Решение от 6 ноября 2018 г. по делу № А78-8812/2017

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ЗАБАЙКАЛЬСКОГО КРАЯ

672002 г.Чита, ул. Выставочная, 6

http://www.chita.arbitr.ru; е-mail: info@chita.arbitr.ru

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ

Дело №А78-8812/2017
г.Чита
06 ноября 2018 года
Резолютивная часть решения объявлена 29 октября 2018 года

Решение изготовлено в полном объёме 06 ноября 2018 года

Арбитражный суд Забайкальского края в составе судьи М.Ю. Барыкина,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Е.П. Фоминым, рассмотрел в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1 к ФИО2 об отмене договора о безвозмездной передаче доли (дарения) в уставном капитале ООО «Гермес» от 20 июня 2014 года, с привлечением к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, 1) общества с ограниченной ответственностью «Гермес» (ОГРН <***>, 7515005620) и 2) ФИО3,

при участи в судебном заседании:

от истца: ФИО4- представителя по доверенности от 10 августа 2018 года;

от ответчика: ФИО5- представителя по доверенности от 08 мая 2018 года;

от третьего лица-1: ФИО4- представителя по доверенности от 24 июля 2018 года;

от третьего лица-2: ФИО6- представителя по доверенности от 13 декабря 2016 года.

ФИО1 (далее также – истец) обратилась в арбитражный суд с требованиями к ФИО2 (далее также – ответчик) об отмене договора о безвозмездной передаче доли (дарения) в уставном капитале ООО «Гермес» от 20 июня 2014 года, заключенного между участниками ООО «Гермес» ФИО2 и ФИО1, об аннулировании в Едином государственном реестре юридических лиц записи о переходе права собственности на 47,619 % (сорок семь целых шестьсот девятнадцать тысячных) доли в уставном капитале ООО «Гермес» к ФИО2 (л.д. 2-3 т.1).

Определениями от 18 июля 2017 года и от 09 августа 2017 года суд привлек к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, общество с ограниченной ответственностью «Гермес» и ФИО3 (л.д. 1, 92-93 т.1).

Определением от 04 сентября 2017 года в связи с частичным отказом истца от заявленных требований суд прекратил производство по делу в части рассмотрения требований об аннулировании в Едином государственном реестре юридических лиц записи о переходе права собственности на 47,619 % (сорок семь целых шестьсот девятнадцать тысячных) доли в уставном капитале ООО «Гермес» к ФИО2 (л.д. 96, 102 т.1).

Определением от 04 сентября 2017 года суд приостанавливал производство по делу до вступления в законную силу судебного акта Оловяннинского районного суда Забайкальского края по гражданскому делу №2-189/2017 (л.д. 105-106 т.1). Протокольным определением от 28 мая 2017 года суд возобновил производство по делу в связи с вступлением в законную силу судебного акта по гражданскому делу №2-189/2017 (л.д. 140-141 т.1).

Решением Оловяннинского районного суда Забайкальского края от 30 октября 2017 года, принятым по иску ФИО3, в признании договора безвозмездной передаче доли в уставном капитале ООО «Гермес» от 20 июня 2014 года недействительным отказано (л.д. 132-135 т.1). Апелляционным определением по делу №А33-276/2018 решение суда первой инстанции от 30 октября 2017 года отменено, требования удовлетворены (л.д. 15-25 т.2). Постановлением Президиума Забайкальского краевого суда от 17 мая 2018 года №44Г-35/2018 апелляционное определение по делу №33-276/2018 отменено, решение суда первой инстанции оставлено в силе (л.д. 137-139 т.1).

Истец 16 ноября 2017 года (входящий №47257) представила в суд ходатайство об уточнении требований, согласно которому истец просит признать договор о безвозмездной передаче доли в уставном капитале ООО «Гермес» от 20 июня 2014 года недействительным и применить последствия недействительности сделки. В обоснование требований о признании недействительным договора о безвозмездной передаче доли в уставном капитале ООО «Гермес» от 20 июня 2014 года в ходатайстве об уточнении истец указывает на то, что договор дарения доли совершен помимо воли истца, так как в момент совершения сделки истец находилась в состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действить и руководить ими (л.д. 109-111 т.1).

