Постановление от 11 апреля 2022 г. по делу № А56-94869/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


11 апреля 2022 года

Дело №

А56-94869/2018


Резолютивная часть постановления объявлена 05 апреля 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 11 апреля 2022 года.


Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Мирошниченко В.В., судей Казарян К.Г., Кравченко Т.В.,

при участии от ФИО1 представителя ФИО2 (доверенность от 04.11.2020), от ФИО3 представителя ФИО3 (доверенность от 18.09.2020),

рассмотрев 05.04.2022 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО3 и ФИО1 на постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2021 по делу № А56-94869/2018/суб.,

у с т а н о в и л :

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) закрытого акционерного общества «ЭЛИКС» , адрес: 191036, Санкт-Петербург, Гончарная ул., д. 13, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее - Общество), конкурсный управляющий ФИО4 обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества его ликвидатора ФИО1 и бывшего руководителя ФИО3.

Определением от 06.08.2021 заявление конкурсного управляющего удовлетворено частично, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника привлечена ликвидатор ФИО1, в удовлетворении заявления в отношении ФИО3 отказано.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2021 определение от 06.08.2021 отменено в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 и последний привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества солидарно с ФИО1

В кассационных жалобах ФИО1 и ФИО3 просят постановление от 23.12.2021 отменить и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

ФИО1 ссылается на то, что суды не дали оценки ее доводу о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности, а также что она передала все имеющиеся документы Общества конкурсному управляющему ФИО4, что установлено Тринадцатым арбитражным апелляционным судом в постановлении от 02.06.2021 по настоящему делу о банкротстве.

Также, по мнению ФИО1, суды должны были учесть ненадлежащее исполнение ФИО4 обязанностей конкурсного управляющего, в том числе по получению документации Общества, а также проверить, отсутствие каких именно документов и каким образом затруднило проведение конкурсным управляющим процедуры конкурсного производства.

ФИО3 считает вывод суда апелляционной инстанции о том, что конкурсным управляющим не пропущен срок для подачи заявления о привлечении его к субсидиарной ответственности, основанным на неверном толковании норм права.

Кроме того, ФИО3 полагает, что выводы суда апелляционной инстанции о доказанности наличия оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности не подтверждаются представленными в материалы дела доказательствами, а основаны на предположениях конкурсного управляющего.

Также, по мнению ФИО3, суд не учел, что невозможность удовлетворения требований кредиторов связана с ненадлежащим исполнением ФИО4 обязанностей конкурсного управляющего по обеспечению сохранности имущества Общества.

В судебном заседании представители ФИО1 и ФИО3 поддержали доводы жалоб.

Остальные участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о месте и времени судебного разбирательства, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в силу статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения кассационных жалоб.

Законность обжалуемого постановления проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами, акционерами Общества являются ЗАО «Компания «СМС» (номинальная стоимость доли – 70 000 руб.), ФИО5 (30 000 руб.) и ФИО6 (20 000 руб.).

Внеочередным общим собранием акционеров Общества, состоявшимся 07.09.2011, приняты решения о ликвидации должника и назначении ликвидатором ФИО1 (протокол от 07.09.2011).

Определением от 01.08.2018 по заявлению Федеральной налоговой службы возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Общества.

Определением от 25.09.2018 в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО7.

Решением от 13.02.2019 Общество признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4

Конкурсный управляющий 24.12.2020 обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ликвидатора ФИО1 и бывшего директора ФИО3

Одновременно заявлено требование о приостановлении производства по установлению размера субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 7 статьи 61.16 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

В обоснование своего заявления конкурсный управляющий ссылался на неисполнение ФИО1 обязанности по передаче конкурсному управляющему сведений об активах должника и бухгалтерской документации Общества за пять лет, предшествовавших возбуждению дела о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В силу пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в случае если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как указано в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность определения основных активов должника и их идентификации, выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

В настоящем случае судами установлено, что согласно данным промежуточного ликвидационного баланса, представленного МИФНС России № 15 по Санкт-Петербургу, по состоянию на 24.01.2012 сумма активов должника составляла 74 691 000 руб., в том числе: запасы - 28 904 000 руб. (материалы – 28 632 000 руб., товары – 267 000 руб.); дебиторская задолженность -19 733 000 руб. (расчеты с поставщиками и подрядчиками – 6 201 000 руб., расчеты с покупателями и заказчиками – 3 214 000 руб., расчеты по налогам и сборам – 502 000 руб., обеспечению – 50 000 руб.; расчеты с кредиторами – 9 765 000 руб.); финансовые вложения - 3 000 000 руб. (предоставленные займы – 3 000 000 руб.).

