Постановление от 26 апреля 2022 г. по делу № А56-32040/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


26 апреля 2022 года

Дело №

А56-32040/2018

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего судьи Боровой А.А., судей Казарян К.Г., Кравченко Т.В.,

при участии от ФИО1 представителей ФИО2, ФИО3 по доверенности от 19.01.2021,

рассмотрев 19.04.2022 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО4 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 10.12.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.08.2021 по делу № А56-32040/2018,

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.05.2019 закрытое акционерное общество «Строительно-монтажное управление № 131», адрес: 192289, Санкт-Петербург, 4-я линия В.О., дом 65, литера А, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество), признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Конкурсный управляющий 25.05.2020 обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО4, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 и ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 4 003 823 руб. 15 коп.

Определением от 23.07.2021 в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2021 определение от 23.07.2021 отменено в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО6 и ФИО4, заявление конкурсного управляющего в этой части удовлетворено, с указанных лиц взыскано солидарно в конкурсную массу Общества 4 003 823 руб. 15 коп.

В кассационной жалобе ФИО4 просит отменить постановление от 27.12.2021 в части привлечения его к субсидиарной ответственности и оставить в силе в этой части определение от 23.07.2021.

Податель жалобы считает, что апелляционным судом не установлена его вина в доведении должника до банкротства. По мнению подателя жалобы, судом не учтено отсутствие у ФИО4 полномочия избрать нового руководителя Общества.

ФИО4 настаивает на том, что прекращение его полномочий в качестве руководителя должника было вызвано объективными причинами, а именно невозможностью осуществления руководства Обществом по состоянию здоровья и в связи с переездом в другой регион. При этом, как указывает податель жалобы, при прекращении своих полномочий он передал документацию должника последующему его руководителю – ФИО6, и обязанность по дальнейшему оформлению полномочий руководителя, в частности, банковских карточек, должна была быть исполнена именно ФИО6

Податель жалобы полагает, что вывод суда о формальном характере полномочий ФИО6 не основан на имеющихся в материалах дела доказательствах, с учетом того, что после прекращения полномочий ФИО4 должник продолжал представлять бухгалтерскую отчетность.

ФИО4 не согласен с выводами апелляционного суда о совершении им от имени должника экономически невыгодных сделок, поскольку на момент прекращения его полномочий объема принадлежащего должнику имущества было достаточно для осуществления расчетов с кредиторами, в том числе, с учетом принадлежащего Обществу объекта недвижимости, который в настоящее время включен в конкурсную массу.

Как полагает податель жалобы, признаки объективного банкротства в период управления Обществом ФИО4, отсутствовали.

Также, по мнению подателя жалобы, конкурсным управляющим не доказан нерыночный характер указанных выше сделок, отчуждение техники имело место за пределами периода подозрительности, стоимость указанного имущества была незначительной относительно общего оборота хозяйственной деятельности должника в соответствующий период.

В судебном заседании представители ФИО4 поддержали доводы, изложенные в поданной им кассационной жалобе.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами, ФИО4 являлся генеральным директором Общества в период с 02.06.2005 по 12.06.2017; ФИО6 исполнял указанные обязанности с 13.06.2017 до момента признания должника банкротом.

Акционером Общества в период с 21.03.2011 по 11.07.2017 являлась ФИО10

Основным видом деятельности Общества, согласно данным Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ), является строительство жилых и нежилых зданий.

Обращаясь в суд о привлечении названных лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий сослался на положения пункта 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) (далее - Закон о банкротстве),

В отношении ФИО4 заявитель указал на то, что в 2014 – 2015 годах имела место реализация имущества должника по ценам, значительно ниже рыночных. Смена руководителя на ФИО6, по мнению конкурсного управляющего, имела место после прекращения производственной деятельности должника с целью сокрытия его документации и имущества.

Возражая относительно предъявленных к нему требований в суде первой инстанции, ФИО4 указал на факт передачи всей документации и имущества Общества ФИО6 по акту приема-передачи от 15.06.2017, а также регистрацию с 08.06.2017 по месту жительства в городе Феодосия Республики Крым.

В отношении доводов конкурсного управляющего о совершении Обществом в лице ФИО4 экономически невыгодных сделок, ответчик сослался на то, что в удовлетворении заявлений конкурсного управляющего об оспаривании сделок по отчуждению транспортных средств и техники было отказано.

По мнению ФИО4, признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества должника на момент прекращения его полномочий, отсутствовали, что подтверждается сведениями об активах должника, отраженных в его бухгалтерской отчетности; после прекращения полномочий ФИО4 была сдана бухгалтерская отчетность за 2017 год; в отношении назначения ФИО6 в ЕГРЮЛ внесена запись от 13.06.2017, которая недостоверной не признана.

Отказывая в привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии в материалах дела доказательств причинения имущественного вреда Обществу какими-либо его действиями или действиями иных ответчиков, и не установил причинно-следственной связи между действиями контролировавших Общество лиц и его банкротством.

Делая вывод о наличии оснований для применения к ФИО4 субсидиарной ответственности, апелляционный суд учел факт непредставления конкурсному управляющему документации и товарно-материальных ценностей должника, посчитав, что бремя доказывания возможности формирования конкурсной массы и осуществления мероприятий в отсутствие такой документации должно возлагаться на ответчиков.

