Постановление от 16 марта 2025 г. по делу № А56-89195/2020

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


17 марта 2025 года

Дело №

А56-89195/2020

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Чернышевой А.А., судей Богаткиной Н.Ю. и             Бычковой Е.Н.,

при участии от индивидуального предпринимателя ФИО1 представителя ФИО2 (доверенность от 10.02.2025), от финансового управляющего ФИО3 представителя ФИО4 (доверенность от 25.02.2025), от общества с ограниченной ответственностью «Трансал» генерального директора ФИО5 (решение от 05.08.2024),

рассмотрев 03.03.2025 в открытом судебном заседании кассационные жалобы финансового управляющего ФИО6 – ФИО3 и индивидуального предпринимателя ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.08.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.11.2024 по делу № А56-89195/2020/сд.2,

у с т а н о в и л :

Производство по делу о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя ФИО6 возбуждено определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 30.11.2020 на основании его собственного заявления.

Решением от 27.01.2021 ФИО6 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим утвержден ФИО7.

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 06.02.2021 № 21.

В рамках дела о банкротстве общество с ограниченной ответственностью «Трансал», адрес: 196105, Санкт-Петербург, Бассейная ул., д. 38, лит. К,         пом. 3Н(1), ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество), обратилось в суд с заявлением о признании недействительными договора дарения от 05.08.2019, заключенного между ФИО6 и ФИО8, и договора купли-продажи от 28.04.2021, заключенного между ФИО8 и ФИО1. 

Обществом также заявлено о применении последствий недействительности сделок в виде возврата в конкурсную массу ФИО6 предметов названных договоров – земельного участка с кадастровым номером 47:07:0602026:7 (далее – Земельный участок) и жилого дома с кадастровым номером 47:07:0602009:263 (далее – Жилой дом), расположенных по адресу: Ленинградская обл., Всеволожский р-н, пгт. им. Свердлова, Владимирская ул.,  д. 4.

В ходе рассмотрения заявления Общества финансовый управляющий ФИО7 обратился в суд с заявлением о привлечении его к участию в споре в качестве соистца (созаявителя), в котором просил признать недействительными обозначенные договоры как взаимосвязанные сделки; применить последствия недействительности сделки в виде возврата имущества в конкурсную массу; привлечь ФИО1 в качестве соответчика, в случае отказа в привлечении как соответчика привлечь его в качестве третьего лица; в случае представления доказательств добросовестного приобретения имущества ФИО1  взыскать с ФИО8 3 500 000 руб., составляющих сумму, полученную от реализации имущества.

Определением от 19.05.2022 финансовый управляющий привлечен к участию в обособленном споре в качестве соистца (созаявителя). Этим же определением ФИО1 привлечен к участию в обособленном споре в качестве соответчика.

Определением от 27.07.2022, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.10.2022, в удовлетворении заявленных требований отказано.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 23.01.2023 судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела судом назначено проведение судебной экспертизы по вопросу оценки рыночной стоимости спорных Земельного участка и Жилого дома. По результатам проведенной судебной экспертизы от общества с ограниченной ответственностью «Ленинградская Экспертная Служба «ЛЕНЭКСП» поступило заключение эксперта от 13.05.2024 № 1419а-ОН/2024, в соответствии с которым стоимость Земельного участка по состоянию на 28.04.2021 составляет 6 550 000 руб., а Жилого дома – 2 250 000 руб.

Общество в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса российской Федерации (далее – АПК РФ) уточнило заявленные требования и просило суд признать недействительным договор дарения от 05.08.2019, договор купли-продажи Земельного участка с Жилым домом от 28.04.2021 и применить последствия недействительности сделки, вернув стороны в первоначальное положение. Также кредитор просил суд определить, что настоящее решение (определение) является основанием для прекращения права собственности ФИО1 на спорные объекты недвижимости и обязать его передать их финансовому управляющему ФИО6 по акту приема-передачи, взыскав с ФИО1 в конкурсную массу должника судебную неустойку за неисполнение судебного акта.

