Постановление от 2 июня 2024 г. по делу № А63-5898/2020

АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А63-5898/2020
г. Краснодар
03 июня 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 28 мая 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме  03 июня 2024 года.


Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Андреевой Е.В., судей Илюшникова С.М. и Соловьева Е.Г., при участии в судебном заседании конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Винзавод "Надежда"» (ИНН <***>, ОГРН <***>) ФИО1, от Управления Федеральной налоговой службы по Ставропольскому краю – ФИО2 (доверенность от 15.01.2024) и ФИО3  (доверенность от 15.01.2024), в отсутствие иных участвующих лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационную жалобу Управления Федеральной налоговой службы по Ставропольскому краю на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 07.03.2023 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.01.2024 по делу № А63-5898/2020 (Ф08-2315/2024), установил следующее.

В деле о банкротстве ООО «Винзавод "Надежда"» (далее – завод) его конкурсный управляющий ФИО1 (далее – управляющий) обратилась с заявлением о признании недействительным подписанного генеральным директором завода ФИО4 и ФИО5 (далее – ответчик) акта от 21.08.2018 приема-передачи земельных участков с кадастровыми номерами 26:26:101219:11, 26:26:101220:14, 26:26:101220:25, 26:26:101219:10 и объектов капитального строительства с кадастровыми номерами 26:26:000000:2069 (нежилое здание), 26:26:000000:2072, 26:26:000000:2075, 26:26:0000002070, 26:26:0000002067 (производственные здания), 26:26:000000:2068 (административное здание), 26:26:000000:2071 (цех), 26:26:000000:2062 (аппаратное отделение), 26:26:000000:2063 (производственный корпус цеха розлива), 26:26:0000002065 (котельная), 26:26:000000:2074 (магазин), 26:26:000000:2064 (столовая), 26:26:000000:2066 (проходная); применении последствий недействительности сделки путем возврата указанного имущества в конкурсную массу должника

Управление Федеральной налоговой службы по Ставропольскому краю (далее – управление) обратилось с заявлением о признании недействительной единой сделки по выходу ФИО5 из состава участников должника и по передаче в ее пользу по акту от 21.08.2018 перечисленного недвижимого имущества.

Данные заявления объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением от 07.03.2023, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 29.01.2024, в удовлетворении заявленных требований отказано со ссылкой на недоказанность элементного состава недействительности сделки, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закона о банкротстве). Суды указали на отсутствие у должника в момент отчуждения имущества признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества, а также на добросовестность поведения ответчика, реализовавшего свое право по выходу из числа участников должника. Данные действия не находятся в прямой причинно-следственной связи с прекращением хозяйственной деятельности завода.

В кассационной жалобе управление просит отменить судебные акты. По мнению подателя жалобы, является неверным вывод судов об отсутствии доказательств наличия у должника признаков неплатежеспособности на момент совершения сделки. С января по март 2018 года должник применил незаконную схему «оптимизации налогообложения по налогу на добавленную стоимость, что свидетельствует о наличии признаков неплатежеспособности должника. ФИО5, являясь супругой руководителя должника, знала о применении незаконной схемы уклонения от уплаты налогов. В связи с этим семья О-вых реализовала схему по выводу активов должника через цепочку согласованных действий по выводу ФИО5 из состава участников должника и передаче ей имущества должника на основании акта приема-передачи. Кроме того, суды не исследовали довод уполномоченного органа о том, что спорное имущество не выбывало из владения и использования должником после его отчуждения.

В отзывах на кассационную жалобу управляющий просит кассационную жалобу удовлетворить, ФИО5 просит в удовлетворении жалобы отказать.

В судебном заседании управляющий поддержал доводы жалобы, представители уполномоченного органа поддержали доводы отзыва.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, изучив материалы дела, пришел к следующим выводам.

Как видно из материалов дела, индивидуальный предприниматель ФИО6 обратился в суд с заявлением о признании завода банкротом. Определением от 02.06.2020 введено наблюдение, временным управляющим утверждена ФИО1 Решением от 31.05.2021 должник признан банкротом, применена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО1

Завод зарегистрирован 13.08.1999 и основным видом его деятельности являлись производство вина из винограда (ОКВЭД 11.02).