Установив, что указанная обязанность должна была быть исполнена ФИО6, апелляционный суд, указав на формальный характер назначения его руководителем должника, посчитал, что, несмотря на оформление акта приема-передачи документации должника между ФИО4 и ФИО6, документация и товарно-материальные ценности Общества ФИО6 не переданы.

Также, апелляционный суд положил в основание вывода о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности и факты совершения им сделок по отчуждению транспортных средств и имущества Общества, так как посчитал недоказанным то обстоятельство, что после их совершения у Общества осталось имущество, которое могло использоваться им в хозяйственной деятельности.

Между тем, по мнению суда кассационной инстанции, апелляционным судом не учтено следующее.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Апелляционный суд, вменяя в вину ФИО4 обстоятельства осуществления Обществом хозяйственной деятельности после прекращения его полномочий в качестве генерального директора, тем не менее, на какие-либо обстоятельства, свидетельствующие о том, что ФИО4 продолжал осуществлять контроль за деятельностью Общества, не указал.

К таким обстоятельствам, вопреки выводам апелляционного суда, не может быть отнесено бездействие ФИО6 как вновь избранного руководителя, так и ФИО10 акционера должника, так как отсутствуют основания для вывода о том, что ФИО4 имел возможность влиять на поведение указанных лиц и должен нести ответственность за их бездействие.

Для квалификации правоотношений, связанных с применением гражданско-правовой ответственности к контролирующим должника лицам, в соответствии с положениями статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежат применению положения Закона о банкротстве, устанавливающие основания для применения субсидиарной ответственности, действовавшие в период, когда имели место обстоятельства, вменяемые ответчику в качестве оснований для применения субсидиарной ответственности, в том числе, до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, которым в Закон о банкротстве введена Глава III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве» (далее – Закон № 266-ФЗ).

ФИО4 являлся руководителем должника до июля 2017 года, следовательно, к правоотношениям с его участием подлежат применению положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, в качестве презумпции вины контролирующих должника лиц указано, в том числе, на причинение вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Порядок квалификации действий контролирующих должника лиц на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), в силу которых под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

В данном случае предписывается, что суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Суд первой инстанции, исходя из представленных в материалы дела доказательств, а также обстоятельств, установленных вступившими в законную силу судебными актами, принятыми по результатам проверки указанных сделок на предмет их подозрительности, то есть, в том числе, убыточности для Общества, пришел к обоснованному выводу о том, что отчуждение имущества в данном случае не повлекло негативных последствий для Общества, и не могло стать причиной его банкротства. Более того, как установлено судом, большинство сделок совершено за пределами срока подозрительности.

Делая противоположный вывод, апелляционный суд не назвал, какие именно представленные в материалы дела доказательства, явились основанием для переоценки выводов суда первой инстанции. Равным образом, не подтвержден ссылками на имеющиеся в деле доказательства и вывод о том, что в результате совершения спорных сделок полностью выбыло имущество должника, которое могло бы использоваться им в предпринимательской деятельности.

Сделав заключение о невозможности формирования конкурсной массы по вине ФИО4, и ставя под сомнение факт передачи им документации и материальных ценностей должника назначенному после него руководителю – ФИО6, апелляционный суд не принял во внимание данные бухгалтерской отчетности Общества, составленной за период после прекращения полномочий ФИО4, то есть за 2017 год, за подписью ФИО6, в котором отражены активы Общества, в частности, основные средства, оборотные активы на суммы, сопоставимые с данными предыдущих отчетных периодов.

Суд апелляционной инстанции не указал доказательств, которые опровергали бы достоверность отраженных в акте от 15.06.2017 № 3/17 сведений.

Между тем, в указанном акте отмечена, также, и передача ФИО6 сертификата ключа ЭЦП системы «Банк-клиент», что позволяло вновь назначенному руководителю получить доступ к банковскому счету должника и до переоформления банковской карточки.

Наличие указанного доказательства, достоверность которого не оспорена, является достаточным опровержением презумпции вины ФИО4 в банкротстве должника в связи с отсутствием его финансовых документов, тем более, что по общему правилу пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве, обязанность по передаче таких документов на ФИО4, не являвшегося руководителем должника в момент признания его банкротом, не возлагалась.

ФИО6, приняв на себя обязанности руководителя должника, принял и соответствующую ответственность, и его бездействие не может являться доказательством ни сохранения ФИО4 контроля над Обществом после прекращения его полномочий, ни подтверждением его вины в банкротстве должника.

Исходя из изложенного, выводы апелляционного суда о переоценке заключения суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по заявленным конкурсным управляющим основаниям не могут быть признаны правильными.

С учетом изложенного, постановление апелляционного суда от 27.12.2021 в обжалуемой части следует отменить, оставив без изменения в указанной части определение суда от 23.07.2021.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2021 по делу № А56-32040/2018 в части отмены определения Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.07.2021 об отказе в привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности и в части привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам закрытого акционерного общества «Строительно-монтажное управление № 131» отменить.

Определение от 23.07.2021 по данному делу в указанной части оставить в силе.


Председательствующий

А.А. Боровая

Судьи


К.Г. Казарян

Т.В. Кравченко