Решение от 15 июля 2020 г. по делу № А51-18972/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ПРИМОРСКОГО КРАЯ

690091, г. Владивосток, ул. Октябрьская, 27

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

Дело № А51-18972/2019
г. Владивосток
15 июля 2020 года
Резолютивная часть решения объявлена 08 июля 2020 года .

Полный текст решения изготовлен 15 июля 2020 года.

Арбитражный суд Приморского края в составе судьи Т.С. Петровой,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании исковое заявление общества с ограниченной ответственностью «Топливная компания «Корона» о привлечении ФИО2, ФИО3, ФИО4, ООО «Тимчишин», ФИО5, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности в размере 5 380 083, 31 руб.

третьи лица: ООО «Востоктехкомплект», ООО «Аргест»

при участии в заседании: от ООО «Топливная компания «Корона» - генеральный директор ФИО8 на основании приказа №7-к от 13.04.2016, адвокат Павлов Ю.С. на основании доверенности от 03.07.2020; от Мель Е.П. – адвокат Сливин В.А. на основании доверенности от 08.02.2018; арбитражный управляющий ФИО9. предъявлен паспорт; от ответчиков не явились, извещены надлежащим образом

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Топливная компания «Корона» обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Востоктехкомплект» несостоятельным (банкротом).

Определением от 12.05.2017 заявление принято к производству.

Определением суда от 15.08.2017 (резолютивная часть оглашена 09.08.2017) в отношении ООО «Востоктехкомплект» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО9.

Сообщение о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликовано 19.08.2017 в газете «КоммерсантЪ» № 152.

Решением от 31.10.2018 (резолютивная часть оглашена 24.10.2018) ООО «Востоктехкомплект» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО9.

Сообщение об открытии в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликовано 03.11.2018 в газете «КоммерсантЪ» № 203.

Определением суда от 02.04.2019 производство по делу о признании ООО «Востоктехкомплект» банкротом прекращено.

Общество с ограниченной ответственностью «Топливная компания «Корона» обратилось в арбитражный суд с исковым заявлением о привлечении ФИО2, ФИО3, ФИО4, ООО «Тимчишин», ФИО5, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности в размере 5 380 083, 31 руб.

Определением суда от 18.09.2019 заявление принято к производству. Возбуждено производство по делу.

Определением от 26.05.2020 к участию в деле, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, относительно предмета спора привлечен арбитражный управляющий ФИО9.

Ответчики, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, не явились. Судебное заседание проведено в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Истец в судебном заседании заявленные требования поддержал в полном объеме, указав на тот факт, что в результате действий контролирующих должника лиц был причинен существенный вред имущественным интересам кредиторов должника.

Представитель Мель Е.П. возражал против удовлетворения заявленных требований, пояснив, что операции по перечислению денежных средств со счета должника на счет ООО «Востоктехкомплект» (ИНН <***>) производились на основании договора перевода долга. Кроме того, что ссылался на тот факт, что истцом не представлено бесспорных доказательств того, что именно действия ответчиков привели к банкротству должника.

ФИО9 в судебном заседании заявленные требования поддержал позицию истца.

Исследовав материалы дела, заслушав доводы лиц, участвующих в деле, суд пришел к следующим выводам.

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона № 266-ФЗ от 29.07.2017 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона №127-ФЗ от 26.10.02 «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона).

Поскольку настоящее исковое заявление было подано после 01.07.2017, его рассмотрение производится по правилам Закона о банкротстве с учетом изменений, внесенных Законом № 266-ФЗ.

Из материалов дела судом установлено, что истец считает контролирующими должника лицами: ФИО2 (участник должника с долей 100 %), ФИО3 (супруга Мель Е.П., залогодатель и поручитель по кредитному договору, по которому должник выступал поручителем), ФИО4 (директор должника в период с 09.08.2016 года на дату открытия конкурсного производства), ООО «Тимчишин» (юридическое лицо, выгодоприобретатель по сделке, в котором Мель Е.П. является участником), ФИО7 (коммерческий директор должника), ФИО6 (супруга ФИО7, залогодатель и поручитель по кредитному договору, по которому должник выступал поручителем), ФИО5 (сын ФИО7, залогодатель и поручитель по кредитному договору, по которому должник выступал поручителем).