Участниками завода являлись:

– ФИО4 (с 10.06.2013 по 02.06.2019 с долей участия 40%);

– ФИО5 (с 10.06.2013 по 05.06.2018 с долей участия 40%);

– ФИО7 (с 24.12.2002 по 02.06.2019 с долей участия 10,15%);

– ФИО8 (с 25.12.2002 по 30.05.2019 с долей участия 9,85%).

Для обеспечения производственной деятельности должника участник общества ФИО7 передал заводу в качестве взноса в уставный капитал принадлежащие ему на праве собственности 11 объектов имущества стоимостью 40 757 884 рубля (акт передачи имущества от 28.02.2011). По акту приема от 18.03.2011 указанное имущество принято должником.

ФИО5, обладающая 40% в уставном капитале завода, приняла решение о выходе из состава участников и выплате действительной стоимости доли в уставном капитале спорными объектами недвижимости.

Согласно протоколу внеочередного общего собрания участников завода от 28.05.2018 № 13 участниками единогласно принято решение о выходе ФИО5 из состава участников и выплате ей действительной стоимости доли в уставном капитале завода спорными объектами недвижимости.

6 июня 2018 года в Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) внесена запись о выходе ФИО5 из состава участников завода.

21 августа 2018 года завод и ответчик подписали акт приема-передачи в отношении 4 земельных участков и 13 объектов недвижимости общей стоимостью 33 249 191 рубль. Право собственности ответчика зарегистрировано в установленном Законом порядке.

Управление и управляющий оспорили указанные сделки в судебном порядке.

Производство по данному делу возбуждено 07.05.2020, оспариваемые сделки (выход ФИО5 из состава участников должника и передача объектов недвижимости) совершены 28.05.2018 и 21.08.2018, то есть в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды руководствовались положениями статей 94 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 32, 61.1, 61.2 Закона о банкротстве, статьями 8, 23, 26, 46 Федерального закона от 08.02.1998№ 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ), разъяснениями, изложенными в пунктах 5, 6, 8, 9, 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"» (далее – постановление № 63), правовой позицией, содержащейся в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.01.2016 № 307-ЭС15-17878.

Суды пришли к выводу о недоказанности заявителями элементного состава недействительности оспариваемых сделок применительно к положениям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Так, в частности, суды указали на то, что в момент отчуждения имущества завод не отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества, поскольку в отчетный период, предшествующий совершению спорных сделок, общая балансовая стоимость активов завода составляла 1 668 904 тыс. рублей при сумме краткосрочных обязательств – 694 199 тыс. рублей. Отчуждение спорного имущества не повлекло прекращение заводом хозяйственной деятельности. Стоимость переданного в результате совершения спорной сделки имущества (33 249 191 рубль) не превышала 20% от балансовой стоимости активов должника (1 668 904 тыс. рублей). Как отметили судебные инстанции, ответчик, принимая решение о выходе из состава участников должника, реализовал право, предусмотренное действующим законодательством и уставом завода, что не может быть квалифицировано в качестве действий, нарушающих права и законные интересы должника и его кредиторов.

В то же время суды не учли следующего.

Согласно абзацу 33 статьи 2 Закона о банкротстве под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника. В соответствии с абзацем 34 статьи 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

По смыслу правовой позиции, изложенной в определении Верховного суда Российской Федерации от 22.12.2016 по делу № 308-ЭС16-11018, обязанность по уплате налогов возникает на стороне налогоплательщика в момент, когда сформирована налоговая база применительно к налоговому (отчетному) периоду исходя из совокупности финансово-хозяйственных операций или иных фактов, имеющих значение для налогообложения.

В обоснование позиции о наличия у должника описанных признаков в момент выхода ответчика из числа его участников и отчуждения спорного имущества управление в числе прочего указывало на то, что с января по март 2018 года завод применил незаконную схему «оптимизации» налогообложения по налогу на добавленную стоимость (далее – НДС). Предполагается, что в условиях нормальной хозяйственной деятельности (отсутствии финансового кризиса) и в отсутствие злоупотребления со стороны контролирующих лиц не может сложиться ситуация, при которой добросовестный налогоплательщик будет использовать незаконные способы уклонения от уплаты налогов. Завод 25.04.2018 подал налоговую декларацию по НДС за 1 квартал 2018 года и задекларировал в ней налоговые вычеты с использованием искусственно созданного документооборота с ООО «Филип» (ИНН <***>), ООО «Лира» (ИНН <***>), ООО «Дубкор» (ИНН <***>), ООО «Карба» (ИНН <***>).

