Решение от 20 декабря 2023 г. по делу № А03-3407/2022

АРБИТРАЖНЫЙ СУД АЛТАЙСКОГО КРАЯ

656015, Барнаул, пр. Ленина, д. 76, тел.: (3852) 29-88-01

http:// www.altai-krai.arbitr.ru, е-mail: a03.info@arbitr.ru


Именем Российской Федерации


Р Е Ш Е Н И Е



г. Барнаул Дело № А03-3407/2022

Резолютивная часть решения объявлена 18 декабря 2023 года

Решение изготовлено в полном объеме 20 декабря 2023 года



Арбитражный суд Алтайского края в составе судьи Хворова А.В., при ведении протокола секретарем ФИО1, с использованием средств аудиозаписи и веб-конференции, рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению индивидуального предпринимателя ФИО2 (ОГРН <***>)

к акционерному обществу «Технологии самообслуживания», г. Москва (ОГРН <***>)

о взыскании 1 200 000 руб. задолженности,

по встречному иску акционерного общества «Технологии самообслуживания», г. Москва (ОГРН <***>)

к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (ОГРН <***>)

о признании недействительными универсально - передаточных документов,

с привлечением к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, индивидуального предпринимателя ФИО3 (ОГРНИП 317222500009201, ИНН <***>), акционерного общества «Ритейл Интеграция», г. Барнаул (ОГРН <***>, ИНН <***>)

при участии:

от истца - ФИО4 паспорт, доверенность от 09.01.2023, диплом;

от ответчика - ФИО5, паспорт (руководитель) (посредством веб-конференции);


У С Т А Н О В И Л


Индивидуальный предприниматель ФИО2 (далее - предприниматель) обратилась в Арбитражный суд Алтайского края с иском к акционерному обществу «Технологии самообслуживания» (далее - общество) о взыскании 1 200 000 руб. задолженности за использование программы по лицензионному договору от 26.12.2019 о предоставлении права использования программы для ЭВМ.

Третьим лицами, не заявляющими самостоятельных требований относительно предмета спора, к участию в деле привлечены индивидуальный предприниматель ФИО3 (далее - ФИО3), акционерное общество «Ритейл Интеграция».

В основании иска указано на то, что по названному выше договору обществу за вознаграждение на условиях простой (неисключительной) лицензии было предоставлено право на использование программы для ЭВМ «SST: Касса (SST:POS)». По заявкам ответчика, с использованием в качестве способа фиксации передачи права на использование программы универсальных передаточных документов (далее - УПД), ему было предоставлено лицензий на общую сумму 16 560 000 руб., которую он оплатил не полностью, допустив возникновение долга в заявленном размере.

Оспаривая иск ответчик сослался на то, что не направлял истцу заявок на получение лицензий и, соответственно, не использовал программное обеспечение, стоимость которого является предметом взыскания.

Кроме того, в порядке статьи 132 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) обществом предъявлен встречный иск о признании недействительными по основаниям статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) сделок, оформленных УПД между предпринимателем и обществом, которые от имени последнего подписаны ФИО3 при отсутствии на то соответствующих полномочий.

Производство по делу приостанавливалось для проведений экспертизы документов в целях проверки обоснованности заявления общества о фальсификации доказательств - УПД, а также экспертизы касс самообслуживания, изготовленных обществом, на предмет используемого программного обеспечения.

Дело рассмотрено в отсутствие третьих лиц на основании части 5 статьи 156 АПК РФ.

Заслушав представителей сторон, исследовав материалы дела, суд установил следующие обстоятельства:

Между предпринимателем (лицензиар) и обществом (лицензиат) 26.12.2019 заключен лицензионный договор о предоставлении права использования программы для ЭВМ (далее - договор).

По предмету договора лицензиар обязуется предоставить лицензиату за вознаграждение и на условиях простой (неисключительной) права на использование программы для ЭВМ «SST: Касса (SST:POS)» на условиях, установленных договором.

Вознаграждение за 1 (один) экземпляр предоставленных по настоящему договору прав на использование программы (далее - лицензия) составляет 80 000 (восемьдесят тысяч) руб. Оплата вознаграждения производится лицензиатом на расчетный счет лицензиара в безналичном порядке.

