Решение от 20 сентября 2023 г. по делу № А33-25629/2022

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ


ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ


20 сентября 2023 года


Дело № А33-25629/2022

Красноярск


Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 13.09.2023 года.

В полном объёме решение изготовлено 20.09.2023 года.


Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску общества с ограниченной ответственностью «Страховая Компания "Согласие» (ИНН <***>, ОГРН <***>) к обществу с ограниченной ответственностью «Первая сервисная компания» (ИНН <***>, ОГРН <***>) о взыскании убытков в порядке суброгации;

с участием в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО1;

в отсутствие лиц, участвующих в деле;

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО2;



установил:

общество с ограниченной ответственностью "Страховая Компания "Согласие" (далее – истец, страховщик) обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Первая сервисная компания» (далее – ответчик, общество) о взыскании убытков в порядке суброгации в размере 857 463 руб.

Определением от 16.11.2022 возбуждено производство по делу. Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 13.09.2023. Лица, участвующие в деле, извещены надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства. Сведения о дате и месте слушания размещены на сайте суда. Процессуальных препятствий для проведения заседания и рассмотрения спора по существу не установлено.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

24.04.2022 на территории <...>) произошло дорожно-транспортное происшествие (ДТП) с участием автомобиля Hyundai Solaris г/н <***> под управлением ФИО3 угли и автомобиля Lada Vesta г/н Е281НС124 под управлением ФИО1 (виновник ДТП).

В результате автомобиль Hyundai получил повреждения. На дату ДТП указанный автомобиль был застрахован по договору (полис серии 0095020 № 0829639/20-ТЮЛ от 25.12.2020), заключенному между истцом и АО «ВТБ Лизинг» (страхователь/выгодоприобретатель). Вместе с тем автогражданская ответственность ФИО1 не была застрахована.

Страхователь обратился к истцу с заявлением о страховом возмещении. По результатам рассмотрения обращения упомянутое ДТП признано страховым случаем. Страховщик произвел страховое возмещение в размере 857 463 руб. (платежное поручение № 857463 от 12.07.2022) с сохранением годных остатков автомобиля у себя. Годные остатки переданы страховщику по акту приема-передачи от 07.07.2022. В последующем на основании договора № 90390/22 от 23.08.2022 годные остатки проданы страховщиком ФИО4 (платежное поручение № 449518 от 23.08.2022) по цене 677 338 руб.

Согласно сведениям, предоставленным МРЭО ГИБДД МУ МВД России «Красноярское», автомобиль Lada Vesta состоял на учете за ответчиком как лизингополучателем с 30.08.2017 по 04.03.2020. Автомобиль приобретен ответчиком по договору купли-продажи № Р17-14216-ДВ от 25.07.2018 у АО «ВЭБ-лизинг». По условиям договора право собственности на автомобиль возникло у ответчика после подписания передаточного акта от 30.07.2018.

04.03.2020 указанный автомобиль снят с учета в связи с окончанием срока регистрации на ограниченной срок. С этой же даты согласно административному материалу произведена постановка в розыск утраченной спецпродукции (государственного регистрационного знака Е281НС124 и свидетельства о регистрации 2452854082).

Исполнив свои обязательства по договору страхования, истец предъявил иск о взыскании ущерба в порядке суброгации к ответчику как владельцу автомобиля Lada Vesta.

Исследовав представленные доказательства, оценив доводы присутствующих в заседании лиц, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

В пункте 1 статьи 965 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) установлено, что к страховщику, выплатившему страховое возмещение, переходит в пределах выплаченной суммы право требования, которое страхователь (выгодоприобретатель) имеет к лицу, ответственному за убытки, возмещенные в результате страхования (суброгация).

К страховщику, выплатившему страхователю-потерпевшему страховое возмещение по договору страхования имущества, переходит то требование, которое потерпевший имел к причинителю вреда, на том же основании, на тех же условиях и в том же размере, но в пределах выплаченного страхового возмещения (определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 21.06.2022 N 46-КГ22-11-К6, от 29.03.2022 N 12-КГ22-1-К6).