Налоговым органом в ходе проведения камеральной налоговой проверки установлены факты искусственного оформления фиктивных правоотношений должника с названными контрагентами и применена статья 54.1 Налогового кодекса Российской Федерации. По результатам камеральной налоговой проверки вынесено решение от 12.08.2020 № 771 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, в соответствии с которым должнику доначислено 37 667 083 рубля 51 копейка долга и финансовых санкций.

Вопрос законности решения от 12.08.2020 № 771 в данный момент является предметом судебной проверки в рамках дела № А63-2331/2021. Так, решением Арбитражного суда Ставропольского края от 11.10.2021 отказано в признании незаконным решения от 12.08.2020 № 771. Постановлением Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2022 решение от 11.10.2021 отменено, решение уполномоченного органа от 12.08.2020 № 771 признано недействительным. Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 07.06.2023 апелляционное постановление от 23.11.2022 отменено, дело направлено на новое рассмотрение в тот же суд со ссылкой на то, что апелляционный суд, отменяя решения суда первой инстанции, не опроверг изложенные в нем выводы, ошибочно сославшись на преюдициальные обстоятельства иного дела. Таким образом, в данный момент решение от 12.08.2020 № 771 не признано незаконным.

Производство по обособленному спору об установлении данных требований уполномоченного органа приостановлено до вступления в законную силу судебного акта по делу № А63-2331/2021.

По смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 постановления № 63 обстоятельства наличия у должника задолженности перед кредитором, требования которого в последующем включены в реестр требований кредиторов, с более ранним сроком исполнения, в том числе наступившим к моменту заключения оспариваемой сделки, подтверждают факт неплатежеспособности должника для целей оспаривания сделок в деле о банкротстве. (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3)).

При этом сам суд указал на то, что задолженность перед частью кредиторов, включенных в третью очередь реестра, образовалась до совершения оспариваемых сделок: перед ООО «Дебют» – в результате ненадлежащего исполнения условий договора поставки от 14.10.2015 № 27 (товарные накладные от 17.12.2015 № 242, от 28.12.2015 № 260, от 17.12.2015 № 242, от 28.12.2015 № 260); перед индивидуальным предпринимателем ФИО6 – с 01.01.2016; перед ООО «Меридиан», ООО «МП "Коммерсант"», ООО «Гермес и Ко» – по договорам, заключенным в 2015 – 2016 годах (без конкретизации в судебном акте периода возникновения задолженности).

В данный момент сумма задолженности завода по обязательным платежам и денежным обязательствам перед Российской Федерацией, включенная в реестр требований кредиторов должника, составляет 274 185 779 рублей. Общая задолженность завода перед конкурсными кредиторами, включенная в реестр, превышает 700 млн рублей.

С учетом изложенного суд округа считает заслуживающим внимание довод управления о том, что признаки неплатежеспособности образовались у должника в 1 квартале 2018 года. Суды оставили данные обстоятельства без должной правовой оценки, в связи с чем пришли к преждевременному выводу об отсутствии у должника признаков неплатежеспособности в момент отчуждения имущества.

Также суд округа обращает внимание на то, что по смыслу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве для признания подозрительной сделки недействительной необходима доказанность совокупности следующих обстоятельств: вред имущественным правам кредиторов от совершения сделки, наличие у должника цели причинения вреда и осведомленность другой стороны сделки об указанной цели. Аналогичные разъяснения изложены в пункте 5 постановления № 63.

Вместе с тем из содержания положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве можно заключить, что нормы и выражения, следующие за первым предложением данного пункта, устанавливают лишь презумпции, которые могут быть использованы при доказывании обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной и описание которых содержится в первом предложении пункта.

Недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 Кодекса).

Данные разъяснения относительно толкования и применения комментируемой нормы права приведены в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4) по делу № А40-177466/2013.