По данным бухгалтерского баланса за 2016 год, по состоянию на 31.12.2016 сумма активов Общества составляла 93 591 000 руб., в том числе: запасы – 28 899 000 руб.; денежные средства и денежные эквиваленты – 137 000 руб., прочие оборотные активы – 64 555 000 руб.

При этом в период проведения ликвидационных процедур, как установили суды, исполнялся договор аренды лесного участка от 14.07.2010 № 323/10-16 (сроком действия до 01.11.2019, расторгнут конкурсным управляющим по результатам розыска имущества должника), а также был заключен договор аренды лесного участка от 18.07.2016 № 0183/16-12-ДА (срок действия – до 2024 года).

Вступившим в законную силу определением от 22.08.2019 удовлетворено заявление конкурсного управляющего об обязании ФИО1 передать конкурсному управляющему материальные или иные ценности должника, а также хозяйственные документы, согласно представленному конкурсным управляющим списку.

ФИО1 30.12.2020 направила в адрес конкурсного управляющего заказную бандероль с описью вложения, содержащую налоговую и бухгалтерскую отчетность за 2004-2005 годы, декларацию по НДС за 2006 год и учредительные документы Общества.

При этом, как установлено судами, истребованные у ФИО1 судом документы бухгалтерской отчетности за период, непосредственно предшествовавший возбуждению дела о банкротстве, и иная документация должника а также пояснения ликвидатора по арендным отношениям должника ФИО1 конкурсному управляющему не переданы.

В данном случае суды пришли к обоснованному выводу, что отсутствие первичной документации в полном объеме, затруднило формирование конкурсной массы.

Суд апелляционной инстанции обоснованно отклонил довод ФИО1 о наличии у конкурсного управляющего возможности получить документацию должника из иных источников, поскольку данное обстоятельство не освобождает ФИО1 от исполнения предусмотренной пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанности по передачи документации и материальных ценностей должника.

Доводы ФИО1 о ненадлежащем исполнении конкурсным управляющим своих обязанностей не относятся к предмету настоящего спора и не могут являться основанием для освобождения ФИО1 от указанной обязанности по передаче документов.

Вопреки доводам ФИО1, суды рассмотрели и обоснованно отклонили ее заявление о пропуске конкурсным управляющим срока для обращения с заявлением о привлечении ее к субсидиарной ответственности.

Названный срок начинает течь с момента неисполнения руководителем должника возложенной на него нормами Закона о банкротстве обязанности по передаче документов и согласно пункту 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве составляет три года со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. Поскольку в данном случае Общество признано банкротом решением от 13.02.2019, а с рассматриваемым заявлением конкурсный управляющий обратился 24.12.2020, соответствующий срок не пропущен.

Доводы, указанные в кассационной жалобе ФИО1, не опровергают выводов судов, а сводятся к несогласию с произведенной судами оценкой фактических обстоятельств дела, что не является основанием для отмены обжалуемого постановления.

В обоснование заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 конкурсный управляющий с учетом уточнений ссылался на осуществление тем незаконной деятельности по разработке находящегося у должника в аренде по договору от 18.07.2016 № 0183/16-12-ДА земельного участка.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве установлено, что, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что в отношении требований, заявленных к ФИО3, пропущен срок исковой давности, установленный в пункте 5 статьи 10 Закона о банкротстве, в связи с чем отказал в удовлетворении заявления в указанной части.

Суд апелляционной инстанции принял во внимание то, что Федеральным законом от 28.12.2016 № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 488-ФЗ) в пункт 5 статьи 10 Закона о банкротстве внесены изменения, согласно которым заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 статьи 10 Закона о банкротстве, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

Согласно статье 4 Закона № 488-ФЗ положения пунктов 5 - 5.4, 5.6 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 488-ФЗ применяются к поданным после 01.07.2017 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности в виде возмещения убытков.

В данном случае дело о несостоятельности (банкротстве) возбуждено после 01.07.2017, заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано также после указанной даты. Доводы ФИО3 о необходимости применения годичного срока исковой давности, предусмотренного пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве до внесения изменений Законом № 488-ФЗ, основаны на ошибочном толковании норм материального и процессуального права.

