Постановление от 18 сентября 2025 г. по делу № А76-6025/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000 http://fasuo.arbitr.ru
П О С Т А Н О В Л Е Н И Е № Ф09-686/24

Екатеринбург 19 сентября 2025 г. Дело № А76-6025/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 11 сентября 2025 г. Постановление изготовлено в полном объеме 19 сентября 2025 г.

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Артемьевой Н.А., судей Плетневой В.В., Кудиновой Ю.В.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 (далее также – должник) на определение Арбитражного суда Челябинской области от 12.03.2025 по делу № А76-6025/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.05.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа. Их представители в судебное заседании не явились.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 04.03.2021 на основании заявления ФИО2 возбуждено дело о признании банкротом ФИО1

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 27.09.2021 требование кредитора признано обоснованным, в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО3, член саморегулируемой организации Ассоциации арбитражных управляющих «Солидарность».

Решением Арбитражного суда Челябинской области от 10.03.2022 в отношении ФИО1 введена процедура реализации имущества.

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 12.03.2025 завершена процедура реализации имущества гражданина; не применены в отношении ФИО1 правила об освобождении от дальнейшего исполнения требований кредиторов: ФИО2 на сумму 471 382 руб.

51 коп., общества с ограниченной ответственностью Профессиональная

коллекторская организация «Айди Коллект» на сумму 51 174 руб. 10 коп., акционерного коммерческого банка «АК БАРС» на сумму 219 017 руб. 11 коп., публичного акционерного общества «Сбербанк России» на сумму 183 265 руб. 35 коп., акционерного общества Коммерческий Банк «Модульбанк» на сумму 76 610 руб. 93 коп.

В остальном суд применил к должнику положения пункта 3 статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) об освобождении от обязательств.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.05.2025 определение Арбитражного суда Челябинской области

от 12.03.2025 оставлено без изменения.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда от 12.03.2025 и постановление суда

от 26.05.2025 отменить, освободить ФИО1 от дальнейшего исполнения требований кредиторов.

Заявитель считает, что суды первой и апелляционной инстанций не применили подлежащие применению нормы гражданского законодательства о солидарных обязательствах и уступке права требования. По мнению должника, реституционные обязательства ФИО4 и обязательства самой ФИО1 перед кредиторами (по возмещению кредиторам убытков от сделки, совершенной с ФИО4) являются солидарными, так как имеют одно основание – возмещение имущественных потерь кредиторов. Солидарный характер этих обязательств означает, что исполнение одним из должников погашает требование кредиторов ко всем солидарным должникам. В подтверждение должник ссылается на правовую позицию, сформированную в определениях Верховного Суда Российской Федерации

от 23.11.2023 № 307-эс20-22591 (3,4), от 02.02.2024 № 305-эс21-10472 (3).

Кроме того, ФИО1 отмечает, что в ходе банкротства реституционное требование к ФИО4 было уступлено (продано на торгах) третьему лицу. В силу статей 308 и 384 Гражданского кодекса Российской Федерации уступка требования к одному из солидарных должников (ФИО4) влечет за собой уступку требований и ко всем другим известным цеденту солидарным должникам, если договором не предусмотрено иное. Таким образом, вместе с требованием к ФИО4 были уступлены и солидарные обязательства ФИО1 по возмещению убытков. Следовательно, после уступки этого требования на торгах кредиторы утратили право требовать от ФИО1 исполнения того же самого обязательства, а значит имеет место двойное взыскание, что недопустимо. Сохранение за ней обязанности платить кредиторам противоречит существу солидарных обязательств и создает правовую неопределенность. Заявитель утверждает, что суды, отказывая в освобождении ФИО1 от дальнейшего исполнения требований кредиторов, не учли этот правовой механизм и допустили двойную ответственность за одно и то же нарушение

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов заявителя кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела, ФИО1 в преддверии банкротства совершила ряд сделок по отчуждению имущества.

