Постановление от 13 декабря 2018 г. ФАС СКО (ФАС Северо-Кавказского округа)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА


Именем Российской Федерации



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А32-20128/2016
г. Краснодар
14 декабря 2018 года
Резолютивная часть постановления объявлена 11 декабря 2018 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 14 декабря 2018 года.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Андреевой Е.В., судей Гиданкиной А.В. и Калашниковой М.Г., при участии в судебном заседании от должника − общества с ограниченной ответственностью «МегаБирЛогистик» (ИНН <***>, ОГРН <***>) – ФИО1 (доверенность от 20.10.2018), от ФИО2 – ФИО3 (доверенность

от 11.09.2017), от индивидуального предпринимателя ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 05.03.2018) и ФИО6 (доверенность от 26.04.2018), в отсутствие

иных участвующих лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе путем размещения информации в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационную жалобу ФИО2 на постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.10.2018 по делу

№ А32-20128/2016 (судьи Стрекачёв А.Н., Николаев Д.В., Шимбарева Н.В.), установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «МегаБирЛогистик» (далее − должник) ФИО2 обратился в арбитражный суд с заявлением об установлении размера требований кредитора в размере 21 171 741 рубля 40 копеек.

Определением суда от 05.07.2018 (судья Пономарёв А.Ю.) требования ФИО2 в размере 16 130 тыс. рублей задолженности, 3 796 989 рублей 40 копеек процентов за пользование займом, а также 1 244 752 рублей неустойки включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника. Требование в части 1 244 752 рублей неустойки учтено отдельно в реестре требований кредиторов, как подлежащее удовлетворению после погашения основной суммы задолженности и процентов за пользование займом.

Постановлением апелляционного суда от 22.10.2018 определение суда от 05.07.2018 отменено; в удовлетворении заявленных требований отказано. Апелляционный суд пришел к выводу о недоказанности факта передачи суммы займа; выданный ФИО7 заем свидетельствует о намерении компенсировать негативный результат воздействия руководящего состава на хозяйственную деятельность должника, что свидетельствует о корпоративном характере взаимоотношения сторон в рамках договоров займа. При этом уступка права требования, вытекающих из договоров займа, заключенных должником с его директором, не меняет корпоративного характера заявленного требования.

В кассационной жалобе ФИО2 просит отменить постановление апелляционного суда и оставить в силе определение суда первой инстанции, ссылается, что денежные средства займодавцем ФИО7 вносились наличными в кассу банка, в котором открыт расчетный счет должника, что подтверждается банковскими проводками по счетам должника.

В отзыве на кассационную жалобу индивидуальный предприниматель

ФИО4 просит обжалуемый судебный акт оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы жалобы, представитель должника просил жалобу удовлетворить, представители индивидуального предпринимателя ФИО4 поддержали доводы отзыва.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, изучив материалы дела, считает, что кассационная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, ПАО «Сбербанк России» обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). Определением суда от 07.02.2017 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО8

ФИО2 обратился с заявлением об установлении размера требований кредитора в размере 21 171 741 рубля 40 копеек, указав на следующие обстоятельства.

Должник и ФИО7 в период с 27.04.2014 по 29.05.2015 заключили ряд идентичных договоров займа (от 10.07.2014, от 01.08.2014, от 20.08.2014, от 27.04.2015, от 28.05.2015, от 29.05.2015), согласно которым директор должника ФИО7 передала должнику денежные средства в качестве займа, а должник обязался возвратить денежные средства в установленные договорами сроки, а также уплатить проценты на сумму займа. Пунктами 6.2 договоров займа предусмотрено, что на любую неуплаченную заемщиком в надлежащий срок сумму, подлежащую уплате, заемщик уплачивает займодавцу неустойку начиная со дня, следующего за датой наступления соответствующего обязательства в размере 0,05% от суммы просроченного платежа за каждый день просрочки. В качестве подтверждения факта предоставления займа заявитель представил выписку Афипского филиала банка «Клиентский» (АО) по операциям на счете за период с 01.01.2012 по 03.07.2015.