При этом, для квалификации правоотношений, связанных с применением гражданско-правовой ответственности к контролирующим должника лицам, в соответствии с положениями статьи 4 ГК РФ подлежат применению положения Закона о банкротстве, устанавливающие основания для применения субсидиарной ответственности, действовавшие в период, когда имели место обстоятельства, вменяемые ответчику в качестве оснований для применения субсидиарной ответственности, в том числе, до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ (далее - Закон № 266-ФЗ).

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 (далее - определение № 305-ЭС19-10079) указано, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве основание для привлечения к субсидиарной ответственности в связи с признанием должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц, по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в Постановлении № 53).

В пунктах 3 и 16 Постановления № 53 разъяснено, что, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Установление вовлеченности лица, в отношении которого заявлено о привлечении к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, является обязательством, которое входит в круг доказывания по обособленному спору.

В данном случае суды пришли к выводу, что ФИО1 и ФИО3 являются аффилированными лицами. В судебном заседании представители названных лиц пояснили, что ФИО3 является зятем ФИО1

Также судом апелляционной инстанции установлено, что ФИО3 и ФИО1 имеют общие экономические интересы, поскольку являются учредителями ООО «СПб-Тур», в котором ФИО1 помимо того является генеральным директором.

Кроме того, из материалов дела следует и установлено судами, что ФИО3, действуя как директор Общества заключил договоры аренды лесного участка с Департаментом лесного хозяйства Ханты-Мансийского автономного округа - Югры, в том числе от 14.07.2010 № 323/10-16 и 18.07.2016 № 0183/16-12-ДА, также согласно протоколу внеочередного общего собрания акционеров Общества от 07.09.2011 именно ФИО3 выступал по вопросам повестки дня, предложил ликвидировать Общество и кандидатуру ликвидатора.

С учетом обстоятельств настоящего спора суды обоснованно отнесли ФИО3 к лицам, контролирующим Общество.

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве установлено, что, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве также предусмотрено, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Из разъяснений пунктов 16, 17 Постановления № 53 следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам.

В данном случае конкурсный управляющий ссылался на отсутствие экономической целесообразности в заключении договора аренды лесного участка, причинение ущерба в результате нарушений при разработке лесного участка, а также фактическое осуществление названной разработки обществом с ограниченной ответственностью «КС», единственным участником и руководителем которого является ФИО3, при сохранении обязательств и негативных последствий данной деятельности за Обществом.

Как установлено судом апелляционной инстанции, ФИО3 действуя как директор Общества, 18.07.2016 заключил с Департаментом лесного хозяйства Ханты-Мансийского автономного округа - Югры договор аренды лесного участка № 0183/16-12-ДА, по условиям которого должнику предоставлен во временное пользование лесной участок по адресу: ХМАО-Югра, Сургутский р-н, Сургутское лесничество, Ульт-Ягунское участковое лесничество с номером учетной записи в государственном лесном реестре 86/08/016/2009-12/01733, номера квартала (выдела) 199 (48,81,82), площадью 3,07 га, 198 (13,15) и 199 (23,24,29) площадью – 10,26 га.

При этом на момент заключения договора аренды № 0183/16-12-ДА, должник уже находился в стадии ликвидации, и, соответственно, лицом, имеющим право без доверенности действовать от имени Общества, являлась ликвидатор ФИО1

Как установлено судами у Общества отсутствовали открытые расчетные счета, а так же штат сотрудников, необходимых для проведения работ по разработке лесного участка и намыву песка. При этом оплату арендных платежей за должника осуществляло общество с ограниченной ответственностью «КС».

Кроме того, до 01.11.2019 продолжал действовать договор аренды лесного участка от 14.07.2010 № 323/10-16, в соответствии с которым должнику был предоставлен лесной участок площадью 12,8 га, с номером учетной записи в государственном лесном реестре 86/08/016/2010-07/00573, расположенный по адресу участка – ХМАО-Югра, МО Сургутский р-н, автодорога Сургут-Лянтор, кварталы № 124,125.