Протокольным определением от 28 мая 2018 года суд отказал истцу в принятии к рассмотрению требований о признании договора о безвозмездной передаче доли в уставном капитале ООО «Гермес» от 20 июня 2014 года недействительным и применении последствий недействительности сделки в связи со следующим.

В силу статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее также - АПК РФ) истец вправе при рассмотрении дела в арбитражном суде первой инстанции до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований. Следовательно, одновременное изменение предмета и оснований иска не допускается.

В пункте 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации №13 от 31 октября 1996 года разъяснено, что изменение предмета иска означает изменение материально-правового требования истца к ответчику. Изменение основания иска означает изменение обстоятельств, на которых истец основывает свое требование к ответчику. Из понятий предмета и основания иска вытекает, что если требование о признании сделки недействительной заменяется требованием о расторжении договора и приводятся иные основания этого изменения, то имеет место изменение предмета и основания иска.

Исходя из пункта 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», предмет иска - избранный истцом способ защиты права, а основание иска - обстоятельства, на которых он основывает свои требования (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 04 июля 2016 года №305-АД16-8893).

При обращении в суд истцом были заявлены материально-правовые требования об отмене договора дарения от 20 июня 2014 года, а не требования о признании недействительным договора дарения от 20 июня 2014 года и применении последствий недействительности сделки. Такой способ защиты права как требования об отмене договора дарения прямо предусмотрен статьей 578 Гражданского кодекса Российской Федерации. Из чего следует, что уточнение требований направлено на изменение способа защиты права, предмета иска.

В обоснование заявленных требований истцом было указано, что в 2014 году ответчик, будучи участником общества, предложила истцу выкупить у нее 47,619% долей уставного капитала ООО «Гермес» за 1 000 000 руб., при этом стороны договорились оформить сделку посредством заключения договора дарения, а не договора купли-продажи. Между истцом и ответчиком был заключен договор дарения доли от 20 июня 2014 года. Однако за переданную долю ответчик до заключения договора дарения выплатила 500 000 руб., а остальные денежные средства не передала до настоящего времени. Ответчик после оформления права собственности на долю оказывая психологическое давление на истца (оскорбления), применяя в отношении истца физическую силу прекратила полномочия истца как генерального директора и приняла решение об избрании на эту должность себя самой. Учитывая тот факт, что ответчик умышленно причинила дарителю телесные повреждения, истец считает, что у нее возникло право требовать отмены договора дарения (л.д. 2-3 т.1).

Следовательно, в качестве фактических оснований уточненных требований истцом указаны обстоятельства, которые не были заявлены в качестве оснований первоначального иска. Более того, в обоснование уточненных требований истец ссылается на заключение комиссии экспертов №77 от 24 июля 2017 года, то есть доказательство, которое к моменту обращения в арбитражный суд (19 июня 2017 года) не существовало.

Наличие в исковом заявлении ссылок на нормы права (статьи 166-168, 171, 177 ГК РФ) не имеет значения, поскольку основание иска - это фактические обстоятельства, на которые ссылается истец в обоснование заявленных требований, а не нормы права, которые, по его мнению, надлежит применить при разрешении спора (Определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06 марта 2013 года по делу №А27-7912/2012).

Ходатайство об изменении требований заявлено 16 ноября 2017 года (входящий №47257), то есть спустя значительный отрезок времени со дня возбуждения производства по делу и после того, как решением Оловяннинского районного суда от 30 октября 2017 года супругу истца отказано в признании договора дарения от 20 июня 2014 года недействительным.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что требования о признании недействительным договора дарения от 20 июня 2014 года и применении последствий его недействительности являются новыми самостоятельными требованиями. Уточнение требований фактически направлено на применение нового способа защиты права, на изменение как предмета иска, так и оснований иска, поэтому уточненные требования не могут быть приняты судом к рассмотрению.

Суд рассматривает по существу первоначальные требования об отмене договора дарения от 20 июня 2014 года.

