Постановление от 6 июля 2021 г. по делу № А73-13129/2017

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА

Пушкина ул., д. 45, г. Хабаровск, 680000, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-3437/2021
06 июля 2021 года
г. Хабаровск


Резолютивная часть постановления объявлена 05 июля 2021 года.

Полный текст постановления изготовлен 06 июля 2021 года.

Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Шведова А.А.

судей Кушнаревой И.Ф., Чумакова Е.С.

при участии в судебном заседании представителей:

ФИО3 – ФИО1 по доверенности от 10.12.2019 № 27АА 1490987;

ФИО2 – Кима Г.П. по доверенности от 15.06.2020 № 27АА 1556272;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу ФИО3

на постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 05.05.2021

по делу № А73-13129/2017 Арбитражного суда Хабаровского края

по заявлению арбитражного управляющего ФИО4

о завершении процедуры реализации имущества гражданина

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 (ИНН: <***>; СНИЛС: <***>)

установил:

определением Арбитражного суда Хабаровского края от 26.09.2017 на основании заявления общества с ограниченной ответственностью «СК Союз» возбуждено производство по делу о признании ФИО3 (далее - должник) несостоятельным (банкротом).

Определением суда первой инстанции от 22.01.2018 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО5.

Решением суда первой инстанции от 16.05.2018 ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО5

Определением суда первой инстанции от 10.08.2018 ФИО5 освобожден от исполнения возложенных на него обязанностей финансового управляющего имуществом ФИО3, новым финансовым управляющим утвержден ФИО4 (далее - арбитражный управляющий, финансовый управляющий).

Определением суда первой инстанции от 16.02.2021 завершена процедура реализации имущества ФИО3 Этим же определением должник освобожден от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований, не заявленных при введении процедуры реализации имущества гражданина.

Постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 05.05.2021 определение суда первой инстанции от 16.02.2021 отменено в части освобождения должника от исполнения обязательств, в отношении должника не применены правила об освобождении его от исполнения обязательств перед ФИО2 (далее - кредитор) по денежным обязательствам, включенным в реестр требований кредиторов в размере 105 699 207 руб. 62 коп. основного долга и 9 027 959 руб. 49 коп. пени, а также требований, не заявленных при введении реализации имущества гражданина.

Не согласившись с постановлением апелляционного суда от 05.05.2021, ФИО3 обратился в Арбитражный суд Дальневосточного округа с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемый судебный акт отменить и оставить в силе определение суда первой инстанции от 16.02.2021.

Ссылаясь на допущенное апелляционным судом нарушение норм материального права, в обоснование своей позиции заявитель приводит доводы о соответствии его поведения в ходе проведения процедуры банкротства критерию добросовестности. ФИО3 считает, что в результате неприменения правил об освобождении должника от исполнения обязанностей перед его кредиторами апелляционный суд фактически установил двойное взыскание в пользу ФИО2, который является основным кредитором находящегося в процедуре банкротства общества с ограниченной ответственностью Управление механизации «Спецмост» (далее - общество УМ «Спецмост»; дело № А73-13210/2016 Арбитражного суда Хабаровского края). Ссылаясь на возврат в конкурсную массу должника отчужденного по оспоренным сделкам имущества и его дальнейшую реализацию в процедуре банкротства, приводит доводы об отсутствии противоправности в поведении должника. В качестве оснований, исключающих, по его мнению, возможность применения положений пункта 4 статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), указывает на недоказанность уклонения должника от предоставления необходимых сведений финансовому управляющему, а также совершения им действий в целях преднамеренного или фиктивного банкротства.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО4 против изложенных в ней доводов возражал, указывая на то, что в рамках дела о банкротстве определениями суда первой инстанции от 29.10.2018, 28.11.2018, 09.11.2018, 20.05.2019 признаны недействительными сделки, повлекшие отчуждение в пользу третьих лиц ликвидного имущества ФИО3, а определения от 08.08.2018, 25.09.2019, которыми на должника возложена обязанность передать финансовому управляющему документы и транспортные средства, до настоящего времени не исполнены.

ФИО2 также представлен отзыв, в котором он, ссылаясь на недобросовестность действий должника в ходе процедуры банкротства, просит в удовлетворении кассационной жалобы отказать.

В судебном заседании суда округа представитель должника поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе, а представитель ФИО2 – в отзыве на жалобу.

Иные участвующие в деле о банкротстве лица, извещенные надлежащим образом, в том числе путем размещения судебных актов суда кассационной инстанции на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание окружного арбитражного суда не явились, в связи с чем кассационная жалоба рассмотрена в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) в их отсутствие.

