Решение от 21 сентября 2019 г. по делу № А29-18064/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КОМИ

ул. Орджоникидзе, д. 49а, г. Сыктывкар, 167982

8(8212) 300-800, 300-810, http://komi.arbitr.ru, е-mail: info@komi.arbitr.ru

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А29-18064/2018
21 сентября 2019 года
г. Сыктывкар


Резолютивная часть решения объявлена 20 сентября 2019 года,

решение в полном объёме изготовлено 21 сентября 2019 года.

Арбитражный суд Республики Коми в составе судьи Босова А. Е.,

при ведении протокола и аудиозаписи секретарём ФИО1,

при участии ФИО2 — представителя истца

по доверенности от 30.08.2019,

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по иску

общества с ограниченной ответственностью «Элит-Торг»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

к территориальному управлению Федерального агентства

по управлению государственным имуществом в Республике Коми

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

о взыскании задолженности,

процентов за пользование чужими денежными средствами,

а также об обязании совершить действия и присуждении судебной неустойки

и установил:

общество с ограниченной ответственностью «Элит-Торг» (далее — Общество) обратилось в Арбитражный суд Республики Коми с исковым заявлением к территориальному управлению Федерального агентства по управлению государственным имуществом в Республике Коми (далее — Управление) с требованиями:

- о взыскании 2 885 311 рублей 43 копеек задолженности по государственному контракту от 09.01.2018 № ГК 01-1/2018 РАИ;

- о взыскании 52 342 рублей 28 копеек процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 06.08.2018 по 10.12.2018 и далее по день фактической оплаты задолженности;

- об обязании ответчика удалить информацию об Обществе в сети интернет на сайте zakupki.gov в части наличия штрафов (неустоек) при исполнении государственного контракта от 10.01.2018 № 01-17/19-01 по счетам № 56 — 119 в течение десяти календарных дней с момента вступления в силу судебного акта;

- о начислении ответчику судебной неустойки в сумме 10 000 рублей в день за неисполнение судебного акта в установленный срок в части удаления информации;

- об обязании ответчика разместить информацию на официальном сайте http://tu11.rosim.ru/ о решении суда по настоящему делу, которым признаны незаконными действия Общества о размещении информации сети Интернет на сайте http://www.zakupki.gov.ru/ в части наличия штрафов (неустоек) у Общества при исполнении государственного контракта от 10.01.2018г № 01-17/19-01 по счетам № 56 — 119 в течение 10 (десяти) календарных дней с момента вступления в силу судебного акта;

- о начислении ответчику судебной неустойки в сумме 10 000 рублей в день за неисполнение судебного акта в установленный срок в части размещения информации.

Исковые требования основаны на нормах Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее — Закон о контрактной системе), судебной практике (пункте 23 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28.06.2017 (далее — Обзор), судебных актах по делам А29-8794/2016, А29-12456/2016 и А77-602/2013), а также статьями 152 и 3083 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — Кодекс) и мотивированы следующим.

Действуя под угрозой применения штрафных санкций, Общество, осуществлявшее в публичных интересах услуги по реализации арестованного имущества (данные услуги следовало оказывать непрерывно), было вынуждено принимать от Управления поручения на реализацию имущества по достижении предельной цены контракта. В результате постоянного недобросовестного поведения ответчика истец остался без прибыли (услуги, оказанные вне контрактных обязательств, оплачены не были), кроме того, причинён вред деловой репутации Общества, поскольку информация об удержании с него штрафа была размещена в сети Интернет.

