Решение от 10 февраля 2023 г. по делу № А50-17850/2021

Арбитражный суд Пермского края

Екатерининская, дом 177, Пермь, 614068, www.perm.arbitr.ru


Именем Российской Федерации



РЕШЕНИЕ

Дело № А50-17850/2021
10 февраля 2023 года
город Пермь



Резолютивная часть решения оглашена 08 февраля 2023 года

Решение в полном объеме изготовлено 10 февраля 2023 года


Арбитражный суд Пермского края в составе судьи Короткова Д.Б.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело

по иску ФИО2 (ИНН <***>), действующего в интересах общества с ограниченной ответственностью «Автоспатехнолоджи» (г. Пермь; ОГРН <***>; ИНН <***>)

к ответчикам:

1) ФИО3 (ИНН <***>)

2) ФИО4 (ИНН <***>),

3) ФИО5 (ИНН <***>),

третьи лица:

1) ФИО6 (ИНН <***>),

2) ФИО7 (ИНН <***>),

3) ФИО8 (ИНН <***>),

4) ФИО9 (ИНН <***>),

5) ФИО10 (г. Санкт-Петербург; ДД.ММ.ГГГГ г.р.),

о признании недействительной многосоставной сделки, применении последствий недействительности сделки,

от истца ФИО2 – ФИО11, доверенность от 08.12.2020, паспорт, диплом,

от ООО «Автоспатехнолоджи» – ФИО12, доверенность от 28.03.2022, паспорт, диплом,

от ответчика ФИО5 – ФИО13, доверенность от 28.06.2021, паспорт, диплом,

от третьего лица ФИО6 – ФИО13, доверенность от 24.03.2021, паспорт, диплом,

от иных ответчиков и третьих лиц – не явились (извещены),



УСТАНОВИЛ:

ФИО2 (истец), действующий в интересах общества с ограниченной ответственностью «Автоспатехнолоджи» (далее – ООО «АСТ», общество), обратился в Арбитражный суд Пермского края с иском к ФИО3, ФИО4 и ФИО5 (ответчики) о признании недействительной многосоставной сделки, применении последствий недействительности ничтожной сделки. ФИО2 просит признать недействительной многосоставную сделку по выводу активов с ООО «АСТ» и погашению займов перед ФИО4 и ФИО5, применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде истребования из чужого незаконного владения имущества ООО «АСТ», взыскать денежные средства с ФИО4 в пользу ООО «АСТ» в размере 7 174 500 руб. и взыскать денежные средства с ФИО5 в пользу ООО «АСТ» в размере 3 793 500 руб.

В порядке ст. 49 АПК РФ судом протокольным определением от 23.11.2021 принято уточнение исковых требований, в соответствии с которым истец просит признать недействительной (ничтожной) многосоставную сделку по выводу активов с ООО «АСТ» и погашения займов перед ФИО4 и ФИО5, а именно: признать недействительным (ничтожным) договор купли-продажи оборудования № 1 от 28.12.2020, признать ничтожной расписку, заключенную между ФИО5 и ФИО3, от 30.12.2020 на сумму 3 793 500 руб., признать ничтожной расписку, заключенную между ФИО4 и ФИО3, от 13.01.2021 на сумму 7 174 500 руб.; а также применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде истребования у ФИО3 в пользу ООО «АСТ» оборудования, проданного по договору купли-продажи оборудования № 1 от 28.12.2020; обязать ФИО3 передать ООО «АСТ» оборудование, являющееся предметом договора купли-продажи оборудования № 1 от 28.12.2020, по акту приема-передачи в течение 5 рабочих дней с момента вступления решения суда в законную силу; обязать ООО «АСТ» принять от ФИО3 оборудование, являющееся предметом договора купли-продажи оборудования № 1 от 28.12.2020, по акту приема-передачи в течение 5 рабочих дней с момента вступления решения суда в законную силу; взыскать с ФИО5 в пользу ФИО3 денежные средства в размере 3 793 500 руб.; взыскать с ФИО4 в пользу ФИО3 денежные средства в размере 7 174 500 руб.

В ходе рассмотрения настоящего дела определением суда от 31.01.2022 по ходатайству истца по делу назначалась судебная оценочная экспертиза, производство которой поручалось экспертам ООО «Независимая консалтинговая компания» ФИО14 и ФИО15; производство по делу приостанавливалось и в последующем возобновлялось в связи с поступлением в дело экспертного заключения.