ФИО1 по договору дарения от 07.04.2020 передала принадлежавшие ей земельный участок и садовый дом своей матери, ФИО5 Затем, 31.07.2020 между ФИО5 и ФИО4 (матерью внучки должника) был заключен договор купли-продажи того же имущества по цене 300 000 руб., что существенно ниже его рыночной стоимости, определенной впоследствии судом в 1 100 000 руб. В дальнейшем это же имущество было перепродано третьему лицу (добросовестному приобретателю) уже по рыночной стоимости.

Суд первой инстанции отказал в освобождении ФИО1 от части обязательств перед кредиторами, поскольку установил злостное уклонение должника от исполнения обязательств перед кредиторами в размере стоимости указанного имущества. В основу такого вывода легли установленные факты совершения должником в преддверии банкротства сделок по отчуждению имущества (дарение земельного участка и садового дома матери с последующей их продажей связанному с семьей должника лицу по заведомо заниженной цене), что привело к причинению вреда имущественным интересам кредиторов. Суд признал эти действия недобросовестными, направленными на вывод активов, а представленные должником объяснения относительно судьбы вырученных от последующей перепродажи средств - неподтвержденными и неубедительными.

Суд апелляционной инстанции поддержал вывод суда первой инстанции о недобросовестности должника, а также указал на непредоставление должником финансовому управляющему и суду достоверной и полной информации о своем имущественном положении и о целях использования кредитных средств.

Суды, не применяя в отношении должника правила об освобождении от исполнения обязательств, исходили из следующего.

В соответствии с пунктом 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве после завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина.

В силу пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение гражданина не допускается, в том числе в случае, если гражданин не предоставил необходимые сведения или предоставил заведомо недостоверные сведения финансовому управляющему или арбитражному суду, рассматривающему дело о банкротстве гражданина, и это обстоятельство установлено соответствующим судебным актом, принятым при рассмотрении дела о банкротстве гражданина; доказано, что гражданин злостно уклонился от

погашения кредиторской задолженности, уклонился от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица, предоставил кредитору заведомо ложные сведения при получении кредита, скрыл или умышленно уничтожил имущество.

Злостное уклонение от погашения задолженности выражается в стойком умышленном нежелании должника исполнять обязательство при наличии возможности. Такое уклонение обычно не ограничивается простым бездействием; как правило, поведение должника активно, он продолжительное время совершает намеренные действия для достижения своей противоправной цели. Злостное уклонение следует отграничивать от непогашения долга вследствие отсутствия возможности, нерационального ведения домашнего хозяйства или стечения жизненных обстоятельств. Признаки злостности уклонения обнаруживаются, помимо прочего, в том, что должник: умышленно скрывает свои действительные доходы или имущество, на которые может быть обращено взыскание; совершает в отношении этого имущества незаконные действия, в том числе мнимые сделки, с тем чтобы не производить расчеты с кредитором (пункт 56 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 18.06.2025).

Исходя из задач арбитражного судопроизводства (статья 2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), целей реабилитационных процедур, применяемых в деле о банкротстве гражданина и последствий признания гражданина банкротом (абзацы 17, 18 статьи 2 и статья 213.30 Закона о банкротстве), возможности заключения мирового соглашения на любой стадии рассмотрения спора (статьи 138, 139 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, абзац 19 статьи 2,

статья 213.31 Закона о банкротстве), а также с учетом разъяснений постановления Пленума Верховного Суда № 45 от 13.10.2015 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан», в процедуре банкротства граждан, с одной стороны, добросовестным должникам предоставляется возможность освободиться от чрезмерной задолженности, не возлагая на должника большего бремени, чем он реально может погасить, а с другой стороны, у кредиторов должна быть возможность удовлетворения их интересов, препятствуя стимулированию недобросовестного поведения граждан, направленного на накопление долговых обязательств без цели их погашения в надежде на предоставление возможности полного освобождения от задолженности посредством банкротства.

