Постановление от 15 ноября 2023 г. по делу № А21-1059/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ


15 ноября 2023 года

Дело №

А21-1059/2021

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Яковлева А.Э., судей Мирошниченко В.В., Чернышевой А.А.,

при участии от общества с ограниченной ответственностью «Термопринт» представителя ФИО1 (доверенность от 23.12.2021), от ФИО2 и ФИО3 представителя ФИО4 (доверенности от 13.10.2022 и 18.03.2022), от ФИО5 представителя ФИО6 (доверенность от 15.08.2022), от общества с ограниченной ответственностью «Берц лигал» представителя ФИО7 (доверенность от 27.09.2022),

рассмотрев 08.11.2023 в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «ТермоПринт» ФИО8 на определение Арбитражного суда Калининградской области от 27.03.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.07.2023 по делу № А21-1059/2021-12,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Калининградской области от 12.02.2021 по заявлению общества с ограниченной ответственностью (далее – ООО) «Формат» возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «Термопринт» (далее – Общество).

Определением арбитражного суда от 23.03.2021 в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утверждена ФИО9.

Решением арбитражного суда от 14.12.2021 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО8.

Конкурсный управляющий ФИО8 10.08.2022 обратилась в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности в размере 240 258 656 руб. солидарно ФИО2, ФИО3, ФИО5.

Определением от 27.03.2023 в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.07.2023 определение от 27.03.2023 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий просит отменить определение от 27.03.2023 и постановление от 30.07.2023.

По мнению подателя кассационной жалобы, суд апелляционной инстанции допустил нарушение норм процессуального права, посчитав, что факт «возникновения неплатежей начиная с 2019 года» был признан конкурсным управляющим, что повлекло принятие неправильного решения, основанного на выводах об отсутствии признаков неплатежеспособности; неправильно применил нормы материального права при определении признака неплатежеспособности; также суд апелляционной инстанции пришел к противоречивым выводам о моменте возникновения обязанности по подаче в суд заявления о признании должника банкротом, неправильно применил нормы материального права; кроме того, суды формально подошли к рассмотрению дела, не дали оценку доводам конкурсного управляющего.

Конкурсный управляющий считает, что суды не исследовали квартальную отчетность, содержащуюся в отчете по результатам финансового анализа, не приняли во внимание анализ коэффициентов и показателей.

Податель кассационной жалобы считает, что конкурсным управляющим были представлены доказательства наличия конкретных неисполненных обязательств.

Конкурсный управляющий считает, что суды неправильно распределили бремя доказывания, возложив на управляющего обязанность по доказыванию причинно-следственной связи между неподачей заявления и невозможностью погашения требований кредиторов, что привело к принятию неправильного решения по делу; суд первой инстанции, ссылаясь на недоказанность наличия конкретных неисполненных обязательств, неправильно распределил бремя доказывания, не учел, что бывшим руководителем должника и временным управляющим не была передана бухгалтерская отчетность и база 1С, не применил положения пункта 4 статьи 61.16 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) о перераспределении бремени доказывания в случае непредставления отзыва ответчиками.

По мнению конкурсного управляющего, суд первой инстанции не установил обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, мотивируя свое решение недоказанностью факта наличия признаков неплатежеспособности по состоянию на 01.01.2018; суд формально подошел к рассмотрению дела и не установил период, в который такие признаки возникли.

Податель кассационной жалобы не согласна с выводами судов о недоказанности наличия ФИО3 и ФИО5 статуса контролирующих лиц, при этом суд апелляционной инстанции уклонился от проверки судебного акта в этой части, сославшись на то, что субсидиарная ответственность за неподачу заявления применяется не к любому контролирующему должника лицу, а только к тем, которые наделены полномочиями руководителей юридического лица.

Конкурсный управляющий считает, что выводы нижестоящих судов о том, что не подлежит рассмотрению вопрос о привлечении иных контролирующих лиц, помимо руководителя должника, к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве, основан на неправильном применении норм материального права.

В отзывах ФИО5, ФИО2 и ФИО3 возражают против удовлетворения кассационной жалобы.

В судебном заседании представители ООО «Берц лигал» и Общества поддержали доводы кассационной жалобы, а представители ФИО2, ФИО3 и ФИО5 возражали против ее удовлетворения.

Иные участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии со статьей 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 23.07.2003, основным видом деятельности Общества указано производство прочих изделий из бумаги и картона.

