Постановление от 19 апреля 2022 г. по делу № А56-90822/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru




ПОСТАНОВЛЕНИЕ


19 апреля 2022 года

Дело №

А56-90822/2019


Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего судьи Боровой А.А., судей Колесниковой С.Г., Яковца А.В.,

при участии от ФИО1 представителя ФИО2 по доверенности от 15.03.202, от ФИО3 представителя ФИО4 по доверенности от 17.09.2021,

рассмотрев 12.04.2022 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО3 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30.09.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.12.2021 по делу № А56-90822/2019,

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 21.11.2019 общество с ограниченной ответственностью «НК Ресурс», адрес: 197348, Санкт-Петербург, Аэродромная ул., д. 8, лит. А, оф. 328/2, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество), признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, в отношении Общества открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Конкурсный управляющий 18.09.2020 обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО1.

Определением от 30.09.2021, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.12.2021, заявление удовлетворено в части установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3, в части определения размера ответственности указанного лица производство по делу приостановлено; в удовлетворении заявления в остальной части отказано.

В кассационной жалобе ФИО3 просит отменить определение от 30.09.2021 и постановление от 28.12.2021.

Податель жалобы полагает, что судами не принят во внимание факт осуществления Обществом обычной хозяйственной деятельности в период заключения кредитных договоров от 15.06.2018 № 19/06-18-ЮЛ и от 13.09.2018 № 44/09-18-ЮЛ, и это повлекло необоснованный вывод о приобретении права требования к обществу с ограниченной ответственностью «Трансстройматериалы» за счет привлеченного кредитования, а также значительное превышение суммы полученного кредита над стоимостью приобретения прав требования.

ФИО3 не согласен с выводами судов о возникновении непогашенных требований кредиторов после прекращения полномочий ФИО1 как участника Общества. Ответчик указывает, что ФИО1 сохранял фактический контроль над деятельностью Общества, а отчуждение им доли не имело какого-либо экономического обоснования.

Податель жалобы ссылается на то, что заключение кредитов с публичным акционерным обществом «Донхлеббанк» (далее – Банк) имело целью предоставление аффилированному по отношению к Банку лицу - обществу с ограниченной ответственностью «Норманн–строй» - отсрочки оплаты по договорам подряда; заключение кредитных договоров одобрено решением общего собрания участников Общества.

Податель жалобы считает, что судом первой инстанции допущены процессуальные нарушения при исследовании доказательств по делу: необоснованно не приняты в качестве доказательств пояснения ФИО6 и ФИО7 об осуществлении фактического контроля ФИО1 за хозяйственной деятельностью Общества.

По мнению ФИО3, суд не был лишен возможности, в случае сомнений в достоверности представленных пояснений, вызвать давших их лиц в качестве свидетелей по делу. В обоснование доводов о фактическом осуществлении контроля над деятельностью Общества ФИО1, ФИО3 сослался на имеющиеся в материалах дела сведения о перечислении с расчетного счета Общества денежных средств в пользу юридических лиц, подконтрольных ФИО1

ФИО3 настаивает на том, что добросовестно передал конкурсному управляющему все документы и сведения о деятельности Общества и о совершенных сделках по приобретению и отчуждению активов.

Податель жалобы ссылается также на нарушение судом первой инстанции норм процессуального права, а именно, рассмотрение обособленного спора в отсутствие финансового управляющего имуществом ФИО3 – ФИО8, не извещенного надлежащим образом о месте и времени судебного разбирательства.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО1 просил оставить без изменения обжалуемые судебные акты.

В судебном заседании представитель ФИО3 поддержал доводы кассационной жалобы, а представитель ФИО1 возражал против ее удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей не направили, что не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы.

Законность судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами, Общество создано ФИО10 Гафирой ФИО9 и зарегистрировано в качестве юридического лица 22.12.2014.

ФИО3 назначен руководителем должника решением единственного участника Общества от 18.08.2016 № 2 и являлся единоличным исполнительным органом Общества вплоть до принятия решения о ликвидации Общества.

ФИО3 22.12.2017 приобрел у ФИО10 долю участия в Обществе в размере 23% уставного капитала. ФИО1 приобрел долю в размере 20% уставного капитала Общества у ФИО10 14.02.2018. В ту же дату 5% уставного капитала Общества приобретено ФИО11.

По договору дарения от 22.02.2019 принадлежащая ФИО1 доля участия в Обществе передана ФИО3

В Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) 22.07.2019 внесена запись № 2197848935502 о принятии решения о ликвидации ООО «НК-Ресурс», ликвидатором общества назначен ФИО3

В качестве основной деятельности Общества, в ЕГРЮЛ указана оптовая торговля лесоматериалами, строительными материалами и сантехническим оборудованием.

Обращаясь о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в качестве основания для ее применения, конкурсный управляющий сослался на совершение Обществом экономически невыгодных сделок и снижение оборотов хозяйственной деятельности Общества после приобретения ответчиками долей участия в нем.

