Решение от 20 декабря 2022 г. по делу № А32-56530/2021

Арбитражный суд Краснодарского края

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ

г. Краснодар Дело № А32-56530/2021

20.12.2022г.


Резолютивная часть решения оглашена 13.12.2022г.

Решение в полном объеме изготовлено 20.12.2022г.


Арбитражный суд Краснодарского края в составе судьи Чурикова В.С., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Новошитской К.А., после перерыва - секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению ИП ФИО2 (ИНН <***>, ОГРНИП 321237500177589) к обществу с ограниченной ответственностью «Сельскохозяйственное Предприятие «Юг Роскошной Промышленности» (ИНН <***>, ОГРН <***>) о взыскании задолженности и процентов за пользование коммерческим кредитом,

третье лицо: общество с ограниченной ответственностью «Краснодарский Продуктовый Дом» (ИНН <***>, ОГРН <***>),

при участии в заседании:

от истца: представитель ФИО3 доверенность в деле, ФИО4 – доверенность в деле,

от ответчика: ФИО5 доверенность в деле, ФИО6 доверенность в деле,

от третьего лица: ФИО7 доверенность в деле,

установил:

Общество с ограниченной ответственностью «Краснодарский Продуктовый Дом» (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «Сельскохозяйственное Предприятие «Юг Роскошной Промышленности» (далее – ответчик) о взыскании задолженности по договору поставки от 06.04.2017 № 147-17 в размере 6 821 182 рублей 46 копеек, процентов за пользование коммерческим кредитом за период с 05.08.2021 по 30.11.2022 в размере 37 431 435 рублей 48 копеек, процентов за пользование коммерческим кредитом начиная с 01.12.2022 по день фактической оплаты задолженности из расчета, предусмотренного пунктом 3.6 договора от 06.04.2017 № 147-17 (требования изменены в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Определением суда от 04.08.2022 произведена процессуальная замена (процессуальное правопреемство) истца с общества с ограниченной ответственностью «Краснодарский Продуктовый Дом» (ИНН <***>, ОГРН <***>) на индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН <***>, ОГРНИП 321237500177589).

Представитель третьего лица в судебном заседании 30.11.2022 поддержал заявленные требования.

В судебном заседании 30.11.2022 представители сторон изложили свои правовые позиции по существу спора.

Представитель истца заявил ходатайство об уточнении исковых требований, которое судом рассмотрено и удовлетворено.

В судебном заседании 30.11.2022 в порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации объявлялся перерыв до 17 часов 00 минут 07 декабря 2022 года.

В судебном заседании после окончания перерыва представитель истца ходатайствовал о приобщении к материалам дела УПД, подписанным ЭЦП ответчика.

Представитель ответчика против удовлетворения исковых требований возражал.

В судебном заседании 07.12.2022 в порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации объявлялся перерыв до 17 часов 00 минут 13 декабря 2022 года.

В судебном заседании после окончания перерыва представители сторон поддержали свои правовые позиции по существу спора.

Суд, исследовав материалы дела, изучив все представленные документальные доказательства и оценив их в совокупности, установил следующие фактические обстоятельства.

Как следует из материалов дела, 06 апреля 2017 года ООО «Краснодарский Продуктовый Дом» (поставщик) и ООО «Сельскохозяйственное Предприятие «Юг Роскошной Промышленности» (покупатель) заключили договор № 147-17 о поставках продуктов питания (далее – договор № 147-17), по условиям которого поставщик обязуется передать покупателю продукты питания (далее – товар) в порядке, сроки, количестве и ассортименте, предусмотренные настоящим договором, а покупатель обязуется принять и оплатить надлежащим образом поставленный товар в порядке, сроки и размере, предусмотренные настоящим договором.

В пункте 1.2 договора № 147-17 стороны указали, что наименование, количество, ассортимент, цена товара согласовываются сторонами в заявках покупателя и в дальнейшем указываются в товарных накладных и счетах-фактурах.

Согласно пунктам 3.1. и 3.2 договора № 147-17 цена и общая стоимость товара, подлежащая оплате покупателем, указывается в товарной накладной и счетах-фактурах на каждую партию товара. Покупатель оплачивает товар путём внесения наличных денежных средств в кассу поставщика или путем перечисления денежных средств на расчётный счёт поставщика согласно предоставленному счету, в течение 7 (семи) календарных дней с момента отгрузки в размере 100% стоимости товара.

Во исполнение условий договора истец поставил ответчику товар, что подтверждается представленными в материалы дела УПД: от 25.05.2021 № БН-007517 на сумму 145 530 рублей (с учетом корректировки от 18.06.2021 № БН-000206), от 28.07.2021 № БН-011923 на сумму 50 400 рублей, от 02.08.2021 № БН-012288 на сумму 31 800 рублей (с учетом корректировок от 07.08.2021 № БН-000281, от 12.08.2021 № БН-000293), от 10.08.2021 № БН-012846 на сумму 196 680 рублей, от 13.08.2021 № БН-013011 на сумму 82 500 рублей, от 21.08.2021 № БН-013542 на сумму 726 000 рублей, от 24.08.2021 № БН-013718 на сумму 33 915 рублей, от 31.08.2021 № БН-014167 на сумму 186 000 рублей, от 06.09.2021 № КРБН -014477 на сумму 620 000 рублей, от 06.09.2021 № КРБН -014546 на сумму 338 056 рублей 90 копеек, от 08.09.2021 № КРБН-014726 на сумму 352 800 рублей, от 08.09.2021 № КРБН-014748 на сумму 495 099 рублей 60 копеек, от 09.09.2021 № КРБН-014749 на сумму 250 602 рубля 66 копеек, от 11.09.2021 № КРБН-014910 на сумму 953 282 рубля 82 копейки, от 13.09.2021 № КРБН-014898 на сумму 377 160 рублей, от 15.09.2021 № КРБН-015182 на сумму 270 342 рубля 90 копеек, от 16.09.2021 № КРБН-015055 на сумму 300 122 рубля 76 копеек, от 18.09.2021 № КРБН-015323 на сумму 237 704 рубля 88 копеек, от 21.09.2021 № КРБН-015396 на сумму 317 914 рубля 45 копеек, от 22.09.2021 № КРБН-015598 на сумму 369 820 рублей 15 копеек, от 28.09.2021 № КРБН-016081 на сумму 163 991 рубль 10 копеек, от 29.09.2021 № КРБН-016146 на сумму 538 899 рублей 15 копеек, от 04.10.2021 № КРБН-016367 на сумму 415 090 рублей 14 копеек, от 08.10.2021 № КРБН-016341 на сумму 413 237 рублей 21 копейка, от 12.10.2021 № КРБН-016677 на сумму 134 430 рублей, от 12.11.2021 № КРБН-018479 на сумму 118 875 рублей 12 копеек, от 16.11.2021 № КРБН-018751 на сумму 156 780 рублей, от 27.11.2021 № КРБН-019473 на сумму 296 913 рублей 54 копейки, от 30.11.2021 № КРБН-019690 на сумму 47 510 рублей 89 копеек, подписанными представителями ответчика по доверенностям (водителями). Также в материалы дела предоставлены указанные УПД, подписанные электронной подписью директора ответчика, что подтверждается соответствующими сертификатами ЭЦП ЭДО АО «ПФ «СКБ Контур».

