Постановление от 19 сентября 2023 г. по делу № А56-21124/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


19 сентября 2023 года

Дело №

А56-21124/2019

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Воробьевой Ю.В., судей Тарасюка И.М., ФИО1,

при участии от конкурсного управляющего закрытым акционерным обществом «Умка-Фамкэр» ФИО2 представителя ФИО3 (доверенность от 01.06.2022), от ФИО4 представителя ФИО5 (доверенность от 06.12.2022),

рассмотрев 12.09.2023 в открытом судебном заседании кассационную жалобу иностранной компании «А.К. Хазе Остхандельсгезелльшафт мбХ» на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.04.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.07.2023 по делу № А56-21124/2019/суб.4,

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.03.2019 принято к производству заявление о признании закрытого акционерного общества «Умка-Фамкэр», адрес: 196006, Санкт-Петербург, ул. Кондратенко, д. 3, лит. Б, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом).

Определением от 17.04.2019, в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО2.

Решением от 28.07.2020 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

В рамках названного дела о банкротстве конкурсный кредитор иностранная компания «А.К. Хазе Остхандельсгезелльшафт мбХ» (общество с ограниченной ответственностью по праву Германии, регистрационный номер HRB 38335, далее – Компания) обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО6 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в размере 308 944 932,22 руб.

Определением от 20.04.2023, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.07.2023, в удовлетворении заявления Компании отказано.

В кассационной жалобе Компания, ссылаясь на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, несоответствие их выводов фактическим обстоятельствам дела, просит отменить определение от 20.04.2023 и постановление от 12.07.2023 и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

По мнению подателя жалобы, судами было нарушено единообразие в толковании и применении статей 61.12 и 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), неправильно распределено бремя доказывания причинно-следственной связи между действиями контролирующих должника лиц и его банкротством, а кроме того, выводы судов основаны на ошибочных и противоречивых утверждениях.

Как указывает Компания, судами первой и апелляционной инстанций не учтено, что признаки объективного банкротства Общества наступили 22.05.2017.

Кроме того, податель жалобы полагает, что искажение бухгалтерской отчетности в части неуказания сведений о наличии задолженности перед Федеральной налоговой службой (далее – ФНС России), Компанией, о наличии поручительств свидетельствует о недобросовестности контролирующих должника лиц, а выводы судов об отсутствии доказательств того, что указанные недобросовестные действия не привели к затруднению ведения процедуры банкротства, является ошибочным.

Компания также считает, что вывод активов должника и перевод бизнеса на другое лицо подтверждены надлежащими доказательствами и свидетельствуют о наличии цели причинения вреда кредиторам должника.

В отзыве, поступившем в суд 06.09.2023 в электронном виде, ФИО4 возражает против удовлетворения кассационной жалобы.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего поддержала доводы кассационной жалобы Компании, а представитель ФИО4 возражал против ее удовлетворения, считая обжалуемые судебные акты законными и обоснованными.

Остальные лица, участвующие в деле, в соответствии с частью 1 статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) надлежащим образом извещены о месте и времени рассмотрения кассационной жалобы, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в силу статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами и следует из материалов дела, ФИО4 является единственным участником Общества и в период с 11.04.2008 по 04.04.2018 исполнял обязанности генерального директора Общества, ФИО6 являлся генеральным директором Общества в период с 04.04.2018 по 30.04.2019.

Ссылаясь на неисполнение ФИО4 обязанности по обращению в суд с заявлением о признании Общества банкротом не позднее 22.05.2017, а также на искажение бухгалтерской отчетности и вывод всех ликвидных активов на аффилированное по отношению к Обществу лицо – общество с ограниченной ответственностью «Детский Альянс», Компания обратилась в суд с настоящим заявлением.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления, исходил из того, что совокупность обстоятельств, приведенных Компанией в обоснование заявления, и представленных доказательств недостаточна для привлечения ФИО6 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

Суд апелляционной инстанции, согласившись с выводами суда первой инстанции, постановлением от 12.07.2023 оставил определение от 20.04.2023 без изменения.

Исследовав материалы дела, оценив доводы кассационной жалобы и отзыва на нее, суд кассационной инстанции не усматривает оснований для отмены обжалуемых судебных актов.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В соответствии с пунктом 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника, ликвидационной комиссией заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве.