ФИО7 (цедент) и ФИО2 (цессионарий) заключили ряд договоров уступки прав требований (цессия) (от 15.12.2015 № 1-2, № 2-ц, № 3-ц, № 4-ц, № 5-ц,

№ 6-ц), согласно которым цедент уступает, а цессионарий принимает права требования

от должника задолженности по денежным обязательствам, возникшим на основании договоров займа, а также процентов за пользование займом.

Указанные обстоятельства послужили основанием обращения в суд.

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявление ФИО2, пришел к выводу, что представленные в материалы дела доказательства подтверждают факт передачи ФИО7 и зачисления расчетный счет должника денежных средств по договорам займа.

Апелляционный суд, не согласившись с данным выводом суда первой инстанции, обоснованно исходил из следующего.

Установление требований кредиторов осуществляется арбитражным судом в соответствии с порядком, определенным статьями 71 и 100 Федерального закона

от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее − Закон о банкротстве), в зависимости от процедуры банкротства, введенной в отношении должника.

В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее − постановление № 35) арбитражным судам даны следующие разъяснения. В силу пунктов 3 – 5 статьи 71 и пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения,

с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Апелляционный суд установил, что на момент заключения договоров займа ФИО7 исполняла обязанности руководителя должника, то есть являлась заинтересованным лицом по отношению к должнику по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, в соответствии с которыми очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. В силу абзаца 8 статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия. По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника). При таких условиях, с учетом конкретных обстоятельств дела, суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо при установлении противоправной цели − по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 8 статьи 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус корпоративного, что является основанием для отказа во включении его в реестр.

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.). Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов. В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях.

Апелляционный суд, учитывая наличие заинтересованности между должником и ФИО7 и принимая во внимание значительность суммы займа для физического лица, пришел к выводу о недоказанности в данном случае факта передачи суммы займа. Суд установил, что выданный ФИО7 заем, который поступил на счет должника, свидетельствует о намерении ФИО7 компенсировать негативный результат воздействия руководящего состава на хозяйственную деятельность организации, в связи с чем взаимоотношения сторон в рамках договоров займа носят корпоративный характер. При этом, отказывая в удовлетворении требования о включении в реестр требований кредиторов должника, апелляционный суд исходил из правовой позиции Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, сформулированной в определениях от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556(1), (2).

Кроме того, апелляционный суд также сделал вывод о том, что уступка прав требований по договорам займа ФИО2 не меняет природу и характер обязательства между первоначальными кредиторами и должником. Следовательно, уступка прав требований, вытекающих из договоров займа, заключенных должником с его директором, не меняет корпоративного характера заявленного требования. В условиях обычного гражданского оборота цессионарий, приобретая права требования долга, имеет экономический интерес на получение денежной суммы или другого исполнения от должника, при том, как правило, в большем размере, чем размер вознаграждения, выплаченного цессионарием в пользу цедента. В рассматриваемом споре договоры уступки заключены в преддверии банкротства должника и в отсутствие какого-либо экономического обоснования приобретения ФИО2 права требования к несостоятельному должнику. При этом ФИО2 мер к получению долга не принимал. Следовательно, целью приобретения прав требования являлось наращивание кредиторской задолженности. Указанные обстоятельства, как указал апелляционный суд, свидетельствуют о согласованности действий ФИО2 и ФИО7, целью которых является создание видимости отсутствия заинтересованности кредитора в ходе дела о банкротстве и обеспечение корпоративного контроля в деле о банкротства должника.

Апелляционный суд оценив в совокупности и взаимосвязи представленные доказательства, доводы и возражения, пришел к обоснованному выводу об отказе включения требования ФИО2 в реестр требований кредиторов должника, у окружного суда отсутствуют основания для отмены обжалованного судебного акта.

Доводы кассационной жалобы отклоняются судом кассационной инстанции как основанные на неверном толковании норм материального права в их системной взаимосвязи с нормами Закона о банкротстве. Основания для отмены или изменения определения и апелляционного постановления по приведенным в кассационной жалобе доводам отсутствуют. Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (часть 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), не установлены.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.10.2018 по делу № А32-20128/2016 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий Е.В. Андреева

Судьи А.В. Гиданкина

М.Г. Калашникова