С учетом произведенных ответчиком частичных оплат по платежным поручениям от 25.05.21 № 2357, от 13.09.21 № 4515, от 08.09.21 № 4447, от 15.09.21 № 4599, от 17.09.21 № 4658, 20.09.21 № 4692, от 27.09.21 № 4846, от 29.09.21 № 4910, от 04.10.21 № 4977, от 08.10.21 № 5123, от 12.10.21 № 5175, от 19.10.21 № 5302, от 26.10.21 № 5474, от 11.11.21 № 5791, от 11.11.21 № 790, от 15.11.21 № 5886, от 22.11.21 № 6025, от 23.11.21 № 6057, от 24.11.21 № 6104, от 26.11.21 № 6183, от 30.11.21 № 6255, от 06.12.21 № 6378, от 07.02.22 № 532, от 24.02.22 № 827, от 15.03.22 № 1153, от 24.03.22 № 1304, от 25.03.22 № 1439, от 28.03.22 № 1474, от 29.03.22 № 1542, от 27.04.22 № 2224, а также зачета встречных требований на сумму 196 680 рублей, сумма долга по указанным УПД составила 6 821 182 рубля 46 копеек.

Направленная в адрес ответчика претензия оставлена последним без ответа и исполнения.

Ненадлежащее исполнение ответчиком обязанности по договору послужило основанием для обращения в суд с настоящими исковыми требованиями.

При решении вопроса об обоснованности требований суд руководствуется следующим.

Сложившиеся между сторонами правоотношения регулируются Главы 30 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу пункта 1 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену). Продавец обязан передать покупателю товар, предусмотренный договором купли-продажи (пункт 1 статьи 486 Кодекса).

Согласно статье 506 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору поставки поставщик (продавец), осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки, производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

Покупатель оплачивает поставляемые товары с соблюдением порядка и формы расчетов, предусмотренных договором поставки (статья 516 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как предусмотрено частью 1 статьи 486 Гражданского кодекса Российской Федерации, покупатель обязан оплатить товар непосредственно до или после передачи ему продавцом товара, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другим законом, иными правовыми актами или договором купли-продажи и не вытекает из существа обязательства.

В соответствии с частью 1 статьи 487 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случаях, когда договором купли-продажи предусмотрена обязанность покупателя оплатить товар полностью или частично до передачи продавцом товара (предварительная оплата), покупатель должен произвести оплату в срок, предусмотренный договором, а если такой срок договором не предусмотрен, в срок, определенный в соответствии со статьей 314 указанного Кодекса.

В соответствии со статьей 307 Гражданского кодекса Российской Федерации в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности.

В соответствии со статьями 309, 310 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями. Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных законом.

В статье 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации определено, что каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основании своих требований и возражений.

Согласно части 3.1 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований.

При непредставлении доказательств и неисполнении определений суда лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий в соответствии со статьей 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, истом испрашивается задолженность по договору поставки от 06.04.2017 № 147-17 по УПД: от 25.05.2021 № БН-007517, от 28.07.2021 № БН-011923, от 02.08.2021 № БН-012288, от 10.08.2021 № БН-012846, от 13.08.2021 № БН-013011, от 21.08.2021 № БН-013542, от 24.08.2021 № БН-013718, от 31.08.2021 № БН-014167, от 06.09.2021 № КРБН -014477, от 06.09.2021 № КРБН -014546, от 08.09.2021 № КРБН-014726, от 08.09.2021 № КРБН-014748, от 09.09.2021 № КРБН-014749, от 11.09.2021 № КРБН-014910, от 13.09.2021 № КРБН-014898, от 15.09.2021 № КРБН-015182, от 16.09.2021 № КРБН-015055, от 18.09.2021 № КРБН-015323, от 21.09.2021 № КРБН-015396, от 22.09.2021 № КРБН-015598, от 28.09.2021 № КРБН-016081, от 29.09.2021 № КРБН-016146, от 04.10.2021 № КРБН-016367, от 08.10.2021 № КРБН-016341, от 12.10.2021 № КРБН-016677, от 12.11.2021 № КРБН-018479, от 16.11.2021 № КРБН-018751, от 27.11.2021 № КРБН-019473 и от 30.11.2021 № КРБН-019690 размере 6 821 182 рублей 46 копеек.

Сторонами не оспаривается факт передачи и получения товара по всем УПД, претензии по качеству товара отсутствуют.

В своих возражениях ответчик выражает несогласие с испрашиваемой истцом суммой задолженности и коммерческого кредита, поскольку, по его мнению, производил оплату поставленного товара по ценам, указанным в УПД.

Таким образом, фактически, разногласия по настоящему делу сводятся к разноске платежей, что обусловлено различным толкованием условий договора о порядке расчетов.

Согласно пункту 3.1 договора № 147-17 цена и общая стоимость товара, подлежащая оплате покупателем, указывается в товарной накладной и счетах-фактурах на каждую партию товара.

В соответствии с пунктом 3.2 договора № 147-17 покупатель оплачивает товар путем внесения наличных денежных средств в кассу поставщика или путем перечисления денежных средств на расчетный счет поставщика согласно предоставленному счету в течение 7 календарных дней с момента отгрузки в размере 100% стоимости товара.

Вместе с тем, сторонами в договоре поставки согласовано условие о предоставлении коммерческого кредита.

В соответствии с пунктом 3.3 договора № 147-17 в случае, если в течение 7 календарных дней с момента отгрузки товара со склада поставщика покупатель не оплатил в полном объеме выставленный счет за поставленный товар, то к поставке такой партии товара применяются положения о коммерческом кредите.

Согласно пункту 3.4 договора № 147-17 товар считается поставленным покупателю на условиях коммерческого кредита с даты, следующей за последней датой срока, указанного в пункте 3.2 договора.

Согласно пункту 3.5 договора № 147-17 суммой коммерческого кредита является разница между суммой выставленного за поставленный товар счета и суммой, которую оплатил покупатель к моменту истечения срока, указанного в пункте 3.2 договора.

В силу пункта 3.12 договора № 147-17 денежные средства, полученные от покупателя, поступают в погашение задолженности по настоящему договору в следующем порядке:

- на возмещение судебных и иных расходов по взысканию задолженности;

- на уплату штрафов и неустоек;

- на уплату не выплаченных в срок процентов за пользование коммерческим кредитом;

- на уплаты срочных процентов за пользование коммерческим кредитом; на погашение просроченной задолженности по коммерческому кредиту;

- на погашение срочной задолженности по коммерческому кредиту.

В соответствии со статьей 431 Гражданского кодекса Российской Федерации при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Руководствуясь нормами статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации, апелляционный суд дал буквальное толкование выше приведенным условиям договора, касающихся порядка предоставления коммерческого кредита и очередности погашения задолженности по договору, апелляционный суд приходит к выводу о том, что сторонами согласовано условие о том, что при наличии задолженности по оплате товара и начисленных процентов за пользование коммерческим кредитом, в первую очередь, платеж покупателя относится на оплату процентов за пользование коммерческим кредитом, оплату срочных процентов за пользование коммерческим кредитом, погашение задолженности и срочной задолженности по коммерческому кредиту.

Таким образом, истец правомерно осуществляет распределение поступающих от ответчика платежей, в первую очередь, на оплату процентов за пользование коммерческим кредитом и погашение задолженности по коммерческому кредиту.

Принимая во внимание вышеприведенные положения договора поставки, суд признает расчет истца методически и арифметически правильным. Расчет ответчика не отвечает положениям пунктов 3.5, 3.12 договора № 147-17.

Аналогичная позиция сформирована Арбитражным судом Северо-Кавказского округа в рамках дел № А32-26939/2019, № А32-42625/2020 и № А32-10792/2019, принятых по искам общества с ограниченной ответственностью «Краснодарский Продуктовый Дом» (поставщика) по договорам, содержащим аналогичные условия, но заявленным к другим контрагентам.