Кроме того определением суда от 14.11.2022 по ходатайству ООО «АСТ» и ответчика ФИО5 по делу назначалась повторная судебная оценочная экспертиза, производство которой поручалось эксперту ООО «Компромисс» ФИО16; производство по делу приостанавливалось и в последующем было возобновлено протокольным определением от 08.02.2023 в связи с поступлением в дело экспертного заключения.

В судебном заседании 08.02.2023 истец на заявленных требованиях настаивал по доводам уточненного искового заявления и письменных пояснений.

Общество «АСТ» возражало против удовлетворения заявленных исковых требований по доводам письменных пояснений.

Ответчик ФИО3, извещённый надлежащим образом о дате и времени рассмотрения дела, в том числе публично, путем размещения информации в сети интернет, в судебное заседание не явился; ранее представитель ответчика в судебных заседаниях возражала против удовлетворения заявленных исковых требований по доводам отзыва.

Ответчик ФИО5 и третье лицо ФИО6 возражали против удовлетворения заявленных исковых требований по доводам отзывов; поддерживали процессуальную позицию и доводы ООО «АСТ».

Третье лицо ФИО7, извещённый надлежащим образом о дате и времени рассмотрения дела, в том числе публично, путем размещения информации в сети интернет, в судебное заседание не явился; позицию по делу изложил в ходатайстве о приобщении документов об отсутствии своей аффилированности по отношению к ООО «АСТ».

Иные участвующие в деле лица, извещённые надлежащим образом о дате и времени рассмотрения дела, в том числе публично, путем размещения информации в сети интернет, явку в судебное заседание 08.02.2023 не обеспечили, какие-либо заявления, ходатайства в суд не направили.

В судебном заседании 08.02.2023 судом были рассмотрены ходатайства истца о вызове для допроса эксперта ООО «Компромисс» ФИО16 и о назначении по делу строительной экспертизы с постановкой вопросов о возможности монтажа спорного автомоечного комплекса из материалов, описанных в экспертном заключении эксперта ООО «Компромисс» ФИО16 В удовлетворении указанных ходатайств судом было отказано протокольными определениями от 08.02.2023. Судом отмечено, что выводы эксперта ООО «Компромисс» ФИО16 являются понятными и без дополнительных пояснений со стороны эксперта, а заявление истцом о назначении по делу строительной экспертизы свидетельствует не столько о наличии реальных вопросов в области строительства, сколько о несогласии истца с выводами эксперта ООО «Компромисс» ФИО16 и с занимаемой истцом позицией о необходимости квалификации спорного автомоечного комплекса в качестве недвижимой вещи.

Заслушав пояснения лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела в соответствии со ст.ст. 65, 71, 162 АПК РФ, арбитражный суд установил следующее.

Общество «АСТ» зарегистрировано в ЕГРЮЛ 07.04.2017. Участниками общества на момент создания и в период совершения спорных сделок являлись ФИО4 (доля 35%), ФИО2 (доля 35%), ФИО6 (доля 30%).

В период с 04.06.2020 по 27.10.2020 между ООО «АСТ» (заемщик) и ФИО5 (займодавец) были заключены договоры беспроцентного займа на общую сумму 3 793 500 руб. (т. 1, л.д. 123-131), в том числе:

1) договор беспроцентного денежного займа от 04.06.2020 на сумму 1 073 500 руб.

2) договор беспроцентного денежного займа от 19.08.2020 на сумму 720 000 руб.

3) договор беспроцентного денежного займа от 27.10.2020 на сумму 2 000 000 руб.

В период с 01.06.2020 по 22.09.2020 между ООО «АСТ» (заемщик) и ФИО4 (займодавец) также были заключены договоры беспроцентного займа на общую сумму 8 436 470 руб. (т. 2, л.д. 55-72), в том числе:

1) договор беспроцентного денежного займа от 01.06.2020 на сумму 2 105 950 руб.

2) договор беспроцентного денежного займа от 03.07.2020 на сумму 200 000 руб.

3) договор беспроцентного денежного займа от 21.07.2020 на сумму 3 628 000 руб.