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Возможность определять действия должника может достигаться в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

Однако процессу доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности сопутствуют объективные сложности, возникающие зачастую как в результате отсутствия у заявителей, в силу объективных причин, прямых письменных доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием членов органов управления, иных контролирующих лиц раскрывать документы, отражающие их статус, реальное положение дел и действительный оборот, что влечет необходимость принимать во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированную на основе анализа поведения упомянутых субъектов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472(4,5,7)). Несмотря на это необходимо учитывать, что субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, нелюбое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

В рассматриваемом случае истец ссылается на тот факт, что Мель Е.Ю., ФИО5, ФИО6 извлекли выгоду из незаконного и недобросовестного поведения Мель Е.П., ФИО7, которые заключив договор поручительства и выплатив кредит за счет должника, по сути совершили сделку в пользу Мель Е.Ю., ФИО5, ФИО6, направленную на избежание ими ответственности как залогодержателями по кредитному договору с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки.

Однако, истец не обосновал со ссылкой на нормы материального права, что Мель Е.Ю., ФИО5, ФИО6 являются контролирующими должника лицами.

Доказательства того, что наличие брачно-семейных отношений может являться основанием для определения вышеуказанных лиц в качестве контролирующих должника, при условии наличия доказательств возможности определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника, истцом в материалы дела также не представлены (статьи 9, 65 АПК РФ).

Таким образом, вышеуказанные лица не относятся к числу лиц, контролирующих должника.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для привлечения Мель Е.Ю., ФИО5, ФИО6 к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Востоктехкомплект», поскольку данные лица не являлось контролирующим по отношению к должнику.

Также, истец в своем заявлении ссылается на тот факт, что бездействие ФИО4, выразившееся в непередаче временному управляющему должника документов, подтверждающих экономическую деятельность должника, сведений об имуществе, дебиторской задолженности и сделках должника. Указывает на то, что в связи с тем, что запрошенные документы не были представлены в полном объеме, анализ финансового состояния ООО «Востоктехкомплект» был проведен временным управляющим на основании частично переданных документов, документов, полученных у третьих лиц, а также информации, содержащейся на общедоступных интернет-сайтах, при этом анализ ликвидности дебиторской задолженности и сделок должника на предмет их соответствия действующему законодательству РФ в целях их дальнейшего оспаривания был значительно затруднен.

В силу пункта 3.2 статьи 64 Закона о банкротстве не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего руководитель должника обязан предоставить временному управляющему и направить в арбитражный суд перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения.

Ежемесячно руководитель должника обязан информировать временного управляющего об изменениях в составе имущества должника.

Согласно пунктам 1, 3 статьи 17 Федерального закона «О бухгалтерском учете» юридические лица обязаны хранить первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета и бухгалтерскую отчетность в течение сроков, устанавливаемых в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет.

Ответственность за организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности несет руководитель.

Однако, помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункт 1 статья 401 ГК РФ).

Как предусмотрено пунктом 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

При этом, необходимо принимать во внимание обстоятельства, связанные с принятием руководителем общества всех мер для исполнения обязанностей, перечисленных в пункте 1 статьи 6, пункте 3 статьи 17 Закона о бухгалтерском учете, а также выяснять, проявлялись ли при принятии данных мер требуемые степени заботливости и осмотрительности.

В силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 ГК РФ отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Из материалов дела следует, что ФИО4 в ходе процедуры наблюдения исполнил обязанность по передаче временному управляющему необходимых документов и сведений.

Доказательств неполноты представленных ответчиком сведений в материалы дела не представлено.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, в случае передачи ФИО4 необходимых документов и сведений в неполном объеме, ФИО9 мог обратиться в суд с заявлением об истребовании недостающих документов у руководителя должника.

Доказательств обращения временного управляющего с соответствующим заявлением в арбитражный суд материалы дела не содержат.

При таких обстоятельствах у суда отсутствуют основания для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Довод истца относительно привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по долгам должника в связи с заключением сделки на заведомо невыгодных для должника условиях, без предоставления вознаграждения и какого-либо встречного предоставления, суд также признает несостоятельным в связи со следующим.

30.03.2013 между ООО «Востоктехкомплект» (ОГРН <***>, ИНН <***>), не являющимся стороной по настоящему делу, и ООО «Примтеркомбанк» заключен кредитный договор № <***> об открытии заемщику кредитной линии с лимитом в сумме, не превышающей 50 000 000 руб.

Дата погашения кредитов в соответствии с пунктом 2.5 указанного кредитного договора - <***>.