Суд отклоняет довод ответчика о том, что невыставление счета является основанием для освобождения ответчика от обязательства по оплате процентов за пользование коммерческим кредитом, поскольку само по себе использование УПД вместо предусмотренных в договоре счетов не свидетельствует об отсутствии между сторонами финансово-хозяйственных отношений, не предполагает освобождение ответчика от уплаты задолженности за поставленный ему товар.

Универсальный передаточный документ, форма которого утверждена письмом Федеральной налоговой службы от 22.10.2013 № ММВ-20-3/96 «Об отсутствии налоговых рисков при применении налогоплательщиками первичного документа, составленного на основе счет-фактуры» и постановлением Правительства Российской Федерации от 26.12.2011 № 1137, объединяет в себе как счет-фактуру, так и товарную накладную, что соответствует требованиям части 2 статьи 9 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете».

Согласно пункту 1 статьи 514 Гражданского кодекса Российской Федерации покупатель (получатель) обязан совершить все необходимые действия, обеспечивающие принятие товаров, поставленных в соответствии с договором поставки.

Действующее законодательство не содержит обязательных требований об оплате поставленного товара после выставления счетов на оплату, следовательно, платежи за поставленный товар фактически не зависели от наличия или отсутствия счетов поставщика на оплату в силу положений пункт 1 статьи 486 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из буквального толкования положений § 3 «Поставка товаров» Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность покупателя по оплате поставленных ему товаров не может быть связана с моментом выставления ему поставщиком счетов об оплате. Невыставление счетов об оплате не освобождает покупателя от обязанности по оплате поставленного товара. Выставление счетов относится к формально-правовым основаниям для осуществления платежа.

Факт получения ответчиком от общества с ограниченной ответственностью «Краснодарский Продуктовый Дом» товара подтвержден материалами дела и сторонами дела не оспаривается.

Доказательств отказа от принятия продукции, а также доказательств своевременной и полной оплаты долга ответчик на день принятия решения суду не представил.

Невыставление счетов не освобождает покупателя от предусмотренной статьей 486 Гражданского кодекса Российской Федерации и договором обязанности оплатить товар в установленные сроки.

Кроме того, довод ответчика противоречит представленным в материалы дела платежным поручениям, в которых в графе назначение платежа значится указание на оплату по счетам-УПД.

Суд считает необходимым отметить, что предложенный ответчиком вариант толкования имеет целью освобождение от ответственности за неисполнение денежного обязательства при очевидности наступления момента (периода) оплаты за поставленный товар, о чем, безусловно известной покупателю, влечет извлечение преимуществ из незаконного поведения, а также невозможность применения истцом механизмов компенсации и ответственности, в том числе по причине возложения на истца излишнего и необоснованного бремени выставления счетов на оплату в условиях известности фактов состоявшегося получения товара и подлежащих перечислению денежных сумм, длительной противоправности бездействия ответчика.

При таких обстоятельствах, невыставление счета, как отдельного документа, не является основанием для освобождения ответчика от обязательства по оплате поставленного товара в сроки, указанные в договоре, и, в случае просрочки оплаты, основанием для освобождения от оплаты предусмотренных договором процентов за пользование коммерческим кредитом. При этом день подписания универсального передаточного документа (УПД) является первым днем, когда покупатель узнал о сумме, подлежащей оплате за поставленный товар.

Аналогичные выводы сформированы в многочисленной судебной практике, в том числе судебных актах по делам № А56-135357/19 и № А40-159072/2021, № А32-54939/2017.

Возражая против удовлетворения заявленных требований, ответчик указывает, что заключение более позднего договора поставки в отношении того же предмета поставки между теми же самыми сторонами исключает возможность действия двух договоров одновременно, однако данный довод противоречит как сложившимся правоотношениям, так и правоприменительной практике.

В рамках данного дела, истец ссылается на то, что задолженность возникла за поставленную продукцию в период с 25.05.2021, что подтверждается универсальными передаточными документами за указанный период, в частности по: от 25.05.2021 № БН-007517, от 28.07.2021 № БН-011923, от 02.08.2021 № БН-012288, от 10.08.2021 № БН-012846, от 13.08.2021 № БН-013011, от 21.08.2021 № БН-013542, от 24.08.2021 № БН-013718, от 31.08.2021 № БН-014167, от 06.09.2021 № КРБН -014477, от 06.09.2021 № КРБН -014546, от 08.09.2021 № КРБН-014726, от 08.09.2021 № КРБН-014748, от 09.09.2021 № КРБН-014749, от 11.09.2021 № КРБН-014910, от 13.09.2021 № КРБН-014898, от 15.09.2021 № КРБН-015182, от 16.09.2021 № КРБН-015055, от 18.09.2021 № КРБН-015323, от 21.09.2021 № КРБН-015396, от 22.09.2021 № КРБН-015598, от 28.09.2021 № КРБН-016081, от 29.09.2021 № КРБН-016146, от 04.10.2021 № КРБН-016367, от 08.10.2021 № КРБН-016341, от 12.10.2021 № КРБН-016677, от 12.11.2021 № КРБН-018479, от 16.11.2021 № КРБН-018751, от 27.11.2021 № КРБН-019473 и от 30.11.2021 № КРБН-019690.

Согласно пункту 9.1 договора поставки от 06.04.2017 № 147-17 срок действия договора определен в течение календарного года. Если ни одна из сторон не заявит о своем желании расторгнуть договор не позднее, чем за один месяц до окончания срока его действия, договор автоматически продлевается (пролонгируется) на каждый последующий календарный год. Количество пролонгаций не ограничено.

О расторжении договора ответчиком в установленном порядке заявлено не было. Доказательств обратного в материалы дела ответчиком не представлено.

Как указано в вышеперечисленных УПД, они выставлены, и товар поставлен именно по договору № 147-17, в платежных поручениях ответчик, производя оплату по спорным УПД, ссылался либо на номер УПД, либо на номер договора № 147-17.

Стороны подписывали корректирующие документы в части уменьшения поставленного товара – по УПД от 25.05.2021 № БН-007517 (корректировка от 18.06.2021) и от 02.08.2021 № БН-012288 (корректировки от 07.08.2021 и 12.08.2021).

Осуществляя действия по принятию товара и подписанию товарных накладных, покупатель подтвердил исполнение договора со стороны продавца по договору.

Аналогичная позиция сформирована в определении Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 05.03.2013 № ВАС-1931/13 и постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 12.12.2013 по делу № А53-8697/2013.

Таким образом, поставки осуществлялись по указанному в УПД договору, а именно № 147-17.

Кроме того, довод о прекращении договора № 147-17 опровергается самим ответчиком путем предоставления в материалы дела подписанного с его стороны актом сверки, где указанные УПД и платежи по ним отнесены к договору № 147-17, а поставки по договорам № 394-20 и 41-2020/06 ответчиком не указаны.

Акт сверки, подписанный ответчиком, подтверждает факт наличия у него задолженности по оплате товара, поставленного по спорным накладным в рамках договора № 147-17.

Таким образом, факт передачи ответчику товара и наличие задолженности по его оплате подтверждены подписанными сторонами УПД и актом сверки взаимных расчетов.

Следовательно, ответчик своими конклюдентными действиями подтвердил поставку товара и его принятие, его оплату именно по договору № 147-17.