Также судом апелляционной инстанции установлено, что 04.06.2020 была проведена выездная комиссионная проверка лесного участка по адресу: ХМАО-Югра, Сургутский р-н, Сургутское лесничество, Ульт-Ягунское участковое лесничество, предоставленного должнику, в результате которой установлены многочисленные нарушения (загрязнение участка), а также произведение выбора грунта до грунтовых вод, нахождение на участке «земснаряда» (для намыва песка), труб, механизмов и оборудования, вагона-бытовки.

Таким образом, несмотря на проведение мероприятий по ликвидации Общества, ФИО3 от имени Общества заключается договор аренды лесного участка, по условиям которого Общество, имеющее соответствующую лицензию, получило возможность проводить работы по разработке месторождений полезных ископаемых (в данном случае работ по разработке песчаных карьеров).

Вместе с тем, при наличии у должника значительных активов, отраженных в бухгалтерском балансе как за 2016 год, так и за более ранний период, начисленные Обществу налоги на прибыль организаций, на имущество организаций, на добычу общераспространенных полезных ископаемых, налог на пользователей автомобильных дорог; а также НДС на товары, реализуемые на территории РФ, страховые взносы на обязательное пенсионное страхование, на обязательное социальное страхование на общую сумму 531 395,23 руб. (без учета штрафов и пеней), не уплачивались, что послужило основанием для обращения уполномоченного органа с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом).

Кроме названной задолженности, признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после погашения требований кредиторов, включенных в реестр, требования Администрации города Сургута по уплате арендных платежей по договорам аренды земельного участка от 18.04.2008 № 220 и от 04.09.2008 № 743 в размере, с учетом внесенных судом апелляционной инстанции изменений, 524 422, 94руб., а также требования МИФНС № 11 по Санкт-Петербургу по уплате страховых взносов и капитализированных платежей в размере 3342,27 руб. и 2 867 225,05 руб. При этом, как усматривается из материалов дела, Администрация в обоснование своих требований ссылалась на возникновение у Общества задолженности по уплате арендных платежей начиная с 2008 года.

В силу разъяснений, приведенных в пункте 18 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

В соответствии с частью 1 статьи 64 и статьями 71, 168 АПК РФ арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств, при оценке руководствуется правилами статей 67 и 68 АПК РФ об относимости и допустимости доказательств.

Конкурсный управляющий Обществом привел убедительные доводы в пользу того, что действия ФИО3 как контролирующего Общества лица, привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов последнего.

В силу статьи 65 АПК РФ на ФИО3 перешло бремя доказывания обратного, в том числе добросовестности своего поведения и принятия мер по выводу Общества из кризиса, либо объективной невозможности принятия такого рода мер.

ФИО3 имел возможность пояснить причину заключения договора аренды лесного участка находящимся в процессе ликвидации Обществом и не расторжения действовавшего, на момент принятия решения о ликвидации Общества, договора аренды, а также раскрыть информацию о разработке находящихся в аренде участков, о судьбе (реализации или иное) добытого песка, о нахождении имущества и активов должника, отраженных в бухгалтерских балансах.

Однако ФИО3 указанную информацию не раскрыл ни конкурсному управляющему, ни суду, в том числе в заседании суда кассационной инстанции. Доводы конкурсного управляющего о том, что Общество утратило возможность погасить требования кредиторов в результате его действий, не опроверг, доказательства своей добросовестности, а также наличия внешних факторов, вызвавших банкротство Общества, не представил, ссылаясь фактически лишь на недостаточность доказательств обоснованности требований со стороны конкурсного управляющего.

В соответствии с частью 1 статьи 9 АПК РФ судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности. Следовательно, нежелание представить доказательства должно квалифицироваться как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно указывает оппонент.

Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

В данном случае доводы кассационной жалобы ФИО3 не опровергают вывод суда апелляционной инстанции о наличии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и не могут служить основанием для отмены обжалуемого постановления.

Согласно абзацу 1 пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего должника лица.

В данном случае производство по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности в части ее размера приостановлено до завершения расчетов с кредиторами.

Нарушений норм процессуального права, которые могли бы явиться основанием для отмены обжалуемого постановления, кассационной инстанцией не установлено.

С учетом изложенного основания для удовлетворения кассационных жалоб отсутствуют.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа



п о с т а н о в и л :

постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2021 по делу № А56-94869/2018 оставить без изменения, а кассационные жалобы ФИО3 и ФИО1 – без удовлетворения.





Председательствующий

В.В. Мирошниченко

Судьи


Т.В. Кравченко

К.Г. Казарян