При этом, со ссылкой на пояснения работников Общества главного бухгалтера ФИО6, руководителя отдела розничных продаж ФИО7, а также ФИО3, конкурсный управляющий указал на осуществление ФИО1 контроля за ведением Обществом финансово-хозяйственной деятельности, в частности совершаемых платежей.

Заявитель посчитал, что Обществом в лице контролирующих его лиц совершены экономически невыгодные сделки – заключены кредитные договоры от 15.06.2018 № 19/06-18-ЮЛ на сумму 3 000 000 руб. и от 13.09.2018 № 44/09-18-ЮЛ на сумму 15 000 000 руб. (далее – кредитные договоры) с Банком, с учетом того, что требования Банка составляют большую часть реестровых требований кредиторов Общества.

В качестве экономически невыгодной сделки Общества конкурсный управляющий сослался на приобретение по договору цессии от 31.07.2018 (далее – договор цессии), заключенному с акционерным обществом «Ленстройкомплектация» (далее - АО «ЛСК»), права требования к обществу с ограниченной ответственностью «Трансстройматериалы» (далее – Фирма) в размере 4 918 944 руб. 06 коп. по номинальной стоимости.

Конкурсный управляющий отметил, что Фирма подконтрольна ФИО3 и ФИО1, исключена из ЕГРЮЛ 01.10.2018 в связи с завершением в отношении ее конкурсного производства определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.03.2018 по делу № А56-66039/2016.

Исполнение обязательств Фирмы обеспечено личным поручительством ответчиков, что оговорено в договоре цессии. ФИО3 и ФИО1 принадлежало по 33,333% долей в уставном капитале Фирмы.

В числе экономически невыгодных сделок заявитель указал на зачисление на счет Общества ФИО1 07.03.2018 500 000 руб. по договору процентного займа от 05.03.2018 № 01-ко/2018 и 465 000 руб. с тем же назначением платежа 10.04.2018 и возврат Обществом займа 05.09.2018 ФИО1 с начислением процентов за пользование заемными денежными средствами в размере 15 237 руб. 52 коп.

Конкурсный управляющий сослался на неисполнение бывшим руководителем должника обязанности по передаче конкурсному управляющему запасов и основных средств должника, сведения о которых отражены в бухгалтерском балансе Общества по состоянию на 19.12.2019.

С учетом изложенного, конкурсный управляющий посчитал, что к ответчикам подлежит применению субсидиарная ответственность по основаниям статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

При этом, так как обязательства Общества в пользу Банка обеспечены личным поручительством ФИО3 и требования Банка включены в реестр требований кредиторов в деле о банкротстве ответчика, конкурсный управляющий просил исключить из размера субсидиарной ответственности названного ответчика суммы требований Банка.

Возражая против привлечения его к субсидиарной ответственности, ФИО1 не согласился с утверждением конкурсного управляющего о наличии у Общества негативных финансовых показателей в 2018 году; отрицал свое участие в текущей хозяйственной деятельности Общества и ответственность за неисполнение обязательств перед кредиторами, чьи требования включены в реестр требований кредиторов.

ФИО1 отрицал получение личной выгоды от заключения кредитных договоров, наличие аффилированности между ним и АО «ЛСК».

ФИО3 возражал против привлечения его к субсидиарной ответственности, ссылаясь на то, что при заключении спорных сделок действовал добросовестно, а также выполнял указания ФИО1

ФИО3 отметил, что конкурсному управляющему передана вся документация Общества, в том числе правоустанавливающие документы на имущество должника.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что оплата права требования к Фирме по договору цессии в размере 1 910 218 руб. 71 коп. осуществлена за счет денежных средств, привлеченных Обществом по кредитным договорам и посчитал, что заключение кредитных договоров и договора цессии повлекло причинение вреда Обществу и его кредиторам, и ответственным за этот вред является ФИО3 как единоличный исполнительный орган Общества.

В этой связи суд удовлетворил требование о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности.

В удовлетворении заявления в отношении ФИО1 судом отказано с выводом о том, что принадлежавшие указанному ответчику 20% долей участия в Обществе не позволяли контролировать его деятельность.

Судом установлено, что полученный ФИО1 возврат займа имело место в связи с реальным предоставлением заемных денежных средств должнику, задолженность перед кредиторами, чьи требования включены в реестр требований кредиторов, с учетом исключения требования общества с ограниченной ответственностью «СК «Альянс» возникла после отчуждения ФИО1 доли участия в Обществе.

Со ссылкой на определение Третьего кассационного суда от 25.11.2020 по делу № 88-17384/2020 суд установил, что ФИО1 согласия на заключение договора цессии не давал.

Объяснения ФИО6 и ФИО7 об осуществлении ФИО1 фактического контроля за деятельностью Общества отклонены судом, так как указанные лица не были привлечены к участию в деле качестве свидетелей.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, отклонив доводы ФИО3 о невозможности представить сведения об имуществе должника (транспортных средствах и помещении) в связи с невозможностью доступа к имуществу как не подтвержденные документально.