Договором определено, что лицензии предоставляются по заявке лицензиата. Заявка может быть отправлена посредством телефонного звонка, электронной почты и иными способами. Факт предоставления лицензий подтверждается подписанным сторонами актом приема-передачи прав. Моментом исполнения обязательств лицензиара по предоставлению лицензии считается дата подписания лицензиатом акта приема-передачи прав.

Подтверждение предоставления лицензий по договору, осуществляется сторонами оформлением УПД.

За период отношений по рассматриваемому договору с 10.01.2020 по 01.09.2021, ответчику были предоставлены лицензии на общую сумму 16 560 000 руб. из которой сумма 1 200 000 руб., включающая 560 000 руб. по УПД № 07.1 от 01.07.2021, 400 000 руб. по УПД № 08.1 от 01.08.2021 и 240 000 руб. по УПД № 09.1 от 01.09.2021 последним не оплачена, в связи с чем, предприниматель после соблюдения претензионного порядка урегулирования спора обратилась в арбитражный суд с настоящим иском.

Согласно статье 1261 ГК РФ программой для ЭВМ является представленная в объективной форме совокупность данных и команд, предназначенных для функционирования ЭВМ и других компьютерных устройств в целях получения определенного результата, включая подготовительные материалы, полученные в ходе разработки программы для ЭВМ, и порождаемые ею аудиовизуальные отображения.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 1 статьи 1225 ГК РФ программы для электронных вычислительных машин (программы для ЭВМ) относятся к результатам интеллектуальной деятельности, которым предоставляется правовая охрана (интеллектуальная собственность).

Как следует из материалов дела, на момент заключения рассматриваемого по иску договора предприниматель являлась правообладателем программы для ЭВМ: «SST: Касса (SST:POS)», предназначенной для управления продажами в магазинах розничной торговли на кассах самообслуживания различных производителей, что подтверждается извещением об изменениях сведений о зарегистрированной программе для ЭВМ, выданной Федеральной службой по интеллектуальной собственности (номер государственной регистрации (свидетельства): 2018617216; дата внесения записи в Реестр: 16.08.2018).

В соответствии со статьей 1235 ГК РФ по лицензионному договору одна сторона - обладатель исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования такого результата или такого средства в предусмотренных договором пределах.

По лицензионному договору лицензиат обязуется уплатить лицензиару обусловленное договором вознаграждение. Выплата вознаграждения по лицензионному договору может быть предусмотрена в форме фиксированных разовых или периодических платежей, процентных отчислений от дохода (выручки) либо в иной форме (пункт 5 статьи 1235 ГК РФ).

По правилам статей 309, 310 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом; односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается.

Судом установлено, что за период отношений по рассматриваемому договору сторонами было оформлено 18 УПД - № 01.1 от 10.01.2020, № 02.1 от 01.02.2020, № 03.1 от 01.03.2020, № 04.1 от 01.04.2020, № 05.1 от 01.05.2020, № 06.1 от 01.06.2020, № 07.1 от 01.07.2020, № 08.1 от 01.08.2020, № 09.1 от 01.09.2020, № 10.1 от 01.10.2020, № 11.1 от 01.11.2020, № 03.1 от 01.03.2021, № 04.1 от 01.04.2021, № 05.1 от 01.05.2021, № 06.1 от 01.06.2021, № 07.1 от 01.07.2021, № 08.1 от 01.08.2021, № 09.1 от 01.09.2021 на общую сумму 16 560 000 руб., из которой ответчик оплатил 15 360 000 руб. платежными поручениями № 437 от 30.10.2020, № 438 от 02.11.2020, № 440 от 05.11.2020, № 457 от 13.11.2020, № 468 от 18.11.2020, № 124 от 30.03.2021, № 273 от 17.06.2021, № 323 от 20.07.2021, № 324 от 20.07.2021.

В отношениях по договору с истцом ответчик действовал через своего представителя ФИО3, которой была выдана соответствующая доверенность, что соответствует статьям 182, 185 ГК РФ.