В случаях, когда при рассмотрении дела о банкротстве будут установлены обстоятельства, свидетельствующие о злоупотреблении должником своими правами и ином заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредиторам (принятие на себя заведомо неисполнимых обязательств, предоставление банку заведомо ложных сведений при получении кредита, сокрытие или умышленное уничтожение имущества, неисполнение указаний суда о предоставлении информации и тому подобное) суд, руководствуясь статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, вправе в определении

о завершении реализации имущества должника указать на неприменение в отношении данного должника правила об освобождении от исполнения обязательств.

Суды правомерно установили, что в преддверии дела о банкротстве и после его возбуждения ФИО1 совершила ряд недобросовестных действий, направленных на вывод активов и причинение вреда имущественным интересам кредиторов. В частности, была совершена цепочка взаимосвязанных сделок по отчуждению имущества (садового дома и земельного участка), принадлежавшего должнику. Первоначально имущество было безвозмездно отчуждено по договору дарения от 07.04.2020 в пользу близкой родственницы - матери ФИО1, а затем, по договору купли-продажи от 31.07.2020, продано ФИО4 (которая также является членом семьи должника - матерью внучки ФИО1) по явно заниженной цене (300 000 руб.), в то время как рыночная стоимость имущества была оценена в 1 100 000 руб. В дальнейшем это же имущество было перепродано третьему лицу уже по рыночной стоимости по договору от 17.08.2021 (после возбуждения дела о банкротстве должника).

Указанные действия были квалифицированы вступившим в законную силу судебным актом по соответствующему обособленному спору в рамках настоящего дела как недействительные сделки, совершенные с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. В порядке реституции с ФИО4 в конкурсную массу должника было взыскано 1 100 000 руб. (определение от 03.03.2023). В последующем данное право требования продано на торгах за 103 550 руб., и эта сумма учтена судами при определении размера сохраненных обязательств должника перед кредиторами.

Ключевым обстоятельством, повлиявшим на принятие решения о неосвобождении ФИО1 от обязательств, явилась ее недобросовестность, выразившаяся не только в выводе активов, но и в непредоставлении финансовому управляющему и суду необходимых и достоверных сведений о своем имуществе, его стоимости, а также о целях расходования полученных по кредитным договорам денежных средств.

Должник не представил никаких документальных доказательств, подтверждающих, что средства, вырученные от реализации имущества

(1 100 000 руб.), были израсходованы на удовлетворение требований кредиторов, что позволило суду сделать обоснованный вывод о том, что данные средства могли остаться в распоряжении самой ФИО1 или ее близкого окружения. Такое поведение явно выходит за пределы добросовестности, требуемой от участников гражданского оборота и, в особенности, от лица, претендующего на освобождение от долгов в рамках процедуры банкротства - исключительной меры, призванной реабилитировать добросовестного, но оказавшегося в трудной финансовой ситуации гражданина.

Что касается доводов должника о возникновении солидарных обязательств у ФИО1 и ФИО4 и о недопустимости «двойной ответственности» в виде взыскания стоимости отчужденного

имущества с ФИО4 и одновременного неосвобождения от долгов самой ФИО1, то они правомерно отклонены судами.

Правовая проблема неосвобождения от долгов, разрешаемая судом в рамках дела о банкротстве гражданина, заключается исключительно в оценке добросовестности поведения самого должника и наличии оснований, предусмотренных специальным банкротным законодательством.

Доводы о солидарности обязательств, по сути, являются попыткой должника переложить ответственность за свои собственные неправомерные действия на третье лицо (ФИО4) и избежать негативных последствий в виде сохранения долговой нагрузки.

Суды первой и апелляционной инстанций, отказывая в освобождении ФИО1 от исполнения части требований кредиторов, действовали в строгом соответствии с законом, основываясь на установленных фактах ее недобросовестного поведения, и их выводы являются мотивированными и подтвержденными материалами дела.

Таким образом, наличие солидаритета при доказанности недобросовестных действий должника по отношению к кредиторам не влечет отмену судебных актов.

С учетом изложенного определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 12.03.2025 по делу

№ А76-6025/2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.05.2025 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Н.А. Артемьева

Судьи В.В. Плетнева

Ю.В. Кудинова