Рассмотрев материалы дела, суд установил следующее.

ООО «Гермес» зарегистрировано в качестве юридического лица в Едином государственном реестре юридических лиц 03 июня 2004 года за ОГРН <***>, 7515005620, уставный капитал 715 183,50 руб., по состоянию на 19 июня 2017 года (дату обращения в суд) участниками общества являлись ФИО1 (размер доли 38,0952%) и ФИО2 (размер доли 61,9048%) (л.д. 6-29 т.1).

20 июня 2014 года между участниками общества ООО «Гермес» истцом (дарителем) и ответчиком (одаряемым) был заключен нотариально заверенный договор о безвозмездной передаче доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Гермес», согласно пункту 1 которого истец безвозмездно передает принадлежащую ей долю в уставном капитале ООО «Гермес», а ответчик принимает указанную долю на условиях, предусмотренных настоящим договором дарения.

В соответствии с пунктом 1.1 договора номинальная стоимость отчуждаемой доли равна 340 563,57 руб., что составляет 3,3333 доли в размере 47,619%. Отчуждаемая доля принадлежит истцу, что подтверждается выпиской от 16 июня 2014 года, выданной Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы №1 по Забайкальскому краю.

Согласно пункту 2 договора с момента нотариального удостоверения настоящего договора к ответчику переходят все права и обязанности участника общества, возникшие до совершения настоящей сделки (за исключением дополнительных прав и дополнительных обязанностей участника общества, предусмотренных в соответствии с пунктом 2 статьи 8, пунктом 2 статьи 9 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью») (л.д. 41 т.1).

19 июня 2017 года истец обратилась в арбитражный суд с рассматриваемым исковым заявлением об отмене договора о безвозмездной передаче доли (дарения) в уставном капитале ООО «Гермес» от 20 июня 2014 года.

Согласно пункту 2 части 1 статьи 225.1 АПК РФ арбитражные суды рассматривают дела по спорам, связанным с созданием юридического лица, управлением им или участием в юридическом лице, являющемся коммерческой организацией, а также споры, связанные с принадлежностью акций, долей в уставном (складочном) капитале хозяйственных обществ и товариществ, паев членов кооперативов, установлением их обременений и реализацией вытекающих из них прав (кроме споров, указанных в иных пунктах настоящей части).

Истец и ответчик на момент обращения в арбитражный суд являлись участниками ООО «Гермес», в результате спорной сделки ответчик приобрела часть долей истца в уставном капитале общества (увеличила число долей, принадлежащих ей в уставном капитале общества). Следовательно, настоящий спор возник между участниками общества, а также связан с принадлежностью долей в уставном капитале.

Требования истца направлены на восстановление корпоративного контроля.

На основании изложенного, суд приходит к выводу о том, что настоящий спор относится к подведомственности арбитражного суда. В связи с чем, арбитражный суд рассматривает по существу заявленные исковые требования об отмене договора дарения доли в уставном капитале ООО «Гермес» от 20 июня 2014 года.

По существу иска суд приходит к следующим выводам.

В силу части 2 статьи 21 Федерального закона №14-ФЗ от 08 февраля 1998 года «Об обществах с ограниченной ответственностью» участник общества вправе продать или осуществить отчуждение иным образом своей доли или части доли в уставном капитале общества одному или нескольким участникам данного общества. Согласие других участников общества или общества на совершение такой сделки не требуется, если иное не предусмотрено уставом общества.

Уставом необходимость получения согласия для отчуждения доли не предусмотрена (пункт 8.1). Так в силу пункта 8.1 Устава учредитель общества вправе продать или осуществить отчуждение иным образом своей доли или части доли в уставном капитале общества одному или нескольким учредителям общества. Согласие общества или других учредителей на совершение такой сделки не требуется (л.д. 30-39 т.1).

В соответствии с частью 11 статьи 21 Федерального закона №14-ФЗ от 08 февраля 1998 года «Об обществах с ограниченной ответственностью» сделка, направленная на отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества, подлежит нотариальному удостоверению путем составления одного документа, подписанного сторонами. Несоблюдение нотариальной формы влечет за собой недействительность этой сделки.