Участником ООО «Востоктехкомплект» (ОГРН <***>, ИНН <***>) с долей в размере 100 % уставного капитала также являлся Мель Е.П. ООО «Востоктехкомплект» (ОГРН <***>, ИНН <***>) было ликвидировано 26.10.2016 года по решению его участника Мель Е.П.

Обязательства по кредитному договору № <***> от 30.03.2013 года были обеспечены договорами залога:

- № 181/3-ЗН от 25.06.2013 года (квартиры по адресу: <...>, оцененную сторонами в соответствии с пунктом 1.3 договора залога в 10 237 500 рублей) с Мель Е.Ю.;

- № 181/3-4Н от 25.06.2013 года (земельного участка и части жилого дома по адресу: <...>, оцененных сторонами в соответствии с пунктом 1.3 договора залога в 3 320 800 рублей) с ФИО5;

- № 181/3-5Н от 25.06.2013 года (квартиры по адресу: <...>, оцененную сторонами в соответствии с пунктом 1.3 договора залога в 7 253 050 рублей) с ФИО6;

- № 181/3-7 от 25.06.2013 года (движимого имущества) с ФИО5;

- № 181/3-8 от 21.03.2014 года (движимого имущества) с Мель Е.Ю.

По указанному кредитному договору в качестве поручителей выступили:

- по договору № 181/П-З от 06.05.2013 года Мель Е.П.;

- по договору № 181/П-4 от 06.05.2013 года Мель Е.Ю.;

- по договору № 181/П-5 от 27.11.2015 года ООО «Востоктехкомплект» (ОГРН <***>, ИНН <***>).

По кредитному договору № <***> от 30.03.2013 года и договору поручительства № 18Ш-5 от 27.11.2015 должник согласно выписки по операциям на счете организации № 40702810600000003378, выданной ООО «Примтеркомбанк» оплатил задолженность по договору поручительства в общем размере 30 476 901, 77 руб.

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (пункт 1 части 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Из рекомендаций, содержащихся в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», следует, что Положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ (в частности, статья 10) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона №73-ФЗ (в частности, статья 10), независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Действовавший на момент заключения спорных сделок пункт 4. статьи 10 Закона о банкротстве, предусматривал: если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В действующей редакции аналогичные нормы содержатся в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Пунктом 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление от 21.12.2017 № 53) разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Согласно пункту 56 Постановления от 21.12.2017 № 53 по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права.

Поэтому, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве).

Таким образом, на заявителе лежит обязанность по доказыванию совершения и одобрения контролирующими лицами сделок, в результате которых причинен существенный вред имущественным правам кредиторов.

В силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Как было указано выше, доказательств того, что Мель Е.Ю., ФИО5, ФИО6 являются контролирующими должника лицами, истцом не представлено.

Рассмотрев довод истца о привлечении к субсидиарной ответственности Мель Е.П. и ФИО7, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для их привлечения к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктом 1 части 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, исходя из следующего.

В соответствии с частями 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску. Ответственность, предусмотренную пунктом 1 настоящей статьи, несут также члены коллегиальных органов юридического лица, за исключением тех из них, кто голосовал против решения, которое повлекло причинение юридическому лицу убытков, или, действуя добросовестно, не принимал участия в голосовании.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 22 совместного постановления Пленума ВАС РФ и Пленума ВС РФ от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями. К числу лиц, на которые может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам признанного несостоятельным (банкротом) юридического лица, относятся, в частности, лицо, имеющее в собственности или доверительном управлении контрольный пакет акций акционерного общества, собственник имущества унитарного предприятия, давший обязательные для него указания, и т.п.

По смыслу приведенных норм права и разъяснений ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, в связи с чем при ее применении должны учитываться общие правила об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Таким образом, для привлечения к субсидиарной ответственности участника должника необходимо установление совокупности условий: наличие у ответчика права давать обязательные указания для истца либо возможности иным образом определять действия истца; совершение ответчиком действий, свидетельствующих об использовании такого права и (или) возможности; наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступлением банкротства должника; факта недостаточности имущества должника для расчетов с кредиторами, а также вины ответчика в наступлении банкротства.

В определении Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.10.2009 № ВАС-13743/09 разъяснено, что необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, является вина названных лиц в банкротстве должника и бремя доказывания вины ответчика в банкротстве должника возлагается на заявителя.

Материалами дела подтверждается, что спорный договор поручительства от имени должника заключен директором ФИО10.