Проверив в соответствии со статьей 286 АПК РФ в пределах доводов, содержащихся в кассационной жалобе, отзывах на нее, законность постановления Шестого арбитражного апелляционного суда от 05.05.2021, выслушав присутствующих в судебном заседании представителей должника и кредитора, Арбитражный суд Дальневосточного округа приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для отмены обжалуемого судебного акта в силу следующего.

Завершая процедуру реализации и освобождая должника от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами, суд первой инстанции руководствовался положениями статьи 213.28 Закона о банкротстве, разъяснениями, содержащимися в пунктах 42, 45 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» (далее – постановление № 45), и исходил из того, что реестр требований кредиторов сформирован на общую сумму 124 036 090 руб. 27 коп., из которой погашено 6 222 383 руб. 31 коп., финансовым управляющим проведены все необходимые мероприятия, не установлены факты недобросовестного поведения и злостного уклонения должника от предоставления запрошенной финансовым управляющим информации, поскольку соответствующая информация была получена управляющим в государственных органах самостоятельно, имущество по оспоренным финансовым управляющим сделкам возращено в конкурсную массу и реализовано арбитражным управляющим в процедуре банкротства.

Судом первой инстанции при рассмотрении ходатайства конкурсного кредитора ФИО2 о неприменении к должнику правил об освобождении от исполнения обязательств перед кредиторами не приняты в качестве фактов, способных воспрепятствовать освобождению должника от исполнения обязательств, следующие обстоятельства.

Отказ в удовлетворении заявления брата должника – ФИО6 о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 94 490 555 руб. 54 коп., обоснованность которого подтверждена вступившим в законную силу 22.08.2017 решением Центрального районного суда г. Хабаровска Хабаровского края от 20.07.2017 по делу № 2-4198/2017, из которых 60 000 000 руб. - основной долг по договорам займа от 21.08.2005, от 17.11.2005, от 20.02.2006, заключенным между ним и должником, 34 430 555 руб. 54 коп. - проценты за пользование займом за период с 21.08.2005 по 10.05.2017, а также 60 000 руб. - расходы по уплате государственной пошлины (определение Арбитражного суда Хабаровского края от 09.11.2018). Мотивом принятия судом первой инстанции такого определения послужило признание заключенных между должником и Бегуном Е.Е. сделок по передаче денежных средств (займа), оформленных расписками от 21.08.2005, 17.11.2005, 20.02.2006 недействительными как совершенными с намерением причинить вред другому лицу - обществу с ограниченной ответственностью «СК «Восток». В действиях Бегуна Е.Е. по обращению в суд общей юрисдикции с заявлением о взыскании с ФИО3 задолженности по ничтожным сделкам и должника по признанию этого иска установлены признаки злоупотребления правом, выразившиеся в создании искусственной задолженности с целью вхождения в состав кредиторов для создания конкуренции независимым кредиторам.

Кроме того, в рамках дела о банкротстве должника на основании заявлений финансового управляющего оспорена законность совершенных должником сделок по отчуждению принадлежащих ему транспортных средств в пользу своего сына - ФИО7 и другого брата - ФИО8, а именно Lexus LX570, 2012 года выпуска и Харлей-Девидсон Flhtcutg, 2014 года выпуска.

При этом, признавая определениями от 29.10.2018 и от 28.11.2018 названные сделки недействительными ввиду их мнимости, суд первой инстанции исходил из недобросовестного характера совместных, согласованных действий должника и заинтересованных по отношению к нему лиц, указывая на то, что в момент их заключения ФИО3 находился в тяжелом финансовом положении, осознавал возможность предъявления к нему претензий имущественного характера, однако вопреки разумному и добросовестному поведению, преследовал цель вывода транспортных средств из состава своего имущества в целях предотвращения обращения взыскания на него для расчетов с кредиторами.

По результатам рассмотрения в судебном заседании заявления арбитражного управляющего ФИО5, исполнявшего в тот период времени обязанности финансового управляющего имуществом должника, судом первой инстанции установлено неисполнение Бегуном С.Е. регламентированной статьей 213.9 Закона о банкротстве обязанности по предоставлению финансовому управляющему запрашиваемых последним сведений о составе имущества и обязательств, месте нахождения имущества, кредиторах и иных имеющих отношение к делу о банкротстве гражданина сведений, в связи с чем соответствующая обязанность была возложена на должника определениями суда первой инстанции от 07.05.2018, от 08.08.2018.