Определением от 01.08.2024 суд удовлетворил заявление частично, признал недействительными сделками договор дарения от 05.08.2019 и договор купли-продажи от 28.04.2021 и применил последствия недействительности сделок, обязав ФИО1 возвратить в конкурсную массу ФИО6 спорное имущество.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.11.2024 определение от 01.08.2024 было оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1, ссылаясь на допущенные судами первой и апелляционной инстанций нарушения норм материального и процессуального права, неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения дела, просит отменить определение от 01.08.2024 и постановление от 08.11.2024, принять новый судебный акт – об отказе в признании сделки недействительной.

Податель жалобы настаивает на том, что спорная недвижимость являлась единственным пригодным для проживания должника и его семьи жильем, обладала исполнительским иммунитетом, ввиду чего его продажа не отразилась на кредиторах ФИО6

При этом податель жалобы указывает на то, что иные отчужденные должником объекты недвижимости были оформлены на него формально, сделки по отчуждению указанных объектов в рамках дела о банкротстве не оспаривались.

Податель жалобы полагает, что судами необоснованно оставлены без внимания доводы о наличии в проведенной экспертной оценке рыночной цены неустранимых нарушений.

По мнению подателя жалобы, само по себе обстоятельство сдачи спорного имущество в наем членам семьи должника не свидетельствует о недействительности спорного договора, поскольку не составляет специальных оснований недействительности, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), при этом кредитором и финансовым управляющим не названы пороки сделки, выходящие за пределы специальных оснований недействительности, предусмотренных Законом о банкротстве.

Податель жалобы отрицает наличие аффилированности между ним и ФИО6 и указывает на отсутствие в материалах дела доказательств обратного, при этом обращает внимание на то, что, приобретая объекты у ФИО8, не мог предполагать, что сделка по продаже будет оспорена в рамках дела о банкротства его сына – ФИО6

В кассационной жалобе финансовый управляющий ФИО7 просит изменить определение от 01.08.2024, исключив из мотивировочной части тринадцатый абзац на шестой странице, а также постановление от 08.11.2024, исключив из текста постановления девятый абзац на восьмой странице.

Податель жалобы полагает, что суды вышли за пределы предмета рассмотрения дела и сделали вывод о злоупотреблениях должника по иным, не оспоренным сделкам, изложенным в письменной позиции ФИО6 от 14.09.2023, кроме того, сделан вывод о распространении исполнительного иммунитета в отсутствие заявленного ходатайства финансового управляющего об исключении какого-либо имущества из конкурсной массы должника.

В судебном заседании представители ФИО1 и финансового управляющего поддержали свои кассационные жалобы, представитель Общества возражал против удовлетворения как жалобы ответчика, так и жалобы финансового управляющего.

Иные лица, участвующие в деле, в соответствии с частью 1 статьи 123 АПК РФ надлежащим образом извещены о месте и времени рассмотрения кассационной жалобы, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в силу статьи 284 названного Кодекса не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемого судебного акта проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами, между ФИО6 и его отцом ФИО8 05.08.2019 был заключен договор дарения, согласно которому должник (даритель) передает ответчику (одаряемому) в собственность Земельный участок площадью 1500 кв. м и расположенный на нем Жилой дом площадью  77 кв. м.

Впоследствии, 28.04.2021, между ФИО8 и ФИО1 заключен договор купли-продажи Земельного участка с Жилым домом, согласно которому Жилой дом отчужден по цене в 2 250 000 руб., Земельный участок –              1 250 000 руб.  

Полагая, что договор дарения заключен безвозмездно в период неплатежеспособности ФИО6 с заинтересованным лицом с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, сделка с                ФИО1 совершена при неравноценном встречном предоставлении, Общество обратилось в суд с заявлением о признании его недействительным, ссылаясь на положения пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

В ходе рассмотрения обособленного спора к участию в деле в качестве созаявителя привлечен финансовый управляющий ФИО7, который также настаивал на наличии оснований для признания спорных договоров недействительными как единой сделки, направленной на причинение вреда имущественным правам кредиторов должника.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что в условиях неплатежеспособности отчуждение имущества ФИО6 своему отцу ФИО8, а впоследствии по существенно заниженной цене                ФИО1 причинило вред интересам кредиторов должника, при этом стороны не могли не знать об указанной цели исходя из условий договоров. Суд также установил в действиях должника злоупотребление правом по искусственно созданной ситуации, позволяющей в силу статьи 446 Гражданско-процессуального кодекса Российской Федерации придать иммунитет спорному Жилому дому, а также принял во внимание, что должник после совершения сделки со своим отцом и после совершения последующей сделки с ФИО1 продолжал фактически проживать в спорном Жилом доме.