Исходя из сведений, опубликованных в Едином государственном реестре юридических лиц по состоянию на 09.02.2021, с 01.12.2009 руководителем Общества является ФИО2, ей же с 17.11.2010 принадлежит 100% доли участия в Обществе.

Дело о банкротстве Общества возбуждено по заявлению кредитора – ООО «Формат», поданного 09.02.2021 со ссылкой на наличие неисполненных обязательств согласно договору поставки от 01.03.2016 № 9, а именно задолженности по оплате товара, поставленного по товарным накладным от 18.11.2019 и от 28.11.2019 на общую сумму 369 437,18 руб.

Публикация кредитора о намерении обратиться в суд с заявлением о банкротстве Общества размещена 22.01.2021 на сайте «Федресурс».

Обращаясь в суд с заявлением о привлечении ФИО2, ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий сослалась на положения статьи 61.12 Закона о банкротстве, полагая, что по состоянию на 01.01.2018 у Общества возникли признаки, предусмотренные пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, что должно было послужить основанием для обращения контролирующих должника лиц с заявлением о признании его банкротом не позднее 01.02.2018. В обоснование приведенных доводов заявитель ссылалась на Отчет по результатам анализа финансового состояния должника, а именно на выводы об отсутствии у Общества оборотных средств для ведения хозяйственной деятельности и своевременного погашения срочных обязательств и о неудовлетворительной структуре баланса.

В отношении ФИО3 и ФИО5 требования предъявлены как к бенефициарам Общества. Указанный вывод сделан конкурсным управляющим исходя из размещенной в сети Интернет информации о том, что указанные лица при осуществлении предпринимательской деятельности действовали от имени Общества, ранее входили в состав его участников с долей участия по 50% (ФИО5 с 02.02.2006 по 10.02.2010; ФИО3 с 11.02.2010 по 16.11.2010), а ФИО5 в период с 14.07.2007 по 30.11.2009 являлся руководителем должника.

Заявитель утверждала, что тесные личные взаимоотношения между ФИО3 и ФИО2 есть, а именно ссылаясь на наличие у них трех несовершеннолетних общих детей и их совместное проживание в Испании. Именно ФИО3 осуществлял передачу документации Общества конкурсному управляющему. ФИО5 является единственным участником и генеральным директором ООО «Колорпринт», которое, по утверждению заявителя, входит в одну группу компаний с должником и было расположено по одному адресу с ним.

Также заявитель ссылается на учреждение ФИО5 иных юридических лиц, также зарегистрированных по тому же адресу, по которому находился должник.

Суд первой инстанции отметил, что заявителем не указано, какие именно обязательства не исполнены должником на дату – 01.02.2018, учитывая, что обязательства перед ООО «Формат» возникли в период с 18.11.2019, перед UAB «IMA» – после 01.10.2018, перед UPM Raflatac O – с 09.10.2018; Avery Dennison B.V. – с 26.03.2019; перед публичным акционерным обществом «Промсвязьбанк» – с 07.02.2020, перед ФИО10 ве Этикет Санайи ФИО11 – с 22.10.2019.

Суд установил, что по итогам 2018 года выручка Общества увеличилась по сравнению с 2017 годом, получена чистая прибыль в размере 5 104 000 руб. На основании изложенного суд сделал вывод о том, что признаки неплатежеспособности на указанную конкурсным управляющим дату не подтверждены, наращивание кредиторской задолженности не доказано.

В отношении ФИО3 и ФИО5 суд пришел к выводу об отсутствии доказательств наличия у них статуса контролирующего должника лица, а именно извлечения выгоды из незаконного поведения его руководителя; посчитал, что сама по себе аффилированность указанных лиц по отношению к руководителю должника не влечет вывод о наличии у них возможности контролировать деятельность должника.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.

В соответствии с частью 1 статьи 286 АПК РФ арбитражный суд кассационной инстанции проверяет законность решений, постановлений, принятых арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта и исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы, если иное не предусмотрено названным Кодексом.

Проверив законность обжалуемых судебных актов исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и в возражениях относительно указанной жалобы, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд среди прочего в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

По смыслу пункта 3.1 статьи 9, статьи 61.10, пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности соответствующих условий. В предмет доказывания по спорам о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: наличия одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 этого Закона; момента возникновения данного условия; факта неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объема обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 названного Закона.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий ссылалась на возникновение признаков объективного банкротства у Общества 01.01.2018, что должно было послужить основанием для обращения контролирующих должника лиц с заявлением о признании его банкротом не позднее 01.02.2018.