Аналогичный вывод содержится в судебной практике, а именно: постановлении Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 23.06.2017 по делу № А39-5621/2016, постановлении Арбитражного суда Московского округа от 10.05.2016 по делу № А40-156278/2015, постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 30.04.2010 по делу № А53-16171/2009 и от 14.04.2015 № Ф08-1347/2015 по делу № А53-20149/2014, постановлении Арбитражного суда Уральского округа от 06.03.2019 № А60-27553/2018

Заключение нового договора № 394-20 о поставках продуктов питания, содержащего аналогичные условия поставок, и исполняемого сторонами, не свидетельствует о выражении намерения не продлевать действие договора № 147-17. Количество договоров между юридическими лицами действующим законодательством не ограничено.

Ссылки ответчика на иную судебную практику относятся к спорам, предметом которых были индивидуально-определенные вещи, в то время как договоры № 147-17 и № 394-20 являются рамочными, количество и ассортимент продукции определялся по заявкам ответчика.

Каких-либо возражений, связанных с заключением договора № 147-17, с 2017 года ответчик не предъявлял, сам договор не оспаривал и не ставил под сомнение его условия. Договор в установленном законом порядке недействительным не признан.

Также о принятии спорных УПД именно в рамках договора № 147-17 свидетельствует подписание УПД уполномоченными представителями ответчика по доверенности – водителями, а затем подписание УПД ЭЦП директора ответчика.

Более того, в соответствии с пунктом 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации ответчик после заключения и исполнения договора со стороны истца, отгрузившего товар уже не вправе оспаривать такое условие. Поскольку заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на ее недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после ее заключения давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Таким образом, принимая товар по УПД с указанием на договор № 147-17 и оплачивая данный товар со ссылкой на УПД или номер договора № 147-17, именно ответчик не позволял истцу сомневаться в правомерности его действий и явно указывал истцу на сохранение действия между сторонами договора № 147-17.

Более того, на момент заключения нового договора, стороны не уведомили друг друга об отсутствии намерения исполнять обязательства по предыдущему договору, а, наоборот, своим поведением выражали волю на сохранение его действия.

В соответствии со статьей 414 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательство прекращается соглашением сторон о замене первоначального обязательства, существовавшего между ними, другим обязательством между теми же лицами, предусматривающим иной предмет или способ исполнения (новация).

Новация является одним из способов прекращения обязательств, при котором происходит замена первоначального обязательства на другое новое обязательство с прекращением первоначального обязательства.

Как указано в пункте 22 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11.06.2020 № 6 новацией признается:1) изменение предмета исполнения обязательства, влекущее изменение вида договора; 2) замена обязательства по уплате неустойки заемным обязательством; 3) прекращение денежного обязательства выдачей (передачей) векселя, если должник принимает на себя ответственность по нему.

В тоже время не признается новацией: 1) изменение сроков и порядка расчетов; 2) уточнение или определение размера долга и срока исполнения обязательства без изменения предмета и основания его возникновения.

Обязательство прекращается новацией тогда, когда воля сторон определенно направлена на замену существовавшего между ними первоначального обязательства другим обязательством и, если стороны намерены совершить новацию, то они должны это определенно выразить.

Кроме того, для прекращения обязательства новацией требуется согласование сторонами существенных условий обязательства, которым стороны предусмотрели прекращение первоначального обязательства.

В абзаце 1 пункта 22 постановлении Пленум Верховного Суда Российской Федерации от 11.06.2020 № 6 указывает, что воля сторон должна быть определенно направлена именно на новацию, то есть такое обязательство, которое прекратит действующее предыдущее обязательство, но при этом свяжет тех же лиц новым длящимся обязательством. То есть должна быть определенность в намерении.

Вместе с тем, как следует из материалов дела, представленный ответчиком договор № 394-20 не содержит ссылки на заключение между сторонами соглашения о новации либо о прекращении договора № 147-17. Договор № 396-20 не является новацией договора № 147-17.

Само по себе заключение между этими же сторонами нового договора не освобождает стороны от исполнения обязательств по предшествующему договору, поскольку из существа вновь заключенного договора иное не вытекает (постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.10.2014 по делу № А50-9423/2014).

Стороны заключили договор № 394-20, который является самостоятельной сделкой и не прекращает обязательств сторон по договору № 147-17.

Договор № 394-20 не содержит условия о том, что стороны заменяют первоначальное обязательство по договору № 147-17 другим обязательством.

Таким образом, договор № 394-20 не является новацией договора № 147-17. Аналогичное применимо и к договору № 41-2020/06.

Предметом спора не являются правоотношения сторон по договору № 394-20 и 41- 2020/06.

Таким образом, неопределенность в вопросе применимости условий того или иного договора поставки к спорным периодам правоотношений не возникает.

Кроме того, позиция ответчика опровергается им самим.

Как указывает сам ответчик, стороны одновременно принимали и исполняли обязательства по всем трем договорам с 2021 года, и из материалов дела следует, что 23.08.2021 на основании письма ответчика № 6529 провели зачет встречных однородных требований по договорам № 147-17, 41-2020/06 и 2021/104/пк.

Ответчик в отзыве полагает, что договор поставки был подписан на крайне невыгодных условиях, существенно ущемляющих его права, как покупателя (сведения о коммерческом кредите и повышенных процентах), усматривая в действиях истца признаки злоупотребления правом.

Суд, отклоняя данный довод, руководствовался следующим.

Статья 179 Гражданского кодекса Российской Федерации позволяет признать недействительной сделку, совершенную под влиянием обмана. При этом обман представляет собой умышленное введение стороны в заблуждение путем преднамеренного создания у потерпевшего не соответствующего действительности представления о характере сделки, ее условиях, личности участников, предмете, иных обстоятельствах, влияющих на его решение о заключении сделки, а также путем умолчания, намеренного сокрытия фактов и обстоятельств, знание которых могло повлиять на совершение сделки, с целью заключить сделку.

Данной нормой предусмотрено несколько различных самостоятельных оснований для признания сделки недействительной.

По смыслу данной статьи заключение сделки на крайне невыгодных для потерпевшего условиях относится к элементам состава, установленного для признания сделки недействительной, как кабальной.

Согласно пункту 3 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Согласно приведенной норме права для кабальной сделки характерными являются следующие признаки: она совершена потерпевшим лицом на крайне невыгодных для него условиях, совершена вынужденно - вследствие стечения тяжелых обстоятельств, а другая сторона в сделке сознательно использовала эти обстоятельства.

Согласно пункту 11 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 10.12.2013 № 162 «Обзор практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации», в соответствии со статьей 179 Гражданского кодекса Российской Федерации к элементам состава, установленного для признания сделки недействительной как кабальной, относится заключение сделки на крайне невыгодных условиях, о чем может свидетельствовать, в частности, чрезмерное превышение цены договора относительно иных договоров такого вида. Вместе с тем, наличие этого обстоятельства не является обязательным для признания недействительной сделки, совершенной под влиянием обмана, насилия, угрозы или злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной.

Таким образом, в соответствии с Информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 10.12.2013 № 162, обязательными элементами состава кабальной сделки являются:

- стечение тяжелых обстоятельств у потерпевшего;

- крайняя невыгодность условий совершения сделки для потерпевшего;

-причинная связь между стечением у потерпевшего тяжелых обстоятельств и совершением сделки на крайне невыгодных для него условиях;

- осведомленность контрагента потерпевшего о перечисленных обстоятельствах и использование сложившегося положения.

Только при наличии в совокупности указанных выше признаков сделка может быть оспорена по мотиву ее кабальности. Самостоятельно каждый из признаков в отдельности не является основанием для признания сделки недействительной как кабальной.