Договор дарения от 20 июня 2014 года нотариально заверен.

В силу пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также – ГК РФ) по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 ГК РФ.

Согласно положениям пункта 1 и пункта 5 статьи 578 ГК РФ даритель вправе отменить дарение, если одаряемый совершил покушение на его жизнь, жизнь кого-либо из членов его семьи или близких родственников либо умышленно причинил дарителю телесные повреждения. В случае отмены дарения одаряемый обязан возвратить подаренную вещь, если она сохранилась в натуре к моменту отмены дарения.

Из приведенной нормы следует, что конфликтные отношения между одаряемым и дарителем не являются достаточным основанием для отмены дарения. Основанием для отмены дарения является умышленное причинение дарителю телесных повреждений. Для отмены договора дарения обязательно со стороны одаряемого должен быть умысел.

Правонарушение признается умышленным, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления (прямой умысел) или не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично (косвенный умысел).

На основании положений части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основания своих требовании и возражений. При этом в силу части 2 статьи 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий.

Из материалов дела следует, что 02 июня 2014 года состоялось общее собрание участков ООО «Гермес», на котором было принято решение осуществить безвозмездное отчуждение доли. Протокол общего собрания №8 от 02 июня 2014 года подписан ФИО1 (л.д. 40 т.1). Затем 19 июня 2014 года истец получила нотариальное согласие мужа на дарение доли ответчику, что установлено в решении Оловяннинского районного суда Забайкальского края от 30 октября 2017 года по делу №2-189/2017. После чего, сторонами был подписан договор дарения доли. Договор от 20 июня 2014 года заверен нотариально, договор подписан в присутствии нотариуса, дееспособность сторон при подписании договора проверена нотариусом (л.д. 132-135 т.1).

После заключения договора от 20 июня 2014 года, как следует из материалов дела и пояснений лиц, участвующих в деле, между истцом и ответчиком возникли противоречия по поводу порядка управления обществом, их роли в ООО «Гермес», объема полномочий в деятельности общества, учредителями которого они являлись.

Истцом заявлено, что она обращалась в полицию и в суд в связи с причинением ей телесных повреждений.

Согласно ответу ОМВД России по Оловяннинскому району от 21 июня 2018 года на запрос суда сотрудниками полиции проводилась проверка по заявлениям ФИО1 о причинении ей ответчиком телесных повреждений, зарегистрированных в «Книге учета заявлений (сообщений) о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях» от 30 декабря 2015 года №5997, от 30 апреля 2016 года №1718. Материалы проверок были направлены по подсудности в Мировой судебный участок №49 Оловяннинского района (л.д. 34 т.2, 4, 9 т.3).

Мировым судьей судебного участка №49 Оловяннинского района по запросу арбитражного суда представлены копии материалов проверки ОМВД России по Оловяннинскому району. Из материалов следует, что мировым судьей постановлением от 12 января 2016 года отказано в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием заявления потерпевшего (л.д. 131 т.2). Согласно материалам дела мировым судьей также были вынесены: постановление от 12 мая 2016 года о возвращении ФИО1 заявления о привлечении к уголовной ответственности ФИО2 в связи с необходимостью привести заявление в надлежащее состояние; постановление от 27 июня 2016 года об отказе в принятии к производству заявления ФИО1 о привлечении к уголовной ответственности ФИО2 в связи с неустранением допущенных в заявлении нарушений (л.д. 134-136 т.2).

Доказательств привлечения ФИО2 к уголовной либо административной ответственности за умышленное причинение телесных повреждений истцом в материалы дела не представлено, сторонами отсутствие судебных актов о привлечении ответчика к ответственности не отрицается.

Необходимо отметить, что внесение изменений в статью 116 Уголовного кодекса Российской Федерации («побои») (с 15 июля 2016 года) не препятствовало привлечению ответчика к ответственности с учетом даты обращения в правоохранительные органы и (или) вступления в силу статьи 6.1.1 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации (с учетом разъяснений о порядке действия данной нормы, изложенных в постановлении Конституционного Суда РФ №23-П от 14 июня 2018 года).