Причинение имущественного вреда порождает обязательство по его возмещению между причинителем вреда и потерпевшим в зависимости от оснований сложившихся между ними отношений – деликтных (при отсутствии договорных отношений) или договорных (при причинении ущерба в результате неисполнения, ненадлежащего исполнения договорных обязательств). Осуществление страхового возмещения влечет изменение субъектного состава в сложившихся между причинителем вреда и страхователем (выгодоприобретателем) правоотношении. В таком случае страховщик занимает место страхователя (выгодоприобретателя) в отношениях, возникших вследствие причинения вреда, и к страховщику переходит право (требование) страхователя (выгодоприобретателя) к лицу, ответственному за возмещенные в результате страхования убытки, из обязательства, связывающего это лицо и страхователя (выгодоприобретателя).

У непосредственного причинителя вреда возникает обязательство по возмещению ущерба на основании положений статьи 1064, 1079 ГК РФ. В силу статьи 1079 ГК РФ вред, причиненный жизни или здоровью граждан деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих (источником повышенной опасности), возмещается владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины. Согласно пункту 3 этой же статьи вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064), то есть на основании вины.

В пункте 19 постановления Пленума от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" отмечается, что под владельцем источника повышенной опасности следует понимать юридическое лицо или гражданина, которые используют его в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, оперативного управления либо на других законных основаниях (например, по договору аренды, проката, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности).

Согласно статьям 1068 и 1079 ГК РФ не признается владельцем источника повышенной опасности лицо, управляющее им в силу исполнения своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании трудового договора (служебного контракта) или гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем источника повышенной опасности.

Таким образом, субъектом ответственности за причинение вреда источником повышенной опасности является лицо, которое обладало гражданско-правовыми полномочиями по использованию соответствующего источника повышенной опасности и имело его в своем реальном владении и использовало на момент причинения вреда (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 18.07.2023 N 32-КГ23-13-К1). Передача технического управления транспортным средством не является безусловным основанием для вывода о переходе законного владения либо о том, что транспортное средство выбыло из владения его собственника (определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 31.01.2023 N 41-КГ22-42-К4).

При возникновении спора о том, кто являлся законным владельцем транспортного средства в момент причинения вреда, обязанность доказать факт перехода владения должна быть возложена на собственника этого транспортного средства. Ответственность за причиненный источником повышенной опасности вред несет его собственник, если не докажет, что право владения источником передано им иному лицу в установленном законом порядке (определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 18.07.2023 N 32-КГ23-13-К1, от 31.01.2023 N 41-КГ22-42-К4, от 26.04.2022 N 45-КГ22-1-К7, от 24.12.2019 N 44-КГ19-21, 2-300/2019, от 14.11.2017 N 5-КГ17-154, от 12.09.2017 N 84-КГ17-5, от 25.04.2017 N 5-КГ17-23).

При этом в определениях Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 28.06.2022 N 1-КГ22-4-К3, от 16.04.2019 N 5-КГ19-1 обращается внимание на то, что отсутствие письменного приказа о принятии на работу либо письменного гражданского договора само по себе не исключает наличия трудовых отношений между гражданином, управляющим источником повышенной опасности, и владельцем этого источника, равно как и наличие письменного договора аренды само по себе не предопределяет того, что имел место действительный переход права владения транспортным средством.

Произошедшее ДТП стало результатом поведения водителя ФИО1 Столкновение транспортных средств всегда является следствием их взаимодействия. Поскольку транспортное средство является техническим устройством, предназначенным для передвижения под управлением человека, причиной ДТП являются действия/бездействие водителей, связанных с управлением транспортным средством, которые привели к такой дорожной обстановке, при которой стала возможной ситуация пересечения траекторий движения автомобилей и их столкновение. ФИО1 в настоящем случае проявил неосмотрительность при управлении транспортным средством, нарушив правила дорожного движения, в частности правила маневрирования на дороге.

