к банкротству Общества.

Апелляционный суд обоснованно отметил, что привлечение ФИО4 по данному эпизоду к субсидиарной ответственности, по сути, будет являться привлечением к двойной ответственности, поскольку судебными актами на него уже возложена обязанность по возврату денежных средств в конкурсную массу.

Доводы кассационной жалобы не содержат фактов, которые не были проверены и не были учтены судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении дела, либо фактов, которые опровергают выводы судов; они лишь свидетельствуют о несогласии конкурсного управляющего с установленными по делу фактическими обстоятельствами и оценкой судами доказательств.

Однако переоценка доказательств и установленных судом фактических обстоятельств дела в силу статьи 286 АПК РФ не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в нем доказательствам. Суды правильно применили нормы материального и процессуального права.

Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Новгородской области от 15.09.2023 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.11.2023 по делу № А44-10365/2019 оставить без изменения, а кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Сады Старой Руссы» ФИО3 - без удовлетворения.


Председательствующий

Н.Ю. Богаткина

Судьи


Е.Н. Бычкова

К.Г. Казарян