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что ответчик был вынужден заключить спорный договор вследствие стечения тяжелых обстоятельств, а формирование его воли происходило вынужденно, под воздействием недобросовестного поведения истца, заключавшегося в умышленном создании у контрагента ложного представления об обстоятельствах, имеющих значение для заключения договора.

В статье 179 Гражданского кодекса Российской Федерации говорится не об одном тяжелом обстоятельстве, а о стечении тяжелых обстоятельств, под воздействием которых лицо совершило сделку, и не о простой невыгодности совершенной сделки, а о «крайне невыгодных условиях» (определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02.02.2009 № 574/09 по делу № А40-1919/08-47-21).

В силу статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422).

В силу части 1 статьи 422 Гражданского кодекса Российской Федерации договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения.

Заключая спорный договор, ответчик ознакомился с их условиями, согласился с ними, поставив подпись и печать. Спорный договор подписан директором ответчика, о чем свидетельствует расшифровка подписи.

О выбытии печати из своего владения ответчик не заявлял, с заявлением о фальсификации договора поставки не обращался.

Кроме того, дальнейшие действия сторон были направлены на исполнение договора поставки, поскольку товар был поставлен ответчику и принят последним, о чем свидетельствуют товарные накладные, акт сверки.

Абзацем 2 части 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли.

В соответствии с пунктом 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации ответчик после заключения и исполнения договора со стороны истца, отгрузившего товар уже не вправе оспаривать такое условие. Поскольку заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на ее недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после ее заключения давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

То обстоятельство, что проект договора был подготовлен истцом, само по себе не свидетельствует о том, что данный договор (условие о коммерческом кредите) является обременительным для ответчика, поскольку в случае несогласия с какими-либо условиями, предусмотренными договором, последний имел право отказаться от заключения договора либо заключить договор с протоколом разногласий.

Договор заключен ответчиком добровольно, его условия согласованы сторонами по их обоюдному и равноправному усмотрению.

Сделка совершена в ходе осуществления обычной хозяйственной деятельности сторон. При этом ответчик не представил доказательств того, что при заключении сделки стороны действовали недобросовестно; не доказал недобросовестность действий сторон при согласовании раздела 3; а также существование условий, при которых предполагается, что сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам ответчика.

Учитывая правовой подход, изложенный в пунктах 9 и 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах», доказательств того, что ответчик является слабой стороной договора, что при заключении договора он был поставлен контрагентом в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора, материалы дела не содержат. Условие о коммерческом кредите согласовано сторонами в договоре, подписанном ответчиком без возражений. Доказательств того, что это условие носило вынужденный характер для ответчика или заключение сделки имело место на крайне невыгодных условиях, в материалах дела не имеется.

В тоже время, ответчиком не предоставлено доказательств того, что он был вынужден заключить договор поставки на указанных условиях, что отсутствовала возможность вести переговоры или заключить аналогичный договор с третьими лицами на иных условиях.

Напротив, условия оплаты товара в части срока платежа значительно отличаются от общего срока, установленного положениями части I статьи 486 Гражданского кодекса Российской Федерации (непосредственно до или после передачи товара), и свидетельствуют о предоставлении ответчику более благоприятных условий оплаты, чем принято обычаями делового оборота. Таким образом, ответчику была предоставлена отсрочка платежа на 7 календарных дней с момента отгрузки товара.

В нарушение пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I Гражданского кодекса Российской Федерации» ответчик не представил доказательств для квалификации действий общества в качестве злоупотребления правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В рассматриваемом случае ответчиком не доказан ни факт неравенства преддоговорных возможностей при заключении договора, ни обстоятельств, безусловно свидетельствующих о дисбалансе договорных условий об ответственности, в силу чего следует признать, что условия договора были согласованы сторонами, исходя из субъективно понимаемых ими экономических выгод и интересов, получаемых при исполнении договора и оценке перспектив его надлежащего исполнения.

Ответчиком не представлено доказательств, что он был ограничен в переговорных возможностях при согласовании оспариваемого условия договора, и был вынужден согласиться предложенными условиями, в том числе по причине низкого профессионального уровня в соответствующей сфере.

При этом не подтвержден факт совершения сделки в период стечения тяжелых обстоятельств, а также, что другая сторона воспользовалась положением ответчика, что ей были навязаны условия заключенного сторонами договора при определении платы за пользование коммерческим кредитом.

Аналогичные выводы были сделаны в постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 09.07.2019 по делу № А32-40725/2018, где истцом также было общество с ограниченной ответственностью «Краснодарский продуктовый дом».

Ответчиком не представлено доказательств заключения договора под влиянием обмана, угрозы, злонамеренного соглашения сторон, повлиявших на искажение его воли при заключении и исполнении сделок.

Стороны заключили договор для взаимодействия и сотрудничества в целях реализации продуктов питания.

Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 04.06.2007 № 320-О-П и постановлении от 24.02.2004 № 3-П разъяснил, что судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, которые в сфере бизнеса обладают самостоятельностью и широкой дискрецией, поскольку в силу рискового характера такой деятельности существуют объективные пределы в возможностях судов выявлять наличие в ней деловых просчетов.

Заключение невыгодных сделок в данном случае относится к предпринимательскому риску, который необходимо отграничивать от стечения тяжелых обстоятельств, имеющего место при совершении кабальной сделки.

Пределы осуществления гражданских прав установлены статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). При этом добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Таким образом, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

В данном случае добросовестность сторон не опровергнута, доказательств злоупотребления правом со стороны истца не представлено.

Заключение договора на невыгодных для ответчика условиях относится к предпринимательскому риску, поэтому ответчик должен был и мог предположить и оценить возможность отрицательных последствий такой деятельности, в том числе связанных с неисполнением или ненадлежащим исполнением принятых по договору обязательств.

Следовательно, заключение и исполнение договора явилось следствием добровольного и законного волеизъявления сторон. Совокупность оснований признания сделки недействительной по статье 179 Гражданского кодекса Российской Федерации не установлена. Обратное ответчиком не доказано.

Аналогичная позиция сформирована Арбитражным судом Северо-Кавказского округа в рамках дел № А32-40725/2018 и А32-26939/2019, принятым по договорам, содержащим аналогичные условия с другими контрагентами.

Таким образом, поведение ответчика направлено на уклонение от исполнения договора № 147-17. Ответчик, подписав данный договор без возражений, согласился с его условиями, в том числе с размером и порядком расчета процентов за пользование коммерческим кредитом.

Следовательно, заявленный ко взысканию истцом размер основной задолженности в размере 6 821 182 рублей 46 копеек основан на положениях договора 147-17 и подлежит удовлетворению.

В рамках настоящего дела истцом также было заявлено требование о взыскании процентов за пользование коммерческим кредитом за период с 05.08.2021 по 30.11.2022 в размере 37 431 435 рублей 48 копеек, процентов за пользование коммерческим кредитом начиная с 01.12.2022 по день фактической оплаты задолженности исходя из расчета, предусмотренного пунктом 3.6 договора от 06.04.2017 № 147-17.

Как было указано выше, сторонами в договоре поставки согласовано условие о предоставлении коммерческого кредита (пункты 3.3 - 3.7 договора).

Согласно пункту 3.6 договора покупатель обязуется уплатить проценты за пользование коммерческим кредитом в размере 1,5% от суммы коммерческого кредита за каждый день пользования коммерческим кредитом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 823 Гражданского кодекса Российской Федерации договорами, исполнение которых связано с передачей в собственность другой стороне денежных сумм или других вещей, определяемых родовыми признаками, может предусматриваться предоставление кредита, в том числе в виде аванса, предварительной оплаты, отсрочки и рассрочки оплаты товаров, работ или услуг (коммерческий кредит), если иное не установлено законом.