В отзыве от 04.04.2019 № 01-13/1167-03 (т. 11, л.д. 27 — 36) Управление отклонило иск, обратив внимание суда на то, что, в силу пункта 5.5 контракта, на истце лежала обязанность по достижении цены контракта и до окончания срока его действия выполнить все необходимые юридические и фактические действия для завершения процесса реализации. Выполнение этих действий подтверждается отчётом, который должен быть принят заказчиком (пункт 6.2 контракта). Предъявив исковые требования, Общество исходило из неверной посылки о том, что оно выполняло действия, связанные с обеспечением публичного интереса (реализация арестованного имущества осуществляется в интересах определённого круга лиц, а именно тех лиц, чьё имущество арестовано и подлежало реализации). Проценты за пользование чужими денежными средствами не предусмотрены Законом о контрактной системе в качестве меры имущественной ответственности и, следовательно, не подлежат взысканию. Информация в отношении Общества размещена на сайте http://www.zakupki.gov.ru/ правомерно. При отсутствии решений, которыми действия Управления признаны незаконными, не подлежит удовлетворению и требование истца о размещении информации на сайте http://tu11.rosim.ru/.

В заседании 21.06.2019 представитель истца дал следующие пояснения. В уведомлении от 18.05.2018 (т. 1, л.д. 65) Общество сообщило Управлению о том, что на дату составления этого документа истец оказал услуги ответчику на общую сумму 1 660 948 рублей 34 копейки, при этом стоимость нереализованного имущества, которое передано для реализации, составляет 2 371 560 рублей 55 копеек. Планируемая сумма вознаграждения — 2 241 272 рубля 43 копейки. Таким образом, стоимость оказанных услуг может существенно превысить твёрдую цену контракта — 2 561 000 рублей (пункт 2.1). Согласно уведомлению от 05.06.2018 (т. 1, л.д. 66 — 67), на дату его составления услуги оказаны на сумму 2 603 769 рублей 35 копеек, то есть с превышением цены контракта на 42 769 рублей 35 копеек. Об угрозе начисления штрафов свидетельствуют письма Управления от 08.06.2018 № 01-17/1845-01 и от 18.07.2018 № 01-17/2279-01 (т. 1, л.д. 69 — 72).

В письменных пояснениях от 23.07.2019 (т. 11, л.д. 69 — 88) представитель Общества сообщил, что стоимость имущества значилась в поручении (а также в постановлении судебного пристава-исполнителя). В силу пункта 3.5 контракта стоимость реализации — это 2,82% от стоимости имущества. Планируемая сумма вознаграждения рассчитывалась следующим образом: стоимость имущества, переданного на реализацию по каждому отдельному поручению, умножалась на 2,82%, при этом произведение не могло превышать 18 620 рублей за одно поручение; затем планируемые вознаграждения по всем поручениям суммировались. План и результат могли расходиться (например, в случае приостановления реализации судебным приставом или судом). Момент завершения оказания услуг связывается с направлением заказчику акта приёма-сдачи.

К пояснениям Общество также приобщило расчёты, из которых следует:

-планируемая сумма вознаграждения от реализации имущества, переданного по 442 поручениям (начиная с поручения от 24.04.2017 № 54-20 и заканчивая поручением от 14.05.2018 № 271-25), составила 2 241 272 рубля 43 копейки;

-услуги по реализации арестованного имущества были оказаны на общую сумму 1 659 905 рублей 04 копейки (а не 1 660 948 рублей 34 копейки, как указано в уведомлении от 18.05.2018; правильная сумма получена в результате арифметической корректировки и не связана с изменением объёма услуг).

По ходатайству ответчика суд приобщил к делу подготовленный Управлением баланс счетов (т. 1, л.д. 89 — 91) по спорному контракту. В соответствии с данными Управления, цена контракта (2 561 000 рублей) была достигнута 17.07.2018 (подписан акт приёма-передачи услуг), при этом из названной суммы оплате Обществу подлежали 1 493 340 рублей (эта сумма была оплачена), поскольку заказчик начислил исполнителю 1 067 660 рублей штрафных санкций. Задолженность перед истцом отсутствует (счета с № 59 по № 136, выставленные Обществом в период с 06.06.2018 по 07.06.2019 на общую сумму 2 894 248 рублей 46 копеек, оплате не подлежали по основаниям, изложенным ранее в отзыве).