Судом отмечается, что транспортные средства не отнесены к объектам недвижимости, в связи с чем являются движимым имуществом. Следовательно, при их отчуждении действует общее правило о моменте возникновения права собственности у приобретателя – с момента передачи транспортного средства. Регистрация транспортных средств при этом носит учетный характер и не является обязательным условием для возникновения на них права собственности (определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 12.04.2022 N 78-КГ22-8-К3, 2-923/2020, от 26.11.2019 N 5-КГ19-191, 2-3335/2018, от 28.05.2019 N 49-КГ19-20, от 27.03.2018 N 47-КГ17-25, от 10.10.2017 N 36-КГ17-10, пункт 6 обзора судебной практики Верховного Суда РФ N 2 (2017)", утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2017.

Согласно паспорту транспортного средства ответчик является последним его приобретателем. Из материалов дела следует, что автомобиль приобретен у лизинговой компании. Право собственности перешло к ответчику после подписания передаточного акта. С учетом изложенных правовых позиций снятие автомобиля с учета 04.03.2020 не означает, что ответчик перестал быть его собственником. Кроме того, снятие с учета произошло по причине, которая не свидетельствует о переходе права собственности к иному лицу или прекращении указанного права ответчика по другим причинам, в том числе в результате уничтожения, утилизации. Также причина снятия с учета не связана с лишением ответчика владения транспортным средством в связи с его хищением. Автомобиль был снят с учета в результате бездействия ответчика по истечению срока регистрации. В связи с чем имеющиеся в материалах дела документы указывают на то, что именно ответчик на дату ДТП оставался собственником автомобиля, а значит является субъектом ответственности по заявленному иску. При этом бремя опровержения статуса владельца автомобиля перешло на ответчика.

Возложение бремени доказывания на собственника транспортного средства обеспечивает равные процессуальные возможности сторон в состязательном процессе. Содержание права собственности предполагает бережное, рачительное отношение собственника к своему имуществу и наличие у него интереса к этому имуществу, проявляемого в стремлении извлечения пользы от владения, пользования и распоряжения им. При этом очевидный основной интерес любого собственника, противопоставляемый любым иным участникам гражданского оборота, состоит в том, чтобы обозначить свое право на вещь перед третьими лицами и обеспечивать, сохранять, защищать владение вещью. Без этого пользование и распоряжение имуществом становятся затруднительными, а само право собственности становится иллюзорным. Поэтому никто иной, кроме как собственник, не может обладать большей информацией о судьбе принадлежащего ему имущества, в частности о его местонахождении, фактическом владельце в текущий период времени, обстоятельствах, связанных с передачей имущества третьим лицами, а также условиях такой передачи. Нюансы, связанные с реализацией собственником автомобиля правомочий владения, пользования и распоряжения априори не могут быть известны потерпевшему. Поэтому наличие у ответчика статуса собственника автомобиля является достаточным поводом для истца считать именно его лицом, отвечающим по заявленным требованиям. Напротив, собственник автомобиля в силу своего положения имеет все возможности для того, чтобы раскрыть информацию о фактическом владельце автомобиля, о его передаче иным лицам и условиях такой передачи.

В настоящем случае ответчик утверждал, что ФИО1 ему не известен и его работником не являлся. В своем отзыве ответчик ссылался на то, что автомобиль был похищен ФИО5 Как указывал ответчик, указанный гражданин планировал приобрести вышеуказанный автомобиль Lada Vesta у ответчика за 550 000 руб. Ответчик получил предоплату в размере 100 000 руб. и передал автомобиль вместе со свидетельством о регистрации указанному гражданину. В последующем договор купли-продажи не подписывался, окончательный расчет не производился. При этом автомобиль не был возвращен ответчику. Указанную ситуацию ответчик квалифицировал как хищение автомобиля. В связи с чем позиция ответчика сводилась к тому, что он по смыслу вышеизложенных норм законодательства не является владельцем автомобиля.

Между тем представитель ответчика не дал разумных объяснений относительно того, каким образом могла возникнуть описанная ситуация, и не привел убедительных доводов, указывающих на правдоподобность версии ответчика о выбытии автомобиля из его владения.