Отклоняя довод конкурсного управляющего о непринятии ФИО2, ФИО3 и ФИО5 мер по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании Общества несостоятельным (банкротом), суды исходили из недоказанности конкурсным управляющим совокупности условий, свидетельствующих о возникновении такой обязанности у ответчиков как контролирующих должника лиц.

Оценив совокупность представленных в дело доказательств по правилам статьи 71 АПК РФ, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии доказательств, однозначно свидетельствующих о том, что на указанные конкурсным управляющим даты Общество обладало объективными признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, либо доказательств того, что должнику были предъявлены требования, которые он не смог удовлетворить ввиду удовлетворения требований иных кредиторов и отсутствия у него имущества, а равно доказательств наличия иных обозначенных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств, являющихся основанием для обращения руководителей юридического лица в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Согласно пункту 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» само по себе возникновение признаков неплатежеспособности не свидетельствует об объективном банкротстве – критическом моменте, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

Указанное согласуется с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной в Постановлении от 18.07.2003 № 14-П, согласно которому даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности Общества исполнить свои обязательства.

Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве.

Как указал Верховный суд Российской Федерации в определениях от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801 и от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3), показателей только бухгалтерской отчетности для вывода о наступлении условий, предусмотренных статьей 9 Закона о банкротстве, недостаточно.

Показатели бухгалтерской, налоговой или иной финансовой отчетности для определения соответствующего признака неплатежеспособности не имеют решающего значения, так как данный признак носит объективный характер и не должен зависеть от усмотрения хозяйствующего субъекта, самостоятельно составляющего отчетность (должника) и представляющего ее в компетентные органы. В противном случае, помимо прочего, для должника создавалась бы возможность манипулирования содержащимися в отчетах сведениями для влияния на действительность конкретных сделок или хозяйственных операций с определенными контрагентами, что очевидно противоречит требованиям справедливости и целям законодательного регулирования института несостоятельности.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для Общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

Как верно отмечено апелляционным судом, ухудшение показателей коэффициентов, характеризующих деятельность Общества, убыточный характер его деятельности, снижение финансовых показателей по результатам деятельности не относятся к обстоятельствам, поименованным в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Само по себе наличие у должника формальных признаков банкротства не является достаточным основанием для вывода о возложении на руководителя должника ответственности за исполнение обязанности по обращению в суд с заявлением в порядке статьи 9 Закона о банкротстве, поскольку возникновение у хозяйствующего субъекта кредиторской задолженности не подтверждает наступление такого критического момента, с которым законодательство о банкротстве связывает зависимость инициирования процедуры несостоятельности и субсидиарную ответственность руководителя должника.

При таких обстоятельствах суды правомерно признали, что обязанность по подаче заявления о банкротстве Общества не могла возникнуть у контролирующих должника лиц в заявленный период, что соотносимо с показателями бухгалтерской отчетности должника. Выводу судов об отсутствии у ФИО3 и ФИО5 признаков контролирующих должника в данном обособленном споре немотивированы, однако названное не привело к принятию неверного судебного акта.

При таких обстоятельствах суды первой и апелляционной инстанций посчитали недоказанным, что в спорный период сложились условия, предусмотренные пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, для возникновения у ФИО2, ФИО3 и ФИО5 обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного им юридического лица. Оснований в данном конкретном случае для другой правовой оценки суд округа не находит.

Доводы заявителя кассационной жалобы направлены на несогласие с выводами суда и связаны с переоценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судом обстоятельств, что находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286 и 287 АПК РФ.

Несогласие подателя жалобы с произведенной судом апелляционной инстанции оценкой фактических обстоятельств дела не может служить основанием для отмены обжалованного судебного акта.

Судами правильно применены нормы материального права, не допущено нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта, в связи с чем оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа



п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Калининградской области от 27.03.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.07.2023 по делу № А21-1059/2021-12 оставить без изменения, а кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «ТермоПринт» ФИО8 – без удовлетворения.


Председательствующий

А.Э. Яковлев

Судьи


В.В. Мирошниченко

А.А. Чернышева