В заседании 06.09.2019 суд вынес на обсуждение обстоятельства, на которые стороны ссылались как на свидетельствующие о недобросовестном поведении друг друга. Представители истца пояснили, что недобросовестность ответчика проявилась во взаимоотношениях сторон при исполнении других контрактов (в частности, указано на дело А29-2551/2018 и иные дела, находившиеся в производстве Арбитражного суда Республики Коми) и выражается в том, что Управление понуждает своего контрагента к бесплатному выполнению услуг, представляющих публичный интерес, то есть таких, от выполнения которых Общество не вправе отказаться. Сторона истца ходатайствовала об отложении судебного разбирательства для предоставления ею дополнительных доказательств недобросовестности ответчика.

В пояснениях, переданных непосредственно в заседании 20.09.2019, Общество сослалось на то, что Управление не предприняло мер к заключению контракта на следующий период, и обратило внимание суда на то, что контакты, заключённые сторонами в разные периоды, отличались друг от друга некоторыми условиями. Основываясь на условиях раздела 5 спорного контракта, истец считал целью сделки беспрерывное оказание услуг по реализации имущества.

Общество также увеличило требование в части неустойки и просило взыскать с Управления 244 579 рублей 55 копеек процентов за пользование чужими денежными средствами с 06.08.2018 по 19.09.2019. Уточнение в указанной части принято судом на основании статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Установлено, что Управление (заказчик) и Общество (исполнитель) по результатам электронного аукциона заключили государственный контракт от 09.01.2018 № ГК 01-1/2018 РАИ (т. 1, л.д. 40 — 64), на основании пункта 1.3 которого заказчик поручил на условиях, установленных контрактом, письменными поручениями и указаниями совершать от его имени действия по реализации имущества, арестованного во исполнение судебных актов или актов других органов, которым предоставлено право принимать решения об обращении взыскания на имущество, в соответствии с техническим заданием на выполнение работ (приложение 1 к контракту).

В пункте 5.1 контракта установлено, что результатом оказания услуг являются принятые заказчиком отчёты (планируемая стоимость имущества, переданного на реализацию по актам приёма-передачи, и отчёты по которому будут приняты заказчиком, составляет 90 909 090 рублей 90 копеек).

Цена контракта является твёрдой (2 561 000 рублей), является предельной суммой, которую может оплатить заказчик и включает общую стоимость всех услуг (пункты 2.1 и 2.2).

В силу пунктов 3.3 — 3.5 контракта оплата услуг исполнителя осуществляется по мере представления отчётов о результатах реализации имущества и актов приёма-сдачи оказанной услуги. Услуги оплачиваются в течение пяти рабочих дней со дня подписания сторонами акта приема-сдачи оказанной услуги, представленного исполнителем, путём перечисления заказчиком платежным поручением причитающейся суммы на расчётный счёт исполнителя.

Срок оказания услуг и срок действия контракта — со дня его заключения до 31.12.2018 либо до момента достижения цены контракта, конечный срок сдачи результата услуг — также 31.12.2018 либо до момента достижения цены контракта (пункты 1.10, 5.1 и 5.3 контракта).

В соответствии с пунктом 5.5 в случае достижения цены контракта до окончания срока его действия Общество выполняет все необходимые юридические и фактические действия для завершения процесса реализации, в результате которых представляет заказчику отчёты.

Исполнитель при получении письменного поручения на реализацию имущества обязан принять его (документы) по акту и поставить на свой учёт (пункт 4.4.6), не вправе удерживать принятое к реализации имущество в счёт обеспечения своих требований, вытекающих из содержания контракта (пункт 4.4.27); не менее чем за 45 дней письменной информировать заказчика о наступления события по достижению цены контракта (пункт 4.4.37).