Признав подтвержденной материалами обособленного спора совокупность обстоятельств, необходимых для признания спорной цепочки сделок недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также по пункту 2 статьи 170 ГК РФ, суд первой инстанции заявление об оспаривании цепочки сделок в отношении спорного имущества удовлетворил и применил последствия недействительности цепочки сделки, обязав ФИО1 возвратить в конкурсную массу должника ФИО6 спорное имущество.

Суд апелляционной инстанции с указанными выводами суда первой инстанции согласился.

Проверив законность обжалуемых судебных актов исходя из доводов, приведенных в кассационных жалобах, Арбитражный суд Северо-Западного округа  приходит  к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Положениями статьи 213.32 Закона о банкротстве предусмотрена возможность оспаривания сделок должника-гражданина по специальным основаниям статей 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, но не исключена оценка в деле о банкротстве действительности совершенной должником сделки по общим основаниям гражданского законодательства.

Судами установлено, что производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО6 возбуждено 16.04.2020, оспариваемые договоры заключены 05.08.2019 и 28.04.2021, следовательно, сделки могут быть оспорены на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010            № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

На основании пункта 6 Постановления № 63 согласно абзацам второму – пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Таким образом, при оспаривании сделки по специальным основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо доказать наличие у должника признаков неплатежеспособности на момент совершения сделки, наличие цели и фактическое причинение вреда имущественным правам кредиторов, информированность контрагента об указанных обстоятельствах.

При этом в случае совершения в отношении имущества должника цепочки последовательных сделок по его отчуждению с разным субъектным составом, но в условиях подконтрольности их совершения воле одного лица, в интересах которого совершаются указанные сделки, и совершения таких сделок с единой целью в виде причинения вреда правам и законным интересам его кредиторов, такие сделки подлежат квалификации как элементы единой сделки и признаются недействительными в своей совокупности (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.08.2021 № 307-ЭС21-8025).

Такая цепочка сделок как притворная единая сделка в силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ ничтожна, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве с возвратом в конкурсную массу незаконно отчужденного имущества должника по правилам статьи 61.6 Закона о банкротстве.

Суды выяснили, что на момент отчуждения спорного имущества должник имел неисполненные обязательства перед Обществом.  

При таких обстоятельствах вывод судов о наличии признаков неплатежеспособности должника на момент совершения оспариваемых договоров является правильным, а доводы подателя кассационной жалобы об обратном указанный вывод судов не опровергают и направлены на переоценку установленных судами по делу обстоятельств.

Предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве), либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (пункт 7 Постановления № 63).

Кроме того, согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Судами первой и апелляционной инстанций принято во внимание, что должник безвозмездно отчуждал имущество отцу в период, когда возникли риски обращения на него взыскания со стороны кредиторов. При этом суды обоснованно заключили, что ФИО8 являлся лишь формальным владельцем отчужденных должником объектов недвижимости, реальный контроль над которыми продолжал осуществлять сам должник.

Выводы судебных инстанций относительно недействительности договора дарения и номинального статуса ФИО8 как собственника объектов заявителем кассационной жалобы не опровергнуты.

В отношении договора купли-продажи от 28.04.2021, заключенного между номинальным собственником и ФИО1, суды установили, что указанный договор с учетом положений пункта 2 статьи 170 ГК РФ фактически является сделкой по отчуждению имущества должником в пользу  ФИО1

Договор заключен в период подозрительности, установленный пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве (после признания должника несостоятельным (банкротом)).

