Решение от 11 декабря 2025 г. АС города Москвы

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Дело № А40-171110/25-159-1325
г. Москва
12 декабря 2025 г.
Резолютивная часть решения объявлена 01 декабря 2025года

Полный текст решения изготовлен 12 декабря 2025 года

Арбитражный суд г. Москвы в составе:

Судьи Константиновской Н.А., единолично,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Бахматовой Е.А.

рассмотрев в судебном заседание дело

по иску ИНДИВИДУАЛЬНОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЯ ФИО1 (ОГРНИП: <***>, ИНН: <***>, Дата присвоения ОГРНИП: 07.08.2018)

к ответчику: ФИО2

о привлечении к субсидиарной ответственность

при участии:

от истца: неявка

от ответчика: неявка

УСТАНОВИЛ:

Иск заявлен о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «БАЛКАН» путем взыскания с ФИО2 в пользу денежных средств в размере 3 230 119 рубля 44 копейки.

Стороны, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в судебное заседание не явились. Суд рассматривает дело в соответствии со ст.156 АПК РФ.

Рассмотрев материалы дела, исследовав представленные доказательства, суд считает, что исковые требования подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В обоснование иска указано, что на основании договора цессии от 10.09.2024 к Истцу перешло право требования к обществу с ограниченной ответственностью «БАЛКАН» (далее – Общество), основанное на вступившем в законную силу решении Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 13.03.2021 по делу № А56-116903/2019. Обязательства Общества перед цедентом (ООО «СТРОЙПРОЕКТ») в указанной сумме не исполнены.

20.10.2023 Общество было исключено из Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ) как недействующее юридическое лицо на основании п. 5 ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ в связи с наличием в ЕГРЮЛ недостоверных сведений о нем, что исключило возможность взыскания долга в рамках ликвидационной процедуры или банкротства.

Ответчик являлась единоличным исполнительным органом (генеральным директором) и участником Общества в период возникновения и неисполнения обязательств.

Истец полагает, что Ответчик, как контролирующее лицо, действовала недобросовестно и неразумно: не предприняла мер по восстановлению достоверности сведений в ЕГРЮЛ, не инициировала процедуру банкротства при наличии признаков неплатежеспособности, не обеспечила сохранность документов Общества, что привело к невозможности погашения требований кредиторов и причинило Истцу убытки.

На основании изложенного, истец ссылаясь на ст. ст. 53.1, 61, 64.2, 399 ГК РФ, ст. 3.1 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об ООО», ст. 9, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», просил привлечь ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

Суд, анализируя представленные по делу доказательства, приходит к выводу об удовлетворении иска ввиду следующего.

Согласно пункту 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" исключение общества с ограниченной ответственностью (далее также - общество) из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства; в данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Согласно указанной норме одним из условий удовлетворения требований кредиторов является установление того обстоятельства, что долги общества с ограниченной ответственностью перед кредиторами возникли из-за неразумности и недобросовестности лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ.

Как указано в Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.05.2021 № 20-П Конституционный Суд Российской Федерации ранее обращал внимание на то, что наличие доли участия в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью не только означает принадлежность ее обладателю известной совокупности прав, но и связывает его определенными обязанностями.

Гражданское законодательство, регламентируя правовое положение коммерческих корпоративных юридических лиц, к числу которых относятся общества с ограниченной ответственностью, также четко и недвусмысленно определяет, что участие в корпоративной организации приводит к возникновению не только прав, но и обязанностей (пункт 4 статьи 65.2 ГК РФ).

Корпоративные обязанности участников сохраняются до прекращения юридического лица - внесения соответствующей записи в единый государственный реестр юридических лиц. Ряд из них непосредственно связан с самим завершением деятельности организации - это обязанности по надлежащему проведению ликвидации юридического лица.