Правовое значение субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.12 Закона о банкротстве, состоит в предотвращении причинения вреда контрагентам должника, которые вступают с ним в правоотношения, не зная о его неплатежеспособности.

В пункте 9 Постановления № 53 разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Из разъяснений пунктов 16, 17 Постановления № 53 следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

При этом судом апелляционной инстанции обоснованно учтены разъяснения, данные в подпунктах 1, 5 пункта 2, пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», поведение руководителя организации предполагается недобросовестным, когда директор действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица; знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.)

В обоснование своего заявления Компания указала, что возникновение признаков неплатежеспособности у Общества обусловлено периодом возникновения задолженности перед ней, которая образовалась в связи с неоплатой должником поставок товара за период с 27.09.2016 по 16.12.2016 со сроком платежа, с учетом предусмотренной договором купли-продажи от 02.03.2012 № 0203-КП отсрочки, с 14.02.2017 по 05.05.2017.

По мнению заявителя, начиная с 15.02.2017 и не позднее 22.05.2017 у Общества имелись неисполненные перед Компанией обязательства, размер которых не только не сокращен, но впоследствии увеличился за счет начисления неустойки.

Отказывая в удовлетворении заявления Компании в этой части, суды первой и апелляционной инстанций обоснованно исходили из отсутствия доказательств, свидетельствующих о том, что на указанную Компанией дату Общество обладало объективными признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, либо доказательств того, что должнику были предъявлены требования, которые он не смог удовлетворить ввиду погашения требований иных кредиторов и отсутствия у него имущества.

При этом суды вопреки доводам подателя жалобы правомерно указали, что наличие в спорный период у последнего задолженности перед ФНС России не свидетельствовало о том, что Общество было не способно исполнить свои обязательства, и не являлось основанием для обращения руководителя Общества в арбитражный суд с заявлением о его банкротстве.

Судами первой и апелляционной инстанций учтено, что деятельность Общества за период с 01.04.2016 по 01.01.2018 являлась прибыльной, чистые активы по итогам 2017 года имели положительное значение и составили 99 млн руб. При этом на протяжении 2018 года должник продолжал осуществлять финансово-хозяйственную деятельность, принимал меры, направленные на уменьшение возникшей задолженности вплоть до марта 2019 года. В частности, размер налоговых претензий в результате оспаривания итогов налоговой проверки (решения ФНС России от 21.09.2018 № 14-15/1043) был уменьшен с 557,5 млн руб. до 247 млн руб.

Кроме того, должником были сохранены отношения с ключевыми контрагентами, в итоге выручка от закупленного и реализованного в 2018 году товара составила порядка 1 млрд руб., при этом на выплаты поставщикам было направлено свыше 700 млн руб.

Таким образом, судами был сделан вывод о том, что в 2018 году руководством должника принимались меры, направленные на улучшение его финансовых показателей: оспаривались итоги налоговой проверки, снижались затраты и издержки, сохранялся товарооборот, а признаки неплатежеспособности возникли у Общества не ранее вступления решения ФНС России от 21.09.2018 № 14-15/1043 в законную силу, то есть 23.01.2019.

Судами также принято во внимание, что при проведении налоговой проверки в действиях руководителя Общества не были выявлены признаки недобросовестного и неразумного поведения, решением налогового органа констатировано отсутствие в действиях налогоплательщика цели ухода от налогообложения, имело место ошибочное толкование действующего законодательства, что позволило уменьшить для организации размер штрафных санкций в два раза по сравнению с размером, установленным соответствующей статьей Налогового кодекса Российской Федерации.

Оценивая доводы заявителя относительно наличия задолженности перед Компанией и искажения бухгалтерской отчетности, суды первой и апелляционной инстанций обоснованно исходили из следующего.

В силу пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу пунктов 4, 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 названной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Ответственность руководителя предприятия-должника возникает при неисполнении им обязанности по организации хранения бухгалтерской документации и отражении в бухгалтерской отчетности достоверной информации, что повлекло за собой невозможность формирования конкурсным управляющим конкурсной массы или ее формирование не в полном объеме и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

Как следует из материалов дела и установлено судами, чистые активы Общества по итогам 2017 года составили 99 млн руб., а выручка от закупленного и реализованного в 2018 году товара составила порядка 1 млрд руб., при этом на выплаты поставщикам было направлено свыше 700 млн руб.