Из данной нормы следует, что при коммерческом кредите в договор включается условие, в силу которого одна сторона предоставляет другой стороне отсрочку или рассрочку исполнения какой-либо обязанности (уплатить деньги либо передать имущество, выполнить работы или услуги). Предоставление подобного кредита неразрывно связано с тем договором, условием которого является.

В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.10.1998 № 13/14 «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами» (далее - постановление № 13/14) разъяснено, что к коммерческому кредиту относятся гражданско-правовые обязательства, предусматривающие отсрочку или рассрочку оплаты товаров, работ или услуг, а также предоставление денежных средств в виде аванса или предварительной оплаты. Если иное не предусмотрено правилами о договоре, из которого возникло соответствующее обязательство, и не противоречит существу такого обязательства, к коммерческому кредиту применяются нормы о договоре займа (пункт 2 статьи 823 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Проценты, взимаемые за пользование коммерческим кредитом (в том числе суммами аванса, предварительной оплаты), являются платой за пользование денежными средствами.

Проценты за пользование коммерческим кредитом подлежат уплате с момента, определенного законом или договором. Если законом или договором этот момент не определен, следует исходить из того, что такая обязанность возникает с момента получения товаров, работ или услуг (при отсрочке платежа) или с момента предоставления денежных средств (при авансе или предварительной оплате) и прекращается при исполнении стороной, получившей кредит, своих обязательств либо при возврате полученного в качестве коммерческого кредита, если иное не предусмотрено законом или договором.

Подлежит отклонению довод ответчика о том, что начисление процентов за пользование коммерческим кредитом в размере, установленном договором поставки, основано на порочном условии.

Сама по себе возможность установления размера процентов за пользование коммерческим кредитом по соглашению сторон не может рассматриваться как нарушающая принцип свободы договора (статья 421 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе во взаимосвязи со статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации о пределах осуществления гражданских прав.

По смыслу пункта 33 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» проценты за пользование коммерческим кредитом не являются мерой гражданско-правовой ответственности за неисполнение обязательства, а являются платой за пользование денежными средствами, срок уплаты которых наступил, а должник продолжает пользоваться денежными средствами, причитающимися кредитору.

Согласно пунктам 12 и 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.10.1998 № 13/14 «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами» (далее - постановление № 13/14), статьям 809, 823 Гражданского кодекса плата за пользование коммерческим кредитом не является мерой ответственности, а относится к части основного долга и подлежит взысканию в полном объеме.

Обязательство по коммерческому кредиту возникает только при условии прямого указания в договоре на то, что перечисленный аванс (предварительная оплата) или отсрочка (рассрочка) оплаты рассматриваются сторонами договора как предоставление коммерческого кредита (определения Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.02.2009 № 1511/09 по делу № А56-10842/2008, от 07.05.2008 № 6052/08 по делу № А03-4654/07-39).

Как следует из договора № 147-17, воля сторон на установление процентов за пользование коммерческим кредитом была в нем прямо выражена.

Так, в разделе 3 договора, в силу которого обязательства, предусматривающие отсрочку или рассрочку оплаты товара, регулируются положениями законодательства о коммерческом кредите, стороны договорились о предоставлении коммерческого кредита.

Сторонами в договоре прямо установлено, что в случае просрочки платежа неуплаченная сумма является коммерческим кредитом и на нее подлежат начислению проценты, которые стороны не относили к мерам ответственности.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2017 № 306-ЭС17-16139, если сторонами в рамках предоставленной им свободы договора согласовано условие о том, что при несвоевременной оплате сторона оплачивает определенные повременные платежи (исчисляемые в процентах), к которым применимы правила о коммерческом кредите, то суд не вправе квалифицировать их как санкции (неустойку) за несвоевременное исполнение обязательств, так как это искажает волю сторон.

При этом пункт договора, предусматривающий начисление процентов за пользование коммерческим кредитом, находится в разделе «цена товара и порядок расчетов», а не в разделе «ответственность сторон».

Само по себе условие о начислении их только в случае неисполнения покупателем обязательств по оплате товара, не может рассматриваться в качестве квалифицирующего признака данных процентов как меры ответственности за неисполнение денежного обязательства, поскольку стороны вправе определить то, что именно с момента неоплаты товара, образовавшаяся задолженность считается предоставленным продавцу коммерческим кредитом, что сторонами и сделано в договоре № 147-17.

Согласно пунктам 3.2 - 3.6 договора № 147-17 проценты за пользование коммерческим кредитом подлежат начислению по истечении 7 календарных дней на оплату товара, в случае неоплаты товара или оплаты не в полном объеме, на сумму неоплаченного товара. В пункте 3.7 договора сторонами согласован срок допустимого пользования коммерческим кредитом - 30 дней с даты отгрузки товара.

В пункте 3.8 договора № 147-17 стороны согласовали условие об ответственности за невозврат суммы коммерческого кредита по истечении срока, установленного в пункте 3.7, в размере 0,02% за каждый день просрочки, с увеличением неустойки на 0,02% за каждый день просрочки.

Таким образом, данном случае неустойка является мерой ответственности за просрочку исполнения покупателем обязательства по возврату коммерческого долга и не исключает обязанность покупателя по оплате процентов за пользование коммерческом кредитом за каждый день, в том числе после истечения срока, установленного пунктом 3.7 договора.

При этом в рамках настоящего дела требование об оплате неустойки, предусмотренной пунктом 3.8 договора № 147-17, не заявлено.

Подлежит отклонению довод ответчика о том, что положения договора о коммерческом кредите фактически являются притворными, прикрывающими собой соглашение сторон о неустойке за нарушение сроков оплаты товара.

Сторона, заявляющая о притворности сделки, должна представить доказательства того, что целью совершения притворной сделки являлось намерение сторон прикрыть иную сделку, а также доказать, какую именно сделку стороны имели в виду.

Из разъяснений, изложенных в пункте 12 постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.10.1998 № 13/14 «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами», следует, что проценты за пользование коммерческим кредитом представляют собой плату за пользование денежными средствами, которая подлежит уплате по правилам об основном денежном долге и не является мерой гражданско-правовой ответственности.

Исходя из положений статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации, из буквального смысла содержащихся в разделе 3 договора слов и выражений, а также из положений гражданского законодательства о свободе договора (статья 421 Гражданского кодекса Российской Федерации), следует, что стороны действительно были намерены установить отношения по коммерческому кредиту, согласовав как само право использования коммерческого кредита, так и условие об уплате за его использование процентов.

Сторонами в договоре в порядке статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации специально оговорено, что данные проценты не являются мерой ответственности за просрочку оплаты покупателем товара. Неустойка уплачивается сверх суммы коммерческого кредита в силу статьи 3.8 договора.

Из текста договора № 147-17 следует, что стороны условились, что размер просроченного платежа считается предоставленным на условиях коммерческого кредита и на сумму денежного обязательства за период пользования денежными средствами подлежат начислению проценты в размере 1,5 % за каждый день просрочки.

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Как указано в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации « (далее - постановление № 25), притворной сделкой по пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации является сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Иными словами, для признания прикрывающей сделки недействительной в связи с ее притворностью необходимо установить действительную волю всех сторон сделки на заключение иной (прикрываемой) сделки (пункт 7 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 27.11.2019).

Условия договора о коммерческом кредите позволяют прийти к однозначному выводу, что стороны договорились именно о таком размере платы за пользование коммерческим кредитом.

В данном случае договор заключен ответчиком добровольно, его условия согласованы сторонами по их обоюдному и равноправному усмотрению. Доказательств обратного не представлено. Договор № 147-17 в установленном законом порядке недействительным не признан.