В уведомлении от 18.05.2018 (т. 1, л.д. 65), которое в этот же день получено Управлением, Общество сообщило заказчику, что стоимость находящихся на исполнении поручений (2 371 560 рублей 55 копеек) значительно превышает объём, установленный в пункте 1.4 контракта, а планируемая сумма вознаграждения составит 2 241 272 рубля 43 копейки, то есть превысит цену контракта (с учётом устных пояснений представителей сторон относительно указанных чисел). В документе также заключено уведомление о прекращении приёма поручений.

Уведомлением от 05.06.2018 (т. 1, л.д. 66 — 67) ответчик поставлен в известность о достижении предельной цены контракта (на указанную дату имущество реализовано на сумму 2 603 769 рублей 35 копеек) и вновь уведомлен о прекращении приёма поручений.

К материалам дела приобщены также три документа, направленных Управлением Обществу (т. 1, л.д. 68 — 74):

-письмо от 08.06.2018 № 01-17/1845-01, в котором указано, что на дату поступления уведомлений выработанная цена составила 1 271 702 рубля 12 копеек, поэтому основания для отзыва поручений по иным действиям отсутствуют; при установлении фактов отказа от исполнения Обществом контрактных обязательств Управление будет вынуждено начислять штрафы, которые в случае не оплаты будут удержаны из банковской гарантии;

-уведомление от 18.07.2018 № 01-17/2279-01 о достижении цены контракта с требованием к Обществу провести все необходимые действия для завершения процесса реализации арестованного имущества, в отношении которого процедура не завершена; здесь же высказано аналогичное намерение о применении санкций;

-аналогичное предыдущему уведомление от 26.07.2018 № 01-17/2356-01.

Переписка сторон по поводу реализации имущества (по счетам № 56 — 119), содержащаяся в десяти томах арбитражного дела, а также заключённая в ней информация об объёмах исполненного и оплаченного спорными не являются.

Базовое разногласие между сторонами сводится к тому, вправе ли Общество в условиях специального правового режима, определённого в Законе о контрактной системе, рассчитывать на оплату услуг, оказанных с существенным превышением твёрдой цены контракта.

При оценке доводов Общества и Управления суд руководствовался следующим.

Должник не вправе произвольно отказаться от надлежащего исполнения обязательства (статьи 309 и 310 Кодекса).

По договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определённые действия или осуществить определённую деятельность), а заказчик — оплатить эти услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре (пункт 1 статьи 779 и пункт 1 статьи 781 Кодекса).

Между тем Закон о контрактной системе, обеспечивающий соблюдение конкурентных процедур и примат публичных интересов, ограничивает ординарные хозяйственные отношения рядом условий, которые в подавляющем большинстве случаев исключают возможность оплаты работ (услуг), выполненных (оказанных) в отсутствие контракта либо за пределами согласованных в нём объёмов, материалов и способов.

По общему правилу поставка товаров, выполнение работ или оказание услуг в целях удовлетворения государственных или муниципальных нужд в отсутствие государственного или муниципального контракта не порождает у исполнителя право требовать оплаты соответствующего предоставления (пункт 20 Обзора).

Отступление от приведённого правила возможно в исключительных случаях, когда выполнение работ (оказание услуг) не терпит отлагательства, а деятельность исполнителя направлена на защиту охраняемого публичного интереса. К таким случаям судебная практика относит, например, вывоз твёрдых бытовых отходов с территории войсковой части (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2015 по делу № 308-ЭС14-2538), а также случаи, когда поставка товаров, выполнение работ или оказание услуг являются обязательными для соответствующего исполнителя вне зависимости от его волеизъявления (в пункте 21 Обзора приведён пример оказания специализированной медицинской помощи), когда действия исполнителя носят экстренный и (или) неотложный характер в связи с аварией, иной чрезвычайной ситуацией природного или техногенного характера, а также угрозой их возникновения (пункт 22 Обзора), когда из существа обязательства (например, договор хранения) следует невозможность для исполнителя односторонними действиями прекратить исполнение после истечения срока действия контракта или при превышении его максимальной цены (пункт 23 Обзора).