Суд апелляционной инстанции, отменяя определение суда первой инстанции в части освобождения должника от исполнения обязательств и принимая новый судебный акт в этой части о неприменении в отношении должника правила об освобождении последнего от исполнения обязательств перед ФИО2 по денежным обязательствам, включенным в реестр в размере 105 699 207 руб. 62 коп., и требований, не заявленных в процедуре реализации имущества гражданина, сослался на те же нормы правового регулирования вопросов банкротства гражданина, а также разъяснения, изложенные в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», и принял во внимание правовую позицию Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, сформулированную в определении от 25.01.2018 № 310-ЭС17-14013 по делу № А48-7405/2015. При этом апелляционный суд, оценив в совокупности и взаимосвязи представленные в материалы дела доказательства, счел поведение должника, как во время процедуры банкротства, так и до возбуждения в отношении ФИО3 дела о банкротстве, не соответствующим критериям добросовестности.

Суд кассационной инстанции не усматривает оснований признать изложенные в обжалуемом постановлении апелляционного суда выводы ошибочными.

Механизм освобождения лиц, попавших в тяжелое финансовое положение, от погашения требований его кредиторов по своей правовой природе является экстраординарным, в связи с чем с учетом толкования положений пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве, изложенном в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 29.05.2019 № 1360-О, его использование недопустимо в случаях, когда при возникновении или исполнении обязательства имело место поведение гражданина-должника, не согласующееся с требованиями части 1 статьи 15 и части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации об обязанности граждан и их объединений соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы и о неприемлемости осуществления прав и свобод человека и гражданина в нарушение прав и свобод других лиц, а также с требованиями статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), согласно которым при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно и никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункты 3 и 4).

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.06.2019 № 305-ЭС18-26429 по делу № А41-20557/2016, в соответствии с пунктом 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение гражданина от обязательств не допускается, если при возникновении или исполнении обязательств перед кредиторами он действовал недобросовестно (в частности, осуществлял действия по сокрытию своего имущества, воспрепятствованию деятельности арбитражного управляющего и т.п.). При этом по смыслу названной нормы принятие на себя непосильных долговых обязательств ввиду необъективной оценки собственных финансовых возможностей и жизненных обстоятельств не может являться основанием для не освобождения от долгов. В отличие от недобросовестности неразумность поведения физического лица сама по себе таким препятствием не является.

Следовательно, исключительность использования механизма освобождения гражданина от долговых обязательств как реабилитационной процедуры предполагает необходимость исследования вопроса о соответствии поведения должника требованиям закона, в том числе оценки его действий на предмет возможности признания их свидетельствующими об уклонении должника от исполнения принятых на себя обязательств либо направленными на воспрепятствование деятельности финансового управляющего, осуществляющего полномочия в рамках дела о банкротстве по формированию конкурсной массы.

Из содержания названных правовых норм и приведенных разъяснений следует, что обязанность раскрыть суду в полном объеме всю информацию об имуществе, имущественных правах, денежных средствах и всех источниках доходов за три года, предшествующих подаче заявления о признании должника банкротом, возложена на должника, который наряду с этим должен добросовестно сотрудничать с судом, финансовым управляющим и кредиторами в целях максимально полного удовлетворения требований кредиторов и предпринимать все возможные меры по погашению кредиторской задолженности.

В связи с этим доводы должника, выражающего несогласие с отказом в применении в отношении него правил об освобождении его от исполнения обязательств перед кредиторами подлежат отклонению как несостоятельные, поскольку соответствующие выводы сделаны апелляционным судом с учетом предоставленных ему процессуальным законом полномочий (часть 1 статьи 268 АПК РФ) по результатам проведенного анализа поведения должника, как в период, предшествующий дате возбуждения производства по делу о его несостоятельности, так и непосредственно в ходе проведения соответствующих мероприятий в рамках процедуры банкротства, на соответствие критерию добросовестности.

В материалы дела представлено заключение о наличии/отсутствии признаков преднамеренного/фиктивного банкротства гражданина ФИО3, составленное арбитражным управляющим ФИО5 по состоянию на 13.04.2018, согласно которому в действиях должника установлены признаки преднамеренного банкротства (т. 2, л.д. 143-156). Основанием к указанному выводу послужило, в том числе, установление обстоятельств, подтверждающих факт отчуждения должником в преддверии его банкротства (за 1,5 года до возбуждения производства по делу) в пользу третьих лиц ликвидных транспортных средств, а также совершение действий по увеличению долговых обязательств при минимальном уровне дохода, не позволяющем производить погашение кредиторской задолженности.

Вопреки доводам заявителя кассационной жалобы признание сделок должника по продаже транспортных средств, денежные средства от реализации которых в процедуре банкротства были направлены на погашение требований кредиторов, не является самостоятельным основанием для освобождения ФИО3 от ответственности за совершенные ранее противоправные деяния с учетом неполного погашения кредиторской задолженности.