Поскольку воля сторон на установление платы за коммерческий кредит в указанном размере прямо выражена в договоре № 147-17, а ответчик добровольно подписал договор на таких условиях и, зная о необходимости уплаты процентов, не вносил платежи, то требование истца о взыскании с ответчика суммы указанных процентов за пользование коммерческим кредитом обоснованно и подтверждено.

В данном случае позиция ответчика, утверждающего о наличии воли сторон на включение в договор именно условия о неустойке, а не о коммерческом кредите, мотивирована исключительно его стремлением уменьшить начисленную на основании спорного условия договора сумму по правилам статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Вместе с тем, этот аргумент сам по себе не свидетельствует о том, что обе стороны договора сознательно маскировали условием о коммерческом кредите соглашение о неустойке, так как не объясняет причины не тождественности воли и волеизъявления обеих сторон.

Довод ответчика о наличии в договоре условия об отсрочке оплаты товара также не может подтверждать притворность спорного условия договора.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2017 № 306-ЭС17-16139, если сторонами в рамках предоставленной им свободы договора согласовано условие о том, что при несвоевременной оплате сторона оплачивает определенные повременные платежи (исчисляемые в процентах), к которым применимы правила о коммерческом кредите, то суд не вправе квалифицировать их как санкции (неустойку) за несвоевременное исполнение обязательств, так как это искажает волю сторон.

При этом проценты за пользование коммерческим кредитом подлежат уплате с момента, определенного законом или договором. Иными словами, только при отсутствии иного договорного или нормативного регулирования обязанность по их уплате возникает с момента получения товаров, работ или услуг (при отсрочке платежа) или с момента предоставления денежных средств (при авансе или предварительной оплате).

Обстоятельства того, что начисление процентов за пользование коммерческим кредитом поставлено в зависимость от просрочки исполнения заказчиком обязательств по оплате услуг, в том числе к определенному договором сроку в полном объеме, то есть прекращение действия бесплатного (льготного) периода пользования услугами обусловлено исключительно действиями (бездействием) заказчика, не может быть истолковано в контексте применения меры ответственности в виде неустойки.

Таким образом, ответчик заблуждается в том, что проценты за пользование коммерческим кредитом не могут быть установлены с момента впадения покупателя в просрочку после истечения согласованного срока оплаты.

В рассматриваемом случае, положение о коммерческом кредите закреплено в разделе 3 «цена товара и порядок расчетов», в тоже время положения раздела 6 «ответственность сторон» не содержат положений о коммерческом кредит. Иного из толкования условий договора не следует.

Следовательно, стороны в договоре прямо оговорили, что начисление процентов в соответствии с указанным разделом является не мерой ответственности за нарушение договора, а платой за пользование кредитом.

Допущенное ответчиком ненадлежащее исполнение обязательства по оплате поставленного товара, выразившееся в нарушении согласованных сторонами сроков оплаты, привело к прекращению действия льготного периода по отсрочке платежа и трансформации его задолженности в коммерческий кредит.

Законодательством установлен повышенный стандарт поведения субъектов, осуществляющих предпринимательскую деятельность, в гражданских правоотношениях (пункт 3 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации), предполагающий необходимость повышенной осмотрительности при приобретении и осуществлении ими гражданских прав, несоблюдение которого предполагает отнесение на субъект предпринимательской деятельности соответствующих негативных последствий (определение Верховного Суда Российской Федерации от 08.06.2016 № 308-ЭС14-1400).

Подписав договор на изложенных в нем условиях, ответчик тем самым принял на себя риск наступления неблагоприятных последствий, связанных с возможностью начисления поставщиком стоимости коммерческого кредита в случае нарушения сроков предусмотренной договором отсрочки платежа.

О наличии данных пунктов и об их содержании ответчик узнал в момент подписания договора № 147-17. Договор № 147-17 подписан сторонами без возражений, таким образом, ответчик на момент заключения договора был ознакомлен с содержанием договора, вместе с тем заключил договор на указанных в нем условиях.

Доказательств, из которых бы следовало, что принятые ответчиком при заключении договора обязательства явились результатом недобросовестного поведения другой стороны договора либо были обусловлены существенным неравенством переговорных возможностей, в частности, того, что ответчик был поставлен в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора, то есть являлся слабой стороной сделки (пункты 9, 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах»), в материалы дела не представлено.

Таким образом, ответчиком не доказан довод о возможном искажении подлинной воли сторон при согласовании условий договора. Таковые не имеют неясностей, а с учетом того, что факт просрочки исполнения договора со стороны ответчика им не оспаривается, они не позволяют какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Не доказано ответчиком и то, что толкование договора через буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений приводит к такому пониманию условий договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду (статья 431 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункты 43 - 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора»).

В данном случае позиция ответчика, утверждающего о наличии у ответчика цели прикрыть возможность взыскания неустойки за нарушение срока оплаты товара, мотивирована его стремлением к неприменению условий договора об ответственности и минимизации размера ответственности, допустившего пользование денежными средствами, причитающимися истцу за поставленный товар.

Более того, в соответствии с пунктом 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации ответчик после заключения и исполнения договора со стороны истца, отгрузившего товар уже не вправе оспаривать такое условие. Поскольку заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на ее недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после ее заключения давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Таким образом, указанные проценты не являются мерой ответственности, а являются платой за пользование коммерческим кредитом, в связи с чем, довод ответчика о притворности положений договора подлежит отклонению.

Аналогичная позиция сформирована в постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 22.11.2021 по делу № А32-1070/2017, постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2020 № А32-27689/2019, а также в рамках дел по искам общества с ограниченной ответственностью «Краснодарский продуктовый дом» к иным контрагентам – А32-26939/2019 и А32-42625/2020.

Неправомерна ссылка заявителя на аналогичную позицию судов, содержащуюся в судебных актах по делам № Ф09-8649/2019 и А48-1839/2020, так как названные судебные акты приняты по конкретным делам, обстоятельства которых не являются аналогичными обстоятельствам по настоящему делу. В частности, в указанных судебных актах, установлено, что договором поставки применение процентной ставки за пользование коммерческим кредитом напрямую содержится в разделе договора «Ответственность сторон».

Ответчиком было заявлено ходатайство о снижении процентов за пользование коммерческим кредитом по правилам статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Ходатайство ответчика подлежит отклонению на основании следующего.

Из разъяснений, данных в постановлении № 13/14, следует, что согласно статье 823 Гражданского кодекса Российской Федерации к коммерческому кредиту относятся гражданско-правовые обязательства, предусматривающие отсрочку или рассрочку оплаты товаров, работ или услуг, а также предоставление денежных средств в виде аванса или предварительной оплаты, к которым, если иное не предусмотрено правилами о договоре, из которого возникло соответствующее обязательство, и не противоречит существу такого обязательства, применяются нормы о договоре займа.

Проценты, взимаемые за пользование коммерческим кредитом (в том числе суммами аванса, предварительной оплаты), являются платой за пользование денежными средствами.

Проценты за пользование коммерческим кредитом не являются мерой гражданско-правовой ответственности ввиду того, что выступают в качестве составной части основного обязательства, предусмотренного условием о предоставлении коммерческого кредита, которое, в свою очередь, включено в договор поставки.

Между тем, статья 333 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает право суда снизить размер предъявленной к взысканию неустойки, как размера ответственности за ненадлежащее исполнение обязательства.