Именно на пункте 23 Обзора основаны исковые требования и, по мнению Общества, необходимость применить эту правовую позицию к рассматриваемому спору следует из выводов, к которым пришли суды при рассмотрении дела А29-2551/2018, когда оценка действиям сторон давалась в связи с исполнением ими аналогичного контракта в предыдущем периоде (в 2017 году).

Как следует из правовой позиции, изложенной в ряде постановлений Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (от 03.04.2007 № 13988/06, от 17.06.2007 № 11974/06 и от 10.06.2014 № 18357/13), суд не связан выводами других судов о правовой квалификации рассматриваемых отношений и о толковании правовых норм.

Следовательно, правовая оценка условий государственного контракта от 09.01.2018 № ГК 01-1/2018 РАИ и обстоятельств его исполнения не может быть поставлена в зависимость от оценки, данной судами при рассмотрении дела А29-2551/2018.

В силу ряда причин суд не может согласиться с доводами Общества о возможности применения в данном случае разъяснений, изложенных в пункте 23 Обзора.

Базовой предпосылкой для применения пункта 23 Обзора является невозможность исполнителя односторонними действиями прекратить исполнение контракта, как то происходит в случае, когда контрагенты связаны договором хранения. Вместе с тем особенностью хранения, отличающей его от прочих видов услуг, является то, что, несмотря на потребление услуги по хранению в процессе её оказания, это обязательство направлено на достижение конечного результата — выдачу имущества поклажедателю в надлежащем состоянии по окончании срока хранения. Именно в этом заключается интерес поклажедателя (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 01.08.2019 № 301-ЭС19-5994).

В связи с уточняющими вопросами суда представители Общества в заседании 06.09.2019 сообщили, что подлежащее реализации имущество в натуре никогда не передавалось (оно, как правило, хранится у должников), соответственно, оно не состояло на инвентарном и ином учёте у истца (как то регламентировано в пункте 4.4.6 контракта), поэтому исполнитель не принимал никаких мер к обеспечению сохранности имущества (обязанность закреплена в пункте 4.4.18 контракта), поэтому не имелось и никакого риска нарушить запрет, установленный в пункте 4.4.27 контракта, на обеспечительное удержание имущества Обществом. Таким образом, Управление и Общество не могут быть признаны сторонами договора хранения.

Из существа контрактных обязательств истца не следует, что он не имел возможности прекратить их исполнение после превышения максимальной цены контракта.

Экстраполяция иных поддержанных судебной практикой исключений, позволяющих преодолеть запрет на оплату услуг, которые оказаны с превышением максимальной цены контракта, в данном случае также невозможна: Общество не является единственным исполнителем (в узком смысле, который придан этому понятию в статье 93 Закона о контрактной системе) или — в широком смысле — лицом, оказывающим эксклюзивные услуги; истец ошибочно полагает, что спорные услуги требовалось оказывать непрерывно, так как они не имеют признаков экстренности либо какой-либо связи с аварией или любой другой чрезвычайной ситуацией, а равно и с угрозой их возникновения.

Предполагаемая социальная значимость предмета контракта и участие коммерческой организации в государственных (муниципальных) закупках, вопреки мнению истца, сами по себе не свидетельствуют о том, что он действует в публичных интересах, под которыми следует понимать интересы неопределённого круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды (пункт 75 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Суд также отметил следующее.

При установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства (пункт 3 статьи 307 Кодекса). Презумпция добросовестности и разумности действий участников гражданских правоотношений является опровержимой (пункт 3 статьи 10 Кодекса, пункт 417 постановления Европейского Суда по правам человека от 25.07.2013 по делу «Ходорковский и ФИО3 (Khodorkovskiy and Lebedev) против Российской Федерации»).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей. Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учётом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично (абзацы 3 и 5 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В настоящем деле каждая из сторон, руководствуясь различными мотивами, упрекнула процессуального оппонента в недобросовестном поведении. Не разделяя мотивов ни Общества, суд, вместе с тем, счёл возможным согласиться с обеими сторонами, поскольку пришёл к выводу, что как истец, так и ответчик вели себя недобросовестно.

Управление является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим в числе прочих функции по реализации имущества, арестованного во исполнение судебных решений или актов органов, которым предоставлено право принимать решения об обращении взыскания на имущество (Указ Президента Российской Федерации от 12.05.2008 № 724, постановление Правительства Российской Федерации от 05.06.2008 № 432, соглашение Федеральной службы судебных приставов России и Росимущества от 30.04.2015 № 01-12/65).

Из пояснений самих сторон, а также из Картотеки арбитражных дел усматривается, что Общество и Управление были связаны отношениями по реализации арестованного имущества в рамках нескольких контрактов (например, дела А29-4615/2018, А29-5466/2018, А29-9023/2018, А29-9024/2018, А29-9026/2018, А29-9027/2018).

При рассмотрении всех этих дел суды установили, что государственные контракты всегда закрывались не в связи с окончанием срока их действия, а по достижении предельной цены (досрочно). Согласно вступившим в законную силу судебным актам по названным делам, стороны, несмотря на типовое условие контрактов, обязывающее оформить возврат нереализованного имущества, эксплуатировали схему, по которой такое ликвидное имущество «передавалось» для дальнейшей реализации лишь на бумаге — на основании письма Управления в адрес Общества. На мотивы такого поведения представители контрагентов указали, в частности, при рассмотрении делаА29-5466/2018: им было невыгодно оформлять соответствующую документацию, так как это повлекло бы большие затраты трудовых ресурсов.

Показательно, что, если при рассмотрении дела А29-2551/2018 спорной являлась сумма 166 444 рубля 92 копейки (при цене контракта в 2 079 000 рублей), то в настоящем деле заявленная ко взысканию задолженность за «перевыполнение плана» составила уже 2 885 311 рублей 43 копеек (при этом твёрдая цена контракта, то есть легально полученная Обществом сумма, — 2 561 000 рублей).

К реальности угроз Обществу со стороны Управления суд отнёсся критически. Общество и Управление не связаны субординационными отношениями. Ничто не мешало истцу уклониться от любых незаконных требований, а в том случае, если Общество сомневалось в законности устных или письменных указаний, исходящих со стороны контрагента, оно не было лишено возможности обратиться за разъяснениями или с жалобой в Росимущество либо в иные надзорные (например, в антимонопольную службу) и правоохранительные органы. Письма Управления от 08.06.2018 № 01-17/1845-01, от 18.07.2018 № 01-17/2279-01 и от 26.07.2018 № 01-17/2356-01 носят информативный характер и об обратном не свидетельствуют. От неправомерного списания по банковской гарантии, а также от незаконного начисления (удержания) штрафов Общество могло защищаться в судебном порядке.

Несостоятельна и ссылка истца на раздел 5 контракта как содержащий условия, понуждающие исполнителя продолжать реализацию имущества по достижении предельной цены контракта.

Проанализировав пункты 5.1 — 5.6 контракта по правилам, предусмотренным в статье 431 Кодекса (то есть с учётом буквальной семантики использованных лексических и грамматических единиц, композиции названного раздела в его соотношении со структурой контракта в целом, а также практики, установившейся во взаимных отношениях сторон, их поведения), суд пришёл к следующему.