По смыслу пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 53, статей 53.1, 401 и 1064 ГК Российской Федерации, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями - и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

Лицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц, законом предоставляется возможность подать мотивированное заявление, при подаче которого решение об исключении недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не принимается (пункты 3 и 4 статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"), что, в частности, создает предпосылки для инициирования кредитором в дальнейшем процедуры банкротства в отношении должника. Во всяком случае, решение о предстоящем исключении не принимается при наличии у регистрирующего органа сведений о возбуждении производства по делу о банкротстве юридического лица, о проводимых в отношении юридического лица процедурах, применяемых в деле о банкротстве (абзац второй пункта 2 статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"). Это дает возможность кредиторам при наличии соответствующих оснований своевременно инициировать процедуру банкротства должника.

Однако, само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались подобной возможностью для пресечения исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью". Во всяком случае, если от профессиональных участников рынка можно разумно ожидать принятия соответствующих мер, предупреждающих исключение общества-должника из реестра, то исходить в правовом регулировании из использования указанных инструментов гражданами, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности, было бы во всяком случае завышением требований к их разумному и осмотрительному поведению.

При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору (особенно когда им выступает физическое лицо - потребитель, хотя и не ограничиваясь лишь этим случаем) требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Таким образом, пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности и исковые требования кредитора к которому удовлетворены судом, исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Представленным в материалы дела вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 13.03.2021 по делу № А56-116903/2019 установлено и подтверждено, что с ООО «БАЛКАН» в пользу ООО «СТРОЙПРОЕКТ» подлежит взысканию 3 230 119,44 руб.

Договор цессии от 10.09.2024 заключен в соответствии с законом, права кредитора перешли к Истцу в полном объеме (ст. 382, 384 ГК РФ). Следовательно, Истец является надлежащим кредитором и имеет право требовать исполнения обязательств.

На дату предъявления иска ООО «БАЛКАН» было исключено из ЕГРЮЛ (20.10.2023), что подтверждается выпиской из реестра.

В силу п. 3 ст. 64.2 ГК РФ исключение юридического лица из ЕГРЮЛ как недействующего не прекращает обязательств его контролирующих лиц, которые несут ответственность, если такое исключение привело к невозможности исполнения обязательств юридического лица.

Из выписки из ЕГРЮЛ, представленной Истцом, следует, что ФИО2 в спорный период являлась генеральным директором и участником ООО «БАЛКАН».

В соответствии с п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве, Ответчик относится к контролирующим должника лицам.

В соответствии с п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве (применяемой по аналогии в случае исключения юр. лица, п. 4 Постановления № 53 ВС РФ), если отсутствуют документы юридического лица, хранение которых является обязательным, предполагается, что контролирующее лицо своими действиями привело компанию в состояние невозможности погасить долги и скрыло следы своих действий.

Истец, ссылаясь на данную презумпцию, заявил о невозможности получения документов Общества. Ответчик, несмотря на предоставленную ей возможность, не представила в суд ни документы Общества, ни какие-либо доказательства, опровергающие ее вину в несохранности документов или свидетельствующие о ее добросовестных действиях по управлению обществом в преддверии его исключения из реестра.

В силу разъяснений Конституционного Суда РФ (Постановление от 07.02.2023 № 6-П) и ВС РФ, кредитор, не имеющий доступа к информации о деятельности должника, освобождается от доказывания конкретных неправомерных действий контролирующего лица, если докажет статус последнего и факт причинения вреда. Бремя опровержения презумпции недобросовестности и доказательства разумности своих действий лежит на контролирующем лице (ст. 65 АПК РФ). Ответчик такого доказательства не представил.

Бездействие Ответчика, выразившееся в непринятии мер по предотвращению исключения Общества из ЕГРЮЛ (внесение достоверных сведений), в неисполнении обязанности по инициации банкротства в условиях неплатежеспособности (ст. 9 Закона о банкротстве) и в необеспечении сохранности документов Общества, привело к невозможности взыскания задолженности с самого Общества и реализации прав Истца-кредитора.

Такое поведение Ответчика является недобросовестным и неразумным, не соответствующим требованию осуществлять права и исполнять обязанности в отношении Общества добросовестно и разумно (ст. 53.1 ГК РФ), и причинило Истцу убытки в размере неисполненной задолженности.

В соответствии с п. 3.1 ст. 3 Федерального закона «Об ООО» исключение общества из ЕГРЮЛ влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. Если неисполнение обязательств общества обусловлено тем, что контролирующие лица действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность.