Ссылка ответчика на то, что третье лицо действовало с превышением полномочий при подписании УПД, свидетельствующим, по его мнению, о недействительности данных сделок, на чем основан встречный иск, судом отклонена.

В рассматриваемом правоотношении УПД по своей правовой природе является документом, фиксирующим получение исполнения по договору в виде использования права на программное обеспечение. При этом путь дальнейшего использования лицензиатом программы для лицензиара не имеет никакого значения поскольку потребительской ценностью, имеющей определенный денежный эквивалент выраженный в размере вознаграждения, является приобретение самой возможности использования объекта интеллектуальной собственности.

В этой связи отсутствие использования в изготовленных обществом кассах самообслуживания программного обеспечения истца, на что указывает ответчик в качестве довода против иска, само по себе не является основанием для освобождения его от исполнения обязанности по выплате вознаграждения за предоставленное право на использование объекта интеллектуальной собственности.

По результатам проведенной в целях проверки обоснованности заявления ответчика о фальсификации доказательств - УПД № 07.1 от 01.07.2021, № 08.1 от 01.08.2021, № 09.1 от 01.09.2021, экспертизы установлено соответствие периодов их выполнения указанным в них датам (заключение комиссии экспертов № 414/22 от 05.09.2022 автономной некоммерческой организации Центр по проведению судебных экспертиз и исследования «Судебный эксперт»). Таким образом, довод ответчика о том, что спорные УПД были изготовлены в целях создания видимости исполнения договора не нашел своего подтверждения.

Оспаривая иск ответчик указал на то, что не направлял заявки на получение доступа к программному обеспечению и не давал указаний на подписание спорных УПД, то есть не совершал действий, необходимых для исполнения договора.

Действительно, в материалах дела отсутствуют документы, именуемые заявками, которые бы по содержанию соответствовали предмету рассматриваемого лицензионного договора. Однако, исходя из условий договора составление таких документов и не требовалось, поскольку заявка могла быть направлена по телефону, электронное почте либо иным образом.

ФИО3 пояснила, что УПД подписывались исключительно по согласованию с руководителем общества ФИО5 посредством телефонных переговоров, переписки в мессенджере «Watsapp» и электронной почте.

Сторона, подтвердившая каким-либо образом действие договора (сделки), не вправе ссылаться на его (ее) незаключенность (недействительность, мнимость), что влечет за собой в целях пресечения необоснованных процессуальных нарушений потерю права на возражение («эстоппель»).

Данное правило вытекает из общих начал гражданского законодательства и является частным случаем проявления принципа добросовестности, согласно которому при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Согласно пункту 5 статьи 166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Из совокупности представленных в материалы дела доказательств суд пришел к выводу, что действия сторон были направлены на фактическое возникновение гражданских прав и обязанностей по осуществлению и реализации рассматриваемого договора.

Таким образом, довод ответчика о том, что фактически им не направлялись заявки на получение доступа к программе для целей ее использования, а платежи в пользу истца носили неопределенных характер не могут быть приняты судом, так как противоречат принципу добросовестности, поскольку поведение общества в течение длительного времени после заключения договора (подписание УПД, перечисление денежных средств с указанием цели приобретения и ссылкой на спорный договор, отсутствие возражений по поводу произведенных оплат, соответствие их размера встречному исполнению), давало истцу основания полагаться на заключенность и действительность сделки.

Согласно статье 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно (пункт 3), никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», далее - Постановление № 25).

В силу статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (пункт 1).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2).

Согласно пункту 3 статьи 432 ГК РФ сторона, принявшая от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого договора незаключенным, если заявление такого требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить принципу добросовестности (пункт 3 статьи 1).

В пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» разъяснено, если сторона приняла от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердила действие договора, она не вправе недобросовестно ссылаться на то, что договор является незаключенным (пункт 3 статьи 432 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 70 Постановления № 25 сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Исходя из изложенного, встречный иск ответчика не подлежит удовлетворению.