Представленные истцом в обоснование заявленных требований документы и показания свидетеля, допрошенного судом в ходе судебного разбирательства, не позволяют сделать вывод об умышленном причинении ответчиком телесных повреждений, представленные документы носят противоречивый характер.

Постановления о передаче сообщений ФИО1 о преступлении по подследственности мировому судье не свидетельствуют об умышленном причинении ответчиком истцу телесных повреждений. Как указано в постановлениях сотрудниками полиции установлены лишь формальные признаки состава правонарушения.

Ответ прокуратуры от 21 июля 2017 года на обращение истца факт умышленного причинения телесных повреждений и наличия в действиях ответчика состава нарушения не подтверждает, поскольку установление состава правонарушения и, в частности умысла, входит к компетенцию суда.

В подтверждение своих доводов истец ссылается на заключение эксперта №178 от 16 июня 2017 года, согласно которому ФИО1 обращалась к врачу травматологу 18 ноября 2015 года с жалобами на боль. Эксперт установил на основании записей из медицинской карты наличие у истца на 18 ноября 2015 года кровоподтека на плече слева, который, по мнению эксперта, мог образоваться в результате удара (ударов) тупого предмета (предметов), либо при ударе о таковые. Давность нанесения травмы экспертом не установлена (л.д. 83-84, 98 т.1, 6 т.2). Следовательно, конкретные причины возникновения кровоподтека, давность его возникновения, лицо, причинившее телесные повреждения, если ушиб стал следствием удара человека, и наличие у него умысла на нанесение телесных повреждений экспертным заключением не подтверждается.

Объяснения самого истца, зафиксированные сотрудниками полиции, носят односторонний характер и не могут быть достаточным основанием для выводов об умышленном причинении ответчиком телесных повреждений. Кроме того, объяснения истца носят противоречивый характер, так согласно объяснениям от 30 апреля 2016 года в середине ноября 2015 года в кабинет ФИО1 зашла ФИО2, которая сразу беспричинно налетела на истца и ударила ее кулаком по левому плечу, забрала со стола учредительные документы, так как ответчик вырывала у истца папку с документами между ними произошла небольшая потасовка. Во время потасовки дверь кабинета открыла ФИО7 (л.д. 43 т.1). Однако из объяснений ФИО1 от 30 декабря 2015 года следует, что в середине ноября 2015 года ответчик зашла в кабинет истца и стала вырывать из рук истца учредительные документы. В ходе того, как ответчик забирала документы, она ударила истца по левой руке, поэтому истец отпустила документы. Все это происходило, когда истец и ответчик были в кабинете одни (л.д. 125-126 т.2).

Ответчик в объяснениях от 30 декабря 2015 года отрицает то обстоятельство, что била истца по руке, указывая, что пришла в кабинет истца за уставом, взяла его со стола истца. После чего, истец стала забирать устав из рук ответчика, в результате чего между ними произошла перепалка, свидетелей потасовки не было (л.д. 127-128 т.2).

Судом была допрошена в качестве свидетеля ФИО7.

В ходе допроса свидетель пояснила, что она стала случайным очевидцем конфликта между истцом и ответчиком в середине ноября 2015 года, когда, идя по коридору, заглянула в кабинет ФИО1, услышав доносящуюся из кабинета шум и ругань. Как начинался конфликт и причины конфликта свидетелю неизвестно. В тот момент, когда свидетель заглянула в кабинет истец и ответчик уже ругались. Других драк между сторонами свидетель не знает. Конфликт носил встречный характер, истец и ответчик кричали друг на друга, размахивали руками и наносили удары, куда именно попадали удары свидетель не видела (аудиозапись заседания от 10 октября 2018 года).

Протокол допроса ФИО7, проведенного сотрудниками полиции, неоднократно запрашивался судом, но в материалы дела не представлен. Из ответа ОМВД России по Оловяннинскому району на запрос суда от 03 октября 2018 года следует, что все материалы проверки направлены в мировой суд (л.д. 86 т.3).

