Решение от 10 октября 2024 г. по делу № А33-1898/2024

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ

10 октября 2024 года

Дело № А33-1898/2024

Красноярск

Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 26.09.2024 года.

В полном объёме решение изготовлено 10.10.2024 года.

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Сибирский завод металлических конструкций» (ИНН 4220040912, ОГРН 1094220003756) к Перминову Олегу Михайловичу о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица, утратившего правоспособность,

в присутствии в судебном заседании:

- представителя ответчика: ФИО2 (полномочия подтверждаются доверенностью от 21.01.2022);

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Гелбутовской А.О.,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Сибирский завод металлических конструкций» (далее – истец, завод) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к ФИО1 (далее – ответчик) о привлечении к субсидиарной ответственности в размере 361 419,22 руб. (с учетом сделанных уточнений в ходе рассмотрения спора) по обязательствам подконтрольной и исключенной из публичного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ) ему организации – общества с ограниченной ответственностью «Стройдоркомплект» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – должник, общество).

Определением от 29.01.2024 возбуждено производство по делу. Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 26.09.2024, с извещением участников судебного спора о судебном разбирательстве и размещением сведений о дате и времени судебного заседания на сайте суда.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

Решением Арбитражного суда Кемеровской области от 25.07.2017 по делу № А27-24163/2016 с общества в пользу завода взысканы долг по договору № 02/11/15-1 от 02.11.2015 (на выполнение работ по горячему оцинкованию) в размере 379 999,99 руб., неустойка в размере 139 597,61 руб., а также расходы по оплате государственной пошлины в размере 13 392 руб. Общий размер денежного взыскания составил 532 989,60 руб.

Согласно судебному решению взысканный долг представляет собой долг общества по оплате полученного результата работ (оцинкованные изделия), выполненных заводом по вышеуказанному договору. В ноябре 2015 г. завод передал обществу изделия на сумму 1 515 203,24 руб. Общество частично произвело оплату в размере 1 135 203,25 руб. Последний платеж в счет оплаты долга совершен 02.09.2016. В результате долг по оплате составил 379 999,99 руб.

Решение вступило в законную силу 28.08.2017, на исполнение выдан исполнительный лист ФС № 016767484 от 29.08.2017, который был предъявлен в ОСП по Свердловскому району г. Красноярска. Указанный отдел службы судебных приставов возбудил исполнительное производство № 83390/17/24029-ИП от 14.11.2017. В ходе применения мер принудительного взыскания задолженность по исполнительному листу погашена на сумму 171 570,38 руб. Постановлением от 19.10.2023 исполнительное производство окончено. Размер долга по исполнительному листу по состоянию на указанную дату составил 361 419,22 руб.

При этом 20.10.2023 по решению налогового органа общество исключено из ЕГРЮЛ в административном порядке в связи с наличием в реестре недостоверных сведений о нем (регистрационная запись № 2232400586559).

Общество было зарегистрировано в качестве юридического лица 16.03.2012. Ответчик являлся единственным учредителем. Уставный капитал общества определен в размере 10 000 руб. С указанной даты регистрации общества по дату его исключения из ЕГРЮЛ ответчик оставался единственным учредителем и одновременно его руководителем.

Поскольку вышеупомянутое решение арбитражного суда не исполнено, а должник утратил правоспособность, истец счёл, что ответчик должен отвечать по долгам общества в субсидиарном порядке.

Исследовав материалы дела, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Требование истца направлено на взыскание установленной судебным актом задолженности общества экстраординарным способом – не исключительно за счет имущества должника (как это предполагает общее правило о разграничении и самостоятельности ответственности контролирующих лиц и самого юридического лица), а путем расширения источников погашения долга за счет имущественной сферы контролирующих должника лиц. Заявленное правопритязание подлежит квалификации как требование о взыскании убытков (статьи 15, 1064 Гражданского кодекса РФ, далее – ГК РФ).

Субсидиарная ответственность контролирующего лица по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству – обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав). Правовым основанием иска о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности выступают, помимо прочего, правила о деликте, в том числе закрепленные в статье 1064 ГК РФ (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10.06.2021 № 307-ЭС21-29).

Долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (пункт 22 обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2020), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.06.2020).

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 05.03.2019 № 305-ЭС18-15540 отмечается, что объективная невозможность реализации предусмотренных законодательством о договорах механизмов восстановления нарушенного права не исключает, при наличии к тому достаточных оснований, обращение за взысканием компенсации имущественных потерь в порядке, предусмотренном для возмещения внедоговорного вреда (статья 1064 ГК РФ), с лица, действия (бездействие) которого с очевидностью способствовали нарушению абсолютного права другого лица и возникновению у него убытков. Факт наличия права требования к одному лицу не может освобождать от ответственности другое лицо (другие лица) за тот же вред. Для целей возмещения убытков по смыслу статьи 1064 ГК РФ необходимо наличие убытков у потерпевшего лица, противоправности действий причинителя и причинно-следственной связи между данными фактами. При этом противоправное поведение (в частности, умышленный обман контрагента) лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа, или иного представителя, повлекшее причинение вреда третьим лицам, может рассматриваться в качестве самостоятельного состава деликта.

Для кредиторов юридических лиц, исключенных из единого государственного реестра юридических лиц по решению регистрирующего органа на основании указанной статьи законодателем предусмотрена возможность защитить свои права путем предъявления исковых требований к лицам, указанным в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ (лицам, уполномоченным выступать от имени юридического лица, членам коллегиальных органов юридического лица и лицам, определяющих действия юридического лица), о возложении на них субсидиарной ответственности по долгам ликвидированного должника. Соответствующие положения закреплены в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее – Закон об обществах).

Согласно указанной норме одним из условий удовлетворения требований кредиторов является установление того обстоятельства, что долги общества с ограниченной ответственностью перед кредиторами возникли из-за неразумности и недобросовестности лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ.

Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда РФ сформулирован ряд правовых позиций, касающихся привлечения к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника – юридического лица на основании изложенной правовой нормы, которые могут быть применены в настоящем случае (определения от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 03.11.2022 № 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3), от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671, 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637, от 04.10.2023 № 305-ЭС23-11842 и др.).

Отмечается, что гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности. Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота, на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее – постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1-3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Для привлечения к ответственности, требуется, чтобы именно неразумные и (или) недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в пунктах 1-3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления № 53).

Следует различать ситуации принятия решений (совершения действий), мотивированных изначально добросовестными намерениями руководителя (участника, учредителя) общества, экономические последствия которых могут быть заранее не очевидными, но которые в итоге могут привести к экономическим просчетам, оказаться негативными для самого общества и его кредиторов от ситуаций, в которых поведение руководителя (участника, учредителя) общества является заранее неправомерным в том смысле, что для такого лица заведомо очевидно, что принимаемое им решение, совершаемое действие повлечет невыгодные последствия для кредиторов общества – должника.

Формы проявления неправомерного поведения привлекаемого к субсидиарной ответственности лица могут быть различными, исходя из того, что оно оценивается, с одной стороны на предмет добросовестности, а с другой, на предмет разумности.

В первом случае указания контролирующих общества – должника лиц противоречат интересам кредитора, направлены не на исполнение обязательств общества – должника перед его кредиторами, а на извлечение выгоды от раздельной имущественной ответственности юридического лица и контролирующих должника лиц за счет ущемления интересов кредитора. При такой форме поведения руководитель (участник, учредитель) заведомо осознает последствия своих действий для кредиторов общества – должника в виде неисполнения обязательств и сознательно создает для этого условия.

Во втором случае направленность на причинение вреда интересам кредиторов общества – должника за счет неисполнения обязательств отсутствует. Неисполнение является следствием неосторожности при принятии бизнес-решений или пренебрежения факторами риска ведения предпринимательской деятельности, влияющими на финансовые показатели хозяйственной деятельности, которое возможно было бы избежать при проявлении должной степени заботливости и осмотрительности, о которой можно судить из условий оборота, ведения бизнеса, характера обязательств, наличия производственных мощностей. Иными словами, вступая в гражданско-правовые отношения, общество в лице контролирующих его лиц, должно оценивать реальные возможности исполнения принимаемых на себя обязательств, учитывать наперед возможные изменения экономической ситуации, моделировать дальнейшее развитие событий, просчитывать пути и способы, которые позволят создать условия для исполнения принятых на себя обязательств.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами, ведение единой по сути экономической деятельности через несколько юридических лиц, не наделенных достаточным имуществом и т.п.).