Поскольку плата за коммерческий кредит не является мерой ответственности за ненадлежащее исполнение обязательств, суд приходит к выводу о том, что отсутствует правовая возможность применения названной статьи для снижения размера такой платы (аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2017 № 306-ЭС17-16139 по делу № А12-50782/2016).

Доводы ответчика о завышенной ставке начисленных ему процентов, злоупотреблении истцом своими правами в части предъявления ко взысканию этих процентов, подлежат отклонению.

Предъявление истцом требования о взыскании платы за предоставление кредита по ставке, в несколько раз превышающей ставку рефинансирования, не может свидетельствовать о злоупотреблении правом в смысле статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку учетная ставка банковского процента не является для субъектов предпринимательской деятельности обязательным критерием при установлении условий коммерческого кредитования.

Установленная договором ставка процентов за пользование коммерческим кредитом в размере 1,5 % от суммы задолженности за каждый день пользования коммерческим кредитом определена сторонами в договоре, что не противоречит положениям действующего гражданского законодательства и соответствует воле сторон.

Таким образом, ставка процентов, как и сама обязанность по их уплате, были согласованы сторонами при заключении договора в добровольном порядке, при этом продолжительность периода их начисления обусловлена неисполнением ответчиком принятых на себя договорных обязательств по оплате (периодом пользования соответствующими денежными средствами (коммерческим кредитом)).

Правоприменительной практикой при определении процентной ставки по коммерческому кредиту принимается во внимание, что для кредитования физических лиц процентная ставка по договору потребительского кредита (займа) не может превышать 1 процент в день, в соответствии с пунктом 23 статьи 5 Федерального закона от 21.12.2013 № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)».

В силу изложенного, не может являться злоупотреблением правом установленная процентная ставка 1,5 % в день для юридического лица, осуществляющего хозяйственную деятельность на свой риск.

При этом, принимая во внимание определение Конституционного Суда Российской Федерации от 04.06.2007 № 320-О-П и постановление от 24.02.2004 № 3-П, следует сделать вывод, что сам по себе высокий процент платы за пользование коммерческим кредитом, значительно превышающий ставку рефинансирования Центрального Банка Российской Федерации, не является основанием для признания сделки недействительной по положению, указанному в пункте 3 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доказательств того, что общество преследовало цели обогащения, намеренно умалчивая о наличии у ответчика долга и сознательно «увеличивая» период просрочки, ответчиком в материалы дела не представлено.

Поскольку ответчик был знаком с предусмотренными договором сроками оплаты и допускал просрочку, он сознательно принял на себя риск возникновения для него последствий, связанных с уплатой обществу процентов за пользование коммерческим кредитом, предусмотренных договором.

Кроме того, суд считает необходимым указать, что на периоды просрочки поставщик одновременно был лишен как переданного товара, так и денежных средств, подлежащих оплате за поставленный товар; а также обращает внимание на длительный период просрочки исполнения обязательства со стороны ответчика - более 1 года.

Согласно правовой позиции Конституционного суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 24 февраля 2004 года № 3-П, предпринимательская деятельность представляет собой самостоятельную, осуществляемую на свой риск деятельность, цель которой - систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке.

Субъекты предпринимательской деятельности обладают самостоятельностью и широкой дискрецией, поскольку в силу рискового характера такой деятельности существует объективные пределы возможности судов выявить наличие деловых просчетов. В связи с изложенным, судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности.

При вступлении в гражданско-правовые отношения субъекты должны проявлять разумную степень осмотрительности, поскольку последствия выбора недобросовестного контрагента ложатся на этих субъектов. Законодательством установлен особый стандарт поведения субъектов, осуществляющих предпринимательскую деятельность, в гражданских правоотношениях (пункт 3 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации), предполагающий необходимость повышенной осмотрительности при приобретении и осуществлении ими гражданских прав, несоблюдение которого предполагает отнесение на субъекта предпринимательской деятельности соответствующих негативных последствий (определение Верховного Суда Российской Федерации от 08.06.2016 № 308-ЭС14-1400).

Ответчик является профессиональным участником рынка, поэтому знал, мог и должен был знать, что просрочка оплаты поставленного товара может послужить основанием для предъявления к нему дополнительных требований из просроченного им обязательства, однако, из материалов дела не следует, что им предприняты необходимые и разумные меры, которые требовались от него по характеру обязательства.

Нормами Гражданского кодекса Российской Федерации не предусмотрено сопоставление ставки по коммерческому кредиту, предусмотренной договором, со ставкой рефинансирования, установленной Банком России, так же, как и со ставкой кредитных организаций при предоставлении коммерческих кредитов, в качестве основания для снижения размера предусмотренных договором процентов за пользование коммерческим кредитом. Более того, возможность снижения размера таких процентов Гражданским кодексом Российской Федерации, действовавшим в редакции на момент совершения сделки, не установлена.

Кроме того, поскольку, по мнению ответчика, начисленные истцом проценты за пользование коммерческим кредитом значительно выше учетной ставки Центрального банка Российской Федерации, среднего значения ставок по кредитам, ответчик не был лишен права обратиться в соответствующую кредитную организацию, получить заемные денежные средства под меньший процент, и оплатить истцу поставленный товар.

При таких обстоятельствах, истец правомерно просит взыскать с ответчика проценты на сумму денежного обязательства за период пользования денежными средствами, установленные пунктом 3.6 договора и суд не вправе уменьшить размер процентов.

Аналогичная позиция сформирована в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.09.2019 № 308-ЭС19-15322 по делу № А53-15190/2018, от 19.12.2017 по делу № 306-ЭС17-16139, постановлениях Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 13.07.2022 по делу № А32-55433/2017, от 10.10.2019 по делу № А63-14370/2018, от 15.05.2019 по делу № А53-15190/2018, постановлениях Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.08.2022 по делу № А53-9048/2022, от 25.10.2021 по делу № А53-17751/2021.

Ссылка ответчика на иную судебную практику подлежит отклонению, поскольку данные акты вынесены об ином (не аналогичном) предмете спора и по иным (не аналогичным) основаниям, в связи с чем не имеет правового значения для рассмотрения данного спора и, как следствие, не может свидетельствовать о нарушении единообразия практики.

Суд, проверив расчет истца, признает его арифметически и методологически верным. Ответчик контррасчет не представил, возражений относительно методологии и расчета не представил.

В соответствии со ст. 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы, понесённые лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны пропорционально удовлетворенным требованиям.

С учетом изложенного, руководствуясь статьями 41, 110, 167-170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Ходатайство истца об уточнении исковых требований удовлетворить.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Сельскохозяйственное Предприятие «Юг Роскошной Промышленности» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в пользу индивидуального предпринимателя ФИО2 (ИНН <***>, ОГРНИП 321237500177589) задолженность по договору поставки от 06.04.2017 № 147-17 в размере 6821182 рубля 46 копеек, проценты за пользование коммерческим кредитом в размере 37431435 рублей 48 копеек, проценты за пользование коммерческим кредитом начиная с 01.12.2022 по день фактической оплаты задолженности.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Сельскохозяйственное Предприятие «Юг Роскошной Промышленности» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 200000 рублей.

Настоящее решение вступает в законную силу по истечении одного месяца со дня его изготовления в полном объеме, если не будет подана апелляционная жалоба. В случае подачи апелляционной жалобы решение, если оно не отменено и не изменено, вступает в законную силу со дня принятия постановления арбитражного суда апелляционной инстанции.

Решение может быть обжаловано в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Краснодарского края в течение месяца со дня его принятия, и в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа через Арбитражный суд Краснодарского края в двухмесячный срок с момента вступления решения в законную силу.



Судья В.С. Чуриков