Таким образом, материалами дела и показаниями свидетеля не подтверждается, что ответчик умышленно нанесла истцу телесные повреждения, что драка между сторонами произошла по вине ответчика, произошедшая драка не была спровоцирована истцом, не являлась следствием поведения самого истца.

Следовательно, умышленное причинение вреда здоровью истца не доказано.

Кроме того, применительно к абзацу 4 пункта 71 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №25 от 23 июня 2015 года «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» доводы о ничтожности сделки подлежат оценки судом вне зависимости от того, что истцом не заявлено требований о признании спорной сделки недействительной.

В силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Согласно пункту 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Таким образом, законом установлены специальные последствия притворности сделки. Последствием недействительности притворной сделки является применение к отношениям сторон не правил о реституции, а правил той сделки, которую они имели в виду на самом деле.

В пункте 87 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №25 от 23 июня 2015 года «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Верховный Суд Российской Федерации в Определении №32-КГ17-33 от 09 января 2018 года указал, что в случае признания сделки недействительной в связи с притворностью суду необходимо установить действительную волю сторон, выяснить фактические отношения между сторонами, а также намерения каждой стороны. При этом следует учесть, что признание договора притворной сделкой не влечет таких последствий как реституция, поскольку законом в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия - применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил, с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки.

При оценке притворности сделки выясняется действительная воля сторон, при этом во внимание принимаются не только содержание договора, но и иные обстоятельства. Притворные сделки направлены на то, чтобы скрыть действительную волю сторон, поэтому о притворности свидетельствует не столько содержание договора, сколько совокупность обстоятельств, связанных с его заключением и исполнением.

В дополнении к отзыву на иск от 09 октября 2018 года ответчик заявила о притворности спорной сделки, указала, что передача доли носила возмездный характер, являлась куплей-продажей. Факт передачи долей в счет денежных обязательств был подтвержден ответчиком в судебном заседании 10 октября 2018 года, что следует из аудиозаписи судебного заседания.

Доказательств в подтверждение заявленных доводов о возмездности сделки ответчик не представила, о наличии таких доказательств не заявила, однако согласно пункту 3.1 статьи 70 АПК РФ признание стороной обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

В иске истец указала, что в 2014 году ответчик, будучи участником общества, предложила ей выкупить 47,619% долей уставного капитала ООО «Гермес» за 1 000 000 руб., при этом стороны договорились оформить долю посредством заключения договора дарения, а не договора купли-продажи. Однако за переданную долю ответчик полностью денежные средства не отдала. В дополнении к исковому заявлению от 28 мая 2018 года истец также указала, что спорная сделка по передачи доли в уставном капитале общества должна была быть оформлена как сделка по купли-продажи доли, а не дарению доли в силу ее возмездности (л.д. 2-3, 126 т.1).

ФИО1 в судебном заседании от 04 сентября 2017 года подтвердила, что дарение доли, оформленное договором дарения от 20 июня 2014 года, носило возмездный характер, что следует из аудиозаписи судебного заседания от 04 сентября 2017 года, о возмездном характере передачи доли неоднократно заявлялось ФИО1 в ходе разбирательства по делу №2-189/17, что усматривается из протоколов заседаний.

Кроме того, из решения Оловяннинского районного суда Забайкальского края от 30 октября 2017 года по делу №2-189/2017 и протокола судебного заседания от 27 июня 2017 года по делу №2-189/2017 следует, что судом была допрошена в качестве свидетеля ФИО8, работавшая в ООО «Гермес» в должности инженера отдела кадров. Согласно показаниям свидетеля ФИО8 передача доли истца к ответчику была произведена за деньги, но чтобы уйти от налогов, была оформлена как договор дарения, документы делались формально (л.д. 133 т.1).

Следовательно, спорная сделка дарения является притворной.

Таким образом, исходя из пункта 2 статьи 170 ГК РФ, к спорной сделке по передаче доли в уставном капитале ООО «Гермес» подлежат применению нормы о договоре купли-продажи, а не договоре дарения, что также исключает возможность удовлетворение заявленных истцом требований.