4) договор беспроцентного денежного займа от 19.08.2020 на сумму 600 000 руб.

5) договор беспроцентного денежного займа от 07.09.2020 на сумму 808 970 руб.

6) договор беспроцентного денежного займа от 22.09.2020 на сумму 1 093 550 руб.

Как пояснили ответчики и ООО «АСТ», весной-летом 2020 года в ООО «АСТ» началось строительство автомоечного комплекса на земельном участке по адресу: <...> кадастровый номер земельного участка 59:01:4613906:214, на заемные средства, полученные от ФИО4 и ФИО5 по указанным выше договорам займа.

28.12.2020 протоколом № 1 общего собрания участников ООО «АСТ» было одобрено совершение сделки по продаже имущества общества по цене 10 968 000 руб., а также одобрено погашение вырученными от продажи денежными средствами займов общества перед одним из своих участников ФИО4 на сумму 7 174 00 руб. и перед иным займодавцем общества – ФИО5 на общую сумму 3 793 500 руб. (т. 1, л.д. 16-18). В собрании принимали участие участники общества ФИО6 (доля 30%) и ФИО4 (доля 35%).

28.12.2020 между ООО «АСТ» (продавец) и ФИО3 (покупатель) на основании протокола № 1 от 28.12.2020 был заключен договор купли-продажи оборудования № 1 от 28.12.2020, по условиям которого к ФИО3 по цене 10 968 000 руб. перешло следующее имущество общества: «оборудование для автомоечного комплекса на 5 постов, расположенное на земельном участке по адресу: <...> кадастровый номер земельного участка 59:01:4613906:214» (т. 1, л.д. 107-109).

28.12.2020 ООО «АСТ» (продавец) направило ФИО3 (покупатель) письмо с указанием ФИО3 произвести оплату стоимости приобретенного по договору купли-продажи от 28.12.2020 имущества посредством передачи денежных средств ФИО5 в сумме 3 793 500 руб. и ФИО4 в сумме 7 174 500 руб. в счет погашения кредиторской задолженности ООО «АСТ» перед ФИО4 и ФИО5 как займодавцами общества (т. 1, л.д. 133).

Во исполнение данного указания продавца (общества «АСТ») 30.12.2020 ФИО3 по расписке передал ФИО5 денежные средства в сумме 3 793 500 руб. (т. 1, л.д. 132), а 13.01.2021 передал ФИО4 также по расписке денежные средства в сумме 7 174 500 руб. (т. 2, л.д. 73).

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Пермского края от 19.05.2021 по делу № А50-925/2021 (т. 1, л.д. 40-45) признаны недействительными решения, оформленные протоколом № 1 общего собрания участников ООО «АСТ» от 28.12.2020, в том числе об одобрении сделки по продаже спорного имущества общества по цене 10 968 000 руб.

По мнению истца, заемных обязательств между ООО «АСТ» и ответчиками ФИО4 и ФИО5 возникнуть не могло, поскольку последние не располагали финансовой возможностью предоставления заемных средств обществу. Истец также ссылался на убыточность для ООО «АСТ» спорного договора купли-продажи оборудования № 1 от 28.12.2020; полагал, что ответчики и третье лицо ФИО7 аффилированы через взаимное участие в бизнесе друг друга, в чем усматривал согласованность в их действиях по выводу из ООО «АСТ» единственного ликвидного актива (автомоечного комплекса) по заниженной стоимости с целью получения ФИО4 и ФИО5 преимущественной экономической выгоды в обход распределения денежных средств с участием истца как участника общества от продажи имущества общества.

Полагая, что совокупность сделок (займы ФИО5 и ФИО4 в пользу ООО «АСТ»; договор купли-продажи оборудования № 1 от 28.12.2020 между ООО «АСТ» и ФИО3; последующие расписки об оплате ФИО3 стоимости приобретенного автомоечного комплекса напрямую в адрес кредиторов общества ФИО5 и ФИО4) является притворной сделкой, прикрывающей вывод из ООО «АСТ» единственного ликвидного актива (ст. 170 ГК РФ), сделкой с заинтересованностью (ст. 174 ГК РФ), а также крупной сделкой (ст. 173.1 ГК РФ), истец обратился в арбитражный суд с настоящим иском (с учетом его уточнения).