В обоснование своего заявления Компания указала, что с учетом вынесенного арбитражным судом определения от 15.09.2022 по обособленному спору № А56-21124/2019/тр.7, размер обязательств Общества только перед двумя кредиторами – Компанией и ФНС России - превысил 353 млн. руб.

При этом судами учтено, что окончательный размер долга был определен по результатам окончания налоговой проверки (снизился почти на 300 млн руб.), а задолженность перед Компанией была уменьшена с 2 642 200,72 евро по состоянию на 17.01.2017 до 1 524 654,18 евро за счет предусмотренного договором о переводе долга по предложению ФИО4 взаимозачета в 2017 и 2018 годах.

В реестр требований кредиторов Общества включено требование Компании в размере 128 908 676,10 руб., из которых 105 209 368,12 руб. – основной долг и 23 699 307,98 руб. - неустойка.

Как правильно установили суды, задолженность Общества перед Компанией по оплате поставленного товара представляет собой, по своей сути, принятый долг иностранной компании «ТЕХКОМ ЛЛП» перед Компанией по договору купли продажи от 02.03.2012, а не самостоятельно возникший долг на стороне должника.

При этом договор о переводе долга между Компанией и Обществом, по которому Общество приняло на себя обязательства перед Компанией погасить задолженность, возникшую в связи с неоплатой иностранной компанией «ТЕХКОМ ЛЛП» поставленных товаров, заключен 19.05.2017. В результате заключения договора у Общества появилось как обязательство перед Компанией, так и корреспондирующее этому обязательству право требования к иностранной компании «ТЕХКОМ ЛЛП» по исполненному обязательству.

Таким образом, суды пришли к правильному выводу о том, что в случае отражения в бухгалтерской отчетности обязательств по договору о переводе долга от 19.05.2017 в строках баланса произошли бы равноценные изменения, как в строке дохода, так и строке расхода, финансовый результат по состоянию на 31.12.2017 остался бы неизменным.

При этом судами первой и апелляционной инстанций учтено, что отсутствие оплаты конкретному кредитору не свидетельствует об объективном банкротстве должника, в связи с чем не может быть безусловным доказательством, подтверждающим необходимость обратиться в суд с заявлением о банкротстве.

Само по себе наличие задолженности перед кредиторами, как и просрочка исполнения обязательств не могут однозначно свидетельствовать о неплатежеспособности должника и являться безусловными основаниями для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

Объективное банкротство наступает в критический момент, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов становится неспособным в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, а не в момент прекращения исполнения обязательств.

Доказательств, однозначно свидетельствующих о том, что на указанную Компанией дату 22.05.2017 Общество обладало объективными признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, не представлено.

Кроме того, суды вопреки доводам подателя жалобы обоснованно приняли во внимание, что создание общества с ограниченной ответственностью «Детский Альянс» было обусловлено необходимостью продолжения сотрудничества с Компанией, после создания названного общества деятельность Общества не прекратилась, что свидетельствует об ошибочности позиции Компании о переводе бизнеса на другое лицо.

Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

При указанных обстоятельствах суды первой и апелляционной инстанций пришли к правильному выводу об отсутствии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по заявленным Компанией основаниям.

Доводы, приведенные в кассационной жалобе, выводов судов не опровергают, подлежат отклонению, поскольку тождественны тем доводам, которые являлись предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций, им дана надлежащая правовая оценка, основания для непринятия которой у суда кассационной инстанции отсутствуют.

Указанные доводы кассационной жалобы по существу направлены на переоценку доказательств и установление фактических обстоятельств, отличных от тех, которые были установлены судами, по причине несогласия заявителя жалобы с результатами указанной оценки судов, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, перечисленных в статьях 286, 287 АПК РФ.

Нормы материального права к спорным правоотношениям применены правильно. Нарушений норм процессуального права, которые могли бы явиться основанием для отмены обжалуемых судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

Кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.04.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.07.2023 по делу № А56-21124/2019 оставить без изменения, а кассационную жалобу иностранной компании «А.К. Хаазе Остхандельсгезелльшафт мбХ» - без удовлетворения.


Председательствующий

Ю.В. Воробьева

Судьи


И.М. Тарасюк

ФИО1