Суд находит состоятельными доводы представителя истца и третьего лица о том, что в поведении ответчика имеются признаки непоследовательности, выражающиеся в том, что первоначально ответчик отрицала возмездный характер передачи доли, а затем признала возмездность договора.

В силу пункта 5 статьи 166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Однако, во-первых, названная норма защищает добросовестных лиц, а не контрагентов в притворной сделке, знавших о ее недействительности. Ни одна из сторон притворной сделки, по мнению суда, не может считаться добросовестной. Во-вторых, указанная норма не применяется к притворным сделкам. Применение пункта 5 статьи 166 ГК РФ к притворной сделке позволяло бы одной стороне сделки заблокировать признание сделки притворной в случае ее оспаривания другой стороной сделки.

Более того, представитель истца не обосновал то, каким образом фактическое признание ответчиком обстоятельств, которые изначально при обращении в суд сама истец указала в исковом заявлении, нарушают права истца.

В связи с чем, основания для применения пункта 5 статьи 166 ГК РФ отсутствуют

Наличия оснований для применения статьи 10 ГК РФ суд также не усматривает.

Доводы о том, что ФИО1 могла ошибаться в квалификации сделки, поскольку была ограничена в возможности понимать значение своих действий в период сделки, суд отклоняет. Так как указанные доводы представителя истца противоречат позиции самого истца, непосредственного участника спорных правоотношений и стороны по делу. Из искового заявления и пояснений истца прямо следует указание истца на получение за доли 500 000 руб., ее намерение в 2014 году осуществить возмездное отчуждение доли. О возмездности сделки истцом заявлено в 2017 году, а не в июне 2014 года, когда, со слов представителя истца, она была лишена возможности понимать значение действий. В силу статьи 9 АПК РФ судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности, лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения ими процессуальных действий.

Доводы истца о недействительности договора дарения от 20 июня 2014 года в связи с тем, что на момент составления договора о безвозмездной передачи доли (20 июня 2014 года) в уставном капитале ООО «Гермес» она была лишена способности понимать значение своих действий и руководствоваться ими (л.д. 109-111 т.1), судом отклоняются. Так как предметом исковых требований является отмена договора дарения от 20 июня 2014 года, а не признание сделки недействительной. Абзац 4 пункта 71 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года предписывает необходимость оценки, независимо от предмета спора, доводов ответчика о ничтожности сделки, а не доводов истца о наличии признаков оспоримости сделки.

Доводы истца о нарушении процедуры проведения общего собрания от 02 июня 2014 года, на котором было принято решение о безвозмездном отчуждении доли, суд отклоняет. Поскольку, во-первых, нарушение процедуры проведения общего собрания не относится к числу оснований для отмены договора дарения, предусмотренных статьей 578 ГК РФ. Во-вторых, пунктом 8.1 Устава установлено, что согласие общества или других учредителей на совершение сделки по отчуждению доли не требуется, следовательно, проведение собрания в данном случае не имеет значения.

На основании изложенного, оценив имеющиеся в материалах дела документы в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ, суд приходит к выводу о том, что исковое заявление не подлежит удовлетворению.

Истец уплатил государственную пошлину 12 000 руб. (л.д. 5, 51-52 т.1).

Государственная пошлина, уплаченная истцом за рассмотрение требований об аннулировании записи о переходе права собственности на долю в уставном капитале, в силу подпункта 3 пункта 1 статьи 333.40 Налогового кодекса Российской Федерации подлежит возврату истцу в связи с прекращением производство по делу в части рассмотрения указанных требований.

Расходы по оплате госпошлины в остальной части суд по правилам статьи 110 АПК РФ относит на истца.

Руководствуясь статьями 110, 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска отказать.

Возвратить ФИО1 из федерального бюджета государственную пошлину в размере 6 000 руб., выдав справку

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Четвёртый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Забайкальского края в течение одного месяца со дня принятия.

Судья М.Ю. Барыкин