Возражая против удовлетворения иска, ООО «АСТ» со ссылкой на результаты проведенной по делу экспертизы от 26.12.2022 (т. 9, л.д. 2) полагало, что истцом не доказана убыточность для общества спорного договора купли-продажи оборудования № 1 от 28.12.2020. Кроме того, общество указывало на вынужденную необходимость заключения договора купли-продажи от 28.12.2020, поскольку имущественное положение общества после начала строительства автомоечного комплекса ухудшилось, самостоятельное достраивание комплекса было невозможно, ввиду чего было принято решение продать комплекс в его текущем состоянии как совокупность оборудования (движимых вещей) с целью выручения денег для погашения кредиторской задолженности перед займодавцами ФИО4 и ФИО5, фактически профинансировавшими строительство автомоечного комплекса.

Возражая против удовлетворения иска, ответчик ФИО3 полагал, что спорный договор купли-продажи оборудования был заключен им с ООО «АСТ» на рыночных условиях, а оплата стоимости приобретенного имущества состоялась напрямую в адрес ФИО4 и ФИО5 по распискам с учетом письма ООО «АСТ» от 28.12.2020 о произведении оплаты в пользу данных лиц; ФИО3 пояснял в тексте отзыва (т. 3, л.д. 28) об отсутствии своей аффилированности как покупателя спорного имущества по отношению к ООО «АСТ».

Возражая против удовлетворения иска, ответчик ФИО5 и третье лицо ФИО6 полагали, что истцом не доказана убыточность спорного договора купли-продажи оборудования, а, напротив, заключением данного договора были минимизированы возможные будущие убытки ООО «АСТ» с учетом того, что за счет вырученных от продажи автомоечного комплекса средств была частично погашена задолженность общества перед ФИО4 и ФИО5 по предоставленным последними займам, которые предусматривали существенные финансовые санкции для общества.

Возражая против доводов истца об аффилированности ФИО7 по отношению к ООО «АСТ», третье лицо ФИО7 представил выписки по своему расчетному счету за 2019-2020 гг., договоры подряда с иными контрагентами; указал на недоказанность со стороны истца факта аффилированности ФИО7 по отношению к ООО «АСТ».

Изучив материалы дела, суд пришел к выводу о том, что исковые требования не подлежат удовлетворению в силу следующего.

Как было указано ранее, вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Пермского края от 19.05.2021 по делу № А50-925/2021 (т. 1, л.д. 40-45) признаны недействительными решения, оформленные протоколом № 1 общего собрания участников ООО «АСТ» от 28.12.2020, в том числе об одобрении сделки по продаже имущества общества по цене 10 968 000 руб.

Вместе с тем согласно абз. 2 п. 5 ст. 43 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об обществах с ограниченной ответственностью) признание недействительным решения общего собрания участников общества (решения совета директоров (наблюдательного совета)) об одобрении крупной сделки недействительной (в случае обжалования такого решения отдельно от оспаривания соответствующей сделки) не влечет признания сделки недействительной.

Таким образом, само по себе признание по делу № А50-925/2021 недействительным решения об одобрении спорного договора купли-продажи оборудования не снимало с истца по настоящему делу бремени доказывания заявленных оснований для признания спорной сделки недействительной (в т.ч. притворность, крупность, заинтересованность в совершении сделки).

С учетом изложенного заявленным истцом доводам об основаниях оспаривания спорной совокупности сделок (займы ФИО5 и ФИО4 в пользу ООО «АСТ»; договор купли-продажи оборудования № 1 от 28.12.2020 между ООО «АСТ» и ФИО3; последующие расписки об оплате ФИО3 стоимости приобретенного автомоечного комплекса напрямую в адрес кредиторов общества ФИО5 и ФИО4) суд дает следующую правовую оценку.

Относительно доводов истца о том, что спорная совокупность сделок является притворной сделкой, прикрывающей вывод из ООО «АСТ» единственного ликвидного актива общества – автомоечного комплекса (ст. 170 ГК РФ).

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Как разъяснено в пунктах 87-88 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ). Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ).