В пункте 5.5 содержится напоминание исполнителю о необходимости (в случае достижения цены контракта) выполнить все необходимые юридические и фактические действия для завершения процесса реализации. Очевидно, что «процесс реализации» включает в себя как саму продажу выставленного на торги имущества, так и надлежащее её документирование (основной формой в данном случае является отчёт о результатах реализации, который, в частности, упомянут и в анализируемом пункте). Необходимость отчитаться перед государственным заказчиком о проделанной работе не может быть истолкована как обязательство продолжить реализацию имущества.

Иное означало бы, что в разделе, посвящённом сроку действия контракта, стороны фактически отменяют базовые обязанности исполнителя, установленные в специальном разделе 4 контракта («Права и обязанности Сторон»):

-обеспечить соблюдение требований законодательства о реализации арестованного имущества и проведении торгов (пункт 4.4.11),

-оказывать услугу способами, не допускающими ограничение, устранение конкуренции и (или) нарушение законны прав и ущемление интересов других лиц (пункт 4.4.13).

Длительность взаимоотношений сторон и активная защита истца в судебных органах всех инстанций позволяют заключить, что Общество не могло заблуждаться ни относительно действительного содержания пунктов 5.1 — 5.6 контракта, ни относительно воли своего контрагента в целом.

Должностные лица Управления, на которых лежит обязанность следовать принципу эффективности использования бюджетных средств и обеспечивать результативность, целевой характер использования предусмотренных бюджетных ассигнований (статья 34 и подпункт 3 пункта 1 статьи 162 Бюджетного кодекса Российской Федерации), проигнорировали два последних судебных заседания, фактически отказавшись от защиты государственных интересов.

Изложенное привело суд к выводу, что презумпция добросовестности опровергнута в отношении как истца, так и ответчика.

Поведение сторон в ходе исполнения очередного государственного контракта (от 09.01.2018 № ГК 01-1/2018 РАИ), факт обращения истца в суд после вынесения в его пользу положительного решения по делу А29-2551/2018, а также процессуальное бездействие ответчика (с учётом его активности, проявленной при подготовке уведомлений и иных писем Обществу) в своей совокупности свидетельствуют о том, что действительная воля сторон была направлена на то, чтобы судебным решением по данному делу post factum легализовать, по сути, новый государственный контракт, реализованный ими произвольно, в обход конкурентных способов закупки. Взаимные уведомления сторон направлялись исключительно для вида и служили этой же цели, поскольку ни Общество, ни Управление не имели намерения продолжать процедуру реализации на законных основаниях.

Такое положение вещей недопустимо как с точки зрения Закона о контрактной системе, так и с позиции антимонопольного законодательства, поскольку услуги, оказанные Обществом при очевидном отсутствии контрактных обязательств, могли вызвать экономический интерес у неограниченного числа исполнителей, которые оказались лишёнными возможности принять участие в не проведённых по обоюдной вине истца и ответчика торгах.

При наличии указанных злоупотреблений удовлетворение имущественного требования невозможно безотносительно вопросов о качестве спорных услуг и о потребности заказчика в них — интересы Общества не подлежат судебной защите в силу пункта 2 статьи 10 и абзаца 4 статьи 1109 Кодекса (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.08.2015 № 309-ЭС15-26).

Недобросовестность истца как исполнителя государственного контракта означает, что диффамационного деликта в отношении него Управлением не допущено, поэтому неимущественные требования об удалении и размещении информации также подлежат отклонению.

Руководствуясь статьями 110, 167 — 170, 176 и 319 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

1.В удовлетворении исковых требований отказать полностью.

2.Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Элит-Торг» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>) в доход федерального бюджета 50 649 рублей государственной пошлины.

3.Исполнительный лист выдать после вступления решения в законную силу.

4.Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке во Второй арбитражный апелляционный суд с подачей жалобы через Арбитражный суд Республики Коми в месячный срок со дня изготовления в полном объёме.

Кассационная жалоба на решение может быть подана в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления его в законную силу, при условии, что оно было предметом рассмотрения в арбитражном суде апелляционной инстанции или если арбитражный суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Судья А. Е. Босов