Кроме того, как следует из материалов дела о банкротстве ФИО3, определением суда первой инстанции от 25.09.2019 на должника возлагалась обязанность по передачи транспортных средств, а именно:

- автомобиля Toyota Corolla JT153EEB100022055, 1997 года выпуска, государственный регистрационный знак <***>;

- прицепа МЗСА 817711 Х4281771180008282, 2008 года выпуска, государственный регистрационный знак <***>;

- прицепа МЗСА-817708 Х438177089011386, 2009 года выпуска, государственный регистрационный знак <***>

- прицепа МЗСА-81771Е Х4381771771ЕА0017863, 2010 года выпуска, государственный регистрационный знак <***>;

- снегохода LYNX YETI PRO V-800 ARMY, 2008 года выпуска, № двигателя: М6730311; № шасси (рамы): YH2LLS9D19R000408, цвет: белый;

- мотовездехода YAMAHA YFM700FWAD, 2012 года выпуска, № двигателя: М310Е- 142977, № шасси (рамы): 5Y4AM38W0C0500415, цвет: серо-бежевый;

- мотовездехода YAMAHA YFM700FWAD, 2008 года выпуска, № двигателя: М210Е-095690, № шасси (рамы): JY4AM09W080025264, цвет: серо-бежевый.

В своем отзыве на кассационную жалобу финансовый управляющий сообщил о том, что возложенная судом на ФИО3 обязанность по передаче указанных транспортных средств ФИО4 должником не исполнена. Ни материалами дела о банкротстве, ни информацией, размещенной в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве, не подтверждается реализация названных транспортных средств в рамках процедуры банкротства.

В пункте 24 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.11.2019, изложена правовая позиция о том, что основной задачей института потребительского банкротства является социальная реабилитация гражданина - предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам, что в определенной степени ущемляет права кредиторов должника. Вследствие этого к гражданину-должнику законодателем предъявляются повышенные требования в части добросовестности, подразумевающие помимо прочего честное сотрудничество с финансовым управляющим и кредиторами, открытое взаимодействие с судом.

Очевидно, что институт банкротства не может быть рассмотрен и использован в качестве легитимного способа прекращения исполнения обязательств, в результате которого должник получает не вытекающую из закона выгоду, напротив, с учетом разъяснений, приведенных в пунктах 42, 45, 46 постановления № 45, поведение должника должно быть направлено на достижение возможности максимально полного удовлетворения требований кредиторов. Соответственно пассивность должника, а тем более активность, направленная на уклонение от исполнения обязательств (сокрытие своего имущества и доходов, вывод активов, воспрепятствование деятельности финансового управляющего и т.д.)., подлежит критической оценке судом.

С учетом обстоятельств рассматриваемого спора действия Бегуна Е.С. обосновано признаны апелляционным судом направленными на уклонение от погашения имеющейся задолженности перед его кредиторами, что исключает возможность освобождения должника от исполнения обязательств перед его кредиторами.

Оснований для иных выводов у судебной коллегии окружного суда не имеется, поскольку действия должника явно не отвечают критерию малозначительности, а также не свидетельствуют о его добросовестном заблуждении как при совершении им сделок по отчуждению принадлежащего имущества в преддверии банкротства, так и при неисполнении законных требований арбитражного управляющего в порядке пункта 9 статьи 213.9 Закона о банкротстве.

Доводы кассационной жалобы о двойном взыскании задолженности в рамках дел о банкротстве основного должника - общества УМ «Спецмост» и ФИО3 как поручителя основанием к отмене судебного акта, обжалуемого в рамках настоящего дела, не являются, поскольку не опровергают выводов апелляционного суда, установившего существование обстоятельств, направленных на защиту интересов кредитора должника. В случае же удовлетворения требования кредитора в деле о банкротстве общества УМ «Спецмост» исполнение обязательства Бегуном С.Е. как поручителем может быть прекращено в связи с прекращением основного обязательства (пункт 1 статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 47 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве»).

Приложенная к кассационной жалобе судебная практика не может быть учтена при рассмотрении настоящего дела, поскольку судебные акты приняты по результатам рассмотрения споров с иными фактическими обстоятельствами.

Нарушений норм материального права, а также норм процессуального права, в том числе являющихся безусловным основанием к отмене обжалуемого постановления апелляционным судом не допущено, выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства.

С учетом изложенного постановление апелляционного суда от 05.05.2021 отмене или изменению не подлежит.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 05.05.2021 по делу № А73-13129/2017 Арбитражного суда Хабаровского края оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья А.А. Шведов

Судьи И.Ф. Кушнарева


Е.С. Чумаков