Позиция управления в конечном итоге сводится к тому, что участники завода, являющееся членами одной семьи (статья 19 Закона о банкротстве), реализовали схему по безвозмездному выводу основного актива завода, задействованного в хозяйственной деятельности, с целью блокирования возможности обращения взыскания на данное имущество.

При этом бывший руководитель должника, ответчик, а также остальные участники являются аффилированными лицами (статья 19 Закона № 127-ФЗ), в связи с чем к ним должен быть применим более строгий стандарт доказывания, а именно: они должны исключить любые разумные сомнения в реальности и экономической целесообразности правоотношений.

Суды пришли к выводу о том, что рыночная стоимость отчужденного имущества эквивалента доле ответчика в заводе, поэтому сочли оспариваемые сделки равноценными. Приведенный вывод мотивирован тем, что согласно бухгалтерскому балансу завода по состоянию на 31.03.2018 стоимость чистых актов составляла 83 749 тыс. рублей, уставный капитал – 50 758 тыс. рублей. С учетом изложенного суды пришли к выводу о том, что действительная стоимость доли ФИО5 в уставном капитале по состоянию на 31.03.2018 составляла 33 499 600 рублей. Рыночная стоимость спорного имущества указана в представленных ответчиками отчетах и составила 30 815 550 рублей, схожая сумма отражена в процессуальных документах правоохранительных органов. Суды отклонили ссылку уполномоченного органа на кадастровую стоимость объектов недвижимости, эквивалентную 103 278 093 рублям 51 копейки, отметив, что в ЕГРН содержались неверные сведения о годах завершения строительства объектов недвижимости.

Между тем в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.06.2013 № 10761/2011 и определениях Верховного Суда Российской Федерации от 05.12.2016 № 305-ЭС16-11170, от 22.02.2018 № 306-ЭС17-17171 сформулирован правовой подход, свидетельствующий о допустимости использования кадастровой стоимости объектов недвижимости для оценки сделки по отчуждению имущества по заниженной цене.

Кадастровая и рыночная стоимости объектов взаимосвязаны. По общему правилу, кадастровая стоимость должна соответствовать действительной стоимости недвижимого имущества. Кадастровая стоимость по существу отличается от рыночной методом ее определения (массовым характером). Установление рыночной стоимости, полученной в результате индивидуальной оценки объекта, направлено, прежде всего, на уточнение результатов массовой оценки, полученной без учета уникальных характеристик конкретного объекта недвижимости. При формировании условий сделки купли-продажи продавец обязан принимать во внимание объективные данные о рыночной стоимости отчуждаемого имущества.

Значению кадастровой стоимости отведена особая роль при приобретении земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности. В частности, она является одним из критериев определения начальной цены при продаже на торгах (пункт 1 статьи 39.3, пункт 1 статьи 39.4, пункт 12 статьи 39.11 Земельного кодекса Российской Федерации), либо ориентиром стоимости при продаже без проведения торгов (пункт 3 статьи 39.4 данного Кодекса).

При этом, по общему правилу, кадастровая стоимость, как земельных участков, так и объектов капитального строительства значительно меньше их рыночной стоимости (при условии рентабельности соответствующих объектов). Ответчик не раскрыл, каким образом, недостоверность сведений о годах завершения строительства объектов недвижимости могла столь значительно повлиять на показатели их кадастровой стоимости.

В то же время согласно общедоступным сведениям, опубликованным на Интернет-сайте сервиса «Публичная кадастровая карта России» по адресу https://pkk.rosreestr.ru/, по состоянию на 01.01.2023 (дата внесения сведений – 24.12.2023, дата применения – 01.01.2024) суммарная кадастровая стоимость одних лишь объектов капитального строительства с кадастровыми номерами 26:26:000000:2069 (3 455 344 рубля 63 копейки), 26:26:000000:2072 (3 455 344 рубля 63 копейки), 26:26:000000:2075 (5 578 216 рублей 56 копеек), 26:26:000000:2070 (3 944 538 рублей), 26:26:000000:2067 (8 362 712 рублей 86 копеек), 26:26:000000:2068 (6 482 116 рублей 53 копейки), 26:26:000000:2071 (2 731 064 рубля 16 копеек), 26:26:000000:2062 (8 195 197 рублей 14 копеек), 26:26:000000:2063 (8 396 195 рублей 04 копейки), 26:26:000000:2065 (1 304 061 рубль 17 копеек), 26:26:000000:2074 (2 064 269 рублей 02 копейки), 26:26:000000:2064 (4 377 699 рублей 29 копеек) и 26:26:000000:2066 (285 940 рублей 23 копеек) превышает 58 млн рублей.