Вывод о неразумности поведения участников (учредителей) юридического лица может следовать, в частности, из возникновения ситуации, при которой лицо продолжает принимать на себя обязательства, несмотря на утрату возможности осуществлять их исполнение (недостаточность имущества), о чем контролирующему лицу было или должно быть стать известным при проявлении должной осмотрительности.

Участники корпорации также могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их "продолжением" (alter ego), в частности, когда самими участниками допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица (например, использование одним или несколькими участниками банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторами), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором юридического лица стало невозможным.

В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 02.07.2024 № 303-ЭС24-372, от 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637).

Кроме того, закон не только дает право каждому свободно использовать свои способности и имущество для предпринимательской деятельности, в том числе через объединение и участие в хозяйственных обществах (статья 2, часть 1 статьи 30, часть 1 статьи 34 Конституции Российской Федерации, статьи 50.1, 51 ГК РФ, статьи 11, 13 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но и обязывает впоследствии ликвидировать созданное юридическое лицо в установленном порядке, гарантирующем, помимо прочего, соблюдение прав кредиторов этого юридического лица (статьи 61 - 64.1 ГК РФ, статья 57 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Во всяком случае, правопорядок не поощряет "брошенный бизнес", а добросовестный участник хозяйственного общества, решивший прекратить осуществление предпринимательской деятельности через юридическое лицо, должен следовать принципу "закончил бизнес - убери за собой" (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809, от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091).

Кредитор как правило не имеет доступа к доказательствам, связанным с финансово-хозяйственной деятельностью должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению.

Поэтому предъявляя иск к контролирующему лицу, кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, а также то, что вероятной причиной невозможности погашения требований кредиторов являлось поведение контролирующего должника лица.

В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника документов, от дачи объяснений либо их явной неполноте и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда РФ от 07.02.2023 № 6-П).

В настоящем деле судом не выявлено наличие у общества какого-либо имущества в натуре. Представитель ответчика такой информации не предоставил. Согласно информации, предоставленной налоговым органом, бухгалтерская отчетность сдавалась до 2021 г. включительно. За последующие периоды сведения о своей экономической деятельности должник не декларировал. Отчетность за 2022-2023 гг. не представлялась.

Общество имело непогашенную задолженность перед истцом, которая носила бесспорный характер, поскольку была подтверждена судебным актом.

Судом запрошены сведения о банковских счетах должника. В частности в материалы дела ПАО Банк «Финансовая Корпорация Открытие» предоставил выписку, согласно которой с 21.03.2019 по 14.11.2019 по счету должника производился интенсивный денежный оборот.

Общий оборот средств составил 4 802 152,84 руб. Примечательно, что среди расчетов с контрагентами и с банком его услуги, а также осуществления платежей в бюджет, присутствует множество операций, совершавшихся в интересах ответчика как единственного бенефициара общества. Так, если не считать мелкие операции, ответчик либо путем перевода себе либо путем снятия наличных денег через банкоматы получил от общества не меньше 3 085 500 руб.:

1
15 000

13

50 000

25

100 000

37

38 000

2
55 000

14

40 000

26

100 000

38

38 000

3
10 000

15

140 000

27

80 000

39

130 000

4
70 000

16

32 000

28

40 000

40

26 000

5
40 500

17

38 000

29

150 000

41

100 000

6
20 000

18

32 000

30

100 000

42

65 000

7
175 000

19

95 000

31

75 000

43

24 000

8
50 000

20

107 000

32

54 000

44

65 000

9
100 000

21

45 000

33

40 000

45

32 000

10

75 000

22

40 000

34

100 000

46

85 000

11

90 000

23

60 000

35

40 000

47

42 000

12

17 000

24

100 000

36

65 000

При этом по выписке усматривается, что общество имело источники поступления денежных средств. Должник старался денежные средства не держать на счете. Как правило, после поступления денежных средств от контрагентов ответчик переводил их себе или снимал в банкомате. Общая сумма денежных средств, которой ответчик лично распорядился в своих интересах, существенно превышает долг общества перед заводом. То есть общество имело реальные возможности погасить долг.