Из материалов дела следует, что 28.12.2020 между ООО «АСТ» (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключен договор купли-продажи оборудования № 1 от 28.12.2020, по условиям которого к ФИО3 по цене 10 968 000 руб. перешло следующее имущество общества: «оборудование для автомоечного комплекса на 5 постов, расположенное на земельном участке по адресу: <...> кадастровый номер земельного участка 59:01:4613906:214» (т. 1, л.д. 107-109). Затем 28.12.2020 ООО «АСТ» (продавец) направило ФИО3 (покупатель) письмо с указанием ФИО3 произвести оплату стоимости приобретенного по договору купли-продажи от 28.12.2020 имущества посредством передачи денежных средств ФИО5 в сумме 3 793 500 руб. и ФИО4 в сумме 7 174 500 руб. в счет погашения кредиторской задолженности ООО «АСТ» перед ФИО4 и ФИО5 как займодавцами общества (т. 1, л.д. 133). Затем 30.12.2020 ФИО3 по расписке передал ФИО5 денежные средства в сумме 3 793 500 руб. (т. 1, л.д. 132), а 13.01.2021 передал ФИО4 также по расписке денежные средства в сумме 7 174 500 руб. (т. 2, л.д. 73).

Суд приходит к выводу о том, что императивные требования к письменной форме сделки сторонами были соблюдены (ст. 160 ГК РФ); государственной регистрации сделки не требовалось в силу специфики предмета договора и его объекта – движимого имущества (ст. 164 ГК РФ); избранная сторонами форма расчетов по сделке законом также не запрещена (ст. 421 ГК РФ); воля сторон была направлена на отчуждение спорного имущества в пользу ФИО3 (п. 2 ст. 1, п. 3 ст. 154 ГК РФ) и каких-либо иных правоотношений не прикрывала.

Истцом не приведено доказательств того, что ФИО3 фактически не эксплуатировал спорное имущество. Более того в материалах дела имеется договор доверительного управления от 01.07.2021 (т. 3, л.д. 31), заключенный между ФИО3 (учредителем управления) и ФИО7 (доверительным управляющим), по условиям которого доверительный управляющий осуществляет управление спорным автомоечным комплексом в интересах учредителя управления (выгодоприобретателя).

Доводы истца о том, что ФИО7 является аффилированным по отношению к ООО «АСТ» и фактически управляет спорным имуществом не в интересах ФИО3 как номинального собственника, а в интересах ответчика ФИО4 как истинного бенефициара не нашли подтверждения в ходе рассмотрения настоящего дела, в то время как со стороны ФИО7 представлены доказательства ведения хозяйственной деятельности с различными контрагентами помимо ООО «АСТ». Более того, материалы дела содержат доказательства финансовых вложений ФИО7 в спорное имущество (т. 3, л.д. 35-60).

Представленное истцом в судебном заседании 08.02.2023 письмо ФИО17 (дочь ФИО4) в адрес ФИО9 (сособственник земельного участка, на котором расположено спорное имущество автомоечного комплекса) о наличии у ФИО4 намерения заключить договор аренды земельного участка без указания на спорный автомоечный комплекс и без упоминания о ФИО3 также не являются доказательствами аффилированности ФИО3 и ФИО7 по отношению к ФИО4 В связи с этим суд отмечает, что поскольку спорное имущество автомоечного комплекса является движимым имуществом (на это указано в том числе в апелляционном определении Судебной коллегии по гражданским делам Пермского краевого суда от 17.10.2022 по делу № 33-230/2022 (№ 2-2527/2021) – т. 7, л.д. 44, 54), то переписка сторон по поводу вещных или обязательственных прав на земельный участок к настоящему делу не относится. Равно как и ведение сторонами такой переписки не может толковаться в пользу наличия отношений аффилированности; иного истцом не доказано (ст. 65 АПК РФ).

Таким образом, суд не считает возможным квалифицировать правоотношения между ФИО3 и ФИО7 как прикрывающие эксплуатацию спорного оборудования в интересах ФИО4

С учетом изложенного, суд не находит оснований для квалификации спорной совокупности сделок как притворной сделки, прикрывающей вывод из ООО «АСТ» единственного ликвидного актива общества.

Относительно доводов истца о том, что спорная совокупность сделок является для ООО «АСТ» сделкой с заинтересованностью (ст. 174 ГК РФ).