Более того, ценность спорного имущества, которая также влияет на его рыночную стоимость, помимо прочего заключается в том, что данные объекты недвижимости могут в совокупности образовывать единый комплекс, задействованный в осуществлении единой хозяйственной деятельности – производство вина.

Объяснения столь значительной разницы между рыночной стоимостью спорных объектов, отраженной в представленных ответчиком документах, и их актуальной кадастровой стоимостью, в материалах дела отсутствуют. Суды не устранили противоречия между данными сведениями, в связи с чем указанную в судебных актах стоимость отчужденных объектов недвижимости нельзя признать обоснованной. В связи с этим вывод о том, что рыночная стоимость отчужденного имущества эквивалента доле ответчика в заводе, является преждевременным.

Кроме того, уполномоченный орган указывал на то, что до настоящего времени не рассмотрен по существу обособленный спор об истребовании документов управляющим у бывшего руководителя должника. Следовательно, невозможно расшифровать суммовой остаток актива баланса за 2017 год, в частности: определить из каких объектов учета определена общая балансовая стоимость активов завода (1 668 904 тыс. рублей). Основным активом баланса 2017 года являлась дебиторская задолженность и запасы, которые при отсутствии расшифровок, а также в динамике 2018, 2019 годов являются сомнительным доказательством платежеспособности должника. Анализ данных баланса 2021 года дает основание полагать, что должником производился вывод активов с 2018 года.

Утверждение судов о том, что право участника должника выйти из общества с ограниченной ответственностью и получить действительную стоимость принадлежащей ему доли в уставном капитале предусмотрено действующим законодательством, соответствует взаимосвязанным положениям Гражданского кодекса Российской Федерации и Закона № 14-ФЗ. Действительно, сами по себе данные действия не могут рассматриваться в качестве недобросовестных. Вместе с тем, если такие действия состоялись при наличии у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества в преддверии банкротства и в пользу заинтересованного лица при отсутствии равноценного встречного исполнения, соответствующая сделка может быть квалифицирована в качестве направленной на отчуждение имущества в целях нарушения прав и законных интересов кредиторов.

Вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным сделкам, не являющимся мнимыми. Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем кредитор (уполномоченный орган). Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.07.2018 № 305-ЭС18-3009).

С учетом изложенного вывод судов об отсутствии правовых оснований для признания оспариваемых сделок недействительными является преждевременным.

В соответствии с частью 1 статьи 288 Кодекса основаниями для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций являются несоответствие выводов суда, содержащихся в решении, постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Согласно пункту 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции по результатам рассмотрения кассационной жалобы вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, решение, постановление которого отменено или изменено, если выводы, содержащиеся в обжалуемых решении, постановлении, не соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам или имеющимся в деле доказательствам. Таким образом, обжалуемые судебные акты подлежат отмене с направлением обособленного спора на новое рассмотрение в суд первой инстанции (пункт 3 части 1 статьи 287 Кодекса).

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное, установить все существенные для правильного разрешения спора обстоятельства, рассмотреть вопрос о проведении по делу судебной экспертизы на предмет установления релевантной рыночной стоимости отчужденного имущества, выяснить вопрос о возможности его квалификации в качестве единого комплекса, исследовать имеющиеся в материалах дела (дополнительно представленные лицами, участвующими в деле) доказательства по правилам статьи 71 Кодекса, дать оценку их доводам (возражениям), разрешить спор при правильном применении норм материального и процессуального права.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа 



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 07.03.2023 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.01.2024 по делу № А63-5898/2020 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 


Председательствующий                                                                                   Е.В. Андреева

Судьи                                                                                                                  С.М. Илюшников

                                                                                                                             Е.Г. Соловьев