Доказательств, свидетельствующих о совершении Мель Е.П. действий по одобрению данного договора в материалы не представлено, сведения о том, что на заключение указанной сделки требовалось соответствующее одобрение отсутствуют.

Таким образом, истцом не доказано наличие обстоятельств, являющихся основанием для привлечения участника должника Мель Е.П. к субсидиарной ответственности.

Доказательств того, что ФИО7, являющийся финансовым директором должника, мог определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника, истцом в материалы дела также не представлены (статьи 9, 65 АПК РФ).

Кроме того, суд обращает внимание на тот факт, что в ходе анализа сделок должника устанавливается соответствие сделок и действий (бездействия) органов управления должника законодательству Российской Федерации, а также выявляются сделки, заключенные или исполненные на условиях, не соответствующих рыночным условиям, послужившие причиной возникновения или увеличения неплатежеспособности и причинившие реальный ущерб должнику в денежной форме.

К сделкам, заключенным на условиях, не соответствующих рыночным условиям, относятся: сделки, связанные с возникновением обязательств должника, не обеспеченные имуществом, а также влекущие за собой приобретение неликвидного имущества.

В рассматриваемом случае спорный договор поручительства, в соответствии с которыми у должника возникали обязательства, был обеспечен имуществом должника, в связи с чем не может быть признан заключенным на нерыночных условиях.

Рассмотрев довод истца о привлечении ООО «Тимчишин» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд пришел к следующим выводам.

В обосновании о требования о привлечении ООО «Тимчишин» к субсидиарной ответственности ООО «ТК «Корона» указывает, что в соответствии с выпиской по операциям ООО «Востоктехкомплект» на счете № 40702810600000003378, выданной ООО «Примтеркомбанк», должник оплатил ООО «Тимчишин», в котором Мель Е.П. является участником с долей в размере 49 % и которое являлось арендатором земельного участка, принадлежавшего на праве собственности Мель Е.П.:

- платежным поручением № 159 от 02.02.2016 года 200 000 рублей с назначением платежа предоплата за уголь, согласно договору поставки №01-2016 от 27.01.2016 года;

- платежным поручением № 161 от 04.02.2016 года 2 800 000 рублей с назначением платежа предоплата за уголь, согласно договору поставки №01-2016 от 27.01.2016 года;

- платежным поручением № 163 от 10.02.2016 года 3 000 000 рублей с назначением платежа предоплата за уголь, согласно договору поставки №01-2016 от 27.01.2016 года;

- платежным поручением № 167 от 15.02.2016 года 1 000 000 рублей с назначением платежа предоплата за уголь, согласно договору поставки №01-2016 от 27.01.2016 года;

- платежным поручением № 172 от 01.03.2016 года 2 000 000 рублей с назначением платежа предоплата за уголь, согласно договору поставки №01-2016 от 27.01.2016 года;

- платежным поручением № 196 от 20.05.2016 года 85 000 рублей с назначением платежа предоплата за уголь, согласно договору поставки №01-2016 от 27.01.2016 года.

Итого ООО «Востоктехкомплект» оплатило ООО «Тимчишин» 9 085 000 руб.

Однако, как указывает заявитель, встречного исполнения со стороны ООО «Тимчишин» не последовало, первичные бухгалтерские документы, касающиеся взаимоотношений указанных лиц, включая договор поставки №01-2016 от 27.01.2016 года, руководителем должника арбитражному управляющему переданы не были.

В связи с вышеуказанным истец считает, что какого-либо товара на сумму полученной от ООО «Востоктехкомплект» предоплаты ООО «Тимчишин» не поставило, то есть извлекло выгоду из незаконного или недобросовестного поведения Мель Е.П., получило существенный актив должника с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции.

В соответствии с пунктом 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом, дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что договорные отношения с ООО «Тимчишин», привели к несостоятельности должника.

Также истцом доказательств того, что у ООО «Тимчишин» было наличие фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве) не представлено.

В связи с вышеуказанным, у суда отсутствуют основания для удовлетворения заявленных требований.

Судебные расходы по уплате государственной пошлины подлежат отнесению на истца.

Руководствуясь статьями 184, 185, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

р е ш и л:

В удовлетворении заявленных требований ООО Топливная компания «Корона» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности отказать.

Отменить обеспечительные меры принятые определением от 25.09.2019 после вступления решения в законную силу.

Решение может быть обжаловано в течении месяца с момента его вынесения через Арбитражный суд Приморского края в Пятый арбитражный апелляционной суд.


Судья Т.С. Петрова