На основании заключения о рыночной стоимости отчужденных объектов суды установили, что рыночная стоимость объектов выше цены договора более чем в 2 раза.

Податель кассационной жалобы в нарушение статьи 65 АПК РФ не представил в материалы дела доказательств, опровергающих установленные судами фактические обстоятельства.

Учитывая изложенное, суды исходили из того, что совершение сделки на условиях, которые недоступны иным независимым участникам гражданского оборота, уже само по себе свидетельствует о наличии между сторонами заинтересованности.

Принимая во внимание вышеизложенное, суды установили осведомленность ФИО1 о наличии цели причинения вреда имущественным правам кредиторов, исходя из цены заключаемой сделки, в связи с чем пришли к обоснованному выводу о наличии фактической аффилированности сторон.

Вывод судов в данной части согласуется со сформированным сложившейся судебной практикой правовым подходом о применении критерия кратности, явного и очевидного для любого участника рынка (пункт 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2022), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 01.06.2022).

Следует отметить, что доводы кассационной жалобы ФИО1 о полученных от ФИО8 в момент продажи пояснений (пункт 10.4 кассационной жалобы) также подтверждают осведомленность покупателя на момент заключения оспариваемой сделки о финансовых трудностях должника. При этом ответчик, утверждая о проверке чистоты сделки риелтором, ссылается на агентский договор, заключенный спустя год после совершения оспариваемой сделки.

Судами обоснованно принято во внимание, что должник зарегистрировался по месту жительства в Жилом доме уже после заключения договора дарения, отец и сын должника зарегистрировались по указанному адресу непосредственно перед отчуждением Жилого дома ФИО1, семья должника не снята с регистрационного учета по настоящее время. В опровержение доводов о нерыночности цены сделки и должник, и ответчик ссылались на оценку, произведенную страховым акционерным обществом «РЕСО-Гарантия», представляя при этом полисы, где страхователем в том числе и в период после отчуждения  объектов являлся непосредственно сам должник.

Установленные обстоятельства, в том числе касающиеся реализации должником всего своего имущества в отсутствие рациональных экономических объяснений дарения Земельного участка и Жилого дома своему отцу и дальнейшую реализацию по заниженной цене ФИО1, позволили сделать судам обоснованные выводы о совокупности обстоятельств, свидетельствующих о том, что оспариваемые сделки являются недействительными по основаниям, предусмотренным статьей 170 ГК РФ и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Поскольку ФИО6 является стороной прикрываемой сделки, по которой Земельный участок и Жилой дом выбыли из его владения и поступили в собственность ФИО1, рассматривая вопрос о применении последствий недействительности сделок, суды верно руководствовались положениями пункта 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве и пункта 2 статьи 167 ГК РФ  и, приняв во внимание, что факт осуществления расчетов по договору от 28.04.2021 не был предметом проверки судов (наличие финансовой возможности ФИО1, расходование вырученных средств), правильно применили последствия недействительности сделки в виде односторонней реституции. Указанное не лишает ФИО1 права на обращение с заявлением о включении требований в реестр требований кредиторов должника в случае фактического возврата имущества в конкурсную массу и подтверждения обоснованности заявленного требования.

Доводы подателя жалобы о том, что спорное имущество не может быть возвращено в конкурсную массу в силу наличия у него исполнительского иммунитета, отклонены судом первой инстанции, поскольку в рассматриваемом случае установлено, что должник совершил действия, во-первых, направленные на искусственное создание у Жилого дома статуса единственного жилья, а во-вторых, свидетельствующие о добровольном отказе от применения в отношении спорного Жилого дома исполнительского иммунитета.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 26.04.2021 № 15-П, суды на основании статьи 10 ГК РФ вправе отказать гражданам-должникам в защите прав, образующих исполнительский иммунитет, если установлено, что само приобретение жилого помещения, формально защищенного таким иммунитетом, состоялось со злоупотреблениями, наличие которых позволяет применить к должнику предусмотренные законом последствия злоупотребления.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.08.2021             № 307-ЭС21-8025 также сформирована позиция о том, что в применении исполнительского иммунитета может быть отказано, если отсутствие у должника жилья, свободного от исполнительского иммунитета, является исключительно результатом совершенных им недобросовестных действий.