Согласно п. 1, 4 ст. 45 Закона от обществах с ограниченной ответственностью сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, признается сделка, в совершении которой имеется заинтересованность члена совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличного исполнительного органа, члена коллегиального исполнительного органа общества или лица, являющегося контролирующим лицом общества, либо лица, имеющего право давать обществу обязательные для него указания. Сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, не требует обязательного предварительного согласия на ее совершение.

Согласно п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» при рассмотрении требования о признании сделки недействительной, как совершенной с нарушением порядка совершения сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, подлежит применению п. 2 ст. 174 ГК РФ.

Согласно п. 2 ст. 174 ГК РФ сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

Как указано в п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27, в соответствии с п. 6 ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью в случае, если сделка является одновременно и крупной сделкой, предметом которой является имущество, стоимость которого составляет как 50% и менее, так и более 50% балансовой стоимости активов общества, и сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, она подлежит совершению с соблюдением как правил о крупных сделках, так и правил о сделках с заинтересованностью. При этом по правилам о сделках с заинтересованностью указанная сделка подлежит одобрению, только если было заявлено соответствующее требование (п. 1 ст. 83 Закона об акционерных обществах, п. 4 ст. 45 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

Из приведенных норм права и руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда РФ следует, что значимым применительно к вопросу оспаривания сделки по признаку наличия заинтересованности в её совершении является установление того, знала ли другая сторона сделки (в рассматриваемом случае – покупатель ФИО3) о явном ущербе для продавца от такой сделки либо имели ли место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях сторон в ущерб интересам продавца.

Суд полагает, что доказательств наличия указанных обстоятельств истцом не приведено (ст. 65 АПК РФ).

Как было указано судом ранее применительно к анализу довода истца о притворности спорной совокупности сделок, доказательств аффилированности ФИО3 по отношению к ООО «АСТ» истцом не представлено. Таким образом, суд не усматривает в действиях ФИО3 сговора с ООО «АСТ» в ущерб интересам общества.

Применительно к проверке довода истца о знании ФИО3 о явном ущербе от спорной сделки для ООО «АСТ» суд приходит к следующему выводу.

Установление наличия или отсутствия ущерба интересам ООО «АСТ» при отчуждении последним спорного имущества в адрес ФИО3 предполагало выяснение рыночной стоимости спорного автомоечного комплекса (равноценности встречного предоставления). В связи с этим по настоящему делу проводилось две судебные оценочные экспертизы (первоначальная – т. 5, л.д. 34 и повторная – т. 9, л.д. 2).

Из первоначального заключения экспертов ООО «Независимая консалтинговая компания» ФИО14 и ФИО15 следовало, что рыночная стоимость спорного автомоечного комплекса по состоянию на 28.12.2020 составила 20 236 000 руб. (с НДС) и 17 800 000 руб. (без НДС) (т. 5, л.д. 106). При этом эксперты исходили из отнесения оцениваемого имущества к категории недвижимого, а также из того, что на момент отчуждения 28.12.2020 спорный автомоечный комплекс функционировал по своему целевому назначению; при указанных исходных данных экспертами были использованы для сравнительной оценки соответствующие объекты-аналоги.

С учетом поступления в материалы дела после проведения первоначальной экспертизы сведений об отнесении спорного имущества к категории движимого имущества (апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Пермского краевого суда от 17.10.2022 по делу № 33-230/2022 (№ 2-2527/2021) – т. 7, л.д. 44, 54) судом назначалась по делу повторная экспертиза.

Из заключения повторной экспертизы, выполненной в ООО «Компромисс» (эксперт ФИО16), следовало, что рыночная стоимость спорного автомоечного комплекса по состоянию на 28.12.2020 составила 10 827 720 руб. (с НДС) и 9 047 745 руб. (без НДС) (т. 9, л.д. 4). При этом эксперт исходил из отнесения оцениваемого имущества к категории недвижимого и из того, что на момент отчуждения спорное имущество по своему прямому назначению не эксплуатировалось.

При оценке выводов первоначальной и повторной экспертизы суд исходил из того, что согласно ч. 5 ст. 71 АПК РФ никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы.

В учетом изложенного выводы экспертов оценивались судом в контексте иных представленных в дело доказательств.