По результатам проведенной экспертом общества с ограниченной ответственностью «Негосударственная экспертиза Алтайского края» на предмет используемого в кассах самообслуживания, изготовленных обществом, программного обеспечения, установлено наличие в кассе по адресу: <...> (магазин «Лидер»), программного продукта «Artix:SCO» версия 4.6.234-988 от 23.06.2023 с которым программное обеспечение истца имеет интеграцию. При исследовании кассы самообслуживания по адресу: г. Москва, г. Зеленоград, к. 426А стр. 1 (магазин «Десяточка») установлено наличие программного продукта «SST-SCO», правообладателем которого является общество. При этом возможность работы данного программного продукта с программным обеспечением Artix не усматривается.

Общим для объектов исследования, как указал эксперт, является невозможность определить способ установки программного обеспечения поскольку оно могло быть установлено посредством стандартных предусмотренных производителем средств, так и методом копирования или клонирования накопителя информации.

Оценив результаты экспертного исследования суд пришел к выводу о том, что таковые не опровергают использование ответчиком программы для ЭВМ, права на которую являлись предметом заключенного с истцом лицензионного договора. Подтверждением тому является неоспариваемый ответчиком факт реализации в период отношений с истцом по спорному договору касс самообслуживания, содержащих программное обеспечение, позволяющее использовать их в соответствии с назначением.

Как следует из материалов дела, с момента заключения лицензионного договора и до обращения предпринимателя с настоящим иском в арбитражный суд ответчик не предъявлял истцу каких-либо претензий относительно существования препятствий в использовании программного обеспечения, не соответствия объема встречного предоставления сумме оплаченных денежных средств. То есть в течение длительного времени ответчик надлежащим образом исполнял свои обязательства перед истцом по лицензионному договору, тем самым давая стороне сделки основания полагаться на заключенность и действительность такого соглашения, наличие у предпринимателя всех необходимых прав для предоставления программного обеспечения обладающего для общества потребительской ценностью.

В общеисковом процессе с равными возможностями спорящих лиц по сбору доказательств, применим обычный стандарт доказывания, который может быть поименован как «разумная степень достоверности» или «баланс вероятностей» (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-18600), который предполагает вероятность удовлетворения требований истца при представлении им доказательств, с разумной степенью достоверности подтверждающих обстоятельства, положенные в основание иска.

Представление суду утверждающим лицом подобных доказательств, не скомпрометированных его процессуальным оппонентом, может быть сочтено судом достаточным для вывода о соответствии действительности доказываемого факта для целей принятия судебного акта по существу спора.

При этом опровергающее лицо вправе оспорить относимость, допустимость и достоверность таких доказательств, реализовав собственное бремя доказывания.

Ответчику неоднократно предлагалось представить доказательства того, что на произведенном обществом оборудовании - кассах самообслуживания использованы иные программные продукты, им разработанные либо приобретенные на законных основаниях у других лиц, а не заимствованные у истца, однако таковых не было представлено.

Вместе с тем, совокупность исследованных судом существовавших в исковом периоде обстоятельств как то, действующий лицензионный договор, его фактическое исполнение сторонами, характер поведения ответчика и осуществление им производственной деятельности, предполагающей использование программного продукта истца, свидетельствуют о наступлении для общества правовых последствий в виде возникновения обязанности по уплате вознаграждения в неисполненной части.

Нежелание стороны представить доказательства должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно, со ссылкой на конкретные документы, указывает процессуальный оппонент. Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения (постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.03.2012 № 12505/11, от 08.10.2013 № 12857/12).

На основании вышеизложенного иск предпринимателя подлежит удовлетворению.

Расходы по уплате государственной пошлины и судебной экспертизе относятся на ответчика.

Руководствуясь статьями 27, 110, 167-171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд


Р Е Ш И Л


Первоначальный иск удовлетворить.

Взыскать с акционерного общества «Технологии самообслуживания» в пользу индивидуального предпринимателя ФИО2 1 200 000 руб. задолженности, 25 000 руб. расходов по уплате государственной пошлины и 83 000 руб. расходов по судебной экспертизе.

В удовлетворении встречного иска отказать.

Решение может быть обжаловано через Арбитражный суд Алтайского края в апелляционную инстанцию - Седьмой арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия либо в кассационную инстанцию - Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в течение двух месяцев со дня вступления решения в законную силу при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.



Судья А.В. Хворов