Вопрос о реальности изложенной версии был поставлен на обсуждение, поскольку описанная хронология действий и поведение ответчика в вопросах заключения сделки по продаже, фактической утраты владения имуществом против своей воли и последующего бездействия, по меньшей мере, являются странными и абсурдными. Так себя не может вести собственник, который действительно лишился имущества в результате хищения. Любой разумный участник гражданского оборота, оказавшись в такой же ситуации, при первой же возможности предпринял бы меры по поиску и возврату похищенного автомобиля, в том числе обратившись в правоохранительные органы. А также в последующем собственник, лишенный имущества, заинтересован в том, чтобы публично раскрываемая информация о его статуе собственника (владельца) автомобиля был скорректирован, приведен в соответствие с действительным положением дел. В частности, такой собственник в случае безрезультатности поиска похищенного имущества, по своей инициативе снял бы автомобиль с учета. Как минимум, у него имелся интерес в том, чтобы автомобиль перестал быть объектом налогообложения, и у него прекратилась обязанность по уплате налога за те периоды, когда фактически он перестал быть владельцем автомобиля в результате противоправных действий третьих лиц. Сохранение в течение длительного времени публичного статуса собственника (признанного публичными органами власти) автомобиля, несмотря на его фактическую утрату, может указывать на то, что ответчика вполне устраивала сложившаяся ситуация и своим бездействием он давал иным участникам гражданского оборота полагаться на то, что все это время ответчик продолжал оставаться собственником автомобиля. Такое поведение характерно для лица, которое считало себя собственником и поэтому не имело причин для снятия автомобиля с учета в связи с его хищением. В конечном счете имелся смысл снять автомобиль с учета, чтобы исключить риски привлечения к ответственности за причинение вреда при использовании автомобиля третьими лицами в условиях, когда собственник фактически перестал быть владельцем автомобиля.

Любое третье лицо обоснованно могло полагать, что ответчик является собственником автомобиля и субъектом ответственности за причиненные при его эксплуатации вред. Исходя из принципа добросовестности, ответчик, бездействуя по поводу хищения автомобиля, должен был учитывать создаваемые им разумные ожидания других участников гражданского оборота относительно наличия у него статуса собственника автомобиля (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 03.05.2023 N 307-ЭС22-26731 по делу N А56-36251/2021). В силу принципа эстоппель участник гражданского оборота не вправе получать преимущества и выгоду вследствие непоследовательности и противоречивости своего поведения в ущерб других лицам, которые добросовестно полагались на созданную юридическую ситуацию.

Однако ответчик по непонятным причинам безразлично отнесся к факту хищения автомобиля. Сложившееся положение является весьма удобным для ответчика. Поэтому абсолютное безразличие ответчика к дальнейшей судьбе похищенного имущества вызывает разумные подозрения на счет наличия у него недобросовестных намерений по освобождению себя от ответственности, используя вышеизложенную версию похищения автомобиля.

Обращают на себя внимание и противоречивые утверждения ответчика. С одной стороны, он утверждал, что ФИО1 ему не известен. С другой стороны, согласно справке о ДТП ФИО1 указал, что автомобиль Lada Vesta принадлежит ООО «ПСК», что явно указывает на ответчика и согласуется с данными регистрационного учета о принадлежности автомобиля ему. Изложенное означает, что у ФИО1 было понимание о том, что автомобиль принадлежит ответчику, и он себя воспринимал как лицо, законно владеющее этим автомобилем. Это означает, что имеется вероятность того, что в действительности между ответчиком и указанным гражданином сложились определенные отношения по поводу пользования этим автомобилем, что передача автомобиля во владение ФИО1 являлась не случайным обстоятельством и произошла не в результате противоправных действий третьих лиц. В такой ситуации ответчик должен был снять все противоречия по этому поводу.

Простое отрицание наличия у ответчика статуса собственника (владельца) автомобиля при имеющихся в деле доказательствах не может использоваться для опровержения позиции истца, поскольку это противоречит созданной им правовой ситуации (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 17.11.2021 N 307-ЭС21-7195(2,3) по делу N А56-94223/2020) и могло бы приводить к созданию неправильных стимулов поведения, позволяя произвольно уклоняться от ответственности, что недопустимо (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 16.08.2022 № 305-ЭС22-7116 по делу № А40-70372/2021).