Аналогичным образом ситуация наблюдается с распоряжением денежными средствами по счету АО «Райффайзенбанк».

С 02.12.2016 по 23.03.2017 оборот средств составил 1 796 010 руб. Ответчик также снимал денежные средства через банкоматы на крупные суммы. Например, 500 000 – 27.12.2016, 95 00 – 09.12.2016, 50 000 – 09.12.2016, 30 000 – 16.12.2016, 30 000 – 23.01.2017, 300 000 – 09.02.2017, 150 000 – 18.02.2017, 150 000 – 20.02.2017, 200 000 – 21.03.2017, 67 500 – 22.03.2017.

Однако ответчик не раскрыл истинные причины сложившегося положения, формально ссылаясь на нормы действующего законодательства и организацию работы службы судебных приставов по принудительному взысканию. Между тем обстоятельства, связанные с применением мер взыскания к обществу, не могут оправдывать ответчика. В любом случае он знал о наличии долгов и мог рассчитаться. Однако не сделал этого, ссылаясь на предпринимательские риски. При этом ответчик не объяснил, в чем в такой ситуации состоит предпринимательский риск.

Такое поведение ответчиков, обязанных действовать в интересах контролируемого юридического лица и кредиторов, в том числе формировать и сохранять информацию о хозяйственной деятельности должника, раскрывать ее при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства, давать пояснения относительно причин неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения обществом хозяйственной деятельности, является недобросовестным процессуальным поведением, препятствующим осуществлению права кредитора на судебную защиту.

Поведение ответчика привело к невозможности полноценной проверки доводов о причинах, по которым общество не произвело расчеты с истцом до исключения из ЕГРЮЛ, в связи с чем в силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве) невозможность осуществления расчётов с кредитором по вине контролирующего лица презюмируется. Указанная презумпция применима в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего («брошенный бизнес»). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809, от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091).

Ответчик свою причастность к влиянию на деятельность общества не оспорил (при том, что он является единственным лицом, кто осуществлял контроль над обществом), не раскрыл доказательства, отражающие реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольном обществе. В частности, не представлены разумные объяснения по поводу наличия имущества, совершенных трат и принятия мер по погашению долга. Тем самым ответчик уклонился от того, чтобы пролить свет на хозяйственную деятельность общества и истинные причины, по которым обязательства остались не исполненными. В таких условиях все сомнения в причастности и виновности ответчика в неисполнении обязательств общества перед истцом толкуются в пользу последнего.

Ответчик в настоящем случае не опроверг обоснованные подозрения истца в отношении его причастности и виновности в причинении убытков в виде неисполнения подконтрольным обществом судебного решения. При этом указанные подозрения носят разумный характер, поскольку некого больше обвинять в результатах деятельности общества, кроме как его бенефициаров и лиц, входящих в органы управления.

В связи с изложенным заявленный иск подлежит удовлетворению, а судебные расходы по оплате государственной пошлины подлежат возмещению за счет ответчика.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края

РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить.

В порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «СТРОЙДОРКОМПЛЕКТ» (ИНН 2464242405, ОГРН 1122468015185) взыскать с Перминова Олега Михайловича в пользу общества с ограниченной ответственностью «Сибирский завод металлических конструкций» (ИНН 4220040912, ОГРН 1094220003756) 361 419 руб. 22 коп., а также 10 228 руб. государственной пошлины.

Возвратить обществу с ограниченной ответственностью «Сибирский завод металлических конструкций» (ИНН <***>, ОГРН <***>) 745 руб. государственной пошлины, уплаченной по платежному поручению от 23.01.2024 № 282.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

Судья

Э.А. Дранишникова