В рассматриваемой ситуации судами установлено, что до момента отчуждения Жилого дома должник имел иной адрес регистрации (Санкт-Петербург, ул. Русановская), в отношении которого должником не раскрыты собственник имущества и правовые основания для регистрации по месту жительства; должнику ранее принадлежали иные жилые помещения, которые действительно могли быть использованы им для постоянного проживания, при этом вырученные от продажи 26.02.2018 принадлежащей должнику квартиры по адресу Санкт-Петербург, ул. Крыленко, д. 43, корп. 3, литера. А, кв. 71 (адрес регистрации должника до 21.02.2018), денежные средства не были направлены ни на погашение требований кредиторов, ни на покупку нового жилья; на момент отчуждения ФИО6 спорных объектов недвижимости  в его собственности оставалось иное жилое помещение, также безвозмездно отчужденное впоследствии (<...>), в результате чего была искусственно создана ситуация, при которой спорный Жилой дом стал для должника единственно пригодным для постоянного проживания жилым помещением, то есть отсутствие у должника жилья, свободного от исполнительского иммунитета, является исключительно результатом совершенных им недобросовестных противоправных действий.

При этом согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.08.2018 № 304-ЭС18-11422, должник, произведя отчуждение единственного пригодного для проживания помещения, фактически добровольно отказался от представленной процессуальным законодательством привилегии исполнительского иммунитета в отношении этого имущества.

Ссылка подателя жалобы на необоснованный отказ в проведении повторной экспертизы, поскольку согласно рецензии специалиста, заключение эксперта от 13.05.2024 № 1419а-ОН/2024 содержит неустранимые недостатки проведенного исследования, не позволяющие рассматривать данное экспертное заключение в качестве допустимого доказательства, несостоятельна.

Учитывая, что повторная экспертиза назначается при наличии оснований, предусмотренных статьей 87 АПК РФ, в случае возникновения сомнений в обоснованности экспертного заключения или наличия противоречий в выводах эксперта, а само по себе несогласие заявителя с результатами судебной экспертизы не является основанием для назначения повторной судебной экспертизы, суд первой инстанции, оценив представленную рецензию специалиста в совокупности с иными доказательствами в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ, правомерно отказал ответчику в проведении по делу повторной экспертизы.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце втором пункта 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», в случае несогласия суда только с мотивировочной частью обжалуемого судебного акта, которая, однако, не повлекла принятия неправильного решения, суд кассационной инстанции, не отменяя обжалуемый судебный акт, приводит иную мотивировочную часть.

Между тем суд кассационной инстанции не усматривает оснований для исключения приведенных финансовым управляющим абзацев из мотивировочной части обжалуемых определения и постановления.

Вопрос об исполнительном иммунитете был заявлен в качестве довода в обоснование отказа в удовлетворении заявления и был рассмотрен судами правомерно.

Таким образом, удовлетворяя заявленные требования, суды первой и апелляционной инстанций исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела заявленных требований, а также из того, что доказательства, опровергающие установленные судами обстоятельства и свидетельствующие об ином, в материалы дела не представлены (статьи 9, 65, 71 АПК РФ).

При рассмотрении дела и вынесении обжалуемых актов судами установлены все существенные для дела обстоятельства, и им дана надлежащая правовая оценка. Нормы материального права применены правильно. Нарушений норм процессуального права, которые могли бы явиться основанием для отмены обжалуемых судебных актов, не установлено.

Доводы, изложенные в кассационных жалобах, не опровергают выводов судов первой и апелляционной инстанций, а сводятся к несогласию с оценкой установленных судами фактических обстоятельств дела.

Основания для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационных жалоб отсутствуют.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.08.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.11.2024 по делу № А56-89195/2020/сд.2 оставить без изменения, а кассационные жалобы финансового управляющего ФИО6 – ФИО3 и индивидуального предпринимателя ФИО1 – без удовлетворения.


Председательствующий

А.А. Чернышева

Судьи


Н.Ю. Богаткина

Е.Н. Бычкова