Так из материалов дела не следует и истцом иного не доказано (ст. 65 АПК РФ), что на момент отчуждения спорного имущества последнее находилось в эксплуатации. Напротив, из представленных по делу банковских выписок следует, что эксплуатация автомоечного комплекса с соответствующим извлечением прибыли начались лишь после отчуждения комплекса и произведения в него финансовых вложений со стороны доверительного управляющего имуществом ФИО3 – ФИО7

Кроме того, как было указано судом ранее, апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Пермского краевого суда от 17.10.2022 по делу № 33-230/2022 (№ 2-2527/2021) спорный автомоечный комплекс отнесен к категории движимых вещей, что предполагало необходимость выбора экспертами соответствующих подходов к оценке его рыночной стоимости.

Тот факт, что истец не являлся участником спора по делу № 33-230/2022 (№ 2-2527/2021) не свидетельствует о том, что один и то же факт при схожих обстоятельствах может получить разную правовую оценку. В связи с этим суд отмечает, что в рамках дела № 33-230/2022 (№ 2-2527/2021) рассматривался спор о сносе спорного имущества как самовольной постройки, с учетом чего суд общей юрисдикции анализировал характеристики имущества и определял его относимость либо к категории движимого, либо недвижимого. Оснований не принимать выводы судов по делу № 33-230/2022 (№ 2-2527/2021) в части квалификации спорного имущества как движимой вещи у арбитражного суда при рассмотрении настоящего корпоративного спора не имеется. Указанный вывод корреспондирует также разъяснениям, содержащимся в п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10 и Пленума ВАС РФ № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», согласно которым суд учитывает обстоятельства ранее рассмотренного дела о праве на спорное имущество, независимо от того, установлены ли они судебным актом суда общей юрисдикции или арбитражного суда.

На основании изложенного, суд считает возможным согласиться с рыночной стоимостью спорного имущества, рассчитанной по итогам повторной оценочной экспертизы в ООО «Компромисс» (эксперт ФИО16).

Таким образом, соотнеся установленную в рамках повторной экспертизы рыночную стоимость спорного имущества (10 827 720 руб. (с НДС) и 9 047 745 руб. (без НДС)) и цену, по которой спорное имущество было отчуждено в пользу ФИО3 (10 968 000 руб., в том числе НДС 20% в сумме 1 828 000 руб.), суд приходит к выводу о том, что ООО «АСТ» получило за отчужденное спорное имущество рыночное встречное предоставление; ущерб интересам ООО «АСТ» в этой части отсутствует.

Обосновывая причинение спорной совокупностью сделок ущерба интересам общества «АСТ», истец ссылался также на безденежность займов от ФИО4 и ФИО5 в пользу ООО «АСТ». По мнению истца, ФИО4 и ФИО5 не обладали денежными суммами для передачи обществу в качестве займов. Соответственно, по мнению истца, оплата ФИО3 оборудования напрямую в пользу ФИО4 и ФИО5 причинила ущерб обществу, поскольку была направлена на погашение фактически несуществующей кредиторской задолженности.

Указанные доводы истца, по мнению суда, также не нашли подтверждения при рассмотрении настоящего дела в силу следующего. Займы ФИО4 и ФИО5 как самостоятельные сделки истцом не оспаривались. Более того, доводы истца об отсутствии заемного финансирования противоречат установленным по делу обстоятельствам строительства обществом «АСТ» спорного автомоечного комплекса. В частности истец и ответчики при рассмотрении настоящего дела были солидарны в том, что строительство комплекса велось обществом за счет заемных денежных средств, в то время как доказательств наличия в обществе иных источников финансирования истцом не предоставлено (ст. 65 АПК РФ).

Таким образом, судом не установлено условий, необходимых для признания спорной совокупности сделок недействительной, как совершенной с нарушением порядка совершения сделок, в совершении которых имеется заинтересованность.

Относительно доводов истца о том, что спорная совокупность сделок является крупной сделкой (ст. 173.1 ГК РФ).

Согласно п. 1 ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью крупной сделкой считается сделка (несколько взаимосвязанных сделок), выходящая за пределы обычной хозяйственной деятельности и при этом: связанная с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо либо косвенно имущества (в том числе заем, кредит, залог, поручительство, приобретение такого количества акций (иных эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции) публичного общества, в результате которых у общества возникает обязанность направить обязательное предложение в соответствии с главой XI.1 Федерального закона от 26 декабря 1995 года № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»), цена или балансовая стоимость которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату; предусматривающая обязанность общества передать имущество во временное владение и (или) пользование либо предоставить третьему лицу право использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации на условиях лицензии, если их балансовая стоимость составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату.