Апелляционным судом не приняты доводы ФИО3 о нарушении судом первой инстанции норм процессуального права в связи с рассмотрением дела в отсутствие финансового управляющего ФИО8, указав на то, что вновь назначенный финансовый управляющий является процессуальным правопреемником ранее утвержденного финансового управляющего ответчика, который, в свою очередь, был надлежащим образом уведомлен о судебном разбирательстве.

Изучив материалы дела, проверив доводы кассационной жалобы и возражения, приведенные в отзыве, суд округа пришел к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее - ГК РФ (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) разъяснено, что, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Отклоняя доводы конкурсного управляющего и ФИО3 об активном участии ФИО1 в хозяйственной деятельности должника, суд первой инстанции, посчитав ненадлежащими доказательствами письменные пояснения бывших работников Общества, не проверил достоверность пояснений лиц, участвующих в деле о банкротстве по иным, представленным в материалы дела доказательств, и не установил обстоятельства, которые опровергали бы представленные заявителем и вторым ответчиком пояснения, отнесенные в силу положений статьи 81 АПК РФ к доказательствам по делу.

В частности, судом не дана оценка единовременного приобретения ответчиками долей участия в Обществе, а ранее их совместное участие в уставном капитале Фирмы, приобретение прав требования к которой вменено ФИО3 в качестве одного из оснований применения к нему субсидиарной ответственности.

Между тем, названные обстоятельства могут указывать на равную вовлеченность обоих ответчиков в управление Обществом.

Выводы суда первой инстанции о том, что в спорный период ФИО3 являлся единственным лицом, контролирующим Общество, при таких обстоятельствах не может быть признан в достаточной степени обоснованным.

Основания для применения к контролирующим лицам субсидиарной ответственности предусмотрены положениями статьи 61.11 Закона о банкротстве, действующей с 01.07.2017, то есть в период, когда, согласно утверждению заявителя, у Общества возникли признаки ухудшения его финансового положения.

Обязательным элементом состава правонарушения, предусмотренного статьей 61.11 Закона о банкротстве, является вина контролирующего должника лица в доведении его до банкротства.

Порядок квалификации действий контролирующих должника лиц на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности организации, разъяснен в пункте 16 Постановление № 53, в силу которых под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

В данном случае предписывается, что суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В пункте 23 Постановления № 53, разъяснено, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

Аналогичный подход применяется, исходя из разъяснений пункта 20 Постановления № 53 и в случаях о применении к контролирующему должника лицу ответственности в виде возмещения вреда, размер которой определяется исходя из существенности негативных последствий для должника, возникших по вине такого лица, и размера причиненного им ущерба должнику.

Вопреки приведенным выше разъяснениям, суд первой инстанции не установил конкретных негативных последствий, которые повлекли каждая из указанных конкурсным управляющим сделок.

В частности, суд не установил выбытия имущества или иного имущественного ущерба должнику в результате заключения кредитных договоров, с учетом того, что с содержанием указанных сделок является предоставление должнику денежных средств.

Выводы суда о необоснованном расходовании кредитных денежных средств на приобретение неликвидного права требования по договору цессии не является обстоятельством, порочащим кредитные договоры.

Кроме того, указанный вывод суда не основан на фактических обстоятельствах, связанных с движением денежных средств Общества в спорный период. Судом не установлено прекращения Обществом хозяйственной деятельности в период приобретения права требования к Фирме, и не исключена возможность расчетов по договору цессии за счет денежных средств Общества, полученных от осуществления предпринимательской деятельности.

Делая вывод об убыточности для Общества приобретения права требования к Фирме, суд не сопоставил сумму перечисленного по договору цессии с объемом оборотов хозяйственной деятельности Общества в период заключения указанного договора и не определил, в связи с этим, характер ответственности контролирующих должника лиц при условии противоправности их действий при заключении договора цессии – субсидиарной ответственности или убытков, с учетом разъяснений пункта 23 Постановления № 53.

В силу разъяснений пункта 18 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

По мнению суда кассационной инстанции, исходя из приведенных разъяснений, суд не установил причин банкротства Общества. При таких обстоятельствах, не может быть признан обоснованным вывод суда о наличии или отсутствии вины ответчиков в наступлении указанных признаков и банкротстве должника.

Делая вывод об утрате Обществом имущества, суд не принял во внимание факт исполнения руководителем Общества обязанностей, предусмотренных пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве, которое позволяло конкурсному управляющему установить судьбу активов Общества.

При этом конкурсным управляющим не указано, и судом не установлено, какие конкретно действия (бездействие) со стороны контролирующих Общество лиц, включая подателя жалобы, могли повлечь за собой утрату должником имущества либо невозможность формирования конкурсной массы.

При таких обстоятельствах следует, что суд не установил существенные обстоятельства для выявления оснований применения к контролирующим должника лицам ответственности за причиненный Обществу ущерб или невозможность осуществить расчеты с кредиторами, равно как и степень вины ответчиков в совершении вменяемых им нарушений.

Учитывая изложенное, определение от 20.09.2021 и постановление от 17.12.2021 следует отменить, а дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.09.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.12.2021 по делу № А56-134194/2019 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.



Председательствующий


А.А. Боровая


Судьи


С.Г. Колесникова

А.В. Яковец