После проведения первого судебного заседания от 19.01.2023, ответчик представил в материалы дела письмо Прокуратуры Красноярского края от 31.01.2023, адресованное ответчику. Из этого письма следует, что представитель ответчика обращался с заявлением в правоохранительные органы. Однако в письме не уточняется, по какому вопросу было обращение.

В последующем в ходе рассмотрения спора ответчик также представил постановление о возбуждении уголовного дела в отношении неустановленного лица от 22.04.2023. Согласно этому документу проверка была инициирована по заявлению ФИО6 от 23.03.2023 (КУСП № 5854). В нем указано, что весной 2017 г. ФИО6, действуя в интересах общества, встретился с неустановленным лицом и устно заключил с ним договор о продаже вышеуказанного автомобиля Lada Vesta за 550 000 руб. Неустановленное лицо передало ФИО6 предоплату в размере 100 000 руб., а ФИО6 передал этому лицу указанный автомобиль. После этого обязательство по оплате не было исполнено, а автомобиль не возвращен.

Между тем представленные ответчиком доказательства обращения в правоохранительные органы в рассматриваемом случае не обладают достаточным доказательственным значением. Обращение в правоохранительные органы произошло в период рассмотрения настоящего дела, после того, как на обсуждение был поставлен вопрос о реальности хищения автомобиля и причинах бездействия ответчика по этому поводу, что указывает на наличие предпосылок для имитации защиты интересов. Обращение в правоохранительные органы могло быть сделано формально для создания видимости принятия ответчиком мер по поиску похищенного имущества с целью, чтобы он не был изобличен в противоречивости своего бездействия. По крайней мере, нет иного разумного объяснения, почему ответчик решил обратиться в правоохранительные органы именно в период рассмотрения спора спустя столь длительное время с момента хищения автомобиля.

При этом составленные процессуальные документы по результатам проверки не подтверждают какие-либо обстоятельства. Они содержат лишь описание той версии событий, которую изложил при обращении в правоохранительные органы ФИО6

В судебном заседании представитель ответчика дал еще более странные пояснения, заявив о том, что угонщик автомобиля (исходя из вышеизложенных обстоятельств, представителем видимо имелся ввиду ФИО5 как лицо, которому планировалась продажа автомобиля и который позиционировался ответчиком в качестве похитителя) недавно звонил ФИО6 и сообщил о своей непричастности к хищению автомобиля и о том, что автомобиль у него самого тоже был похищен, а также о намерениях обращения в связи с этим в полицию.

Процессуальные правила доказывания предполагают, что стороны должны представлять ясные и убедительные доказательства обстоятельств дела либо доказательства, преобладающие над доказательствами процессуального противника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.12.2018 N 305-ЭС17-4004(2) по делу N А40-80460/2015).

Исходя из принципа состязательности, подразумевающего, в числе прочего, обязанность раскрывать доказательства, а также сообщать суду и другим сторонам информацию, имеющую значение для разрешения спора, нежелание стороны опровергать позицию процессуального оппонента должно быть истолковано против нее (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3) по делу N А22-941/2006, 246210793171, постановление Президиума ВАС РФ от 06.03.2012 N 12505/11 по делу N А56-1486/2010).

Отклоняя при установленных обстоятельствах доказательства, представленные истцом, суд фактически исполнил бы обязанность ответчика по опровержению представленных им доказательств (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 03.11.2020 N 302-ЭС20-6718 по делу N А69-303/2018, постановление Президиума ВАС РФ от 15.10.2013 N 8127/13 по делу N А46-12382/2012), что недопустимо.

Поскольку ответчик не подтвердил версию о хищении автомобиля и является последним законным владельцем автомобиля, заявленный иск обоснованно предъявлен к нему.