Согласно п. 1 "Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих лиц по обязательствам недействующего юридического лица" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 19.11.2025), контролирующие лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности в случае исключения юридического лица из ЕГРЮЛ как недействующего, если в результате их поведения осуществление расчетов с кредиторами стало невозможным.

Истец представил доказательства, подтверждающие:

наличие и размер задолженности (решение суда);

признаки недействующего юридического лица;

статус Ответчика как контролирующего лица (выписка из ЕГРЮЛ).

В силу п. 2, 3 Обзора, при доказанности указанных обстоятельств бремя доказывания добросовестности и разумности своих действий переходит на контролирующее лицо.

Контролирующие лица не заинтересованы в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольных обществах (предприятиях).

В связи с этим законодательство прямо предписывает контролирующему должника лицу активное процессуальное поведение при доказывании возражений относительно предъявленных к нему требований под угрозой принятия решения не в его пользу (пункт 2 статьи 6115, пункт 4 статьи 61 16, пункт 2 статьи 61 19 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), часть 2 статьи 9, часть 3 1 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ). Эта правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо является недействующим, исходя из признаков, установленных пунктом 1 статьи 642 ГК РФ, пунктом 1 статьи 211 Федерального закона от 8 августа 2001 года № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее – Закон № 129-ФЗ), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного юридического лица, и не имеется правовых оснований уменьшать уровень защищенности кредиторов фактически недействующих юридических лиц.

Истцу по такой категории споров достаточно доказать совокупность следующих условий: наличие и размер задолженности; наличие у должника признаков недействующего юридического лица; контроль над этим должником со стороны физического и (или) иного юридического лица (лиц) – ответчика, после чего на последнего возлагается бремя доказывания добросовестности и разумности своих действий.

В рассматриваемом деле кредитор подтвердил наличие задолженности на стороне должника, ее длительную неуплату и факт подконтрольности общества ответчику.

При этом наличие статуса контролирующего лица ответчик не оспорил и доводы истца по существу не опроверг, не объяснив причины неплатежа, и не раскрыл доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольном хозяйственном обществе.

Таким образом, Ответчик, надлежащим образом извещенный о судебном разбирательстве, не представил возражений, не опроверг доводы Истца, не предоставил доказательств, характеризующих хозяйственную деятельность общества, и не объяснил причины неисполнения обязательств.

В соответствии с п. 3 Обзора, в случае уклонения контролирующих должника лиц от представления информации и документов, необходимых для объяснения причин невозможности осуществления расчетов с кредитором, презюмируется, что полное погашение задолженности недействующего юридического лица стало невозможным вследствие действий таких лиц.

Таким образом, кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, не раскрывающего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию, в частности: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие (искажение) этих документов.

Презумпция носит опровержимый характер и иное может быть доказано лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности. Это лицо должно обосновать, почему доказательства кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов и насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве, пункт 56 постановления Пленума N 53).

Предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция применима также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне рамок дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего ("брошенный бизнес"). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц.

Во всяком случае, при рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности бремя доказывания должно распределяться судом (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела, имея в виду, что кредитор, как правило, не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 N 6-П).

Ответчик не принял никаких мер для погашения задолженности и способствовал исключению общества из ЕГРЮЛ как недействующего лица. Ответчик, его представители в судебном заседании не участвовали, возражения по иску не подавали.

В данном случае наличие у общества, всецело контролируемого ответчиком, впоследствии исключенного регистрирующим органом из ЕГРЮЛ, непогашенной задолженности перед Истцом подтверждено материалами дела.

Факт наличия задолженности перед истцом подтвержден вступившим в законную силу решением суда.

Ответчик не обеспечил надлежащее исполнение обязанностей по управлению обществом, допустив исключение общества из ЕГРЮЛ как недействующего.

Необращение контролирующего лица в арбитражный суд с заявлением о признании подконтрольного хозяйственного общества банкротом, его нежелание финансировать соответствующие расходы, при наличии долга перед истцом свидетельствуют о намеренном пренебрежении данным контролирующим лицом своими обязанностями.