Из разъяснений, содержащихся в пунктах 9, 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 следует, что для квалификации сделки как крупной необходимо одновременное наличие у сделки на момент ее совершения двух признаков:

1) количественного (стоимостного): предметом сделки является имущество, цена или балансовая стоимость которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату;

2) качественного: сделка выходит за пределы обычной хозяйственной деятельности, т.е. совершение сделки приведет к прекращению деятельности общества или изменению ее вида либо существенному изменению ее масштабов.

Согласно п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 при рассмотрении требования о признании сделки недействительной, как совершенной с нарушением предусмотренного Законом об обществах с ограниченной ответственностью порядка совершения крупных сделок, подлежит применению ст. 173.1 ГК РФ.

Согласно ст. 173.1 ГК РФ сделка, совершенная без согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия. Она может быть признана недействительной по иску такого лица или иных лиц, указанных в законе. Законом или в предусмотренных им случаях соглашением с лицом, согласие которого необходимо на совершение сделки, могут быть установлены иные последствия отсутствия необходимого согласия на совершение сделки, чем ее недействительность. Поскольку законом не установлено иное, оспоримая сделка, совершенная без необходимого в силу закона согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, может быть признана недействительной, если доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об отсутствии на момент совершения сделки необходимого согласия такого лица или такого органа. Лицо, давшее необходимое в силу закона согласие на совершение оспоримой сделки, не вправе оспаривать ее по основанию, о котором это лицо знало или должно было знать в момент выражения согласия.

Согласно п. 18 Обзора судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.12.2019) для признания крупной сделки недействительной не требуется доказывать наличие ущерба обществу в результате совершения такой сделки, поскольку достаточно того, что сделка являлась крупной, не была одобрена и другая сторона знала или заведомо должна была знать об этих обстоятельствах.

При этом согласно абз. 1 п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 на истца возлагается бремя доказывания того, что другая сторона по сделке знала (например, состояла в сговоре) или заведомо должна была знать о том, что сделка являлась для общества крупной сделкой (как в части количественного (стоимостного), так и качественного критерия крупной сделки) и (или) что отсутствовало надлежащее согласие на ее совершение.

Как было указано судом ранее доказательств аффилированности ФИО3 по отношению к ООО «АСТ» истцом не представлено. Таким образом, суд не считает доказанным со стороны истца (ст. 65 АПК РФ), что ФИО3 достоверно знал о том, что сделка являлась для общества крупной (как в части количественного (стоимостного), так и качественного критерия крупной сделки). При этом суд учитывает также, что согласно абз. 3 п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 по общему правилу, закон не устанавливает обязанности третьего лица по проверке перед совершением сделки того, является ли соответствующая сделка крупной для его контрагента и была ли она надлежащим образом одобрена (в том числе отсутствует обязанность по изучению бухгалтерской отчетности контрагента для целей определения балансовой стоимости его активов, видов его деятельности, влияния сделки на деятельность контрагента).

С учетом отсутствия надлежащих доказательств аффилированности ФИО3 по отношению к ООО «АСТ», с учетом отсутствия доказательств отчуждения спорного имущества на заведомо нерыночных условиях, что могло бы свидетельствовать о соответствующей осведомленности покупателя, суд считает не доказанным со стороны истца того, что ФИО3 знал или заведомо должен был знать о том, что сделка являлась для общества крупной.

Таким образом, судом не установлено условий, необходимых для признания спорной совокупности сделок недействительной, как совершенной с нарушением порядка совершения крупных сделок.

Поскольку доводы, по которым истец просил признать спорную совокупность сделок недействительной, не нашли своего подтверждения при рассмотрении настоящего спора, то суд отказывает истцу в удовлетворении заявленных исковых требований.

По правилам ст. 110 АПК РФ расходы по оплате государственной пошлины за рассмотрение иска относятся на истца.

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Пермского края



РЕШИЛ:

В удовлетворении заявленных исковых требований отказать.


Решение может быть обжаловано в порядке апелляционного производства в Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в течение одного месяца со дня его принятия через Арбитражный суд Пермского края.



Судья Д.Б. Коротков