Между тем наличие убытков предполагает определенное уменьшение имущественной сферы потерпевшего, на восстановление которой направлены положения статьи 15 ГК РФ. Указанные в названной статье принцип полного возмещения вреда, а также состав подлежащих возмещению убытков обеспечивают восстановление имущественной сферы потерпевшего в том виде, который она имела до правонарушения.

Вместе с тем по общему правилу исключается как неполное возмещение понесенных убытков, так и обогащение потерпевшего за счет причинителя вреда. В частности, не могут быть включены в состав убытков расходы, хотя и понесенные потерпевшим в результате правонарушения, но компенсируемые ему в полном объеме за счет иных источников. В противном случае создавались бы основания для неоднократного получения потерпевшим одних и тех же сумм возмещения и, соответственно, извлечения им имущественной выгоды, что противоречит целям института возмещения вреда (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 13.12.2018 N 305-ЭС18-10125, от 31.01.2022 N 305-ЭС21-19887, от 14.04.2022 N 305-ЭС21-28531, от 14.11.2022 N 310-ЭС22-12978).

В случае полной гибели имущества, т.е. при полном его уничтожении либо таком повреждении, когда оно не подлежит восстановлению, страхователю выплачивается страховое возмещение в размере полной страховой суммы в соответствии с пунктом 5 статьи 10 Закона РФ от 27.11.1992 N 4015-1 "Об организации страхового дела в Российской Федерации" (абандон). Согласно указанной норме такая выплата может быть мотивирована желанием выгодоприобретателя получить страховую выплату в размере полной страховой суммы, что предполагает передачу страховщику прав на застрахованное имущество.

В пункте 65 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 08.11.2022 N 31 "О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" выработан правовой подход, который по аналогии может быть применен в настоящем споре. Согласно указанному пункту, если стоимость восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства превышает стоимость данного транспортного средства без учета повреждений на момент разрешения спора, с причинителя вреда может быть взыскана разница между стоимостью такого транспортного средства и надлежащим размером страхового возмещения с учетом стоимости годных остатков. Изложенный подход предполагает, что объём ответственности причинителя вреда должен формироваться с учетом её уменьшения на стоимость годных остатков, поскольку это имущество осталось у потерпевшего. В обратном случае оставление потерпевшим в такой ситуации за собой годных остатков без их учета при определении объёма ответственности причинителя будет подпадать под признаки неосновательного обогащения (схожие выводы изложены в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 13.07.2021 N 309-ЭС21-7026 по делу N А47-597/2020).

В настоящем случае страховщик получил годные остатки и реализовал их по цене 677 338 руб. То есть фактически на указанную сумму страховщик компенсировал свои потери, связанные с осуществлением страхового возмещения. В связи с чем истец вправе требовать возмещения убытков только в оставшейся разнице – в размере 180 125 руб. (857 463 – 677 338). Таким образом, требование о взыскании убытков подлежит частичному удовлетворению.

При обращении в суд истец оплатил государственную пошлину в размере 20 150 руб. (платежное поручение № 308914 от 22.09.2022). С учетом результата рассмотрения спора указанные расходы подлежат возмещению за счет ответчика в размере 4 232,65 руб. Излишне оплаченная пошлина подлежит возврату истцу в размере 1 руб. на основании подпункта 1 пункта 1 статьи 333.40 Налогового кодекса РФ.

Также с учетом процента удовлетворенных требований почтовые расходы подлежат возмещению в размере 32,02 руб.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края



РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Первая сервисная компания» (ИНН <***>, ОГРН <***>) в пользу общества с ограниченной ответственностью «Страховая Компания "Согласие» (ИНН <***>, ОГРН <***>) 180 125 руб. - ущерба, 32 руб. 02 коп. – почтовых расходов, а также 4 232 руб. 65 коп. судебных расходов по уплате государственной пошлины.

В удовлетворении оставшейся части исковых требований отказать.

Возвратить обществу с ограниченной ответственностью «Страховая Компания "Согласие» (ИНН <***>, ОГРН <***>) из федерального бюджета 01 руб. 00 коп., излишне уплаченной по платежному поручению от 22.09.2022 № 308914 государственной полшины.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.



Судья

Э.А. Дранишникова