В случае, если общество не имело финансовой возможности выполнить обязательства, то ответчик обязан был, если бы действовал разумно и добросовестно, подать заявление о признании подконтрольного юридического лица несостоятельным (банкротом) в порядке ст. 9 Закона о банкротстве.

Стандарт разумного и добросовестного поведения в сфере корпоративных отношений предполагает, в том числе, аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

Добросовестный руководитель и участники общества обязаны действовать в интересах контролируемого им юридического лица и его кредиторов, в том числе формировать и сохранять информацию о хозяйственной деятельности должника; раскрывать ее при предъявлении требований как к подконтрольному обществу, так и лично к контролирующему лицу; давать пояснения относительно причин неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения обществом хозяйственной деятельности.

Вопреки этому ответчик не предпринял никаких мер ни по погашению задолженности перед кредиторами, ни по оправданию неуплаты долга объективными и случайными обстоятельствами. Такое поведение не является ни добросовестным, ни разумным. Оно препятствует установлению причин, по которым Общество не оплатило долг, и косвенно подтверждает предположение истца о том, что оно намеренно не рассчиталось по долгам, а ответчик скрывает свою причастность к этому.

Вышеизложенные обстоятельства объективно свидетельствуют о непринятии ответчиком мер, направленных на продолжение осуществления обществом предпринимательской деятельности, на погашение долга перед истцом.

Действия ответчика свидетельствуют о недобросовестном и неразумном поведении, что привело к невозможности удовлетворения требований кредиторов.

В соответствии с п. 3.1 ст. 3 ФЗ "Об ООО" и ст. 53.1 ГК РФ, контролирующие лица несут субсидиарную ответственность при недобросовестном поведении, приведшем к исключению общества из ЕГРЮЛ.

Ответчик не явился в судебное заседание, отзыв на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности не представил, свой статус контролирующего лица не оспорил, не раскрыл доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольной компании.

Такое поведение ответчика, обязанного действовать в интересах контролируемого юридического лица и кредиторов, в том числе формировать и сохранять информацию о хозяйственной деятельности должника, раскрывать ее при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства, давать пояснения относительно причин неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения обществом хозяйственной деятельности, является недобросовестным процессуальным поведением, препятствующим осуществлению права кредитора на судебную защиту.

Суд приходит к выводу о наличии оснований для привлечения ответчика (лица, контролировавшего общество) к субсидиарной ответственности, учитывая, что в дело не представлены доказательства того, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, он действовал добросовестно и принял все меры для исполнения обществом обязательств перед кредитором.

Совокупность установленных по делу обстоятельств свидетельствует о том, что со стороны истца были предприняты все необходимые меры для восстановления его нарушенных имущественных прав.

В рассматриваемом случае истец не имеет иной возможности реального взыскания задолженности, иначе как через институт привлечения руководителя должника к ответственности в виде взыскания с него убытков.

С учетом изложенного, суд установил все признаки, необходимые и достаточные для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам указанного Общества.

При таких обстоятельствах, поскольку имея задолженность перед истцом, ответчик прекратил деятельность, суд считает, что можно прийти к выводу о том, что исковые требования подтверждены совокупностью доказательств, свидетельствующих о неразумном поведении ответчика, и последним не оспорены и подлежат удовлетворению.

На основании данных обстоятельств, суд приходит к выводу о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «БАЛКАН».

Расходы по уплате государственной пошлины, распределяются в соответствии со ст. 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 17, 28, 102, 110, 167-171, 176, Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

Привлечь ФИО2 к субсидиарной ответственность по обязательствам ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «БАЛКАН».

Взыскать с ФИО2 в пользу ИНДИВИДУАЛЬНОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЯ ФИО1 (ОГРНИП: <***>, ИНН: <***>, Дата присвоения ОГРНИП: 07.08.2018) денежные средства в размере 3 230 119 (Три миллиона двести тридцать тысяч сто девятнадцать) рубля 44 копейки.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета 121 904(Сто двадцать одна тысяча девятьсот четыре)руб. – госпошлины.

Решение может быть обжаловано в Девятый Арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия.

Судья:

Н.А. Константиновская